Читать книгу Непонятная ситуация в отеле «PARADI» - Егор Алексеевич Громов - Страница 2

В большом старом отеле, который представляет из себя ничем непримечательное девятиэтажное здание, выстроенное из коричневого кирпича на мотив старых домов в Сохо Нью Йорка, здание с большой красной вывеской «PARADI» выбитой шрифтом «Verdana» примерно на высоте четвёртого этажа, последняя буква слегка помигивает белым. Под ней же и единственная прилично выглядящая на всей улице дверь (не просто дверь, а по размеру с ворота) словно вручную выструганная из ствола дуба и покрытая красным лаком. Всё остальное достаточно невзрачно и напоминает неосвещённую окраинную улицу: немного грязи; местами выброшенные бутылки и старые газеты, уже давно вмятые в такой же старый асфальт ногами редко проходящих по нему людей, в основном только проживающих в районе. В целом, на улице больше ничего нет – ни магазинов, ни другого отеля, – со стороны она кажется покинутой, а сам отель, напоминает заброшку, и если не вывеска, по стилю похожая на ту, которую можно увидеть в фильмах ужасов, когда герои подъезжают к заброшенному парку развлечений, то и он бы сам померк на этом опустевшем мотиве. Конечно, не всё так невзрачно, вокруг нету выбитых окон, район «живёт» но не шикует, из некоторых даже мерцает свет, что добавляет ещё более странных ощущений о резонности не покинутости этой улицы. Но не стоит мистифицировать сильно, район просто бедный, оставленный какой-либо инфраструктурой. Районом давно никто не интересуется, но он всё еще как-то существует. Отель каким-то чудом держится на плаву.

В его холле, на мягком красном кресле, сидит девушка по имени Мелори и опытно перекладывает ногу с одной на другую, теребя старенькую, но свежую кожаную обивку. Вокруг приятный кофейный цвет стен, – вечерняя кофейная атмосфера, – выложенные коврами полы, красные элементы дизайна, создающие контраст. Тёплое освещение вокруг – не хватает джазовой музыки. Ощущение объёма пространства. Девушка выглядит эффектно: красивое белое платье, подчеркивающее её фигуру, и контрастно чёрные волосы, которые она с утра аккуратно подобрала назад. Её губы немного поджаты, от чего по ним расходится страстный кровяной румянец. Естественный цвет лица, едва подведённые глаза, очаровательной синей глубины.

Она видимо немного нервничает, от чего постоянно посматривает на часы прямо над дверью. Они идут звонким, немного песочным ходом: «тсы тсыс тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы» закрадываясь песочным ритмом в ухо, обивая раковину и уходя к перепонке, постепенно приближаясь к полуночи. Чего она ожидает в тишине часов? – неизвестно. Возможно, она просто нервничает из-за того, что у неё давно не было интересного материала для статьи, от чего её общий интерес к журналистике сильно упал, она чувствует себя потерянной в этом Отеле «PARADI» где нет ничего даже приближённого к этому слову, даже части его слога! Ровно тоже самое она может сказать и про город.

Она выделяет две проблемы. – Люди перенасытились плохими историями, а чужая радость их никогда не привлекала; да и первые никогда не выделяются разнообразием. Читатель, точнее его истасканное подсознание (истерзанная фантазия) жаждет чего-то необычного, что оживит его потрёпанную многообразием чуши голову; но вот чего, сформулировать он сам не может. Читатель он как человек, который уже два часа как сыт, но всё равно ходит по дому, – туда-сюда, туда-сюда, – повторяя ритм стрелок «тсы тсы тсы тстс тыс тсы» – с мыслью: "Чего бы поесть?.." И самое главное, он никогда не знает ответа на этот вопрос. Человеческой природе не угодить.

Вот и Мелори за последний год не нашла ни одного сюжета, ни одной идеи для статьи, которая смогла бы не только захватить, но и подорвать с места читателя, а следовательно, и поднять её ценность как журналиста – молодому таланту хочется написать о чём-то экстраординарном! «Но это экстраординарное всегда ускользает от меня, может я совсем бездарна? И мне стоит податься в простые корректоры?» – всегда говорила она любому заинтересовавшемуся её профессией. Хотя заинтересованность была лишь в кокетстве с ней. От чего её голубой взгляд только тускнел, сейчас же он таков, словно кто-то подвыкрутил лампочку или повредил патрон. И вот, она, разочарованная, сидит в холле отеля, закручивая своими глазами мелодию стрелок: «Тс тс тс тс тс тс тс тс тс тс ттс тс тс» – «Немного сбиваются» – отметила она.

