Читать книгу Игры разума - Елена Андреевна Драгунова - Страница 1

Оглавление

Майкл + Линда?

–Ну, вот и всё! Меня схватили! Сколько лет я пытался не выделяться, не вызывать подозрений! Всё напрасно! Напрасно, напрасно, напрасно!!!

Майкл ходил по комнате взад и вперёд, как загнанный зверь, хватался за голову, рвал на себе волосы.

– Да угомонись ты!– лениво и с раздражением сказала Линда. Так отмахиваются от надоедливой мухи, – Кому ты нужен? Что они хотят у тебя узнать? Вот скажи мне! Ты же никто! Простой уборщик в библиотеке! Тоже мне великая личность, агент 007! Блин!

– Заткнись! Это из-за тебя мы здесь! Ты во всем виновата! Зачем ты это сделала?

– А что я сделала?– Линда закурила сигарету.

– Ты знаешь что! – проорал Майкл, – Прекрати курить! Сколько раз я тебя просил? У меня же аллергия на сигаретный дым. И вообще, черт тебя дери, откуда они у тебя? У нас ведь всё отобрали, когда привезли сюда.

– Стащила их у санитара из кармана, когда нас вели на «допрос». И на твою аллергию мне насрать, может, быстрее сдохнешь и не будешь больше нудить.

– Это всё из-за тебя! Я старался всю жизнь не высовываться. А ты!!! Красишься вульгарно, пьёшь, то в магазине украдёшь что-нибудь, то кошелёк у кого-нибудь сопрёшь. Почему бы тебе не исчезнуть из моей жизни?! – Майкл был на грани истерики.

Он 36-летний молодой человек, с непримечательной внешностью, всю жизнь пытался быть незаметным, не имел ни семьи, ни девушки, ни друзей. Работа неприметная. Ведь никто не обращает внимания на уборщиков, тем более уборщиков в библиотеке. Да и работал по ночам. Иногда по выходным ходил выпить пива в ближайший бар и то потому, что его тащила Линда. Да, он благодарен ей, что она с детского дома поддерживала его в трудные минуты, защищала от хулиганов. Ведь борец из него никудышный. А Линда, она всегда была боевой, дерзкой, но последнее время стала просто неуправляемой. Как же он хочет избавиться от неё и жить спокойно. Где-нибудь в тихом городке, ничего и никого не бояться. Но как от неё избавиться?

–Послушай, Майкл. Давай ты успокоишься, и мы спокойно все обсудим, что нам делать дальше и как себя вести, чтобы выбраться отсюда,– Линда затушила сигарету. Решила поменять тактику, она знала Майкла очень давно и понимала, чтобы его успокоить, надо самой говорить спокойно и рассудительно. Криками ничего не добьёшься, а только усилишь его истерику.

«Господи, как же он меня достал! И зачем я его пожалела в детстве в детдоме и заступилась за него? Теперь всю жизнь тащу на себе эту ношу по имени Майкл! Никакой личной жизни! Вбил себе в башку, что его отец был специалистом у секретных служб государства по вопросам об инопланетянах. И поэтому его и его жену (мать Майкла) «убрали». Надо же было мне понять, что у мальчишки крыша поехала с горя, но нет! Я его пожалела, думала с возрастом паранойя пройдёт. Ага, сейчас! Совсем сбрендил! Живёт, как крыса: никудышная комната, нора, дыра, а не жилье. Работа убогая и то, без меня ни за что не устроился бы даже на такую. Ни друзей, ни родных, никого. И я обязана это терпеть? Я хочу иметь друзей, хорошую работу, дом, путешествовать, а не нянчиться с этим… с этим! Господи, даже не знаю, как его назвать! Надоело! Надо от него отделаться!

–Давай, обсудим. – Согласился Майкл,– Может, скажем, им, что это была самооборона? И ты просто защищалась?

– Не смеши! Скажи ещё, ты защищался от хрупкой безоружной и вдребезги пьяной девушки, которая еле ноги волокла,– засмеялась Линда.

– Но зачем она начала орать? И почему преследовала меня? Ведь сколько бы раз я не приходил в этот бар, там непременно была она. Она точно следила за мной. Они думают, что я знают про работу моего отца, про их тайны. Вот и подослали девчонку следить, втереться в доверие и все разузнать?

– Да что разузнать? Очнись! Твой отец не был никаким агентом! Ты все это выдумал, черт тебя дери! И та девчонка не следила за тобой! И орать она начала лишь потому, что у тебя, идиота, началась истерика! Она испугалась!

–Тогда зачем ты её напоила и затащила в машину?

– Ты же сам хотел проверить её сумочку и карманы, думал там удостоверение или микрофон. Весь мозг мне вынес! Полез к ней в карман, она пришла в себя и с испугу заорала.– Линда закатилась смехом,– Вот умора была! Вот лица были, что у тебя, что у неё! Два идиота!

–почему и зачем тогда ты схватила отвёртку и воткнула ей в горло? Если это было смешно?! Ты ненормальная! Сумасшедшая! Ты, а не Я!!!

–Правда? – Линда странно посмотрела на Майкла, приблизила лицо к нему, – Я сумасшедшая? Это ты, а не я придумал ерунду про своего отца и про то, что его с твоей матерью «убрало» правительство. Твой отец был простым клерком в маленькой фирме. Твои родители разбились на машине случайно!

–Откуда тебе знать про моих родителей? – Майкл опять занервничал.

–Да потому, что МЕНЯ ты тоже ВЫДУМАЛ! Меня не существует, Майкл. Ты придумал меня, чтобы защищаться, закрыться от опасностей и горя! Я появляюсь только тогда, когда ты теряешь контроль: нервничаешь, злишься, истеришь!

Нет, нет, нет!– Майкл схватился за голову и попытался заткнуть уши,– Ты специально это говоришь!

– Да неужели? Подумай! Почему я не могу уйти от тебя, ведь ты меня уже так бесишь, что сил нет терпеть! Почему ты не можешь отделаться от меня, когда я тебе мешаю жить «спокойно», как ты говоришь? Да потому, что я часть тебя! Я в твоей голове!

–Нет! Ты это специально! Хочешь меня убедить, что это я убил ту девушку!

–Вот мы и пришли к логическому выводу! – улыбнулась Линда, – Задай себе вопрос, Майкл. Почему тебя привезли не в полицейский участок, в сюда, в психушку?

–Не меня, а НАС! – попытался возразить Майкл.

– Нет, Майкл, ТЕБЯ! – засмеялась Линда, – Ведь у тебя были руки в крови!

–Ну, я же пытался тебя остановить, вот и испачкался.

–Нет, это ТЫ убил её! И тебя привезли сюда, потому-что ты твердил про меня, всё орал: «Это Линда её убила, не я, не я…» Но ведь меня НЕТ! Вот тебя сюда и привезли, – ехидно улыбнулась Линда, – Хочешь фокус? Засунь руку в свой карман.

Майкл осторожно залез в карман больничной пижамы и достал пачку сигарет, которые курила Линда.

И вот он увидел свою жизнь со стороны. Увидел свои разбитые кулаки после драки «Линды» с хулиганами, когда она заступилась за него. Вот он, Майкл, сидит, ужинает: на столе две тарелки с едой, но после ужина он всегда выбрасывает одну нетронутую порцию. И не только после ужина, всегда, постоянно.

Вот его квартира, но постель одна! В шкафу только его, Майкла, одежда, в ванной нет дамских косметических штучек и обувь у входа… только ЕГО.

