Читать книгу Неромантическая комедия - Егор Алексеевич Громов - Страница 1

Квартира.

Район Мидлстоун.

Телефон звонит уже 30-ть минут.

Ответ на него полностью игнорируется.

Где-то за стеной, в темноте, кто-то открывает дверь. Скрежет ключами.

Поспешный шаг. Ручку двери повернули. Щелчок – свет.

Звон телефона нашёл выход.

Женщина, раздражённо, но с налётом повседневности:

– Норберт! Норберт! Возьми трубку – закричала она, подобрав под подмышку бутылку вина, о которую она по привычке не споткнулась, а немного подоткнув носком, умело подкинула в руку.

– Зачем! – ослеплённый неожиданно включённым светом; он театрально взялся за голову, словно человек которого внезапно охватила лихорадка, припадок и резкое удивление от повышения цен на бензин, возможно, люди, впервые увидевшие Париж получают меньший эмоциональный взрыв. Под этот выклик он лениво выбрался из-под стола.

Появился приятный, хоть и не спортивный, достаточно повседневный по виду, мужской торс.

– Зачем, если это снова она!? Какой в этом смысл, если не сама любовь к мучению? – Но я! – не такой. Мне не свойственен фатализм, я не буду бросать себя добровольно на рог судьбы, на амбразуру,– в гиену!, – я никогда не подставлюсь под гильотину! – драматично поставил точку он. Она же проигнорировала этот очередной спектакль и взяла трубку. Он снова сидел и терпел, ожидая момента, когда она придёт на работу и освободит его невозможность начать телефонный разговор. Примерно так начинается каждое утро.

– Да, офис мистера Норберта.. Да, да.. а! да. Согласна, он полный придурок, и вам счастливой жизни.

Трубку бросили. Норберт не успел воспрянуть.

Снова звонок. Он примкнул на колени.

– Ооо – это точно она! – он снова взялся за голову. Словно на него напал жар, он начал тяжело дышать, подувая на лоб, тем самым подкидывая пряди волос. Казалось, его лицо вот-вот надуется большим красным шаром, который поднимет его вверх.

– Да, офис мистера Норберта., – повседневной, привычной, утомлённой манерой ответила она, ей прекрасно известен «портрет» звонящего.

– Ааа, нет, вы ошиблись.

Он смотрел на неё, ожидая ответа. Ему стоит переживать?

Она положила трубку и снова звонок, пробившийся через провод, – он подлетел с колен и вцепился пальцами в подгубье, погодя перебравшись в преддверие рта; залепетал:

– Снова она! Нет, третий раз мне не повезёт.

– Да, это офис. Говорю: «Офис». Да, ааа. – она посмотрела на Норберта. – Да вы что… – не удивлённо. «Это она?» – спросили его глаза. В них большими буквами отпечаталось слово: «Сжальтесь».

– Это Мари.

– Да? Ну хорошо. – он встал и ободрённый пошёл к бару в углу комнаты, обычно больше трёх разных звонков подряд утром не бывает, он ведёт статистику.

– Извините, но он сейчас занят. Чем?.. – она посмотрела на Норберта, который неуспешно пытается открыть пакет с орехами.

– Он просто не хочет с вами говорить, – и бросила трубку.

– Но! – пакет разлетелся.

– Никаких, но! Если хотите, чтобы я ещё за вас и говорила, доплатите мне хоть какие-то деньги, я потом их потрачу на психотерапевта.

– Но мисс…

– Не надо вежливости, лучше деньги.

– Ох эти женщины на другой стороне телефона, – он посмотрел в сторону отошедшей в приёмную мисс Ханингем и продолжил рассуждать. – Ох уж эта женщина у меня в квартире. Они объединились и не дают мне жить. Как будто, ровно как пробивает девять часов утра, в этом мире безоговорочно происходят две вещи: бабушки разъезжаются по соц-учереждениям, женщины от тридцати – до сорока трёх начинают названивать мне, и так каждое утро! Что я сделал, ну что я сделал?! – он посмотрел вверх, взаимность не вернулась.