В отеле она уже второй месяц. Издательство послало её в «Палм Спринг» за «интересными сюжетами», что, по их мнению, фестивали еды и вечера любительского кино, которые в избыточном количестве проходят в городе и являются характерными его чертами. Но не посетивший его не знаком с парой нюансов: режиссёры не такие уж и талантливые, а фестиваль не больше не меньше, а моббинг лавок по продаже хот-догов, объединившихся против нетронутого горчичным соусом пищеварения. Она уже пару раз отблевалась что от первого, то и от второго нюанса, и решила, что будет просто плодить статьи, немного приукрашивая темы, чтобы каждый похожий фестиваль хоть немного отличался; и что самое великолепное, так то, что её собственного присутствия это совсем не требует. Что же такого может сделать любительское кино с человеком чтобы он пал его жертвой? Мелори, в первые же две недели, наевшись им, как и хот-догами, сделала интервью с несколькими типичными режиссёрами Палм Спринг. Выделиться они смогли ничем, разве только своей заурядностью и несоответствующей таланту самооценкой – её даже пару раз пригласили на кофе – «Наверно дешёвый». "В общем, всё это крайне скучно и лишь натирает мозоль между указательным и большим пальцем. В добавок, поселили меня в погибающем от клиентов отеле, в богом забытом районе, где уже десяток лет ничего не происходит " – она записала свои мысли, в конце поставила твёрдую точку.

Когда-то отель «Paradi» был важной точкой промышленного района, в нём селились бизнесмены и инженера из других городов, приезжающие за новыми перспективами. Они запускали новые производства и увеличивали количество рабочих мест, превращая всё в огромный бурлящий котлован, в котором, на удивление, удачным и органичным образом перемешивалось всё: предприятия, труд, отдых, деньги и открытые возможности. Город активно расширялся, то, где была промзона, вскоре уже нельзя было назвать окраиной. В результате население значительно выросло и производство (под гнётом адептов городской экологии) постепенно стало оттесняться за город, что сыграло злую шутку с районом. Производственные здания снесли или перестроили под жилищные комплексы. Всё это превратило район (который в своё время стал центром притяжения: улицы его были жертвой столпотворения, бушевал плотный активный трафик Живых людей, посещающих кафе во время обеда и рестораны после работы), в безмолвную спальную улицу, уже не обладающую никаким шармом, и если говорить об энергии, её можно выразить только минусовым значением. Что касаемо «Палм Стрит» осталось лишь небольшое кафе в её конце , на пересечении с другой, угашающей улицей, в добавок пару закрытых магазинчиков по её длине, ну и конечно старый отель представительского класса, где уже давно не селились промышленники, да и в целом количество гостей редко превышает количество сотрудников.

Но здесь мы упоминаем только улицу, а не город, но что произошло с ним? В один день до города добралась роботизация. Предприятия, смещенные за город, на 70-т % были автоматизированы. Многие были уволены. Кто-то сразу поменял сферу деятельности и переехал в другой город. На протяжении двух лет наблюдался сильнейший отток рабочей силы. А вместе с этим в городе поубавилось и развлечений, коммерческая привлекательность упала, вскоре остались лишь средне-проживающие жизнь люди, количество разнообразия, за которое нужно платить резко сократилось. Город остался большим, но достаточно скучным, местами пустым; недорогие развлечение для постоянных жителей и студентов обучающихся по инженерным специальностям, чтобы перетерпеть и потом уехать зарабатывать в другое место. Многие улицы, как и было сказано, потеряли свою жизнь. Со временем и очень быстро, средний возраст жителя поднялся, ещё сильнее окрасив его краской спального города. Тик-так, тик-так, часы его уже были не такими звонкими как пять лет назад, и каждый год, сворачивали его на ещё более серую улицу: меньше заинтересованности, меньше прибыли, изменение концепции жизни – урбанисты перестали смотреть на это город с любопытством. И название города «Палм Спринг», уже давно не произносилось с интересом. «Тс тс Тс Тс» – этот ритм убивает Мелори.