Майкл поднял взгляд от пачки сигарет в своей руке. Он говорил не с Линдой все это время, нет, не с ней, а собой в зеркале. Снова начала подступать истерика… Майкл закрыл глаза, открыл… На него из зеркала смотрела и ухмылялась… «Линда». Он отшатнулся от зеркала. От бессилия и осознания всего Майкл сполз по стене и сидел так, глядя в одну точку: «Я псих! Надо, надо избавиться от… неё! Мне должны помочь! Надо им рассказать, что я всё осознал, понял! Они помогут мне! Я избавлюсь от неё и буду жить спокойно».

Он вскочил и начал тарабанить в дверь: «Позовите доктора! Мне срочно нужно с ним поговорить! Мне нужна помощь!»

Спустя полгода…

–Ну, вот, Майкл Стронг, мы с вами и окончили лечение, – улыбнулся доктор Бейстринг, – вы полностью избавились от своей второй личности! Вас признали вменяемым, теперь вы сможете начать новую жизнь!

Они шли к выходу из больницы. Майкл не был осужден за убийство, а прошёл принудительное лечение в психбольнице. Ведь психиатры признали, что убил не он, а его второе эго… Линда.

–Чем теперь думаете заняться?

– Я вам так благодарен, доктор! Я, наконец, чувствую себя свободным, свободным от страха, паранойи и самое главное от «Линды». Думаю переехать в другой город, устроиться на работу, даже поступить в колледж, чтобы получить образование.

– Вот это хорошо! Желаю вам удачи, Майкл!– доктор пожал ему руку и скрылся за дверьми. Решил пройти покурить в курилке, стал искать сигареты, но не нашёл в кармане. «Наверное, где-то выпали» – решил доктор.

Майкл вышел за ворота больницы…, достал пачку сигарет, закурил, выдохнул с наслаждением дым: «Боже, как долго я хотела покурить! Да, доктор, удача мне понадобиться! – с усмешкой подумала Линда,– МНЕ, а не Майклу! Теперь я свободна! Обузы-Майкла больше нет…»


Подмена

«Как же всё кружится! – Ник попытался подняться с постели, но приступ головокружения заставил остановиться и схватиться за голову, – Где я? Где родители? Как же болит голова»

Ник осторожно приоткрыл глаза и попытался осмотреться. Он был явно в больничной палате, возле кровати пищали какие-то приборы, из руки торчали трубки с капельницей. Один из приборов запищал сильнее, в палату заглянула медсестра и тут же исчезла. Через минуту вошёл врач.

– Добрый день, Николас! Как вы себя чувствуете?

– Голова кружится и болит, да и тошнит немного, – пытаясь собраться с мыслями, ответил Ник, – а где мои родители? Что с ними?

– Что вы помните из последних событий? – врач стал светить в глаза фонариком.

– Помню, мы ехали в машине за город, на пикник, потом визг тормозов, крики отца и мамы и всё… темнота. Так что с моими родителями? Мы попали в аварию? Они живы? – показания пульса начали учащаться на приборе.

– Не волнуйтесь! С вашими родителями, да и с вами тоже всё в порядке. Они отделались царапинами, а вот вы получили травму головы и были без сознания двое суток. Но, слава Богу, очнулись! Ещё денёк вы побудите здесь под наблюдением, проведём небольшое обследование и, если всё будет в норме, выпишем вас. – доктор улыбнулся.

– А когда я смогу увидеть родителей? – поинтересовался Ник.

– Сейчас вам нужен покой, волнение и излишние эмоции не нужны. Отдыхайте.

Обследования показали, что всё в норме, и Ника выписали через день, назначив лекарства от головных болей. В вестибюле больницы Ника встречали родители – Мэг и Стивен Олдбайны. Стивен – брюнет с карими глазами под два метра ростом, Мэг – полная противоположность: голубоглазая блондинка, рост чуть выше среднего. Он – подрядчик в крупной строительной компании, она – домохозяйка. Ник взял от родителей поровну во внешности: цвет волос и рост – отца, глаза и улыбка – матери. Отец часто был в командировках, поэтому воспитанием Ника, в основном, занималась Мэг. Но Ник не огорчал родителей: учился хорошо, увлекался баскетболом, с плохими компаниями дел не имел. Если в их семье и случались ссоры или разногласия, то лёгкие и незначительные. Можно сказать, образцовая семья.

Дорогой мой, наконец-то! Слава Богу, с тобой всё в порядке! Мы так волновались за тебя! – Мэг крепко обняла и поцеловала сына.

Ты как? – поинтересовался отец, – Да уж, съездили отдохнуть! Все живы и это отлично! Поехали домой!

– Да, поехали. Не люблю больницы! – Ник был рад видеть родителей.

– Врач сказал, что у тебя освобождение от занятий на неделю, пока силы не восстановишь. – Мэг обернулась к сыну.

– Хоть один плюс! Незапланированные каникулы. – немного с грустью в голосе сказал Ник, – Ты подстриглась? Я как-то сразу не обратил внимания.

– Да. Тебе что, не нравится? – Мэг потрогала свои волосы, подстриженные под каре.

– Да нет, ничего. Даже моложе выглядишь. – Ник не хотел обидеть мать. «Она всю жизнь так лелеяла свои волосы, они у неё были такие красивые. Зачем надо было стричь?»

– В больнице пришлось состричь, от их тяжести голова стала болеть очень сильно, – зачем-то начала оправдываться Мэг.

– С тобой всё в порядке? Врач сказал, что у вас с папой только царапины! – взволновано поинтересовался Ник.

– Да, царапины, не волнуйся! – Мэг ругала себя за то, что ляпнула лишнего, – Всё хорошо! Просто решила подстричься, меньше мороки с ними.

Вот он и дома! Но что-то поменялось в доме. Или нет? Или ему показалось?

– Будешь обедать? Я приготовила твою любимую лазанью. – Мэг шла в сторону кухни.

– Лично я слона бы съел! Ужасно голоден! А ты, Ник? Составишь нам компанию? – с улыбкой Стивен хлопнул сына по плечу, – В больнице то еда не очень?

– Это ещё мягко сказано! – засмеялся Ник, – Конечно составлю вам компанию. Тем более моя любимая лазанья! Только переоденусь.

– Поторопись, – Ник побежал на второй этаж, – а то ничего не останется!

Ник вбежал к себе в комнату и замер. Что-то не так, что-то поменялось. Но что? С самой встречи с родителями его не покидало это чувство, а приехав домой – это чувство усилилось. «А что меня, собственно, так взволновало? То что мама подстриглась? Может и правда просто захотелось. То что папа чересчур весёлый? Ну он и не был никогда угрюмым занудой, всегда был весёлым. Просто… сейчас как-то чересчур, наиграно что ли? Да что я себе накручиваю? Они просто сильно волновались за меня, перенервничали, вот и не могут никак «собраться». Это ведь ты головой стукнулся, а не они!» – засмеялся над собой и своими мыслями Ник.

Обед прошёл, как обычно. Только лазанья, почему-то у мамы в этот раз не получилась. Но Ник промолчал, чтобы не расстраивать её. После обеда отец что-то ремонтировал в сарае, мать хлопотала в кухне, Ник решил почитать свою книгу. Но это ему удалось ненадолго, от напряжения разболелась голова.

– Мам, – крикнул он со второго этажа, – а где таблетки, что врач прописал? Голова разболелась.