– Вы выбрали не ту профессию. Не нужно было становиться музыкальным продюсером.

– Но я же совсем маленький, – он вымерил пальцами не больше сантиметра, и жалко посмотрел на неё. – Маааааленький, – он протянул «а» затем, из-за чувства недостаточности (драмы показалось мало) он сжал пальцы. – Вооот такой…

– Маленький продюсер и маленький талант. Каждому продавцу свой покупатель. Их тоже надо понять, бедные девочки не умеют петь, танцевать, иногда даже под фонограмму! Одна вовсе не смогла без моей помощи написать своё имя в книге записи. Она сказала, что впервые увидела ручку: «Можно ли где-то напечатать?» Сумасшедшая… Как же ей тяжело. А тут хотя-бы вы, совершенно «благородный» человек, берётесь за «мёртвые» таланты. Конечно, в метафорическом смысле.

Норберт закачал головой:

– Жить в этом мире не так легко, согласен, – «Наверное… Мне всё равно, мне главное не опоздать к вечернему выпуску новостей.», – но тем не менее зачем осложнять её мне? И почему ты опять опоздала?

– Мне некуда опаздывать. Я навеки скрещена контрактом дьявола с вами. У меня синдром жертвы насилия, которая влюбляется в своего маньяка. Вы мне стали эмпатичны. Я залипла на вас как на те видео, где со спины выдавливают гнойники.

– Зачем вы это смотрите? – на секунду он представил как мисс Ханингем вечерами перед телевизором с мороженным в руках смотрит на то, как кто-то выдавливает прыщи с загноённого тела. Лицо сморщилось.

– По той же неизвестной причине, по которой я работаю с вами. – заключила она и хлопнув дверью пропала в приёмной.

Квартира мистера Норберта по совместительству и его офис. Огромная студия, перестроенная из двух помещений. В центре красивый, деревянный рабочий стол. В левом дальнем углу у окна вечно разложенный диван и плазма напротив. Красивый бар в противоположном правом. Больше ничего. – Ни холодильника, ни спортзала. Если только небольшая коморка за спиной, в очередном левом углу, куда Норберт скидывает все известные ему категории вещей, пользуясь её универсальностью. Душ и туалет в коридоре, теперь приёмной, также в стиле небольшой студии, объединённой с кухней: «Зачем вы снесли стену?» – «Гостям нужно где-то есть, пока я их игнорирую, пусть хотя-бы попьют чаю, может напьются и уйдут» – ответила Мисс Ханингем; сам Норберт ограничивается доставкой. Мисс Ханингем он просит готовить редко, как минимум из-за того, что всё её нежелание слишком сильно отражается на вкусе и нутриентом составе.

Натянув трусы, он подошёл к единственному зеркалу что внутри шкафа барной стойки. Он прилизал свои чёрные волосы назад. Затем заправил голубую рубашку. Поняв, что заправлять в трусы бессмысленно, – всё вылезает с нижней стороны, – немного почесав между левым яйцом и ногой, он нашёл свои брюки; надев, он сделал ещё пару неловких шагов (что-то мешает внутри, от чего он пару раз встряхнул ногой, попытавшись привести всё к упорядоченному положению). Пару собачьих движений – «Чёрт» – он посмотрел не стоит ли рядом мисс Ханингем, – «Ладно, ладно», – всё же пришлось вынимать рубаху из щели самому.

Опрокинув стакан виски, он небрежно прополоскал рот, выдвинул из-под стойки таз, сплюнул.

Мисс Ханингем уже стояла рядом, наблюдая за этим жалким зрелищем. Она всегда появляется очень неожиданно. Последнее время его это очень сильно начинает пугать, особенно после того, как он подсел на криминальные хроники. Норберт вздрогнул.

