Читать книгу Феникс и ковер - Эдит Несбит - Страница 2

Глава вторая
Башня без крыши

Оглавление

– Прошу меня извинить, – послышался на следующее утро нежный голосок Феникса. Его клюв ласково и деликатно приподнял верхнее веко на правом глазу Сирила. – Просыпайся! Судя по запахам, ваши рабы уже готовят завтрак. Я хотел кое-что обсудить… Эй, поосторожнее!

Последние слова он прокричал с карниза, на котором решил спастись от кулака Сирила, которым тот, плохо соображая спросонок, замахнулся на разбудившего его Феникса.

– Ой, прости, пожалуйста, – сказал Сирил, стряхивая с себя остатки сна. – Так о чём ты говорил? Что-то насчёт бекона, и вообще – про завтрак? Ну, не сердись, вернись, будь добр.

Феникс вспорхнул с карниза и уселся на металлической спинке кровати.

– Подумать только! – вскричал Сирил. – Ты есть. Ты не приснился! А ковёр?

– Ковёр как ковёр. Тоже не приснился. И всё. А вот я – величайший и единственный в мире Феникс, тут, перед тобой, собственной персоной.

– Ну, конечно же, конечно, – поспешил согласиться Сирил. – О, как всё замечательно! Просыпайся, Бобс! Сегодня есть ради чего перестать дрыхнуть! И к тому же сегодня суббота и не надо идти в школу!

– Я вот ночью, когда от меня сбежал сон, пришёл к заключению, что вчерашнее мое появление должного впечатления на вас не произвело, – сказал Феникс. – Две тысячи лет назад люди бывали просто потрясены, когда я появлялся из яйца. Кстати, вы ожидали, что из моего яйца кто-то должен вылупиться?

– Нет, мы не знали, – покачал головой Сирил.

– Даже если бы и знали, – появилась на пороге Антея, соскочившая с постели в одной ночной рубашке, – то уж никак не могли бы предположить, ну, никоим образом, что из яйца вылупится нечто такое прекрасное.

Золотая птица улыбнулась. Вы когда-нибудь видели, как улыбаются птицы?

– Понимаешь, – сказала Антея, завернувшись в покрывало с Робертовой кровати, потому что утро выдалось довольно прохладное, – с нами и раньше случались разные удивительные вещи. – И она рассказала Фениксу всё про песчаную фею – Саммиэда.

– О да, – сказал Феникс, – Саммиэды уже редко встречались даже в мои времена. Я помню, меня ещё называли «Саммиэд пустыни». И меня всегда все хвалили. Я сам не знаю, за что.

– Ты тоже можешь исполнять желания? – спросила появившаяся к тому времени Джейн.

– Да нет, нет, ни в коем случае, – фыркнул с презрением Феникс. – Это может ковёр! По крайней мере… Но я слышу шаги. И посему я удаляюсь.

Кажется, мы уже упоминали, что день был субботний. И как раз на эту субботу пришёлся день рождения кухарки. Мама разрешила ей и горничной Элизе пойти поразвлечься с друзьями. Так что и Джейн, и Антее предстояло помочь застелить постели, вымыть чайную посуду и сделать некоторые другие домашние дела. Сирил и Роберт надеялись провести утро в приятной беседе с Фениксом, но у того на это был свой взгляд.

– Я часок-другой должен поспать, – сказал он. – Если я немного не отдохну, у меня будет нервный срыв. Вспомните, что я не разговаривал ни с кем два тысячелетия. Я совершенно разучился. Я обязан хорошенько о себе позаботиться. Мне часто говорили, что моя жизнь бесценна.

Он угнездился в картонной коробке из-под папиного фехтовального шлема, которую пару дней назад принесли из кладовки (папа собирался принять участие в соревнованиях), сунул свою золотую голову под золотое крыло и задремал. А братья сдвинули стол к окну, уселись посреди ковра, и им оставалось только пожелать оказаться в какой-нибудь далёкой стране.

– Послушай, – сказал Сирил, – не будет ли это подловато с нашей стороны начать всё без девчонок?

– Да они же прокопаются целое утро, – возразил Роберт с раздражением. Но тут у него где-то внутри проснулось нечто, что в некоторых скучных книжках называют «голосом совести».