– Они в ванной, в шкафчике, – выглянула из кухни Мэг, -тебе надо больше отдыхать.

– Окей, мам! – Ник пошёл в ванную.

«Так, шкафчик, – Ник открыл дверцу с зеркалом над раковиной, – где же вы? А вот!» Он отсыпал себе две таблетки и запил водой из-под крана, хотел уже закрыть шкафчик, но тут заметил новый одеколон отца. «Он поменял одеколон? Всю жизнь использовал одну и туже марку. Вот что мне показалось ещё странным в отце – запах одеколона. Он другой. С чего они это с мамой резко поменяли привычки?»

Ник огляделся, может ещё что не так? Да нет, вроде всё так же. Боль начинала отступать, Ник решил прилечь вздремнуть. За окном комнаты из сарая доносился шум. «Что же он там делает? Не замечал раньше за ним тягу к возне в сарае. А сегодня целый день там.» – пронеслось в голове Ника, когда он уже засыпал.

Открыв глаза, Ник не мог понять какое время суток. Он спустился вниз, родители сидели в кухне за столом.

– Доброе утро! Соня! Ну ты и здоров спать! – улыбнулся отец.

– Что, я так долго спал? Уже понедельник? – удивился Ник.

– Ну да! Мы не стали тебя будить. Сон – лучшее лекарство. – Мэг подошла к сыну, – Всё хорошо? – обняла и поцеловала, – иди умывайся и завтракать. Я сделала оладьи.

– Да, конечно.

Ник позавтракал. Стивен прошёл в гостиную и сел читать газету.

– А у тебя отпуск? – поинтересовался Ник у отца.

– Нет. Знаешь, мы не успели тебе вчера сказать… – замялась Мэг.

– Я решил уволиться с этой работы, – помог ей Стивен, – она слишком много времени у меня отнимает. Все время в разъездах. Буду искать более спокойную, чтобы больше времени проводить с вами. А то видишь, как бывает. В любой момент может всё закончиться.

– Да, это страшно. Я рад, что мы будем больше времени вместе. – согласился Ник,– Мам, я пойду мяч в кольцо побросаю, на воздух.

– Конечно, конечно, иди – улыбнулась мать.

Выходя из гостиной Ник заметил в отражении зеркала, как родители странно переглянулись. Так переглядывался Ник с друзьями, когда врали взрослым и надеялись, что им поверили.

Отбивая мяч об асфальт, Ник задумался:

«Да что это такое? Что они ещё поменяли? Причёска, одеколон, умение мамы готовить, работа. Странно. Надо дождаться, когда они поедут за покупками и осмотреть дом.»

Целый день отец опять провёл в сарае. Ник не решился лезть к нему с расспросами, не хотел вызывать подозрений. Пусть думают, что всё хорошо. Что он ничего не замечает. Не замечает, что мать забросила свою вышивку и целыми днями торчит на кухне. Не замечает, что отец совсем не смотрит футбол, а торчит в сарае.

Позвонил Том, друг Ника, хотели толпой после школы прийти, проведать его, но Мэг сказала, что Нику нужен покой. Ник слышал это, стоя наверху. Раньше она бы с радостью встретила бы его друзей, да ещё вкусного печенья напекла бы.

На ужин было запечённое мясо с овощами.

– Вы уж извините, родные, оно немного подгорело, не уследила. – Мэг поставила блюдо на стол, – Кому сколько отрезать?

– Даже, если бы оно всё сгорело, я бы и угольки съел. Голоден, как волк. Устал за день. – пошутил Стивен.

«А ведь это её коронное блюдо. Никогда раньше не подгорало. Да и как можно не уследить, если целый день проводишь на кухне?» – снова задумался Ник.

Ужин прошёл в молчании, не было их обычных семейных разговоров, как – будто за столом сидели чужие и незнакомые друг другу люди. Стивен вновь уселся с газетой в гостиной, Мэг осталась на кухне, а Ник поднялся наверх. «Вот и проводим больше времени вместе. Каждый сидит в своём углу молчит. Нет, здесь явно что-то не так. – Ник потихоньку вышел из соей комнаты и на цыпочках пошёл в спальню родителей,– Пока они уедут, я состарюсь. Сейчас или никогда. Они ещё долго будут внизу.»

С первого взгляда в спальне родителей всё было по-старому. Хотя нет. Не было цветов. И как он раньше не обратил внимания. В доме пропали все цветы. Мать очень любила свои цветы: «Они очищают воздух и придают уют в доме», – говорила она. Так где же все цветы? Конечно, он не обратил внимания, он и раньше не особо обращал, ведь он – парень, а не девчонка. Ему было всё – равно на цветы, они были как часть дома, привычная мелочь, на которую не обращаешь внимания. Но чтобы все эти мелочи разом пропали?! Тут волей-неволей заметишь, даже если ты – парень. Ник опять огляделся и заметил пустое место на полке напротив кровати. «Здесь раньше стояла моя фотография с наградами. Мама так гордилась, что поставила на видное место. А сейчас её нет.» Он решил поискать в комоде и тумбочках.

– Что это ты тут делаешь?– неожиданно появилась Мэг.

– Да, я хотел взять своё фото с наградами, а его нет. Вот решил сам поискать, чтобы тебя не беспокоить. где она?

– Она разбилась, я видно куда-то её дела, растерянная была из-за того, что ты в больнице. Потом найду и дам тебе. Хорошо?

– Хорошо, – Ник пошёл к выходу,– а где все цветы?

– Пока мы были в больнице, они все засохли и я их выкинула. – спокойно ответила Мэг.

– Ясно… ладно, уже поздно, я пойду спать. Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи.

Закрывая за собой дверь в комнату, Ник увидел, что мать закрывает дверь спальни на ключ. Тут она резко посмотрела в сторону Ника, Ник отпрянул от двери, сердце его забилось, он старался не дышать. «Надеюсь , не заметила».

«Надо пойти в библиотеку и попытаться выяснить всё. Может это последствия шока?да, завтра пойду.» – засыпая, решил Ник.

Утром он спустился в кухню.

– А где папа?

– Он уже позавтракал и пошёл в сарай.

– Мам, я хочу сходить в библиотеку.

– Зачем? У тебя освобождение от занятий.

– Но проект по биологии все – равно надо будет сдавать через две недели – соврал Ник, боясь выдать себя.

– Хорошо, только не долго, ты ещё слаб.

– Обещаю, мам.