– Вы начали ходить в горшок слишком поздно мистер Норберт

– Мисс Ханингем. Прошу вас. Меньше говорите, – а лучше вылейте виски, или долейте в гостевую бутылку. – он отмахнулся, сделав вид что не заметил её острот; она всегда острит, постоянно! Это нервом дёргается в районе виска, особенно утром. Не было ни дня, чтобы она не попыталась подколоть его, сказать едкость, вылить на него сарказм. Последнее время его настолько много, что он даже начал подзахлёбываться: «Возможно в её лице вся женская ненависть вымещается на меня!» -любит приговаривать он.

– Это мне за то, что в школе я всегда не слушался классную руководительницу. Также я мешал жить воспитательнице в садике, засовывая комочки от манной каши ей в сумку. Вселенная мне послала месть в виде тебя. Иначе я не могу объяснить почему я не могу тебя уволить.

– Тут всё просто. Никакой мистики. Вы не читаете договоры о трудоустройстве, перед подписанием. Я австрийка, и мы умеем составлять договора. Следующие десять лет, – если я не умру естественной смертью, – у вас не будет повода меня уволить.

– Моя смерть принимается?

– Не знаю, – она задумалась, – такого там не было учтено, наверное, мне придётся дорабатывать. Думаю, через суд я смогу добиться, чтобы вашу машину продали в счёт моих будущих выплат.

– И что вы будите делать без меня?

– Тоже самое что и с вами. Нарды, онлайн карты. Также буду отвечать на звонки ваших женщин.

– Думаете они будут по мне скучать?

– Думаю они не поверят, что вы умерли, – она ухмыльнулась.

– Вы не верите в меня даже после моей смерти. Я чувствую себя бесперспективным. У вас когда-нибудь был муж?

– У меня он и сейчас есть.

– Оправьте от меня виски и сигары этому святому человеку, он выбрал путь мученика. Надеюсь, он не доживет до шестиста. Хотя, если без вас… – он задумался. В него полетела ручка.

– Это уже покушение!

– Покушение – это когда я убираю после вас туалет. Вы когда-нибудь научитесь пользоваться ёршиком?!

Норберт удивился:

– Что это?

– Обратите внимание на жёлтую штуку справа от унитаза. Я подписала. – она хлопнула дверью.

Норберт почесал голову.

– Аааа, та странная палка похожая на ручник. Я думал (?) это игрушка…

Выдвинув нижний ящик рабочего стола, он достал колоду карт и начал складывать домик. Заняться утром ему обычно нечем. Единственные удовольствия: завтрак, кофе, затем наконец чистка зубов (до завтрака он их не чистит, чтобы не делать того же после, иначе какой смысл? Вообще, что за традиция чистить зубы сразу после сна, ты чистишь два раза зубы до и после единственного промежутка времени, когда ты ничего не суёшь в свой рот). А так виски обеззараживает от скопившихся на зубном счёте микробов. Этим он и ограничивается. Затем, уже ближе к обеду, что-то да начнётся. Проснутся первые таланты. Утро же принадлежит целеустремленным. К этому заключению он выстроил неплохой трёхэтажный дом и уже начал выстраивать подобие отвесной крыши.

Дверь резко открылась и мгновенно, словно сквозняком, захлопнулась. Помещение затрещало. Рука вздрогнула, как и слегка вздёрнулся вверх нос там и застрявши, замерши где-то в верхней части лица; выражение глаз, обнесённое блеском шока, проводило падение архитектурного шедевра. Да, вот так и рушится всё прекрасное в мире. В его голове пробежала мысль о неожиданных мировых катаклизмах. «Чёрт!» – выругался он. – «Конечно, входите громко и с оркестром!»

– И кто же так хотел обозначит свой приход? – он поднял взгляд. – Ааааа, дорогая!! "Ты вообще спишь?.. " – он стиснул зубы, словно его кто-то сильно ущипнул.

– Я звонила всё утро!

– Не знаю, я не слышал. Вчера? – он подбежал к ней чтобы поухаживать.

Она блеснула изумрудными серьгами и скинула шубу, предоставив действие ему; обтягивающее платье оголилось, волосы блеснули каштаном.