А поскольку внутренний голос Сирила говорил тоже что-то похожее, то они попросту решили девчонкам помочь.

Когда все домашние дела общими усилиями были сделаны, девочки принялись одевать извивающегося, как угорь, малыша в его разбойничий костюм, затем надвинули на лоб треуголку и принялись его развлекать, пока мама переодевалась и собиралась в дорогу. Обычно по субботам она вместе с Ягнёнком ездила навестить бабушку и иногда брала с собой кого-нибудь из старших. Но на этот раз у прислуги случился выходной, и поэтому всем четверым было поручено оставаться в доме за хозяев. Сердца их наполнялись радостью каждый раз, как они вспоминали, что в доме находится Феникс и волшебный ковёр.

Занять Ягнёнка было очень легко, если вы соглашались поиграть с ним в Ноев ковчег. Он забирается к вам на коленки и объявляет, какой он зверь. А вам надо быстро сочинить маленький стишок про зверя, который займёт место в ковчеге.

– Я медвежонок, – заявил малыш, забираясь на колени к Антее.

Она быстренько произнесла:

Мой славный мишка, дорогой,

Ты тёплый, мягенький такой,

Тебя я крепко обниму

И не доверю никому.


– А теперь я рыбка.

Антея задумалась всего на минуточку, потом продекламировала:

Карасик маленький в реке

Плывёт от нас невдалеке,

Шевелит красным плавником.

А ты с карасиком знаком?


Ягнёнок замахал ручонками, как будто пошевелил плавниками. – А теперь ежонок, – потребовал маленький братец. Антее пришлось продолжать своё сочинительство:

Ежонок маленький не злючка.

Он от природы весь в колючках.


Конечно же, эти стишки предназначались очень маленьким детишкам. Ребятам, которые уже научились читать, они покажутся полной чепухой. Так что остальные стихи мы здесь не приводим. К тому времени, когда Ягнёнок успел побывать маленькой лаской, маленькой крыской, а вдобавок ещё и львёнком, и крольчонком, мама окончательно собралась. Все на прощанье расцеловались, а мальчики проводили маму с Ягнёнком до трамвая. Когда они вернулись домой, все четверо, собравшись в кучку и поглядев друг на друга, сказали: – Ну, пора!

Они заперли парадную дверь, потом – кухонную дверь, и ещё заперли все окошки. После они убрали с ковра в сторонку стол со стульями. Антея вооружилась щёткой и хорошенько ковёр подмела.

– Надо, чтобы он знал, что мы о нём заботимся. В другой раз мы почистим его спитым чаем. Ковры любят, когда их чистят чаем, – сказала она.

Потом все оделись потеплее.

– Мы же не знаем, где мы можем оказаться, – сказал Сирил. – Никто не разгуливает в ноябре без шапок и в домашних тапочках.

Затем Роберт осторожненько разбудил Феникса. Тот зевнул, потянулся и спокойно позволил Роберту перенести себя на ковёр, где он немедленно снова заснул, спрятав голову под своё золотое крыло.

Все расположились рядом с ним на ковре.

– Куда отправимся? – задал вопрос Сирил.

Вопрос этот тут же вызвал тьму разногласий. Антея хотела оказаться в Японии. Роберт и Сирил голосовали за Америку. А Джейн просилась к морю.

– Потому что там такие прелестные ослики, – сказала она.

– Ну не в ноябре же отправляться на море, – фыркнул Сирил.

Дискуссия разгоралась всё жарче и жарче. Они так и не пришли ни к какому решению.

– Я считаю, что надо спросить Феникса, – пришёл к заключению Роберт.

Ребята стали гладить его по золотым перьям, пока он не проснулся.

– Мы хотели бы попасть за границу, – сказали они. – Только мы никак не можем решить куда.

– Предоставьте обмозговать это дело ковру, – сказал Феникс, – если, конечно, у него окажутся мозги. Вы просто скажите: «Хотим оказаться за границей».

Они так и поступили, и в следующий миг им показалось, что мир перевернулся вверх ногами. Когда же всё встало на место и голова у них перестала кружиться, выяснилось, что они уже не находятся у себя дома, и, мало сказать, они даже не находились на земле. Ковёр плавно скользил в хрустально-прозрачном ноябрьском воздухе. Над ними высился купол бледно-голубого безоблачного неба, а далеко-далеко внизу солнце позолотило гребешки морских волн. Ковёр сделался твёрдым, точно деревянный плот, и он плыл по воздуху так естественно и непринуждённо, что никому и в голову не пришло бояться свалиться с него. Прямо перед ними виднелась земля.