Ник перерыл много книг: медицинские, фантастика и много других. Искал похожие случаи, изучал газеты. «Так есть два вывода6 либо они оба впоследствии травмы тронулись головой, либо это не мои родители. Ну да, случаи были, когда люди после исчезновения возвращались другими. Стоп. Но они же не исчезали! А откуда мне знать? Я ведь был без сознания. Так надо сосредоточиться. Если у них были только царапины и они в больнице не задерживались, тогда почему успели завянуть все цветы? Или они не завяли? А их просто выбросили. Вот если бы мама или папа были в больнице, я бы от них не отходил. Не знал бы куда себя деть. Но они не сидели, вместо этого мама надумала подстричься, а папа – уволиться. Как – будто это было важнее меня! Мама разучилась готовить! В начале я сваливал все на переживания за меня, но прошло уже несколько дней, а готовит она всё также плохо. А отец – торчит все время в своём сарае. Это он так хотел больше времени с нами проводить? Да я их даже толком не вижу! Он в сарае, она на кухне. Друзей не пустила, дверь в спальню заперла. Эти их переглядывания и от вопросов уходят. И ещё: почему от таблеток я засыпаю на 12 часов, а то и больше? Это вообще те таблетки или их подменили? Кто? Родители? А может подменили их самих? Где они были всё то время, пока я лежал в больнице? Может это не мои родители, а кто-то похожий на них? Это заметно. Нельзя полностью скопировать привычки, характер и поведение, как внешность. Вот почему они так странно переглядываются. Они боятся, что я догадаюсь! И я догадался! Это не мои родители, их подменили. Но кто? Пришельцы? Нет, я в них не верю. Но это не значит, что их не может быть. Может это просто другие люди? Зачем? Да ведь это понятно, многие завидовали нашей семье, кто же не захочет жить в ней. Но как? В больнице?! Точно! А почему меня оставили? Не успели или ребёнка подменять не выгодно и не нужно никому? Но почему тогда просто не убить меня? Это вызвало бы подозрения, ведь есть родные и друзья. А если они и надеялись, что я умру в аварии, но я выжил. И теперь мешаю им. Выходит, мои настоящие родители мертвы? А на их месте двойники? И что теперь делать? Мне никто не поверит! В полицию? Двойники скажут полицейским об аварии, травмы головы и полиция решит, что я просто болен. Надо самому решить эту проблему.»

Подойдя к дому, Ник осторожно открыл дверь и вошёл, из кухни был слышен разговор «родителей», Ник замер.

– Нет, надо что-то с ним делать! Это уже невозможно.

– Да успокойся, он отлично в нашу…

– Нет не впишется! Я уже не могу его терпеть! Я не смогу к нему привыкнуть! Раз мы не можем его обменять, то надо просто избавиться от него!

– О, Ник, дружище! А мы не заметили, как ты пришёл!

– От кого вы хотите избавиться?

– От кого? – отец с матерью переглянулись, – не от кого, а от чего. От духового шкафа. Твоя мама никак не может к нему привыкнуть. Вот решили поменять. А ты что подумал?

– Да нет, ничего!

«Всё мои догадки подтвердились! Это не мои родители! А этим вопросом я подставил себя под опасность. Поменять они хотят меня! Но как? Главное больше не пить эти таблетки. И быть на чеку.»

Вечером родители позвали в гостиную.

– Николас, нам надо поговорить, – начал отец, – мы очень обеспокоены твоим поведением. Может авария подействовала на тебя больше, чем думали врачи в начале…

– Мы решили завтра отвезти тебя к другому специалисту, более квалифицированному и работающему именно с травмами головы, – быстро продолжила Мэг, – ты ведь не будешь против?

– Но я чувствую себя хорошо, даже голова не болит, уже и таблетки не нужны – возразил Ник.

– Вот именно, что рано перестал принимать таблетки, может это и повлияло? Ты можешь не чувствовать боли, а проблема может сидеть в глубине. Мы просто проверим и убедимся, что с тобой всё в порядке. Согласен?

– Согласен, – Ник решил подыграть, – я пойду спать, устал сегодня в библиотеке.

– Спокойной ночи! Только не забудь выпить лекарство, оно поможет!

– Обещаю.

Ник не собирался спать, запер дверь и стал думать. Он слышал, как родители прошли в спальню, и решил подслушать.

– Ну и что нам делать? Откладывать нельзя! Ты заметил его поведение? Больше тянуть нельзя! Надо было сразу это сделать!

– Ну всё, Мэг! Вроде уговорили завтра поехать. Вот завтра всё и решится.

Всё, завтра для Ника будет последний день. Он вернулся в комнату, заперся. Надо действовать. Около трёх ночи послышались шаги по коридору, приблизились к его двери, ручка стала медленно поворачиваться. Ник замер. Шаги удалились обратно в родительскую спальню. Всё ждать нельзя! Или я или они! Он прокрался в сарай отца: в сарае был идеальный порядок, не видно, что здесь что-то мастерили или вообще делали. Ник взял молоток и пошёл в спальню родителей. Стивен и Мэг спали. Ник подошёл к кровати, внимательно посмотрел на двойников. «А вдруг я ошибаюсь?».

Здесь он увидел то, что поставило точку под его догадками – шрам за ухом у «мамы». Ник посмотрел на отца, и у него такой же, только у основания шеи. «Точно, подменили! Это не мои родители!» И он поднял руку с молотком…

Полиция приехала по вызову, Ник сам их вызвал, входная дверь была открыта, у основания лестницы на второй этаж сидел подросток лет пятнадцати, его пижама, руки и лицо были в крови. В руках он держал молоток, на который прилипли светлые волосы и капала густая кровь. На втором этаже в спальне, в своей постели было обнаружено два тела с размозжёнными черепами. Вся комната и постель были в крови и частицах мозгов. Жертвами оказались супруги Стивен и Мэг Олдбайн, а убийца – их сын Николас. Когда его уводили, он всё твердил: «Это были не мои родители! Это их двойники! Они подменили моих родителей и хотели убрать меня! Это не мои родители! Это двойники!»

Психбольница, две недели спустя…

– Да уж, вот и результат поверхностного обследования и быстрой выписки после черепно-мозговой травмы – синдром Кранго. Если бы родители сразу прошли дополнительное обследование, беды можно было бы избежать. Они не знали как себя вести с ним, чем ещё больше усиливали его развитие болезни.

– Мозг человека, непредсказуем!

Ника вели в палату после беседы с психиатром. Проходя мимо стальной двери, он замер, увидев своё отражение:

– Это кто? Это не я! Вы всё-таки подменили меня! Кто этот самозванец? Это не я! Кто это в отражении? Кто это? Вы все обманщики! Вы все в сговоре! Все!


Самообман.

Игорь возвращался с работы домой. Он считал себя счастливым человеком, ведь у него было всё, что нужно 25 летнему молодому человеку: любимая и любящая жена на четвёртой неделе беременности, любимая работа, дом.

Как же он был счастлив, когда его жена Маша, 23 летняя хрупкая шатенка, сообщила ему эту радостную новость. Это был её подарок ему на 23 февраля, она упаковала положительный тест в красивую коробочку и преподнесла её во время праздничного ужина. Они женаты уже два с половиной года и давно ждали этого события. А как были счастливы будущие бабушки и дедушки! Не передать словами. Отец Маши – Николай Семенович, на следующий день купил мини автомобиль на управлении, заявив, что у него обязательно будет внук! И точка! Отец Игоря, Петр Васильевич, наоборот хотел внучку. А бабушкам, Ольге Александровне и Наталье Владимировне, было всё равно: внук или внучка, они были счастливы. Хотя самим будущим «бабушкам и дедушкам» не было ещё и 50 лет, в эти годы многие сами заводят детей. Николай Семенович так и сказал своей жене, Ольге Александровне:

– А что? Мы и сами ещё ого – го! Представляешь, будет у внучки тётя или дядя – ровесники!

– Да ну тебя! Шутник!

