Читать книгу Мой желанный принц - Елена Александровская - Страница 6

Глава третья
Май 2003

Оглавление

Утверждать, что Ира с первых дней стала идеальным переводчиком, было бы неправильно. Враньем сплошным бы это было, говоря проще. И первые ее попытки были, как у любого из начинающих, иногда смешными, иногда беспомощными, а иногда и просто абсурдными.

Сколько уже лет прошло, а забыть той, первой накладки, Ира так и не смогла. Она работала внештатным переводчиком почти год. Немного пообтесалась, подуспокоилась. Втянулась в тяжкую и педантично-точную работу. И тут…

– Ирина Вадимовна, ну что ты тут напереводила, дорогая? Перед тобой на картинке что?

Ира пожала плечами – нельзя сказать, чтобы она совсем ничего на чертеже не понимала, но и признаться, что ей все понятно, тоже не могла. Честно говоря, бабушка не раз за этот год пыталась ее научить читать чертежи, чтобы потом не путаться, но, похоже, это было для Ириных мозгов умением запредельным («Не пришел еще черед» – вздыхала бабушка и откладывала остро отточенный карандаш).

Шеф, однако, все еще хотел услышать ответ. Ира опустила глаза на чертеж, вздохнула и, как на уроке, дала полный ответ:

– На картинке разъемная форма для литья…

– Да, правильно. Это в заголовке написано. А нарисовано-то что?

Шеф все еще олицетворяя собой море терпения – он-то, скажем по секрету, планировал по-быстрому у Иры работу принять, новую подбросить и пригласить девушку в тихое кафе с совершенно неслужебными целями.

– Это и нарисовано… – Ира еще не очень понимала, но уже почувствовала какой-то… дискомфорт: в тексте явно было что-то не так, но вот что, пока она не видела.

– Ох-х-х… Итак, уважаемая, перед нами разъемная форма. Уже хорошо. То есть логично было бы предположить, что она, когда ты ее разберешь, будет состоять из частей, а если частей две, как здесь, то их смело можно было бы назвать полуформами…

– Ну да, – Ирина совершенно по-пацански шморгнула носом.

– …а каждая из них, в свою очередь, на верхнюю и нижнюю, ну, или на правую и левую… предположим, полуформы может быть разобрана… Т. е. вот эта фраза на нормальном языке выглядела бы примерно так: «разрез, отделяющий нижнюю половину нижней полуформы от верхней половины нижней полуформы, представляет собой кривую, описываемую…»

– Ох-х… – Ира схватилась за голову. Да, отличнице всегда неприятно, когда тычут носом в ее собственные глупости.

– Вот-вот. Именно что «ох». А ты за каким чертом пишешь: «нижний этаж верхней части дома»? Какого дома? Дом откуда взялся? Это же технический текст. Ну ладно, корпус еще так-сяк, я бы понял. Но почему нижний этаж?

– Так дом же… А у дома же этажи же!

Но сказала это не Ирина, а появившийся в дверях Александр Семенович. Был он личностью весьма колоритной, Ирина за год работы переводчиком успела уже с ним и поссориться сто раз и потом даже подружиться. Выпускник физфака, доктор наук, внезапно понявший, что у его карьеры будущее есть, а вот его высокие размышления о мироздании никому даром не нужны и, уж точно, прокормить не могут, он смачно плюнул на свои степени и пошел в переводчики. Начинал тоже с патентов и перевода собственных статей на иностранные языки, которых, к счастью, знал больше десятка. Потом они вместе с Аристархом, тоже (это Ира узнала много позже) физиком, придумали и организовали маленькую фирмочку по техническому переводу, которая довольно успешно превратилась в уважаемое предприятие с десятком патентных поверенных и солидным штатом переводчиков-фрилансеров.

Кроме более чем обширных знаний в двух своих профессиях, Александр Семенович обожал и коллекционировал красивые анекдоты, виртуозно «писал пулю» и умел всегда и во всем находить положительные стороны. Ростом Роджерс (как все, включая его жену, звали Александра Семеновича) был под два метра и более всего напоминал добродушного вальяжного медведя, вставшего на задние лапы, местами выкрасившегося в блондина, а местами так и вовсе поседевшего.

– Саня, ну это же фигня полная! Ну какой нижний этаж дома?! Это не перевод, а какая-то… лажа.

– Дружище, конечно, лажа. И Ира всю эту лабуду, конечно, переделает. Это понятно. Но психовать-то зачем?

– Так сдача же послезавтра. А эту, с позволения сказать, лабуду еще ж заверить надо… Прошить, елки-палки, пропечатать… И что там еще с ней нотариусы делают.

– Холоднокровней, Маня… Сдавать мы ее кому будем?

– Как обычно, в Крюков.