– Побережье Франции, – сказал Феникс, просыпаясь и указывая крылом на полоску земли. – Вы где хотели бы оказаться? Должен вам посоветовать всегда загадывать одно желание, а другое оставлять на всякий случай, который всегда может непредвиденно случиться. Вообще за сутки ковёр может исполнить только три желания. Имейте это в виду.

Но ребята были так возбуждены, что его никто не услышал.

– Я вот что скажу, – предложил Сирил, – пусть ковёр летит себе и летит, а когда мы увидим такое место, где нам очень-очень захочется приземлиться, мы там и приземлимся. Идёт?

И они полетели дальше над аккуратно расчерченными полями и лентами бегущих дорог, по краям обсаженными тополями.

– Милый, милый Феникс! – воскликнула Джейн. – Спасибо, спасибо тебе! Это всё благодаря тебе! Только погляди на эту прелестную церквушечку и на этих маленьких тётенек в шапочках с отогнутыми ушками!

– Не стоит благодарности, – вежливо отозвался сонный Феникс.

– Ой! Вы только смотрите, только смотрите! – выразил Сирил охватившее всех возбуждение. – Разве эта вся красота может сравниться с улицей Кентиш Таун?

А полёт все продолжался и продолжался, пока не приблизилось обеденное время, и тогда Джейн произнесла:

– А жаль, что мы не захватили с собой тушёную баранину и пирог с повидлом. Вот было бы здорово – пообедать прямо в воздухе.

Но и баранина и пирог лежали дома в кладовке, куда забралась серенькая мышка и в данную минуту пробовала, насколько хорошо малиновое повидло, до которого она добралась, проев в тесте аккуратненький проход. Она раздумывала, подойдёт ли такой обед её серенькому супругу. Так ничего и не решив, она на всякий случай съела сама всю начинку от пирога. Кому-кому, а ей в это утро повезло.

– Давайте остановимся, как только мы увидим какое-нибудь очень красивое местечко, – предложила Антея. – У меня есть три пенса, да и у вас, мальчишки, по четыре, которые вы не потратили на трамвайную экскурсию. Нам хватит купить что-нибудь поесть. Надеюсь, что Феникс умеет говорить по-французски.

А ковёр все летел и летел – над горами и реками, над зарослями деревьев, над фермерскими домиками и возделанными полями. Это слегка напоминало им их полёты, когда у них были крылья и когда они опустились на церковную крышу. Там они роскошно пообедали тем, что удалось стащить из кладовки священника. Эти воспоминания пробудили в каждом из них зверский аппетит.

– Смотрите, смотрите, вон там, впереди, – возбуждённо проговорила Антея. – Там на холме какие-то живописные развалины, а посредине высится башня, и она-то совершенно целая.

– И крыша у неё как раз в размер нашего ковра, – добавила Джейн. – Давайте спустимся на башню. Оттуда ковёр никто не сможет стащить, а мы пойдём поищем, чем бы нам перекусить.

– Я думаю, было бы лучше… – начала Антея, но Джейн неожиданно аж кулаки сжала от злости.

– Почему это ничего никогда не бывает по-моему? – вскричала она. – Только потому, что я младшая? А я вот хочу, чтобы ковёр опустился на эту башню, ясно вам?

Ковёр как-то странно дёрнулся, и в следующую минуту он уже парил низко, над самой вершиной квадратной башни. Затем он начал медленно спускаться.

– Надо всё-таки высказывать общие желания, – сердито пробурчал Роберт. – Эй! – вдруг закричал он. – Какого чёрта!

Совершенно неожиданно что-то серое стало вырастать по всем четырём сторонам ковра. Точно по какому-то волшебству с неимоверной быстротой кто-то выкладывал вокруг них стену. Вот она оказалась высотой в фут, а вот уже в два, – ой! – в три, в четыре, в пять! Антея посмотрела наверх. Небо стремительно удалялось.