В общем, счастливы были все! Может кто-то и скажет, мол, куда в 25 лет детей, карьеру надо делать, жилье своё, а уж потом. Но и в этом у Игоря и Маши было всё отлично! У Игоря была своя ветклиника, он открыл её вместе с другом, тоже ветеринаром. Маша работа на дому: пекла торты и пирожные. Она была классным кондитером, как ещё Игоря не разнесло с её вкусняшками? Ведь они у Маши такие вкусные, что трудно остановиться. А по Машиной фигуре и не скажешь, что кондитер – стройная, даже немного худенькая. Нет, она не морит себя голодом, не изнуряет спортом, с удовольствием ест свои «творения», просто такой организм, её мама, Ольга Александровна, такая же, как балерина. А стрижка под мальчишку и вздёрнутый носик придают Маше мальчишескую, подростковую задорность. По характеру Маша такая же: Весёлая, шустрая, задорная, не любит сидеть на месте. С Игорем в этом они подошли друг другу идеально, у них не бывает скучных выходных: то в поход, то в батутный парк, то в Страйк клуб, а последняя задумка – совместный прыжок с парашютом. Теперь, правда, придётся отложить из-за беременности. Но ведь у них ещё так много времени впереди, целая жизнь!

Про квартиру им тоже думать не надо. Игорю от бабушки досталась трёхкомнатная квартира, а бабушка переехала к своему сыну – отцу Игоря. Квартира – типичная хрущевка. Но светлая, в хорошем районе, рядом общественный транспорт, детский сад, школа и поликлиника. Тихий, уютный двор с детской площадкой. А ещё хорошо тем, что в этом доме, да и на районе Игоря многие знают и он со многими знаком с детства. Не надо привыкать к новым людям, узнавать соседей.

Не было в этом районе ни пропитых маргиналов, ни сумасшедших старух, наркоманов. Идеальное место жительства для молодой семьи. Выдержали они и «испытание» ремонтом. Никто никого не хотел убить рулоном обоев. Это были приятные хлопоты: совместный выбор обоев, мебели, кафеля и сантехники в ванную. Да и большого ремонта квартира не требовала, в ней был хороший ремонт, просто молодые немного переделали под свой вкус и привычки.

Поэтому многие поймут счастливое состояние Игоря. Он был счастлив! Они были счастливы! Игорь нажал на звонок, за дверью послышалась трель соловья. У него были ключи, но он любил, когда ему открывала дверь Маша. Часто в кухонном переднике, руки испачканы мукой и на лице немного муки, щеки розовые от жара на кухне, всегда улыбающаяся и пытающаяся испачкать его мукой.

Такая же она была и сейчас: на кончике носика – мука, в руках кондитерский мешок с кремом, в свободных синих шортах до колен, белой майке на бретельках и в затейливом розовом переднике с зайчиками.

– Пароль! – весело спросила она и направила на Игоря мешок с кремом, как ружье.

– Люблю тебя! Отзыв!

– И я люблю! – они поцеловались.

– Художник творит? – поинтересовался он.

– Скорее скульптор. Творю, сама не знаю что! – весело ответила Маша, – Как на работе?

– Всё хорошо! Сегодня приносили какаду, который читает матерные стишки. Хозяйка так краснела всё время. Это его бывший хозяин научил. Смешные стишки, я тебе скажу! Надо было записывать за ним! – Игорь припомнил один стишок какаду и они с Машей засмеялись.

– Видно весёлый хозяин у него был, – сквозь смех сказала Маша, – ты сходи пока в душ. Я как -раз закончу украшать торт, за ним заедут в семь. И накормлю моего Айболита!

Маша приподнялась на цыпочки и чмокнула мужа в щеку.

– Будет сделано! Но учтите, гражданочка, если ужина не будет сразу после ужина, я съем ваш торт. – пригрозил Игорь в ответ и чмокнул жену в её носик, перепачканный мукой.

Из душа он вышел в своих любимых спортивных штанах и синей футболке. Ужин прошёл весело. В довесок к радостной беременности, Машу совсем не мучил токсикоз. И она, как и прежде, ела с аппетитом, теперь уже с двойным. Маша мыла посуду, Игорь протирал и убирал в шкафчик. Они с самого начала совместной жизни все домашние дела выполняли вместе. Это ещё больше укрепляло их семейные узы.

– У меня остались клубника и шоколадный крем от торта. Устроим вечерний киносеанс с поеданием вкусняшек?

– А что будем смотреть? Ты уже выбрала?

– Новый «Форсаж» вышел. До этого все части были отличные, эта, наверное, тоже. Интересный фильм, не скучный.

– Давай, мне нравится.

За просмотром фильма Маша быстро умяла всю клубнику с кремом и заснула на середине фильма, устроив голову на коленях Игоря. Игорь сделал звук тише, отнёс Машу в спальню и укрыл одеялом. Убирая грязную посуду, улыбнулся: «Богатырь видно растёт! Вон сколько лопает!».

Сквозь шум воды из-под крана он услышал слабый стук во входную дверь. «Кто это так поздно? Что-то случилось? Может животное у кого заболело? – к нему часто заходили соседи за помощью, если чей-то питомец начинал хворать, – Но так поздно? Или что-то серьёзное?» Игорь закрыл кран и пошёл к двери по коридору, кухня была в конце коридора, по правую стенку – раздельный санузел, прямо – их спальня, затем коридор поворачивал влево и снова по правой стороне шли гостиная и ещё одна комната. Проходя мимо спальни, Игорь заглянул, убедился, что Маша спит, прикрыл дверь и повернул к входной двери. Свет из гостиной освещал часть коридора впереди, но возле входной двери было темно. Стуки повторились, стучали спокойно. Игорь подошёл и посмотрел в глазок, хоть район и давно знакомый и спокойный, но мало ли что. Свет зажигать не стал, чтобы не разбудить жену. За дверью никого, да и стуки прекратились. «Не стали ждать? Решили, что хозяева спят, и не стали больше беспокоить? Ну, значит не так всё серьёзно». Игорь повернулся, пошёл в сторону гостиной. Пора уже и спать ложиться, завтра на работу.

Выключил свет в зале, теперь погасить свет в кухне, из кухни он уже шёл наощупь в спальню. Хорошо, что она была по прямой, не надо шастать в темноте. Только Игорь дошёл до поворота коридора, как снова раздался стук в дверь. Почему-то стало не по себе. «Вернулись? Если бы было что-то серьёзное, то не стучали бы так спокойно и равномерно. Идти открыть? Или ну его. Пусть думают, что спим. А если будут стучать громче, то разбудят Машу».

Игорь решился идти к двери. В этот раз он шёл медленнее, в темноте и было как-то не по себе. Стуки продолжались и отдавались тревогой, хоть и были спокойные. В глазок опять никого не было.

– Кто там? – тихо спросил Игорь. Тишина. – Кто там? – чуть громче повторил он.

Снова не звука. Игорь приложил ухо к двери, внезапно раздался стук. Игорь чуть не закричал от испуга. В глазок опять никого не было видно. В голове носились мысли: « Открыть, не открыть? Вдруг воры? Опасно! Может специально провоцируют, чтобы открыл дверь».

– Уходите, а то полицию вызову! – голос предательски задрожал.

В ответ тишина, за дверью ни звука, ни движения. Игорь решил, что кто бы там ни был, он ушёл. «Может кто по – пьяне перепутал дверь? Пришёл с гулянья и перепутал. А почему тогда никого не было видно в глазок и молчали? Допились, что говорить не могли и стучали, стоя на четвереньках? Тем более домофон, чужие не зайдут». Игорь представил себе эту картину: кто-то стоит на четвереньках и стучит в дверь… головой, руки поднять нет сил. От этой картинки настроение Игоря снова пришло в норму. «А вдруг человеку плохо? Ведь можно допиться, что сердце остановиться». Игорь всё-таки осторожно стал открывать дверь, чтобы случайно не ударить пьяного, если тот лежит под ней. Но на площадке никого не было. «Видно понял, что ошибся дверью» – решил Игорь и спокойно лёг спать. Больше никто этой ночью не беспокоил.