– А послезавтра, замечу, четверг. И кому, скажи не милость, в четверг вечером на заводе понадобится техническое описание формы для литья (даже если сама форма уже лежит на складе)?

– А почему нет? Почему не понадобится?

– Да потому что это мы работаем даже по субботам… А они, святая ты простота, уже давно на четырехдневке! И пятница у них выходной! И никто не будет разбираться в наших бумажках по выходным! В лучшем случае, в понедельник они пакет вскроют.

– Но сроки? Мы же сами договор подписывали!

– Так напиши им сейчас официальную цидулку, что мы просим перенести срок сдачи с четверга на понедельник… И сбрось по факсу. А мы тем временем красиво все это переведем с Ириного на технический, распечатаем и в пятничку без психозов заверим у Яновской.

Ира, уже год варящаяся в этом котле, поняла, что гроза обошла ее стороной. Нечто похожее почувствовал и Шеф, который более всего не любил срыва сроков и нарушения договоров.

– Лады, дружище. Тогда забирай нашего переводчика и заканчивай с этими этажами дома.

– Идем уж, горе-переводчик, – пробурчал Роджерс, пропуская Иру в свой кабинет.

Кабинетом это можно было назвать очень осторожно: крошечная каморка, чуланчик, где вольготно было только столу и пепельнице на подоконнике. Однако Роджерс свои «покои» любил: именно там почему-то всегда проходили «разборы полетов» и пирушки переводчиков.

– Садись, красавица… Я вижу, что все ты уже поняла.

Ира кивнула.

– Ну, а раз поняла, то не будем еще раз смаковать сотворенные глупости. Ты мне вот что скажи, милая, почему ты до сих пор переводы свои пишешь от руки? На дворе двадцать первый век, а ты все по старинке, хорошо, что не гусиным перышком.

– А что, можно на машинке?

– Господи, девочка, да набирать надо на компьютере! Если бы текст был набран, то мы бы сейчас все это за минуты исправили, а не долбались бы сутки со всеми твоими домами и этажами!

Ира пожала плечами.

– А нет у меня компьютера… Не заработала еще.

– А у мамы-папы? Тоже нет?

– Так и мамы с папой нету…

Александр Семенович очень осторожно взглянул Ире в лицо.

– В смысле?

Девушка усмехнулась.

– А, нет, они живы-здоровы, просто живут далеко отсюда. И, к сожалению, тоже не шикуют.

– Ну-ка, рассказывай подробнее, красавица.

И Ира, особо ничего не скрывая (а чего скрывать, если все это чистая правда?), рассказала своему почти начальнику и о том, как училась, и о том, как пыталась стать репетитором, и о том, как эту работу искала.

– Да, веселуха… – Роджерс потушил сигарету в пепельнице. – Я и не думал, что бывает такое. Как-то мне казалось, что… Ну да ладно, мало ли что казалось. Значит, так, Ир, сейчас ты поедешь ко мне, там Татьяна тебя встретит, и вы аллюр три креста все это переберете. Распечатаем здесь, а заодно уж я проверю, чтобы новые балкончики или там ванные комнаты не появились в твоем шедевре…

Ира густо покраснела. В глубине души она уже почти распрощалась и с этой работой, и с этими славными начальниками. А они вместо скандалов, штрафов и прочих наказаний придумывают, как ей помочь и как быстро все исправить.

«Я тоже не думала, что бывают такие люди… Боялась, что не осталось их вовсе».

– А пока вы там будете заниматься формой для отливки, я поспрошаю у своих, нет ли у кого старенького компа, ну пусть даже самого простенького, чтобы тебе его поставить. Наверняка у кого-то пылится. А тебе в дело пойдет.

Ира открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Александр Семенович ее перебил.

– Так все, иди уж, архитектор. Время дорого. И не благодари меня – потому что не за что пока.

«Как же не за что? А то, что выручили меня? Что не позволили вышибить, как пробку из бутылки? Это что – так и должно быть?»

Но этого Ира не сказала – Роджерс уже записывал на листке бумаги адрес и одновременно пытался набрать номер телефона. Второе ему удалось быстрее.

– Татьяна? Слушай: сейчас к тебе приедет девочка Ирочка, на Аську Димкину похожая. Ее Аристарх сдуру напугал, хотя оно того не стоило… Да, так вот. Надо быстренько ее перевод перебрать – там всего страничек шесть будет… Да какой файл?! Она от руки работает! Ага, я и говорю… Так, она уже почти едет к тебе. Ирочка будет диктовать, ты быстренько наберешь, так, чтобы завтра мы смогли вычитать и распечатать. Все, жди. И накорми ее чем-нибудь. Елена Пална уже, думаю, наготовила… У Илюши? О, хорошая мысль, поспрошаю… Все, люблю. Жди!