– Да ведь мы проваливаемся в башню! – воскликнула она. – У неё попросту нет никакой крыши! Так что ковёр будет спускаться, пока не шлёпнется об пол.

Роберт вскочил на ноги.

– Нам надо бы… – начал он. – Эге! Да тут совиное гнездо! – Он опёрся коленом о гладкий стенной выступ и протянул руку в глубокую бойницу, широкую изнутри и превращающуюся в щёлку снаружи.

– Соображай! – крикнули ему все, но Роберт соображать не хотел.

Он хотел добыть совиное яйцо. Яйца в гнезде не оказалось, зато ковёр, пока он сумел выдернуть руку из гнезда, успел опуститься аж футов на восемь.

– Прыгай же, болван! – крикнул ему обеспокоенный Сирил.

Легко ему было говорить! Роберту надо было как-то повернуться и изготовиться к прыжку. На это ушло время. Но ковёр за это время уже успел бог знает как низко опуститься! Положение становилось отчаянным. У Роберта мелькнула мысль, что ковёр принесёт им столько же мороки и всяческих неприятностей, сколько прошлым летом они натерпелись от Саммиэда. А что до остальных, можете себе представить их ужас в то время, как ковёр довольно быстро и безостановочно опускался всё ниже, ниже и ниже.

Но Роберту было не до их переживаний, у него и своих хватало.

Как только ковёр коснулся земли в основании башни, куда они провалились, он тут же утратил «деревянность» плота и расстелился по валявшимся там камням и земляным кочкам, как самый обыкновенный коврик. При этом он стал уменьшаться в размерах и сжимался до тех пор, пока не сделался таким, каким он был, лёжа на полу в детской. Между ковром и стенами башни оказались довольно широкие полоски земли. Ребята соскочили с ковра на землю и, стоя возле него, с тоской устремили свои взоры вверх, пытаясь понять, что там происходит с Робертом. Но ничего не смогли разглядеть.

– Зря мы всё это затеяли, – вздохнула Джейн. – Хотелось бы, чтобы мы остались дома.

– Тебе вечно чего-нибудь хочется, – буркнул Сирил. – А я, например, хочу, чтобы ковёр поднялся и помог бы Роберту спуститься к нам.

Ковёр дрогнул, точно проснулся, вновь сделался твёрдым и полетел наверх между четырьмя стенами башни.

Ребята задрали головы, чуть не свернули себе шеи, следя за его полётом. А ковёр поднимался и поднимался к вершине башни.

Затем он на мгновение завис у них над головами, и тут же стал стремительно спускаться, шлёпнулся на неровный земляной пол башни и на этот же пол вывалил Роберта.

– Слава богу! – воскликнул Роберт. – Я же просто висел на волоске! Послушайте, с меня хватит. Давайте все пожелаем побыстрей оказаться дома рядом с бараниной и сладким пирогом. А попутешествуем как-нибудь в другой раз.

– Точно! – поддержали его все остальные.

Они поместились на ковре, и каждый произнёс:

– Я хочу оказаться дома.

Но, увы! Ковёр даже не шелохнулся. Что касается Феникса, то он так и продолжал спать посредине ковра.

Антея попробовала осторожненько его разбудить.

– Послушай, – сказала она.

– Я слушаю, – отозвался Феникс.

– Мы пожелали вернуться домой, – пожаловалась Джейн, – но, как видишь, застряли здесь – и ни с места.

– М-да, – отозвался Феникс. – Вижу. Похоже, что застряли.

– Но мы же высказали желание, – подчеркнул Сирил.

– А ковёр ни на дюйм не сдвинулся, – прибавил Роберт.

– Да, – подтвердил Феникс. – Не сдвинулся.

– Но мы думали, что это волшебный ковёр, который исполняет желания!

– Правильно, – подтвердил Феникс.

– Тогда почему… – воскликнули дети разом.

Но Феникс их перебил:

– Но я же говорил вам! А вы не слушали. Вы предпочитаете мелодию собственных голосов. Ясно, что для каждого собственный голос…

– Что ты говорил? – не дал ему закончить фразу Сирил.

– Я предупреждал, что ковёр может исполнять только три желания в день, а вы как раз все три уже успели высказать.

Воцарилось глубокое молчание.

– А как же нам теперь попасть домой? – наконец проговорил Сирил.