Утром Игорь чувствовал себя разбитым, будто его всю ночь колошматили ногами. Он пошёл в ванную и услышал из уборной булькающие звуки, Маше явно было плохо.

– Машуль, с тобой всё в порядке? – он тихонько постучал в дверь.

– Не волнуйся. Сейчас выйду. – слабым голосом ответила Маша.

Он решил не надоедать, умылся и прошёл на кухню. Завтрак не был готов, да это и понятно, если ей так плохо. Залез в холодильник, достал колбасу, сыр, масло, решил обойтись бутербродами. Аппетита не было, да и раздражать жену запахами еды, когда ей и так нехорошо, не стоит. Маша появилась в кухне в своём любимом сиреневом, махровом халатике. Выглядела она не так бодро, как обычно, глаза покраснели, а лицо побледнело, даже посерело.

– Что с тобой? – Игорь подошёл к жене, – Может вызвать врача?

– Нет, не стоит. Думаю это последствия моего позднего обжорства клубникой и жирным кремом, – улыбнулась Маша, – или подкрался токсикоз!

– Смотри сама. Если что, лучше вызывай врача и звони мне, я приеду.

– Если не полегчает, тогда вызову. Хотя, думаю, врачи, узнав о беременности, свалят всё на токсикоз, не захотят возиться.

– Я думаю всё-таки стоит сходить к своему врачу и сдать анализы. Ведь есть же таблетки от токсикоза, – Игорь наливал себе кофе.

– Сама знаю! Я не маленькая! – вдруг сорвалась Маша.

Игорь удивлённо посмотрел на жену, такого с ней не бывало, точно гормоны начали давать концерты. Маша и сама от себя такого не ожидала.

– Извини. Я не хотела. Какое-то состояние…

Она замолчала на половине фразы, закрыла рот рукой и стрелой убежала в туалет.

Игорь переоделся и подошёл к уборной:

– Милая, с тобой всё хорошо? Может мне остаться?

– Нет, не надо. Я справлюсь.

– Звони! Люблю тебя!

Ответа не было, он не стал лезть, а пошёл на работу, решив сегодня прийти пораньше. От утренних событий он даже забыл рассказать жене про ночные стуки в дверь.

Рабочий день проходил, как обычно. Была персидская кошка с расстройством желудка, т.к. хозяйка явно перекармливала свою питомицу. Кошка была похожа на шарик и не из-за своей шерсти. Овчарка с застрявшей куриной костью под нёбом. «Сколько уже можно повторять, не давайте куриные кости», – думал Игорь, извлекая из пасти бедного животного кость. И ещё несколько пациентов: беременная шотландская вислоушка, пудель с лишаем, попугай с артритом. Игорь работал на автомате, мыслями он был дома, он написал Маше сообщение с вопросом «Как ты?», ответа нет. Потом ещё, тишина. Позвонил на сотовый и на домашний. Да, у них был домашний телефон, квартира ведь бабушкина, а она так и не смогла победить современные технологии в виде сотового и оставила стационарный телефон.

На звонки Маша не отвечала, Игорь начал волноваться, вдруг ей стало ещё хуже, и её увезла скорая? Но ему бы тогда сообщили. А вдруг ей так плохо, что она не может встать или потеряла сознание. Больше мучиться предположениями он не мог, клиентов больше не было, и решил уйти пораньше. Оставил распоряжение помощнице записывать всех клиентов на завтра и ушёл.

Дверь в этот раз он открыл сам.

– Маша. Маша, ты дома? – Игорь разулся и заглянул в гостиную, – Маш, ты где?

Маша была в спальне, сидела на кровати в темноте и не отвечала.

– Машуль, с тобой всё в порядке? – Игорь зажёг свет.

– Выключи, глаза режет и голова болит! – Маша заслонила лицо руками.

– Хорошо, хорошо. Как ты себя чувствуешь? Тебе не полегчало?– он присел на кровать рядом.

– Нет, не полегчало, – голос был раздражён,– целый день плохо. Приготовить ничего не смогла, от запах еду мутит. Потом ещё от света глаза режет и голова раскалывается. Таблетки не помогают. Попыталась уснуть, не получилось, – Маша опять начинала нервничать.

– Так, давай всё-таки врача вызовем. – начал Игорь.

– Не хочу! Не надо! Завтра сама к своему врачу пойду, а то эти приедут, диагнозов понаставят. Не хочу! Устала очень, слабость, попробую заснуть.

–Ты так и не ела ничего за весь день?

Нет, говорю же, от запаха и то тошнит. Запах тухлятины стоит в носу, фуу. – Маша отвернулась к стенке, не желая продолжать разговор.

Игорь вздохнул и пошёл в ванную. Сам ужинать тоже не стал. Решил лучше полежать в ванной, расслабиться. Думал позвонить матери или тёще, но они сразу же примчаться, Маша может ещё больше разозлиться от того, что им сказал. «Ох уж эти гормоны!» – Игорь вышел из ванны. В квартире было тихо, Маша, видно, уснула. Пусть спит. Делать одному было нечего, привык он проводить все вечера вместе с женой. Не хотел нарушать эти традиции и выглядеть «предателем» в глазах жены. Решил тоже лечь, может уснёт. Тихонько прошёл в спальню и аккуратно прилёг рядом с Машей, обнял её.

– Фуу, Игорь, от твоего одеколона меня опять тошнит!

– Но я не брызгался одеколоном, – возразил Игорь.

– Тогда не знаю чем от тебя пахнет, но от этого запаха опять мутит. Можешь лечь в зале?

– Хорошо, если тебе станет легче. – Игорь забрал подушку и одеяло и пошёл в зал, – Спокойной ночи.

– И тебе, – сонно пробормотала Маша.

«Вот тебе и здрасте, теперь и на меня у неё токсикоз? Ну раз я в гостиной, можно и телик включить, под него и засну быстрей».

Под просмотром телика проснулся аппетит, он прошёл в кухню, снова сделал себе бутерброды и какао, хотел уже откусить, но остановился. «Колбаса испортилась что ли?» – он принюхался, от бутерброда шёл тухлый запах, – Так и есть. Поел, называется». Выбросил приготовленные бутерброды в мусорное ведро, туда перекочевали: сыр, колбаса, хлеб. Все они воняли тухлым и плесенью. «Как они могли за день в холодильнике испортиться? Утром было всё свежим. Да и только позавчера купили. В магазине надурили? Подсунули просрочку? Жаль чек выбросили! А так бы пойти и сунуть им под нос всё это! – теперь уже злился Игорь, – Спать – в гостиную, голодный! Дальше что ещё будет?» перекусил крекерами, хоть они были нормальные. Он уже почти засыпал и тут снова тот же вчерашний ритмичный стук в дверь. «Ну всё! Сейчас я всё скажу, что думаю об этом идиоте, кто бы там ни был за дверью! Издеваются, что ли?»

Игорь зажёг свет в гостиной и подошёл к двери. И уже потянулся к замку, но какое-то внутреннее чувство его остановило. Злость и раздражение сменились необъяснимой тревогой, нерешительностью и страхом. Нет, он не был трусом. Взял на всякий случай в руку металлическую обувную ложку. Но открывать так и не спешил. А за дверью будто ждали, когда он откроет. Он посмотрел в глазок, почему-то было темно, только с нижней площадки свет тускло попадал на их этаж. Но и в этом тусклом свете никого не было видно. «Вот уроды!» – Игорь сжал ложку от злости.