Отель умирает и её карьера умирает вместе с ним. Она дивится как её могли отправить туда? Но помощник главного редактора, как она называет его: «Идиот со стажем», особо не вникая, начал поиск: «Отели Палм Спринг». Знал ли он что об этом городе? – нет. Просто так случилось, что ему нужно было попасть под бюджет. Но вот удача, газета, лежащая на журнальном столике, немного помятая, видимо до этого кто-то уронил её на пол. И вот, на 12-й странице, он нашёл рекламу (дата четырёх годовой давности). Цены достаточно низкие по современным меркам. Фотографии выглядят прилично, хоть и немного старомодно, с неким оттенком нуара (но самое главное цены удовлетворяющие бюджет) – «Какое подходящее место» – наверное сказал он, сказал уверенно, с долей безразличия, возможно в этом также был умысел, возможно она совсем не нравится ему по чисто субъективным причинам, может быть то её высокая манера общения или отказ сходить на свидание, ведь именно так мерзость мстит красоте. Но конечно-же это предположения.

Мелори согласилась, да и выбора не было, хотя и слова помощника главного редактора были убедительны, как-то интересно он раскрыл этот город, словно живущий достаточно яркой и насыщенной жизнью, там и работа, учёба, да и в целом отличное место чтобы состариться. А в добавок, какой-то мотив земного прошлого, который всегда находит свою аудиторию среди тех, кто привык к ностальгии, особенно по временам, которые сам не пережил. Вот только она не знала, что этот «Хрен» совсем не посмотрел на дату, а сама газета выпала из пачки с макулатурой подготовленной для сюжета о старых выпусках газеты – вот так и родилась уже изнасилованная идея! И всё это сыграло случайности на руку. Он позвонил, – ему ответили, – номер был ещё активным. Он сразу немного поспорил с ценами, которые были не сильно, но чуть выше, чем в рекламе. С обратной стороны лишь кто-то недоумевающе выдохнул и после небольшого спора, всё же сделал немного уравнивающую скидку. Отель свободен и им нужны любые клиенты, да и никакие сумасшедшие давно не останавливались у них. Конечно же и сумасшедшие совсем не знают об этом месте.

– Вы всё выдумываете новый сюжет мисс Мелори? – спросил администратор, сидящий рядом за кофейным столиком. Она лишь улыбнулась его нелепым французским манерам заводить беседу. Она подозревает: ему не интересна ни её работа, ни её проблемы, ни даже кокетство, ему просто скучно, натура человека, который не может просто так манерно потягивать чашечку с горячим шоколадом. Пригубливая которую, он исполняет отрепетированное похлюпывание, стараясь не делать слишком громко и аритмично. И главное, стараясь не задеть свои императорские усы, которые у Мелори ассоциируются с велосипедным рулем. И если часто смотреть на них, они вызывают желание взять их крепко по оба края и вжать ботинком в педаль. Пьер, наверное, самый большой минус не только этого отеля, но и города, возможно человеческой жизни как таковой: слишком строит из себя интеллектуала. В добавок, он носит строгий чёрный костюм с бабочкой, что, судя по всему, самое дорогое что есть в этом заведении. И хоть наряд выглядит прилично, хотя и старомодно, но всё же покрыт неким ретро фильтром, что создаёт ощущение актёра старого фильма, уже на цветной, но немного старомодной, извыструганной временем плёнке. Сам смокинг, как и весь отель (имеют киношный флёр) делают из Пьера некого метрдотеля «высшего» уровня конца 20-го века, – так на самом деле он и считает, – доля необоснованной гордости и снобизма в нём присутствуют. "К чему такой пафос в такой дыре" – часто думает она, но никогда не показывает своего явного недовольства, смешанного с непониманием, стараясь прикрыть эту пару демократичной улыбкой. Несмотря на своё поверхностное отношение к старине, она всё же, хоть и от остатка уважения, но сдерживается.

– Мисс Мелори, – напомнил о себе администратор, подумав, что она опять погрузилась в свои мысли. Что таковым и является. Она очень хочет, чтобы он заткнулся. Но его голос пробирается сквозь любые барьеры: «Тс Тс Тс Тс – Мисс Мелори» – "Вот сука" – её взорвало внутри.

– Да ничего я не выдумываю, Пьер! Ничего уже выдумать нельзя. Сюжет либо сам появится, либо нет! Можно сказать, я жду чуда. Второй месяц Я жду, чуда! – акцент как-то по-особенному упал на букву «Ч». Сказала она это развив рукою и вздымя пальцы.