– Не имею ни малейшего представления, – отозвался Феникс. – Не добыть ли мне вам какой-нибудь еды? – прибавил он участливо.

– А как же деньги? – спросила Антея. – Не понесёшь же ты их в клюве!

– Не надо никаких денег. Птицы могут брать всё бесплатно. Это не считается воровством. Если, конечно, ты не сорока и не крадёшь серебряных ложек.

– Да-да, – сказал Роберт, – пусть Феникс достанет нам («Любезно достанет», – поправила Антея), любезно достанет нам еды, а мы пока посидим, подумаем.

Не успел Феникс перелететь через бескрышную верхушку башни, как Джейн сказала испуганным голосом:

– А вдруг он не вернётся?

Об этом было даже страшно подумать! Но Антея тут же отозвалась:

– Ну, конечно же, он вернётся. Феникс очень обязательная птица.

На дне башни было мрачно и сыро. Как ни удивительно, у неё не было двери, а окна были так высоко, что до них не добрался бы даже опытный альпинист.

У всех разболелись шеи, потому что они то и дело запрокидывали головы, глядя на лоскуток неба, который виднелся далеко вверху, и ожидая, что там появится Феникс.

И он, наконец, появился. Показалось, что он очень сильно увеличился в размерах. Выяснилось, что в одной лапе у него была большая корзина с жареными каштанами, в другой – целый батон хлеба, а в клюве был зажат черенок огромной груши, которая оказалась такой сочной, что вполне заменила бутылку лимонада.

Насытившись, все стали обсуждать, как им вернуться домой. Но никому ничего путного не приходило в голову.

– Нам отсюда не выбраться, – сказал Роберт. – Придётся время от времени орать изо всех сил, может, люди услышат, принесут верёвки и лестницы и спасут нас, как спасают тех, кто проваливается в глубокие шахты. А потом спасатели, поняв, что мы потерпели крушение, скинутся нам на обратную дорогу.

– Возможно, – согласился Сирил. – Только в этом случае мы не попадём домой раньше родителей, и тогда папа отберёт у нас ковёр, скажет, что он представляет опасность.

– Зря мы всё это затеяли, – снова прохныкала Джейн.

– Заткнись, – сказали разом Роберт и Сирил.

А Антея тихонечко разбудила снова было прикорнувшего Феникса.

– Послушай, – сказала она. – Я думаю, ты смог бы нам помочь. Я так хочу, чтобы ты нам помог!

– Что ж, помогу чем смогу, – согласился Феникс. – Так чего же вы хотите сейчас?

– Что ты спрашиваешь? Мы хотим домой.

– Ага, – сказал Феникс. – Домой. Поясните, что значит «домой»?

– Ну, в то место, где мы живём. Где мы, ты в том числе, спали прошлой ночью, где находится тот огонь, который помог тебе вылупиться из яйца.

– А, вот оно что, – сказал Феникс. – Что ж, я постараюсь. – Он перепорхнул на ковёр и несколько минут бродил по нему в глубокой задумчивости. Затем гордо вскинул голову.

– Я почти уверен, что смогу вам помочь, – проговорил он. – Надеюсь, что я не ошибаюсь. Вы ничего не имеете против, если я вас покину на часок-другой?

И не дожидаясь ответа, он взмыл сквозь тоскливый сумрак башни к свету и солнцу.

– Легко ему говорить – «часок-другой», – сказал Сирил. – Я читал в книжках насчёт пленников, людях, заточённых в тюрьму или заблудившихся в катакомбах. Для них каждая минута – целая вечность. Эти люди всегда стараются себя чем-нибудь занять, чтобы как-то пережить тяжёлые времена. Дрессировать пауков мы не станем – у нас не хватит времени.

– Надеюсь, – сказала Джейн с некоторым сомнением. – Может, нам нацарапать наши имена тут на камнях или ещё на чём-нибудь?

– Кстати, говоря о камнях, – сказал Роберт, – видите кучу камней, наваленных вон там в углу? Мне сдаётся, что они загораживают дверь или какой-нибудь проход. Камни уложены полукругом. Может, они загораживают арку?

Он подошёл к куче камней и сбросил верхний камень.

– Ага! Тут какая-то дыра! Только темно – ничего не видно.