Она сделала два шага вперёд, он позади неё, держа приготовленные руки на уровне плеч. Там, где недавно были плечи, расслабились и его пальцы – шуба упала. Он, в полголоса: «Упс» и перешагнув песца пошёл за ней.

– Ну и, где она? – по-хозяйски осмотревшись, спросила она.

– Ты снова кого-то ищешь Меридит?

– Не делай вид что не понимаешь о чём я!

Она осмотрела разложенный диван, понюхала наволочки. – А, да, – наигранным разочарованием, – пахнет одиночеством.

Норберт понюхал простынь. И пожал плечами: «Пахнет простыню»

– Я купила нам билеты в театр, – она плавно провела рукой по воздуху, Норберт взглядом пошёл за движением руки, пока не понял, что оно совершенно бессмысленно и не имеет цели, как и его существование.

– Зачем?

– Ты же знаешь, я с ума схожу по театру!

– Какая твоя любимая пьеса?

– Я не люблю пьесы! я люблю театр! – Норберт встряхнул головой. – Ты опять меня не слушаешь. Ты ничего обо мне не знаешь!

– Но мы с тобой всего пару месяцев…

– Ты не выносим. Насколько месяцев, несколько месяцев. Ты не представляешь как сильно я уже тебя люблю!

– Как?

– Как жизнь!!

– Как давно ты знакома с жизнью? – это женщина всегда говорит что-то необдуманное. У Норберта воспалились глаза, он почувствовал жжение, кажется, у него поднялось давление.

– Ты же знаешь как давно я в тебя влюблена! А ты так со мной…

– Но мы познакомились только в начале прошлого месяца.

– Этого недостаточно?! – Я сразу почувствовала своего человека.

Мисс Ханингем вошла с подносом; с сарказмом:

– Она сразу почувствовала свой кожаный кошелёк.

– На что вы намекаете?

– Не на что, я просто пересказываю сюжет сериала. Вы смотрите сериалы?

Она вскинула волосы. Гордо:

– Конечно, вы думает кто я такая?.. Да я молода, но и знаю что-то и помимо рилсов! Могу назвать мои топ двадцать пять фильмов, которые я должна посмотреть до смерти.

– Какая у вас, однако, недолгая жизнь.

Норберт как-то нехотя, но почувствовав себя должным, попытался её оправдать:

– Мисс Ханингем, может быть это очень длинные сериалы.

– Или ей уже семьдесят. – «Тебе же не семьдесят?..»

– Нет, мне не семьдесят, мне двадцать семь.

– Видишь, двадцать семь.

– Вижу слабоватые когнитивные функции.

– Она сейчас обозвалась?

– Она сказала, что ты очень хрупкая. Это метафора!

– Спасибо, – она недоверчиво улыбнулась. – Ладно. Я пойду. – она махнула рукой и подняла шубу. Делать тут ей уже нечего. Утренний ритуал ревности закончен. – Мне нужно работать.

Волосы сами растрепались на голове, на лице удивление. Он посмотрел на мисс Ханингем – не ослышался ли он – не ослышался.

– Я работаю в приюте для животных.

– Аааа. Да-Да, приют!

Всё встало на свои места.

Она вышла, захлопнув дверь. Мисс Ханингем, с улыбкой:

– Наверное подрабатывает когтеточкой.

Он осуждающе посмотрел на неё.

– Какая-то она слишком влюбчивая.

– Нет, она просто ревнивая, где в наше время найти кого-то работающего и ещё и с деньгами.

– Ревнует. Думаете?

– Конечно, иначе бы она не приходила каждое утро и не метила вас как пёс дерево.

Она поставила на стол поднос. Как всегда, два сэндвича с сёмгой, дополнением чёрное кофе.