Конечно, это не совсем грубость. Больше отражение собственноличного разочарования.

– Кто знал, что былой шик этого города остался лишь на страницах газет! И что самое обидное, абсолютно расходится с реальностью, – опять этот акцент, но уже на букву «А». Её палец пошёл вверх, а за ним и уводящееся внимание Пьера. – И это говорю не я, а говорит убывающее последние десять лет население города. Жаль, что в информационных источниках чаще всего циркулирует информация последнего десятка лет, тоже самое происходит и в местных журналах, газетах, а соответственно и головах людей; каждая единица этого города живёт неактуальным прошлым. И ни у кого совсем нету интереса что-то, – ну даже выдумать. Они же вроде журналисты(?) Но всё вокруг похоже на сплошное переписывание, иначе я не знаю, что это: безразличие или полное отрицание действительности? Но скоро моё мучение кончится, через пять дней я возвращаюсь обратно к себе в город. Там, конечно, «нету» фестивалей, и все живут давно наступившим будущим, нет ностальгии, старых красок, но я думаю, что справлюсь. Мне никогда не нравились фильмы жанра «Нуар» а цветной нуар Палм Спринг меня совсем не заманивает своей психологией – как минимум саму себя я считаю здоровой; и частым дождём, в котором что-то да находят местные жители, возможно это какая-то меланхолично-романтическая связь. Но для меня это не более чем кено́псия и одновременно некое девю, дарящее мне осознание того, что этот момент станет воспоминанием и не более того.

– "Dés vu ", – немного вкусил эстетического наслаждения Пьер. – Будите скучать по нам мисс Мелори? – спросил он, словно игнорируя её критику; либо, как и она сконцентрированная на ритме стрелок, он сконцентрирован больше на похлюпывании горячего шоколада чем общении с ней. Либо он просто отрицает её реальность и списывает всё на переполненный счёт её общего, подавленного своей карьерой настроения.

– Скучать не буду, но останутся сносные воспоминания о самом старом мотеле, -«Отеле мисс Мелори» – города, а то и планеты… – Пьер, нарушив манеры, немного вклинился, отстояв позицию отеля. Для него это важно! Он относится серьёзно, как и к себе, так и своей работе, так и к месту, где он работает, да и живёт. Патриотизм в отношении своей собственной жизни реализован в нём в полной мере.

– Ладно Пьер, тут было много занятного: «Вы» и много газет с объявлениями о работе, я даже договорилась об одном собеседовании через неделю. Может они дадут мне настоящую работу. Но сейчас, такое ощущение, что в нашей газете появился раздел лишь для того, чтобы забивать пустое пространство, которое попросту пугает читателя, ведь нету видимости читаемого издания. Что сказать, человеку всегда важнее форма. Иначе я не понимаю, как можно отправлять журналиста, имея совсем поверхностное представление о месте куда он едет. Да и вообще, что это за название колонки: «Жизнь интересных городов». Надо было прежде уточнить у редактора, что он подразумевает под этим словом? Мы, люди, совсем не понимаем друг друга. Возможно, на его языке это и означает «Любопытный своей ненужностью город». Уж извините за прямоту, но настроение ни к порядку.

– Вижу наши фестивали особо не порадовали вас… А.. почему бы вам не написать о нашем скромном отеле? – «Бюджетном, Пьер», – Мелори улыбнулась его предложению, – «Людям нужно то, что они не могут себе позволить!» – добавила она. Пьер же серьёзен. На сказанное ею он аккуратно вытянул губы, немного подсобрав усы к носу, пригубился к краю фарфоровой чашечки и отхлебнул горячего шоколада. Когда он почувствовал, что на верхней губе, по контуру, отпечатался вкус сахара, он аккуратно, мягкой салфеткой, провел по каёмке губы: "Вот так лучше".

"Да как ты меня заебал…" – она скрыла свой взгляд. – Я думаю количество гостей говорит само за себя, он уже давно не интересен посетителям, а значит и читателям.

– Я думаю, – всё также манерно, ровно жестикулируя рукою, плавно направляя речь, – можно просто красиво поставить акцент, так сказать, раскрыть сюжет по-новому. Это не просто старый отель, а отель с огромной историей. На него можно смотреть чисто с антропологической точки зрения, -"Ага, конечно!", – не без лёгкой обиды в словах дал наставление Пьер, считая, что она молода и не совсем понимает, как нужно строить сюжет своей журналисткой истории. Конечно, он заметил её скептично настроенный взгляд.

