Читать книгу Пекуха. Когда очень нужно на ком-то выместить зло – месите тесто! - Екатерина Сенина - Страница 4

С каким тортом у вас связаны лучшие воспоминания детства? По мне, так однозначно с «Наполеоном». Важная деталь: перед тем, как поместить корж в духовку, его нужно обязательно наколоть вилкой. Не сделаете этого – он будет сильно пузыриться. Так что если заметили, что не накололи, срочно возьмите вилку и сделайте несколько проколов уже в духовке. Или потом придется эти «пузыри» крошить при сборке торта.

Мои родители знакомы с первого класса. А любовь их началась то ли в пятом, как утверждает мама, то ли в девятом, как когда-то вспоминал отец. Я появилась на свет, когда им было по девятнадцать лет, и это практически никак не отразилось на жизни отца, который так и продолжил учиться в медицинском, зато в корне изменило судьбу моей мамы. Мед ей пришлось бросить. Впоследствии она отучилась в техникуме на повара и всю жизнь провела на кухнях в детских садах.

В молодости мама была красивой и тоненькой, но с выдающейся грудью и густыми золотыми кудрями. Когда она шла по улице, мужчины заглядывались – я это своими глазами видела. Но, конечно, никаких интрижек, флиртов и тем более романов у мамы не было. И дело не столько в женском коллективе, сколько в ее безграничной преданности отцу. Хотя что она в нем нашла – одному богу известно!

Длиннющий (мне по наследству достался его рост), худой, лысый, в очках с огромными линзами. Он и в детстве ненамного отличался от того, каким стал во взрослой жизни, только волосы, хоть и жиденькие, но все же были. Но мама всегда смотрела на него такими восхищенными глазами, что мне не раз становилось за нее неловко. «Паша, этот свитер тебе так подходит – примерь!», «Павлуш, в этой куртке ты как Бельмондо!», «Павлик, ну как устоять перед твоим взглядом!»

Маленькой я очень любила папу, но никогда не разделяла мамино восхищение им. Только потом, уже во взрослой жизни я поняла, что на самом деле привлекало ее и, как выяснилось, многих других дам. Отец – на редкость обаятельный человек, а сочетание с образованностью и эрудицией делало его тем самым бесценным экземпляром, о котором мечтает каждая женщина. Вероятно, таких мечтательниц в его жизни встречалось немало. Отец – зубной бог. Да-да! И он не просто стоматолог! Последние лет двадцать он занимался ортопедией, а затем имплантацией зубов, то есть, дарил пациенткам долгожданные белоснежные улыбки (ну, или просто возможность открывать на публике рот).

Неотъемлемая часть его работы – бесконечные курсы повышения квалификации и всевозможные модные конференции для обмена опытом. Понятно, что интересных встреч в жизни отца всегда хватало, а мама тем же самым похвастаться не могла. Но его отсутствие дома даже по несколько дней никогда не вызывало ни паники, ни ссор. Мама никогда не ревновала: наверное, судила по себе. А зря. Даже я, будучи школьницей, не раз видела, как папашка прогуливался то с одной барышней, то с другой. Говорила об этом маме и слышала в ответ: «Это же явно по работе!»

Но однажды маме позвонила какая-то женщина. Представилась родственницей некой Гали. Та, по словам звонившей, была беременна от моего отца. Незнакомка уверяла, что Павел все равно уйдет из нашей семьи, потому что любит ту самую Галю и просто не знает, как об этом сообщить, но в маминых силах выгнать его первой, а будущему ребенку дать шанс родиться законнорожденным. В ответ мама расплакалась и бросила трубку.

Отцу о том разговоре она даже ничего не сказала. Утешала себя мыслью, что все это происки недоброжелателей или детская шутка, ведь они с Пашей друг у друга первые, а значит – на всю жизнь. Но через несколько недель после этого звонка любимый Паша сообщил, что снова стал отцом и в связи с этим уходит из семьи.