В следующий миг они все кинулись ему помогать. Работа кипела, так что всех даже прошиб пот.

– Так и есть! Тут дверь! – воскликнул Сирил, утирая лицо. – Очень хорошо, на случай, если…

Он хотел сказать, «если Феникс не вернётся», но почёл за благо не договаривать, не то Джейн перепугается насмерть.

Проход в стене в виде арки становился всё шире и шире. Они разбирали кучу камней, которые пролежали там, по-видимому, веками, потому что все заросли мхом и из-за этого некоторые прямо-таки срослись друг с другом. Когда проход сделался достаточно широк, Роберт и Сирил осторожно пробрались через него и стали зажигать спички. Они мысленно поблагодарили отца, у которого хватило разума не запрещать детям иметь при себе спички. Некоторым-то это запрещают!

– Тут не дверь, тут что-то вроде туннеля, – крикнул Роберт девочкам, после того как, вспыхнув, догорела первая спичка. – Станьте в сторонку, мы сейчас вытолкнем ещё несколько камней.

Теперь проход почти совсем очистился, и глазам девочек представился тёмный туннель, который вёл неведомо куда. Как интересно! На мгновение они даже забыли о своих волнениях и тревогах. Это было похоже на историю с графом Монте-Кристо, это было…

– Стоп! – вдруг вскричала Антея. – Вылезайте оттуда немедленно. В таких местах такой вредоносный воздух, что сначала у вас гаснут зажжённые факелы, а потом и вы умираете. Это, по-моему, называется «гремучий газ». Вылезайте, говорю я вам!

Она говорила так убедительно, что мальчики в конце концов послушались и вылезли из туннеля. Потом они сняли с себя куртки и стали ими махать, «напуская» в туннель свежий воздух. Когда Антея сказала:

– Ну, теперь, кажется, воздух освежился, – все вслед за Сирилом пролезли через арку. Роберт шёл последним, потому что Джейн наотрез отказалась идти «в хвосте процессии». Она опасалась, как бы кто-нибудь не подкрался и не схватил её сзади. Сирил продвигался с осторожностью, зажигая спичку за спичкой и вглядываясь в темноту.

– У туннеля каменный сводчатый потолок, – сказал он. – Антея, не хватайся за мою куртку! И воздух тут нормальный – спички не гаснут. Внимание, тут ступеньки – они ведут вниз.

– Ой, давайте не пойдём дальше, – сказала Джейн, которую обуяла новая волна страха. – Тут наверняка водятся змеи, или мы наткнёмся на логовище львов, или ещё на что-нибудь такое. Давайте вернёмся и придём сюда в другой раз, захватим с собой свечи и надувные меха – разгонять гремучий газ.

– А ну, пропусти меня вперёд, – строгим голосом сказал Роберт. – В таком месте как раз и бывают зарытые клады. Я во всяком случае пойду. А ты можешь оставаться, если хочешь.

Ясное дело, что Джейн тоже двинулась следом. Ещё бы! Может быть, они отыщут клад!

Медленно, с великой осторожностью дети стали спускаться по ступенькам.

Их оказалось ровным счётом семнадцать. Спустившись, они увидели перед собой расходившиеся в четырёх направлениях прохода. А в правом углу Сирил заметил совсем низенькую арку, так что вряд ли она могла служить входом в новый туннель.

Он опустился на колени, пригнулся, зажёг спичку и стал всматриваться в углубление в стене.

– Там что-то виднеется, – сказал он и протянул руку. То, что он нащупал, напомнило ему их мешочек с мраморными шариками, в которые они иногда играли, но только он был какой-то влажный, пропитанный сыростью.

– По-моему, это клад! – закричал он.

Да, так оно и было.

– Давай же, – воскликнула Антея, сгорая от нетерпения, – давай, тащи его!

Сирил вытащил на свет полусгнивший полотняный мешок величиной с бумажный пакет, в которые в овощных магазинах продавцы насыпают орешки, ровно на шесть пенсов.

– Только он намного тяжелее всяких орешков, – сказал Сирил.

Он тряхнул мешок, ветхая ткань порвалась, и из мешка на пол тёмного туннеля посыпались, подпрыгивая, подскакивая, позванивая, позвякивая, одна за другой золотые монеты. Интересно, что бы вы сказали, если бы нашли спрятанное сокровище? А Сирил сказал:

– Вот чёрт! Я обжёг пальцы! – Он выронил горящую спичку. – Это была последняя, – добавил он.