Мелори же сдержала себя от ответа на его учение, оставив всё в мыслях, но не сдержала сарказма, уж слишком он «много» знает о журналистике:

– «Самый старый», не синоним прилагательному «интересный», – она натянуто произнесла последнее слово и снова посмотрела на часы. – Но у него есть ещё шанс, может он закроется и это будет самой его громкой историей: «Закрылся самый старый отель Палм Спринг»

– Чего-то ждёте, – увёл тему Пьер, он не заинтересован в её «комплиментах», хотя, кажется он и не обижается на них, они вызывают в нём скорее ощущение превосходства над глупцом. Возможно, это защитный механизм, и он просто не хочет раздражаться – это сильно «портит вкус» шоколада.

– Жду звонка от редактора, у нас разница во времени. Ещё пять минут и думаю всё, он того не стоит.

После её слов Пьер попытался что-то сказать, но, к её радости, не успел. За Долгое время пребывания он смог поднадоесть ей своею учтивостью, что она, да и все кто когда-либо находился с ним под одной крышей больше двух дней, раскрывали это как высокомерие. Хотя он так и не считает, он вообще не расценивает себя как человека высокомерного, скорее как человека с высокими манерами и стандартами, которые направляет к себе и жизни.

К счастью для них двоих разошёлся мощный скрип дуба, фактурная входная дверь тяжело раскрылась, а минутная стрелка часов встав на двенадцать тридцать отщёлкнулась с особым тактом, словно обновив происходящее: взгляд Мелори дёрнулся в сторону входа, Пьер же остался непоколебим. Дверь инерцией отправилась в сторону закрытия. Внутрь вошёл мужчина среднего возраста в клетчатом костюме и зачёсанными назад каштановыми волосами, максимально скрывающими залысину. Припарковав свой чемодан у входа, он немного приспустил свои авиаторы и осмотрел помещение на наличие человека, который возьмёт багаж.

Увидев, что его прибытие не вызвало должной реакции, он сгримасничал, и сняв очки, отклонился немного вправо, оставив взгляд Мелори слева, двинулся в сторону бара, демонстративно оставив чемодан у входа. Старается идти он медленно, качественно отталкиваясь ботинками, от чего разошёлся мягкий топот достаточно приличной подошвы.

Вот он подошёл к стойке соседнего барного помещения, где уже два дня, без клиентов, страдает от алкоголизма и отсутствия в своей жизни чужих историй бармен (чужие истории для него важны, ими он наполняет свою жизнь, затем немного перевирая, рассказывает следующим нечастым клиентам, в основном тем, кто не хочет оставаться в отеле, а просто зашёл выпить: так делают некоторые, живущие на районе, разок в неделю да заходя, чтобы на ход ноги залить чего-то обжигающего; что очень не нравится Пьеру, поскольку это потихоньку превращает отель в рюмочную, – но и прибыль им совсем не мешает, а наоборот идёт даже на пользу, – поэтому с этим Пьеру приходится мириться). Но спасибо бармену, не каждый гость хочет во второй раз испытать такой сервис. Поэтому те, которые не обречены безысходностью, чаще бывают у них в гостях в первый и последний раз, но и без этого слух, что у них можно выпить редкостно дешёвое виски, витает по району. Поэтому часто заходят к ним не только просто из чистой случайности, но и из-за неимения лишних денежных средств. Ну либо как Мелори, из-за жадности начальства.

Услышав, что кто-то подошёл, он оторвался от подсчёта пустых стаканов, прилизав свои кудрявые волосы; закинул себе в рот кусок вчерашнего бананового торта, и выглянул из-под стойки. Посмотрев на пустую банку для чаевых, он закинул внутрь пару монет для вида, одновременно как следует вдавливая банановый крем в нёбо, чтобы немного притупить настоявшийся аромат виски, уже более походящий на выхлоп, за который Пьер его сильно бранит, особенно если в отеле посетители.

Человек остановился у стойки. Он выпрямился, немного припустил очки.

Мелори всё это время внимательно смотрит на него через холл. И как журналист, ожидает видимо какой-то удачи, которая раз да ударяет человека в жизни. Со спины он выглядит более чем прилично, она решила продолжить наблюдение – "В худшем случае есть шанс что меня хоть трахнут"

– Меня зовут Джо, – протянул он руку посетителю, немного неряшливо, но очень дружелюбно.