Тук-тук-тук. Ложка выпала из рук, произведя в тихой квартире шум.

– Кто там, чёрт вас дери! Что за шутки? Мне выйти, по шее вам надавать?

Тишина, в глазок никого нет. «Да что это такое?» – Игорь прислонился лбом к двери. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, липкий пот выступил на лице и спине, даже руки вспотели от волнения и страха. Липкого, необъяснимого страха. Он достал сотовый из кармана, решил звонить в полицию, связи не было. «Что за чёрт?» – подошёл с стационарному, протянул руку к трубке. Телефон зазвонил, Игорь чуть не заорал от неожиданности, быстро схватил трубку, чтобы Маша не проснулась. И как она ещё до этого не проснулась?

_ Алло.

Тишина.

_ Алло? Говорите! Кто это?

– Отпусти! – Игорь выронил трубку. Это был голос… Маши, только какой-то приглушённый. Быстро добежал до спальни, открыл дверь… да нет, Маша спит. «Может мне просто показалось?» – стал успокаивать себя Игорь. Осторожно подошёл к телефону, поднёс трубку к уху, в ней был ровный тон, не короткие гудки, как после окончания разговора, а так, когда только снимаешь трубку, чтобы позвонить. «Похоже к врачу надо не только Маше, но и мне». Стуки больше не повторялись, звонки тоже. Игорь лёг на диван и неожиданно для себя почти сразу уснул.

Утро было ещё хуже, чем накануне. Он чувствовал себя разбитым, голова раскалывалась, но на работу надо, есть записи срочных клиентов. Аппетита не было, выпил кофе. Маша вошла на кухню. Сегодня она выглядела ещё хуже: появились синяки под глазами, серость лица, взгляд тусклый и двигалась она, как кукла или зомби.

– Сходи сегодня к врачу, я серьёзно! Нельзя так мучиться, тебе стало ещё хуже.

– А что? Ты, посмотрев на меня, сразу понял, что я чувствую себя дерьмово? Так плохо я выгляжу? – завелась с полуслова Маша.

– Да что ты на меня срываешься?! Что я плохого тебе сделал? Я волнуюсь за тебя, потому-что люблю! Думаешь, мне всё равно? Я тоже переживаю за тебя!

Маша резко развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью. Настроение у обоих было испорчено окончательно. Игорь тоже не остался в долгу и уходя, тоже хлопнул дверью, о чём позже стал жалеть.

«Да что же это такое? Как так всё могло резко поменяться за одну ночь? И с каждым днём всё хуже. Зачем я сорвался? Должен же понимать! Вот идиот! Так, сейчас ей звонить и извиняться не имеет смысла. Возьму выходные на неделю, куплю ей цветы, и если она сама сегодня не пойдёт к врачу, потащу силком или позову на помощь тёщу и маму. Они про её состояние знают побольше меня, смогут подсказать, что делать, или воздействовать на неё».

На работе предупредил, что его не будет следующую неделю, его заменит напарник. Вот и плюсы личного бизнеса, не надо ни у кого отпрашиваться. По дороге домой купил любимые Машины хризантемы розового цвета, заказал пиццу и суши на дом. Вдруг Маша снова ничего не готовила. А учитывая её состояние утром, вполне возможно и это. Настроение у Игоря пришло в норму, он уже обдумал свои слова для извинений.

Свет на их площадке горел, – «А почему вчера его не было? – промелькнула мысль в голове, – Так, забыли про вчерашнее!»– взбодрил себя Игорь. Но тут же заволновался, дверь в квартиру была приоткрыта. Тысяча мыслей успела промелькнуть в голове: забыла закрыть, стучавшие ночь., теперь пришли днём, и Маша им открыла, т.к. тоже не увидела никого в глазок?» Он осторожно приоткрыл дверь, вошёл, взял обувную ложку. Надо бы бежать, ворваться, но у него не слушались ноги, стали ватными, снова появился этот липкий страх. Из кухни доносились ритмичные глухие удары, как – будто били деревянной палкой, но по чему? Игорь завернул за угол и увидел в кухне Машу, стоящую к нему спиной и что-то отбивающую деревянным кухонным молотком. «Фух! Всё в порядке!» – выдохнул Игорь. Страх ушёл. Он положил на место ложку, взял цветы и закрыл входную дверь.

– Машуль, привет! А что это у нас дверь входная открыта? – он зашёл на кухню, обошёл стол сбоку.

– Не знаю, может забыла закрыть? – не поднимая на него головы, ответила Маша.

– А я уж было испугался!

– Чего именно? – без эмоций спросила она.

– Да тут две ночи подряд стуки в дверь, а за ней никого, звонок на домашний, вот я и подумал, что… – только тут Игорь опустил взгляд на стол.

Маша ритмично била деревянным молотком по своей руке.

– Маша, ты что делаешь? – Игорь в ужасе выхватил у неё молоток.

– Отбивные, – удивлённо посмотрела на него жена, – зачем молоток отобрал?

– Ты, ты, – взгляд Игоря снова упал на стол.

На столе, как и должно быть, лежали отбивные на доске. Игорю стало нехорошо, он забыл про цветы, извинения, голова шла кругом.

– Или ты хочешь, чтобы я цветами мясо отбивала? – пытаясь улыбнуться, поинтересовалась Маша.

– А? да, это тебе. Извини меня за утро, да и сейчас тоже! Не знаю, что со мной? Надеюсь, цветы не подействуют плохо на твоё самочувствие?

– Вроде, нет. Мои любимые! Спасибо! И ты меня прости, гормоны с ума сводят!

Зазвонил стационарный телефон, Игорь пошёл взять трубку, по дороге чмокнув жену в щёчку.

– Алло.

Тишина.

– Алло! Говорите! Кто это? Вас не слышно.

Тишина. У Игоря случился ступор, он замолчал и вслушивался в тишину на том конце провода. Руки вспотели, ноги опять стали ватными.

– Отпусти! – далёкий, приглушённый голос Маши раздался в трубке, – Отпусти нас! – уже прокричали в телефоне.

– Да пошли вы к чёрту! – Игорь швырнул трубку и выдернул шнур из розетки. Быстро прошёл на кухню, Маша стояла спиной к нему, казалось, она не слышала ни звонка, ни крика Игоря. Стояла и не двигалась, как статуя.

– Маша, – позвал он, – Маша! – уже крикнул, нервы не выдерживали.

– Что ты кричишь? – миг и Маша уже отбывала мясо.

– Где твой сотовый?

– В спальне на зарядке, а что?

– Да ничего. Я возьму? Мой глючит, интернет нужен.

– Да, конечно.

Игорь прошёл в спальню, взял телефон, залез в список вызовов. Нет, на их домашний вызовов не было. Но ведь его можно удалить сразу после звонка. А как Маша смогла позвонить, если она была на кухне, а телефон здесь? Не сходится. Или кто-то другой звонил, а её голос – это запись? «Господи, что за ерунда мне лезет в голову?» Хотел уже положить сотовый, но заметил, что последний вызов с него был две недели назад – входящий от него. А где все звонки за прошедшие две недели, да и вчера он ей звонил. Удалила? Вчера обиделась и удалила? Он открыл чат, там тоже даты последних сообщений были двухнедельной давности. Игорь взял свой телефон, да нет, вот же его вчерашние сообщения Маше, отмечены, как доставленные, но не прочитанные. И звонки есть. А на её телефоне пусто! «Что за херня? Окей. Может сбои в самом телефоне? Эти китайские штуки ненадёжны. Надо будет Маше купить новую модель. Эта уже устарела, вот и глючит. Надо в душ, освежить голову».