На минуту воцарилось тоскливое молчание. Потом Джейн ударилась в слезы.

– Не надо, – стала успокаивать её Антея. – Не плачь, Киса. Будешь плакать – переведёшь весь свежий воздух. Мы обязательно отсюда выберемся.

– Да, – проговорила, всхлипывая, Джейн. – И обнаружим, что Феникс вернулся и снова улетел, потому что подумал, что мы сами смогли выбраться. И зачем только мы всё это затеяли!

Все стояли, замерев и не зная, что делать. Только Антея прижала к себе Джейн и достала из кармана платок, чтобы вытереть ей слезы.

– Перестань, – сказала Джейн. – Ты трёшь мне уши. А я плачу глазами, а не ушами.

– Ладно, пошли отсюда, – сказал Роберт.

Только легко было сказать «пошли», никто из них не помнил, каким путём они сюда попали. Спички кончились. И в отчаянии темнота казалась ещё темнее, чем на самом деле. У всех было одно желание – поскорее покинуть это мрачное подземелье. Но вдруг пол у них под ногами точно встал дыбом, и что-то закружило, завертело их вихрем и повлекло в неведомое пространство. Они зажмурили глаза от страха.

Когда вихрь утих, Сирил сказал:

– Это было землетрясение!

Тут они все разом открыли глаза. Они стояли посреди своей полутёмной детской, у себя дома. Какой светлой, доброй, уютной показалась им их комната после мрачного тёмного подземелья! Ковёр лежал на полу и делал вид, что он никогда в жизни никуда и не летал. На каминной полке восседал Феникс, скромно потупившись, однако всё же ожидая, когда на него прольются потоки горячей благодарности.

– А как же у тебя это получилось? – спросили дети у Феникса, после того как языки у них устали благодарить золотую птицу.

– Да очень просто! Я слетал к вашему приятелю Саммиэду и попросил у него одно желание в долг.

– А как же ты узнал, где его разыскать?

– Я узнал это от ковра. Существа, исполняющие желания, знают друг о друге всё. Это целый клан. Как у шотландцев.

– Позволь, разве ковёр умеет разговаривать?

– Нет, конечно.

– Но тогда как же…

– …я раздобыл адрес Саммиэда? Я же сказал – ОТ КОВРА.

– Так он всё-таки смог говорить?

– Да нет, – задумчиво откликнулся Феникс. – Он ничего не говорил. Но я пригляделся к нему попристальнее и таким образом получил информацию. Я, знаете ли, всегда был очень наблюдательной птицей.

* * *

Сначала все набросились на баранину, потом доели недоеденный мышью пирог, ещё напились чаю и съели по два куска хлеба с маслом. И только вслед за этим они вспомнили о золоте, которое так и осталось валяться на полу подземного туннеля.

– Ну и болваны же мы! – сказал Роберт. – Подумать только, как мы жаждали добыть сокровища, и вот…

– Не думай об этом, не расстраивайся, – сказала Антея со своим всегдашним оптимизмом. – Ну, когда-нибудь вернёмся мы туда и заберём это золото. И всем-всем накупим подарков!

Следующие четверть часа они радостно обсуждали, кому какой подарок подарить. А затем потратили почти час, соображая, что они купят для самих себя.

Роберт пустился в длительные рассуждения, какую он купит машину и как он будет ездить на ней в школу. Но его резко перебил Сирил:

– Засохни! – фыркнул он. – Мы никогда не сможем туда вернуться. Мы же не знаем, где это находится.

– А ты знаешь? – спросила с надеждой Джейн у Феникса.

– Не имею ни малейшего представления, – с сожалением откликнулся Феникс.

– Значит, мы лишились своего сокровища, – вздохнул Сирил.

Так оно и было на самом деле.

– Да ладно, – попыталась утешить всех Антея. – Зато у нас есть ковёр и Феникс.

– Извините, – сказал Феникс тоном оскорблённого достоинства. – Я не хотел бы вмешиваться в вашу беседу, но не думаете ли вы, что следовало сказать Феникс и ковёр?

Феникс и ковер

Подняться наверх