– Виски, – ответил незнакомец, не вытаскивая руки из карманов брюк.

– Вас зовут Виски?..

Джо не самый смышлёный бармен. Единственно о чём он заботится, и по совместительству причина, по которой он стал барменом – это деньги, неплохие чаевые и ещё возможность бесплатно выпить, и может даже добить обмызганный стакан многолетнего бурбона, – ладно, мы были неправы, как вы видите заботится он о многих вещах, но всё же деньги первостепенное, и чтобы он не говорил, но это всегда было, есть и будет таковым. И поскольку во времена своей незанятости он уже любил выпить (при неимении никаких других интересов), становление барменом стало для него чем–то очевидным, даже возможно вселенским сигналом. Из-за этой мысли в его голове забилась идея, что быть барменом и есть его судьба, поэтому не раз, можно услышать, как он с гордостью рассказывает чушь о своём предназначении, которая не более чем выдумка, подстроенная его воображением. Реальная жизнь и представление о ней Джо, всегда находятся по разные полюса. Можно сказать, он живёт в очень испорченной и нелепой субъективной реальности.

Мужчина в очках даже не дёрнул взглядом, но блеск удивления всё же прошёлся по роговице.

– Можно стакан виски, – он полностью проигнорировал его рукопожатие, и даже не моргнул; Джо, чтобы перевести движение, неловко обтёр руки о штаны, – и пожалуйста безо льда. Я не люблю разбавлять продукт водою из-под крана, – сказав, он чуть ниже приспустил очки и осмотрел старый интерьер, в отеле же он впервые и его смущает каждая деталь. И пока виски приготавливались, он то и дело то опускал, то поднимал очки, меняя картинку с цветной на затемнённую, пытаясь понять какая его раздражает меньше. Но другого выбора не было. Как на зло и как обычно, компания не по достоинству оценила его желания и уже в первые сутки командировки, начав ещё в поезде, он осушил приличную сумму денег, выделенную на неё. Из-за этого он понял, что не сможет оплатить свой комфортабельный отель, да и на отель среднего класса также не хватит. А там ещё и сувениры, возможно позволительная бюджету женщина. В добавок он хотел качественно выпить – а лучше за чужой счёт. Но, как и любой мечтатель, не заработавший сам на хороший стакан виски, он не знал, как распоряжаться такими неожиданно пришедшими и слишком взволновывающими желания средствами. Чувство меры притупилось, а тут вагон ресторан, приятный диалог, узкая талия: «А вас угостить?» – «Ну если настаиваете». И денежки как-кап и увы не в карман. А там и ужин, завтрак, а с ними и несбывшиеся надежды. «Было здорово, до свидания!» -«А номер?» – «У меня есть мужчина…» И вот так реальность одновременно встретила и одновременно поимела его. Но всё же ощущение мимолётно прошедшего аристократического прошлого осталось в его манерах, – как минимум начало было положено, остаётся держать класс. Но вот класс бывает и «экономным», к какому он себя приобщает мысленно, понятно, но вот как выглядит… тут скорее стоит обратиться к тем, кто когда-либо жил «бизнесом».

Но дабы не выдать своего финансового положения, старается держаться он статно, словно выбор отеля отвечает его эстетическим ощущениям, – что есть неправда. В добавок он надумал и почувствовал себя героем старого американского фильма; сложив все эти ментальные костыли, получился образ, придавший ему силы, от чего он заговорил уверенно, держа подбородок к верху, немного вжимая низ, чтобы сделать вид более, – нет, – просто немного статным. Да и по своей природе чувствует он себя всегда на пару сантиметров «выше» чем он есть. Да, бывают и такие люди. Я бы даже сказал, что не бывают, а есть. В так в своей иллюзии о самом себе он и вошёл в отель.

Осторожно взяв стакан, он ещё более осторожно уточнил модель напитка. Убедившись, что данный год ему по карману, он сделал экономный глоток, слегка сжал скулы и попросил добавить немного льда.

Мелори оценивающе смотрела на него. Не став ждать, пока он сам себя раскроет, подошла к нему; Пьер лишь посмотрел на него осуждающе: "Очередной выпивоха" – глаз алмаз.