Мама билась в истерике, падала перед ним на колени, умоляла остаться и была согласна смириться с его второй семьей, а еще грозилась сделать с собой что-нибудь плохое и даже расправиться с соперницей. Но отца это не остановило. Он пообещал «помогать» и, собрав вещи, включая один из телевизоров, видеокамеру и компьютер, исчез навсегда из нашей жизни. На алименты мама из гордости не подавала.

Сам же отец часто лихо проезжал через наш двор поначалу на «Волге», затем на иномарках. Пару раз он давал о себе знать, пытаясь напроситься с новой женой и сыном сначала на мою свадьбу, потом на выписку Полины из роддома. Как оказалось, мама, несмотря на предательство, всегда сообщала ему о моих новостях. А я и слышать не хотела о его существовании.

Лет десять назад мама рассказала о том, что ее любимый Павлик женился в третий раз и новая жена еще младше предыдущей. Я прервала этот разговор, потому что его жизнь меня давно не интересовала. Я никогда не видела своего брата и даже понятия не имею, как он выглядит. В нашей семье эта тема никогда не обсуждалась.

После развода мама долго не решалась начать общение с другими мужчинами. Хотя, что такое тридцать четыре года, да еще и с одним ребенком, который к тому же уже взрослый! А я действительно хотела, чтобы мама себе кого-то нашла, и ни за что бы не чинила ей препятствий. Но нет! Мама их придумывала сама.

Когда заботливые подруги приглашали ее в гости, где по случайному стечению обстоятельств возникали приличные, да еще и неженатые мужчины, мама зачем-то напяливала обручальное кольцо и к месту и не к месту вспоминала про «мужа».

На одной такой вечеринке я оказалась вместе с ней. Хозяйка дома, тетя Люся, попивая винцо, нахваливала мужа, который героически отхватил хорошие обои и собственноручно их поклеил. Симпатичный дяденька, сидящий за этим столом, тут же вспомнил, что тоже хорошо клеит обои, предложил выпить за любовь и попытался наполнить мамин бокал. Но та строго отмахнулась и тут же выпалила: «Пашка тоже все сам – и правильно делает. Лет пять уж, как обои наклеил, а висят себе как новенькие. Если бы кого другого попросили – ну разве столько продержались бы?» За столом возникла неловкая пауза. А дяденька, которого пытались сосватать маме, грустно рассмеялся и предложил выпить за золотые руки. Больше они с мамой, конечно, не виделись.

В тридцать девять лет она познакомилась с каким-то работягой-добряком, который сделал в нашей квартире ремонт: переклеил пожелтевшие «легендарные» Пашины обои, починил все краны и трубы, установил новый унитаз и даже смастерил в коридоре шкаф и этажерку для одежды и обуви. Но, увы, мужичок этот часто выпивал, и мама так и не решилась поселить его в нашей квартире.

Расставшись с ним, она окончательно разочаровалась в жизни, располнела и после смерти бабушки переехала в ее однокомнатную квартиру, оставив трешку мне (на тот момент у нас с мужем уже родилась Полина). Позднее у мамы было несколько знакомств через соцсети, но ни к чему серьезному эти виртуальные истории не привели.

И вот, спустя тридцать лет после ухода отца из семьи, я смотрю на него, стоящего на пороге маминой квартиры – в тапках, хлопковых штанах в черно-белую клетку и в футболке с надписью «Пивозавр».

– Так вот как выглядят твои общительные подружки-пенсионерки, всегда мечтала познакомиться, – прошипела я, когда мама робко выглянула из-за костлявого плеча отца.

– Светуль, папа вот зашел, – пробубнила она. – Неожиданно…

– Что, молодая жена выгнала? – я не переводила свой взгляд на предателя, пытаясь не замечать его.

– Развелись, – ответил он. – Уж полгода как.

– И ты, как порядочный мужчина, конечно, оставил ей квартиру и теперь бездомный, – буркнула я. – Хорошо, что есть Леночка, которая всегда готова принять блудного мужа!

– Ты же знаешь: я – не из порядочных, – процедил отец. – Квартира – моя, а если мама решится, то и ее тоже. Вот, пришел уговаривать. Ты, кстати, зайдешь или здесь будем общаться?