Роджерс опустился в кресло и протянул Ирине листок.

– Вот тебе адрес. Это тут неподалеку, минут семь пешком. Хотя на твоих каблучищах могут все десять получиться. Трамвая не жди, тогда и за час не доберешься. На подъезде домофон, код я записал. Четвертый этаж. Татьяну мою ты видела. Все, вперед!

И Ирина поспешила выполнять ценные указания. Все восемь минут до дома Александра Семеновича она прикидывала, как бы половчее поблагодарить и его, и его жену. Но так ничего не придумала. А уже перед самой дверью в подъезд, старой, рассохшейся и нуждающейся не в домофоне, а в уютном местечке на свалке, решила, что лучше всего будет посоветоваться вечером с бабушкой.

Четвертый этаж старого, а, может, даже старинного дома оказался не самой легкой задачей. До двери с номером «13» Ира добралась с заметной одышкой.

– Привет, Ируська, заходи!

Жена Александра Семеновича, Татьяна, больше всего была похожа на десятиклассницу после летних каникул – очень смуглая, очень стройная, в узких джинсах и с хвостиком. Впечатление только усиливали очки для работы. Ира вспомнила, что Татьяна Петровна тоже была физиком и когда-то работала вместе с мужем над очень серьезными проектами (на новогодней вечеринке своими ушами слышала, как оба они смеялись, вспоминая зверства «первого отдела»).

Ира вошла в огромный полутемный коридор.

– Давай сразу направо, если тебе не нужно вымыть руки… Или попудрить носик.

Ира сделала пару шагов направо и оказалась в небольшой комнате с книжными шкафами по одной стене, огромным двухтумбовым столом и узким кожаным диванчиком. Так, в ее представлении, выглядели кабинеты великих ученых или курительные в барских усадьбах. Судя по въевшемуся аромату табака, перед ней была именно курительная. Огромный монитор на столе несколько нарушал гармоничную картину.

– Ну что ж, давай начнем.

Татьяна зашуршала страницами из тетради.

– Девочка моя, бедняга… И ты руками?

– Ну да, – Ира пожала плечами. Меньше всего она была готова к такому приему. Ей показалось, что с Татьяной Петровной она знакома сто лет, что они встречаются самое редкое раз в неделю и вообще чуть ли не лучшие подруги.

– Солнышко… Ну что ж ты сразу Роджерсу не сказала, что машины нет? Мы б что-то придумали. А так целый год… Как школьница… Аристарху бы намекнула, в конце концов. Он, конечно, болван, как все мужики, но интересы дела есть интересы дела. Так, давай ты сядешь вот здесь, а здесь мы положим, с позволения сказать, чертежи. Давай. Диктуй, я набираю быстро, не тормози.

Через три часа работа была сделана – Татьяна пару раз дала вполне дельные советы, хотя не уставала повторять, что она просто физик-теоретик и в инженерском деле многого не понимает.

– Так, сейчас я запишу на дискету наши труды. Нет, на две дискеты. Одну ты оставишь себе, а вторую Роджерс завтра заберет на работу – пусть их девицы вычитывают-правят по требованиям заказчика. А мы теперь с чистой совестью можем выпить кофейку. И давай расслабься – у нас все хорошо! Запомни – как будешь относиться к миру, так он станет относиться к тебе. Не сразу, конечно, но станет. Главное, дотерпеть!

Кофеек Татьяна сварила крепчайший. А появившаяся из своей комнаты ее матушка (Ира иначе не смогла назвать эту статную женщину в японском шелковом халате, вышитом хризантемами) заставила «глупых девчонок» уставить кухонный стол половиной содержимого огромного холодильника.

– Знаю я вас, болтушек. Кофе напьетесь, сигареткой закусите и бегом…

– Мама, ну сколько можно?!

– Доченька, – Ира никогда в жизни не слышала, чтобы такое доброе слово произносили с таким количеством яда в голосе. – С тобой я уже не собираюсь спорить. Но твоя гостья еще маленькая, ей твоя диета на пользу не пойдет. Она ж растет еще…

И Елена Пална величественно удалилась, не слушая ни лепета Иры, что недавно ела, ни хихиканья дочери.

– «Женщина выдающегося ума! Характер такой, что полком командовать!.. А выбивается из сил…»

Ире слова Татьяны показались знакомыми: это была явно цитата, но вот откуда, девушка сразу сообразить не смогла.

Поздним вечером она рассказала бабушке о событиях такого длинного и странного для себя дня. Марина Борисовна усмехнулась.

– Это ж «Покровские ворота», дурочка. А твои новые знакомые, похоже, очень хорошие ребята. Я рада, родная моя, что у тебя появились такие друзья.

Мой желанный принц

Подняться наверх