Спереди выглядит он более чем опрятно, даже стильно. На душке очков мелькает позолоченный логотип в форме арфы, премиум фирмы «Араф», выпускающей только аксессуары. Она оценила купленный по скидке вкус.

– Скажите, вы остановились в этом отеле? – она привлекающе положила ладонь на стойку.

– Ещё нет, но собираюсь.

– И что вас привлекло в нём? – вопрос прозвучал вызнавающе.

– Люблю выдержанный стиль. В немногих заведениях есть душа. А какая мебель! Ну кто мог додуматься сохранить такой декор? – Только гений, – максимально правдоподобно и уверенно попытался соврать он, даже придал, по своему мнению, голосу утончённую манеру. Знает ли он как звучит утончённость – конечно нет, поэтому «речь» достаточно рафинированная.

– Про душу вы интересно подметили, – она ускорилась, – были уже здесь?

– Впервые, но наслышан.

– От кого?

Тут он сразу пожалел, что соврал.

– От коллеги, был тут прошлым годом, – вырулил он.

– А чем занимаетесь? – вместе с её вопросом, он положил ладонь на стойку и немного придвинул к ней; деловито:

– Ищу партнёров для нашего завода, – акцент на слове партнёры, – нам нужны дистрибьюторы наших изделий. Знаете.. – не успел досказать он, поскольку Мелори, прикрыв пальцем нос, прервала его, она учуяла запах безвкусного виски и средне-популярного парфюма, что-то туалетное, немного староватое, достаточно классическое чтобы спутать с чем-то приличным. Да и купить одни дорогие очки не великая проблема.

– Мне пора идти, – не скрывая своё разочарование сказала Мелори. Это «ти» вместе с её разъезжающимися губами и поджатым под нижние зубы языком отпечатались впечатлением о его невзрачности.

– Ну скажите хотя бы имя, – отчаянно, но всё же сдержанно, больше в порыве настойчивости, сказал он. – Я Майкл.

– Я Мелори, Майкл, – она не протянула ему руку. – Не налегайте на дешёвый виски, от него болит голова. И не разбавляйте льдом, бармен это и так успешно делает, – дала совет она и удалилась наверх, видимо к себе в номер, оставив за собой лишь взгляды, сопроводившие её до стойки администратора, дальше вдоль неё и направо к лестнице, и немного, буквально пару доступных взгляду шагов вверх. Ожидать, судя по всему, ей больше нечего.

Майкл быстро (привычно) принял поражение, он расслабился и немного припустил манеры, заметно что это не впервые, что даже разочарование не задержалось на нём больше пары секунд. Эффектное появление не получилось. Можно немного ссутулиться. Он недоверчиво посмотрел на бармена, который дополнял его коктейль экстра порцией. – Забудем, – сказал Джо.

Майкл покачал головою и попросил двойную порцию льда для стакана с извинениями. Поняв, что вторую порцию льда добавлять некуда, Джо нативно перелил виски в пивной бокал, добавив вторую порцию льда. Получив его в руку, не смутившись, Майкл уже более смиренной походкой подошёл к администратору, допившему свой шоколад; он, как всегда, наводит порядок за своей стойкой. Майкл попросил самый демократичный номер.

На что Пьер дал ему ключи от номера 28, -«С видом на переулок», – и попросил об одной маленькой просьбе: не пить в коридорах, дабы не замазать новые ковры. – "Новые?" сам у себя спросил Майкл, и аккуратно опустил взгляд под каёмку оправы. Затем спросил уже в слух:

– Новые?

– Да, им всего десять лет – это отличный винтаж. Вы не представляете, что с вещами делает своевременное наблюдение и хорошая химчистка! И вообще, не зря я десять лет назад купил их. Одна фабрика закрывалась, и они продавали ковры везде, где было только можно, вы не представляете в каких удивительных местах я только не находил их. Ну вот можно сказать я и украсил этот шикарный отель, – «Да, всё можно сделать новым если назвать это словом винтаж», – Майкл ухмыльнулся, что не понравилось Пьеру и он повёл глазами вбок и вверх.

– А в номере этого шикарного отеля пить то можно?

– Да, но аккуратно, там тоже хорошая мебель.

– А её вы когда покупали?

– Почти вчера, пять лет назад! На аукционе были отличные цены! – О эти воспоминания. Знаете, подобрать предмет интерьера в цвет очень сложно, но более того важны и тактильные ощущения. Вы слышали какой приятный звук издают ваши ботинки, когда вы идёте по нашим коврам? Нет не идёте, парите! По нашим коврам человек может только парить!