Вчера она принесла два с курицей: «Извините, но сёмга закончилась»– «Как, вообще?» – «Нет, только в магазине. Сегодня не завезли. Правда осталась одна пачка, но по сроку годности она уже впала в депрессию и уничижила себя до карася» – «Постарайтесь пожалуйста завтра купить сёмгу, я не могу есть сэндвичи с курицей» – «Недостаточно диетическая?» – «Недостаточно дорогая мисс Ханингем. Я начинаю чувствовать себя бедным.» – «В своих финансах можете не сомневаться.» – «Откуда вы уверенны? Может я уже банкрот.» – «Я каждый месяц вижу ваши счета и выписываю себе премию…»

Норберт понюхал сэндвич:

– Уффф!

– Это запах сёмги. Не узнали? Понимаю, столько лет без нормальной еды… Ладно, не буду мешать, вам надо познакомиться.

Она вернулась обратно в свою приёмную, чтобы тоже позавтракать.

– А приятного аппетита?

– Обязательно, но я ещё не села есть!

Глоток кофе привёл Норберта в себя. На вкус четыре чайные ложки с горкой, медная турка, медленный огонь, щепотка корицы.

– Птюфу, – он выплюнул мелкую частицу кофе. – Надо всё же купить кофемашину.

Уже пять лет он не может выпить кофе так, чтобы ничего лишнего не попала в рот. Смирившись с участью, он дал ему времени осесть, и пока приступил к сэндвичу, параллельно другою рукой открыв ноутбук и включив фильм. Заиграл старый вестерн.

Звонок. Его глаза поднялись, разочарованно: «Аааа»

Он снял трубку и зажал ожидание. Затем соединился с приёмной:

– Возьми трубку!

– Я на завтраке! – "У нее ещё есть и завтрак (?)"

– Да, – он кротко ответил, пытаясь исказить голос так, чтобы если это понадобится, прикинуться что позвонили совсем не в его офис.

– Что? Что у вас во рту! Аааа!.. Это вы миссис Кроуфорд, приятного аппетита, очень приятно вас услышать. Да – да – да… Что? А! Да, как там.. Ах, да – да – да эти годы, никогда не знаешь, никогда не знаешь…

Он встал и накрутив на палец провод обошёл вокруг стол и снова сел, закинув ноги наверх. Затем пригубил кофе, продолжая слушать лепет миссис Кроуфорд, собирая в уши последние сплетни, чтобы ушной сере не было так одиноко. Ввиду того, что ей уже достаточно много лет, иногда, она забывает и рассказывает о «новых вещах» произошедших десять – пятнадцать лет назад. – Да вы что! Интересно как, – поддерживал он разговор, одновременно посматривая в новостную сводку.

Мисс Ханингем снова вошла в кабинет, в этот раз с почтой. В руках большая посылка. Она подала знак головой, куда ставить?

– Да, мисс Кроуфорд, спасибо за тёплые слова. А! Да! Обязательно зайду в следующий раз. – Да, надо чаще видеться, извините. Виноват.

Не получив ответ, она вызывающе скинула коробку перед собой на пол. Хлопок. Норберт всё также, не отвлекаясь:

– Да… Если бы ваш муж умирал чаще! Я бы уже ни раз зашёл. Да, давно не виделись, очень жаль, что ваш муж умер так поздно… Ещё раз вам говорю, если бы он умирал чаще, я бы заходил к вам хоть каждую пятницу! Какое горе… да-да -да. Да, от сна умирают действительно редко. Уснул и не проснулся! Надо же… и как теперь вообще ложиться спать?

– Эх эта старая бедная певица, – он отнял трубку, немного прикрыв ладонью говоритель. – Ей ещё только восемьдесят девять, а она почти ничего не слышит. Посмотрите на мистера Пазолини. Ему девяносто два, а он до сих пор каждый день стоит у реки, у местного водостока, в трусах и очках, крича девушкам «Чао аморе!»

– Что с ним не так? – мисс Ханингем возмутилась.