– Я к маме пришла. Но раз она занята, мне тут делать нечего. Вот, держите.

Я сунула ему в руки пакет с хлебом и побежала вниз.

– Свет! – раздался сверху мамин вопль. – Ну зачем ты так! Давай посидим – поговорим!

Я ничего не ответила. В машине я еще долго ревела: мне вспомнилось, как после его ухода мы едва сводили концы с концами, как экономили на еде, как школьный аттестат я получала в платье соседки сверху – толстой Вероники, потому что никто другой бесплатно бы не отдал вечерний наряд… А еще мне было очень больно за маму. Как можно было простить ему столько лет одиночества и страданий? Неужели совсем нет гордости?

Пока я заливалась слезами, кто-то постучал по лобовому стеклу. Это была тетя Рая.

– Девочка, тебе нужна помощь? – кричала она.

Ну вот, я привлекла внимание местных обитателей.

Тетя Рая жила здесь, должно быть, со дня сдачи дома и долго дружила с моей бабушкой. Они были ровесницами, жили по соседству. Мне она особо не нравилась, часто приходила к моим старикам и доставала меня вопросами: «Как учеба?», «Что читаешь?», «Ой, какое у тебя красивое платье!». А платье на самом деле было дурацким… Еще тетя Рая любила принести бабушке только что сваренный суп и заставить меня его есть. Суп всегда был отвратительный: то жирный, то соленый, то с кусками цветной капусты, которую я в детстве на дух не переносила! Но моя бабушка очень просила не отказываться и «полакомиться супчиком». Даже себе наливала и покорно ела. Я же всегда ожидала, когда Рая отойдет, чтобы слить неудавшийся супец в раковину. Но зря. Соседка усаживалась напротив меня и, внимательно наблюдая, как я отправляю в рот одну ложку за другой, каждые три минуты спрашивала: «Вкусненько?» Вот это особенно раздражало.

Уже потом, будучи подростком, я узнала, что когда-то у тети Раи были муж и сын. Оба в одночасье погибли, задохнувшись в бане. Соседке тогда было лет сорок. Сначала она долго не могла прийти в себя от горя, потом попыталась окунуться в работу – она преподавала в школе историю. Но ученикам, да и родителям учительница казалась слишком навязчивой – словно в каждом ребенке пыталась отыскать своего Алешу. Это пугало. Оттого кто-то называл ее чудаковатой, кто-то чокнутой. Даже моя мама, всегда общительная, старалась обходить ее стороной – будто прокаженную. «Грешно сказать, – признавалась она, – заразиться боюсь».

И вот уже совсем дряхлая бабушка Рая колотила своим сухим кулачком по моей машине. Просто уехать было бы неудобно. Я вышла, поздоровалась.

– Какая ты взрослая стала! – ахнула тетя Рая, хотя мы виделись с ней в подъезде несколько месяцев назад. – Машину водишь? Молодец! Детки, муж – все хорошо?

Я снова вспомнила мамины опасения, но, с другой стороны, они вот уже сколько лет живут через стенку!

– Все нормально, – сухо ответила я. В любом случае, мне не хотелось долго беседовать с ней.

– А почему глаза мокрые? Кто обидел? Мама не болеет?

– Слава богу, нет. Это я так, взгрустнулось.

– Бывает, – улыбнулась тетя Рая. – Светочка, ты, если на машине, может быть, как-нибудь отвезешь меня на кладбище? Раньше дядя Коля возил, а теперь после инсульта отходит. Вот и попросить некого. Я не просто так – я бы денюшку тебе заплатила.

И мамина соседка тут же достала из кармана своего старенького серого пальто потертый кошелек.

– Тетя Рая, конечно, отвезу. После новогодних праздников, хорошо? А то дел много, – пообещала я.

– Хорошо, как скажешь! Я всегда готова.

Наконец, я смогла уехать. Выезжая из двора, подумала: хорошо бы она забыла об этой просьбе…

Спустя час странное событие в маминой жизни я обсуждала с мужем.