– Звук?

– Да, когда будите идти обратите внимание, это даже не звук – это, это мелодия! Но расслышать можно только если вы в туфлях или в ботинках с тяжелой и плотной подошвой. К сожалению, нынче большинство предпочитает более лёгкую обувь, но как вижу у Вас есть вкус.

Услышав комплимент, Майкл заёрзал плечами и выровнялся.

– Обязательно прислушаюсь. Но всё же вопрос: за что я плачу, могу я поинтересоваться? Мебель с аукциона, в коридорах пить нельзя, да и бурбон у вас так себе, кстати и вода тоже не очень. В добавок к этому приличная цена за номер с видом на переулок.

– Знаете, мы не держимся за клиентов, – уверенно ответил Пьер. Видимо его задело, на сегодня лимит его терпения уже исчерпан Мелори. А он терпеть не может критику, касающуюся их сервиса и заведения в целом. Он любит отель всем сердцем, вкладывает в него душу, от чего его ценность для него феноменальна. Он не просто работает в нём, он живёт им и знает его историю, он помнит всех занимательных гостей, что они пили, какая была погода, в каких креслах сидели, а главное что это за кресла (в плоть от материала до страны производства) всё вокруг для него одна большая история к которой он относится ревностно и не позволяет даже намёка на то, что с этим местом, как и со всей его историей, что-то не так. Да, такой сильной любовью он привязан к нему, сказать больше, он искренне считает «Paradi» лучшим отелем в городе, и недоумевает, почему последние годы так мало посетителей, ссылаясь на испорченные вкусы нового поколения.

Майкла, конечно, это ошарашило, но стараться снизить и так маленькую цену он не стал (но попытаться стоило). Пьер терпеливо улыбнулся, разбавил атмосферу парой вежливых формальностей на французском, который он знает лишь немного, а акцент имитирует. После, рассказал, как добраться до номера.

Преодолевши первые пару ступенек, Майкл оглянулся и посмотрел на всё также одиноко стоящий чемодан. Затем посмотрел на администратора – тот по-французски улыбнулся. Затем перекинул взгляд на бармена и убедившись, что тот тоже поймал его взгляд, перевел его обратно на чемодан. На что Джо, видимо сообразив, крикнул:

– Вы видимо забыли вещи! – воскликнул он и по-простецки подбежал к двери и как бы ещё извиняясь за воду в виски подтащил его к ступеням. И учтиво улыбнувшись, повернулся в сторону бара, чем привёл Майкла в замешательство – на таких эмоциональных качелях он ещё не катался. Он обратно посмотрел на Пьера, который отрепетировано кивнул ему. Майкл быстро окинул взглядом холл, где ранее сидела Мелори, убедился, что его очередное фиаско никто не заметил. Он привык что во всех заведениях сферы обслуживания ему пытаются угодить, стараясь сгладить даже самые нелепые претензии, и всё ради того, чтобы гость чувствовал себя лучше. Но в этот день, ни он, а сервис, впервые поимел его и поимел очень неприятно. А самое главное, все ведут себя так, словно так и должно быть. И в голосе Пьера и во взгляде Бармена он не нашёл и доли мысли о том, что может быть по-другому. Более того, они сами не в меньшем замешательстве чем Майкл и также непонимающе переглянулись между собой: "Ну иди ты уже".

Поняв безысходность, он поднял чемодан и, допив одним тяжелым глотком виски, оставил бокал на пред лестничным столике. Кивнув уже уставшему от медлительного гостя Пьеру, – "Почему он вечно кивает, что это значит – он болен?"-, он стал подниматься по мощной лестнице к себе на этаж, отправляя звук своих подошв эхом прямо через входную дверь, которую не прикрыл до конца. Пьер, почуяв сквозняк, подошёл прикрыть её, затем немного цокнул. В отеле тихо, в общем зале горит камин (Мелори попросила его зажечь для уюта; в былые времена он собирал огромное количество гостей за разговором).

Не став задерживаться на воспоминаниях, Пьер лишь окинул быстрым взглядом старые фотографии, развешанные по стенам. На них минувшие года, и множество гостей, звёзд, когда-то посетивших его любимый отель. Пьер вздохнул и вернулся к своему рабочему месту.