Норберт возразил:

– Всё с ним так! Он просто итальянец. Вот что значит сила привычки! – он отнял руку от говорителя и вернулся к разговору. – Да-да миссис Кроуфорд, я помню вашу прелестную внучку. Конечно, мы можем вместе попить чаю, сколько ей уже, двадцать? А, – огорчённо, – сорок девять… А, это другая, а той двадцать восемь, и она уже за мужем, двое детей – вот бедняга. Да, конечно, встретимся. – Ну может быть чуть позже, когда будет повод⸮ – Да вы всегда можете звонить, если что ответит мой секретарь, а я потом перезвоню… Миссис Кроуфорд передаёт вам привет.

– Но мы не знакомы…

– Всего доброго миссис Кроуфорд, желаю на старости лет, – он уже бросил трубку, – найти и четвёртого мужа. Несчастная женщина, она потеряла третьего мужа!

Мисс Ханингем, от шока, прикрыла ладонью губы и ахнула.

– Первый погиб в автокатастрофе, второй ушёл в море…

– И утонул?!

– Нет, он иммигрировал от неё в штаты, ровно в тот момент, когда от власти отошла демократическая партия.

– Апщии!

Кто-то чихнул. Звук из кладовки. Норберт повернулся, удивлённо, с нотой интереса: "Что у нас там ещё? "

– 

Входите! – скомандовал он и принялся доедать второй сэндвич.

Дверь кладовой открылась, оттуда вышла помятая девушка лет тридцати – тридцати девяти, с тёмными волосами, в зелёного окраса гороховом платье, плотной кожей, вид достаточно деревенский, – «Волосы чёрные, крашенные» – записала в протокол мисс Ханингем. Норберт только согласился. Выглядит девушка непотребно, словно она не пережила наводнение, кожа вспотевшая, набухшая, волосы жирные, лицо средне-измотанное.

– Кто это?

– Вы не видите? Девушка лет тридцати-тридцати девяти. Бедолага… Ей нужно пользоваться гиалоурановой сывороткой, такое лицо…

– Уже можно? – неловко спросила она.

Выглядит она ровно так, как обычно выглядит человек «не к месту» – достаточно чудаковато, не соответствующе обстановке.

– Что ты там делала? – Норберт не особо удивлён, – у людей свои привычки, – но всё же спросил. Более того ему это понравилось. Что-то неожиданное. Вообще, ожидать в его квартире можно всего. Как-то он проснулся и в коридоре на матрасе спало шесть цыган. Как он с ними познакомился он не помнит, но они оставили о себе приятное впечатление, подарили гитару и украли часы. Мисс Ханингем, люди любят золото, как их можно в этом винить?

– Сегодня ночью кто-то постучал в дверь, и ты сказал мне спрятаться.

Норберт же не припомнил что кто-то оставался на ночь, более того стучался в дверь. Вчера он вообще никуда не ходил. Да и её лицо он уже не помнит. Откуда она? Девушка, прищуренная от света, посмотрела на календарь слева:

– Позавчера, – обнадеживающе скорректировала она. Её истощенное лицо, как и её мейкап, пошли к двери. Перед тем как выйти:

– И да, вазу лучше выбросить…

Мисс Ханингем сразу заторопилась в кладовую, вазу она хотела использовать под цветы, которые привезут завтра. Через десять секунд она вышла с большой узорчатой вазою в руках.

– О боже, Норми(!)

– Что?

– Только посмотри!

– Это связано как-то с тем, что в каждой девушке таится загадка?

– Нет, это связано с тем, что кто-то нассал в вазу.

– Что за вандал это мог сделать!?

Он подошел к кладовке и заглянул внутрь, посмотреть, как она там уместилась.

Утверждающе. Иронично:

– А вот и загадка … Но прошу не разгадывать её. Некоторые тайны не должны быть раскрытыми. А я пока в душ, мне нужно привести себя в порядок. Дальше много работы. Я буду снова приводить себя к беспорядку!

Мисс Ханингем не успела ничего сказать как Норберт захлопнул дверь, а через пару секунд послышался звук воды. Она безвыходно пошла за перчатками. Эффект диффузии начал заполнять квартиру. "Вот бы и мои духи так расходились" – подумала она.