– Лучше бы порадовалась за нее, – рассмеялся Женя, дослушав мою историю до конца. – Елена Николаевна столько ждала твоего отца – и вот, дождалась!

– Чему радоваться, Жень? А если эта молодая стерва снова поманит его – он что, опять бросит мать?

– Ну, вряд ли это случится, ему сколько лет – шестьдесят пять?

– Шестьдесят четыре…

– Да все равно прилично, Свет, нагулялся уж!

– Такой кобель, как он, никогда не нагуляется…

– Много ты кобелей знаешь, чтобы так авторитетно заявлять, – продолжал смеяться Женя. Мне вообще показалось, что он был подозрительно в хорошем настроении. – Послушай, это действительно здорово, что она теперь не одна. И ты говоришь, отец предлагает ей переехать к нему?

– Да, и это единственный положительный момент в этой ситуации. Если все случится, то мамину квартиру можно будет отдать Полине.

– Вот видишь, – ухмыльнулся муж. – Кричишь, ножками топаешь, а уже и родителей поженила, и Полинку переселила.

Из-за этих меркантильных мыслей я почувствовала себя глупо и, чтобы избежать продолжения бессмысленного разговора, ушла в ванную. В раковине меня ждали несколько длинных черных волос – явно не моих, я блондинка, и не Лизиных. Вот и последствия Жениной надомной работы: в нашей ванной чужие пакли…

Едва подавляя в себе чувство тошноты, я оторвала туалетную бумагу, собрала с раковины всю эту гадость, смяла в комок и уже собиралась выбросить его в корзину с мусором, но там меня ожидал новый сюрприз: обертка от тампона.

– Женя! – я вылетела из ванной, держа в руках корзину с мусором. – Что это за мерзость!

Муж удивленно посмотрел на меня:

– Что я не так сделал?

– Не ты, а твои тетки! У нас тут что, общественный туалет? В другом месте нельзя оставлять предметы личной гигиены?

– Свет, о чем ты?

– В нашей ванной твои клиентки разбрасывают свои волосы и меняют тампоны – это, по-твоему, нормально?

– Но где им еще это делать – в нашей спальне, что ли?

– У себя дома! Или в туалете какой-нибудь ближайшей кафешки, торгового центра, да где угодно, только не в моей ванной!

Женя снова снисходительно улыбнулся, явно не понимая, что меня так напрягло:

– Тогда повесь объявление: «Средства гигиены уносите с собой». А лучше вообще давай будем отказывать клиенткам в посещении туалета и ванной, чтобы своим «гостеприимством» лишиться всех и встретить Новый год без денег. Свет, они такие же люди, как и мы с тобой. Давай я помою раковину и унитаз, и ты спокойно сделаешь все свои дела, – и муж, ухватившись за костыли, попытался встать с кровати.

Я выдохнула.

– Перестань. Просто меня все это бесит. Два дня шаталась, как дура, по городу, ничего не делала, а в это время в моей спальне наблюдалось паломничество чужих женщин.

– Ты думаешь, я кайфую от этого? – Женя протянул мне свой ежедневник. – Вот, тут все мои, как ты говоришь, тетушки. Если ты кого-то из них знаешь, и она тебе не нравится, смело вычеркивай.

Мне стало жаль мужа. Пытается оправдаться передо мной за свою травму и вынужденные неудобства из-за работы, а я злюсь совершенно по другому поводу: из-за чертова Олега и моего отца. А еще из-за того, что не зарабатываю столько, чтобы запретить мужу принимать этих куриц у нас дома.

Мысли о том, где и как найти временную подработку, долго не давали уснуть. Да и на работе не покидали. Вечером, с завода, я поехала не домой, а к маме.

– Он здесь? – с порога спросила я про отца.

– Нет, но должен прийти, обычно часам к девяти приходит, – замялась мама.

– Обычно, – повторила я. – И как давно у вас это продолжается?

– Почти полгода.

– А почему мне ничего не сказала?

– Боялась, что ты не поймешь.

– Чего бояться? Да, не пойму… Никогда не пойму, мама! Но я твоя дочь, ты мне дорога, и я готова принять даже этого проходимца.

– Зачем ты так про папу?

– Мам, я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, как кого называть. Давай о другом. Если вы решили съезжаться – съезжайтесь, я даже помогу. А я тогда временно займу твою квартиру.

Мама округлила глаза.

– У вас с Женей проблемы? Что случилось?

– Нет, слава богу, кроме его сломанной ноги, никаких других проблем у нас нет. Просто я хочу попробовать печь на заказ эти чудо-тортики. Если все получится, Жене придется принимать у нас дома не всех, кого попало, а только ВИП-клиентов. Пусть отдохнет уже.

Мама была явно ошарашена моей идеей, но, как обычно, поддержала меня.

– Хорошо, я поговорю с папой, и в ближайшее время перееду к нему. Ой, Свет, если бы я раньше знала, что мой переезд будет тебе полезен, мы бы осенью с ним съехались. Ты знаешь, у нас все так хорошо!

Мне слабо верилось, что у родителей этот роман надолго, но я решила гнать от себя плохие мысли. Да и, в конце концов, отцу будет сложней уйти из семьи, если идти будет некуда. А пока он живет в маминой квартире, у этого подлеца куча возможностей вести двойную жизнь.

Два года назад мы с мужем сделали маме отличный подарок: оплатили ремонт на кухне и обставили ее новой мебелью, включая хорошую печь. Так что мне оставалось купить для работы несколько форм, миксер (свой мама, конечно, увезет) и продукты.

Окрыленная этой идеей, я не сомневалась, что все получится. Осталось найти заказчиков. Но тут и думать не надо: ими могут стать те же Женькины тетушки! Сделаю пару тортиков и дам им на пробу: пусть угощаются во время маникюра. Одной понравится – расскажет обо мне другой, а та – третьей, так и обрасту клиентами! И, конечно, сделаю себе страницы в соцсетях – так что все будет хорошо!

Мне не терпелось поскорей поделиться своими планами с мужем. Вот он удивится, когда узнает! Думаю, сначала, конечно, будет твердить, что это лишнее, что он и так неплохо зарабатывает и мне не надо заниматься подработками. «Если только тебе это нравится», – обязательно скажет он. Но в итоге еще и сам мне бизнес-аккаунты заведет, потому что любит это дело, и всем будет советовать обращаться ко мне, потому что обожает свою находчивую и талантливую жену!

Поднимаясь по лестнице в подъезде, я столкнулась с молоденькой девушкой в красном пуховике и красной шапке. Она бежала вниз, перепрыгивая через несколько ступеней. Незнакомка обронила сумку, замешкалась, схватила ее, царапнув ногтями по бетону, хмыкнула, потрясла кистью и, убедившись, что с ногтями все хорошо, бросилась бежать, оставив шлейф приторно сладких духов.

Я не рассмотрела ее лица, но шапка показалась знакомой. Ах, да! Именно такую я видела на пассажирке троллейбуса, которая с неприкрытым любопытством разглядывала страницу моего мужа. Нет, не может быть, не она. У той ногти были свежие – только из салона, что же она, каждую неделю их делает?

В квартире повис тот же сладкий аромат, что я учуяла в подъезде. Его перебивал тяжелый запах вчерашних котлет, которые вместе с вермишелью разогревали в микроволновке дети. Женя лежал на кровати, уставившись в телевизор.

– Все? Клиентки закончились? – тоном, каким я обычно готовлюсь к ссоре, начала я.

– На сегодня – да, – улыбнулся муж, не заметив моего воинственного настроя, и потянулся поцеловать меня.

Теперь уже я сделала вид, что не заметила его проявления нежности.

– Знаешь, я сейчас в подъезде встретила девушку с такими ядовитыми духами, это от тебя она вышла?

– Оля? Да, наверное, – покряхтел Женя, и его голова снова упала на подушку. – Духи – ужас, зачем так поливать себя?

– Давно она к тебе ходит?

– Года два уж. Работает то ли помощником, то ли секретарем какого-то модного адвоката, поэтому руки всегда должны быть в полном порядке, так что раз в десять дней приходит на маникюр, представляешь?

– С трудом.

На самом деле мне не хотелось портить отношения с мужем, но какой-то неистовый гнев буквально рвался наружу.

– Мне кажется, я видела эту девку в троллейбусе пару дней назад. Она сидела в телефоне и разглядывала… Знаешь, что она разглядывала в телефоне?

– Эротику? – муж подмигнул и попытался взять меня за руку.

– Нет, твои фотографии! Причем твои личные фотографии – не фото ногтей!

– О-о-о, – Женя рассмеялся. – Ты решила поднять мою самооценку из-за этой дурацкой ноги? Лучше давай, пока дети ужинают…

И муж покосился на открытую дверь.

– Обойдешься! – выкрикнула я. – Пусть сначала запах этих дешевых духов выветрится.

– Не уверен, что они дешевые, хоть и неприятные, – решил спорить со мной муж. – Свет, но у нас давно не было…

Я вышла из спальни. Похоже, мой супруг искусно делает вид, что не понимает, почему я злюсь. Поэтому вместо порции нежности ему досталась тарелка разогретого вчерашнего ужина. Зато в постель.

– Жень, у меня к тебе серьезный разговор, – начала я, наблюдая, как он жадно закидывает в рот один кусок за другим.

– Только не о том, как избавиться от моих тетушек, ладно?

– Нет, я о другом. Я хочу попробовать тоже начать свое дело. Конечно, параллельно с основной работой, но все же.

– Та-а-ак, – муж хитро посмотрел на меня поверх очков.

– Пока я гостила у мамы, научилась печь тортики – такие, как сейчас модно заказывать, понимаешь? Со всякими чудо-кремами, чудо-формами и чудо-коржами. Оказывается, это совсем не сложно и очень интересно.

Женя нежно улыбнулся.

– Это здорово! Почему бы и нет! Но ты уверена, что ты сможешь зарабатывать на этом? Может, сначала набить руку – попробовать делать для своих?

– Ты сомневаешься во мне?

– Нет, я уверен, что твои торты будут куда вкусней того, что мы заказывали в прошлом году детям, но люди разные. Ты сможешь, если что, выдержать критику?

– В смысле?

– Просто ты много лет работаешь руководителем отдела на крупном предприятии, и, если уж приходится выслушивать какие-то претензии, то только от высокого начальства. А тут всякие тетеньки типа тех, что ходят ко мне, не дай бог, рискнут высказаться… Ты же со своим характером и убить можешь! – Женя рассмеялся и взял меня за руку.

– Ты обо мне плохого мнения, я адекватно отношусь к критике! – я вскочила с кровати и встала перед зеркалом. – Оказывается, бедный-несчастный мой муж всю жизнь боится сказать о том, что что-то у меня не так!

Женя продолжал смеяться.

– Ну, в общем, да! Поэтому я осторожно намекаю на других людей, а сам-то с радостью поддержу тебя в любых начинаниях. Свет, ну серьезно! Пробуй! Не понравится – закроем эту тему, будешь печь для семьи, пока мы тут все окончательно не растолстеем.

Я все еще смотрелась в зеркало.

– Я толстая, да?

– С чего ты сделала такой вывод? – нахмурился муж.

– Ну ты сказал: пока окончательно не растолстеем. Ты ходишь в качалку —ничего лишнего, а меня разнесло.

– Начинается, что с тобой сегодня? Я чувствую, что начал набирать, потому что уже много дней сижу-лежу без движения! У меня, кстати, абонемент в зал пропадает. Если считаешь, что есть излишки – сходи за меня в фитнес-клуб.

– Значит, все-таки растолстела…

Женя поставил тарелку с недоеденной котлетой на пол и отвернулся. Наверное, я перегнула палку.

– Так что? Начинаю печь? – я подсела к мужу и сама взяла его за руку.

– Какие-то вложения нужны? – тут же обернулся Женя.

– Да, но это ерунда, даже в нашей ситуации. А творить буду на маминой кухне. Она все-таки переезжает к отцу – кухня в моем распоряжении!