– Я в душ. – Маши на кухне не было слышно.

Из душа Игорь вышел посвежевший, более бодрый и весёлый.

– Ужин готов! – позвала из гостиной Маша.

Есть что-то не хотелось, глядя на отбивные, у Игоря перед глазами всплывала недавняя картина «Маша и её рука». Тошнота подкатила к горлу, но поесть надо. Он не ужинал вчера, не завтракал и на обед съел два купленных пирожка с печёнкой. При мысли о пирожках тошнота подкатила сильнее. Игорь решил ограничиться салатом, а вот Маша уплетала за двоих.

– Тебе полегчало? Вернулся аппетит? Я рад! Была у врача?

– нет, само прошло. Хотя всё – равно немного попахивает тухлятиной.

– Колбаса, сыр и хлеб были испорчены. Я всё выбросил утром, представляешь? Как так?

– Да уж. Хотя нет, воняет по всей квартире. Могла где-нибудь сдохнуть мышь? В вентиляции, например?

– Возможно. Надо у соседей спросить про запах, но я ничего не чувствую. У тебя, видно, нюх обострился от беременности. – улыбнулся Игорь.

– Не очень это и радует, – с грустью сказала Маша, – а что ты там говорил про стуки и звонки?

– Да вот же сегодня вечером тоже звонили, я ещё наорал на них. Ты не слышала?

– видно, в свои мысли ушла, вот и не обратила внимания. Расскажи, с чего ты орал?

И муж рассказал ей всё: и про стуки, и про её голос в трубке, потом спохватился.

– Ты только не волнуйся! Шутит, наверное, кто-то. Не стоит предавать значения!

– Стоит, – безо всяких эмоций заметила Маша, – я спать, устала за сегодня.

Игорь остался сидеть в недоумении от опять резко изменившегося настроения жены, её ответа и от того, что она не стала убирать со стола. А ведь они всегда вместе всё делали по дому. Злиться и орать лучше не стоит, поэтому Игорь сам всё убрал, помыл. Настроение опять было на нуле. «Живу с двуликим Янусом, то такая, то через минуту – другая. Уже начинает бесить! У меня нервы тоже не железные, чтобы на них играть! Всё! Завтра звоню её маме, пусть приезжает и успокаивает её. А в понедельник – к врачу! – засыпая, решил он.

Сон был неспокойный, Маша уснула как-то быстро и спала спокойно, а вот он ворочался, снились кошмары: кровь, мясо, протухшее мясо. Проснулся от тошноты, решил выпить активированного угля. «Пирожки, что ли были не свежие?» – набирая воды в стакан, размышлял он. В дверь снова постучали, стакан выскользнул из рук. «Пошли вы к чёрту! Пошли к чёрту! Ничего не слышу, ничего нет!» – как заклинание повторял Игорь. Вернулся в спальню, так и не выпив лекарства, закрыл дверь и лёг. Маша опять ничего не слышала и не проснулась. Странно, но Игорь тут же уснул.

На глаза падал свет, Игорь зажмурился, свет шёл из коридора. «Какого…» – тут он увидел Машу. Она стояла возле изголовья кровати с его стороны. «Я же просила тебя, отпустить!» – она подняла руку, в ней был зажат молоток для отбивания мяса. «Маша не надо!» – заорал Игорь и проснулся.

Было уже утро, он тяжело дышал, воздуха не хватало, снова затошнило. Он побежал в туалет. Придя немного в себя, умылся и прошёл на кухню, там никого не было.

– Маша? – обошёл всю квартиру, никого.

Дверь была закрыта изнутри. «Куда она делась? Что происходит? Или я всё ещё сплю? – ударил себя по щеке, – Больно, нет, вроде не сплю». Взял сотовый, набрал номер жены, её телефон был отключён. Волнение от непонятности происходящего начинало нарастать. Игорь решил позвонить тёще. Может Маша обиделась на него и ушла к родителям?

– Ольга Александровна, доброе утро! Вы не знаете, где Маша? Она не у вас?

На той стороне молчали., «видно пожаловалась уже маме, вот и не хотят со мной говорить».

– Мы немного повздорили вчера, да, признаю, у Маши ещё токсикоз начался, гормоны, настроение у неё стало меняться постоянно. Утром встал, а её нигде нет. Телефон выключен. Ольга Александровна, она у вас? Дайте мне с неё поговорить.

– Игорь, – встревоженным голосом ответила тёща, – о чём ты говоришь? Что с тобой?

– Ольга Александровна, что случилось? Не пугайте меня! Маша, что не у вас?

– Игорь, Маша умерла две недели назад. Её сбила машина на переходе, она ещё в этот момент с тобой по телефону разговаривала. Ты сразу вызвал скорую, но ничего нельзя было сделать. О чем ты? Вы не могли вчера общаться, ни вчера, ни позавчера. С тобой всё нормально?

– зачем вы говорите ерунду? С ума сошли? Или решили поиздеваться надо мной?

– Игорь, – раздался голос Маши за спиной.

Телефон выпал из рук, из динамика слышалось: «Игорь, Игорь, что с тобой? Ответь!» Игорь обернулся, перед ним стояла Маша: глаза затянуты белой плёнкой, мёртвые, как у рыбы, на лице, шее тёмно-фиолетовые трупные пятна, на лбу открытая рана, из которой сочился гной и копошились черви. Руки тоже покрыты трупными пятнами, ногти почернели и запах, запах тухлятины, разложения.

– Игорь, – повторила «Маша», – я же просила отпустить нас.

Полиция и скорая, вызванные Ольгой Александровной, приехали быстро, подъехали и родители Игоря, взломали дверь. Никого. На полу – сотовый. Игоря нашли на кухне, забившегося в угол между холодильником и стенкой, с гримасой ужаса на лице. Глаза открыты, рот открыт в крике, руками он, будто отгораживался от кого-то или чего-то перед смертью. Полиция стала снимать отпечатки, забрала сотовый, как улику, стали брать показания с родственников. По их словам, Игорь очень горевал по своей умершей жене, но буквально через три дня после похорон, изменился. Повеселел, снова стал прежним, родственники недоумевали от его поведения, а тёща с тестем обиделись, что он так быстро отошёл от горя.

Нет, он не начал пить или принимать наркотики, нет, но и перестал общаться с родными, даже с родителями. На все звонки отвечал, что всё хорошо, но в гости не приходил и к себе не пускал. Просто не реагировал на стуки и звонки в дверь. Родители начали волноваться, но соседи и его коллеги сказали, что он жив и здоров, ведёт себя, как и раньше, когда Маша была жива. Они решили не тревожить его, может он не хочет встречаться, чтобы не начинались разговоры о Маше?

Рассказ родителей Игоря прервал звонок стационарного телефона. Полицейский подал знак и к телефону подошла Наталья Владимировна, мать Игоря.

– Алло?

– Отпусти! – раздался в трубке голос Игоря.

Наталья Владимировна закричала и упала в обморок, полицейский схватил трубку и поднёс к уху. Тишина. Вообще ничего. Он потянул телефонный провод… аппарат был выключен из розетки…


Одержимый.


– Ну что? Готовы?

Компания друзей: Джон, Том, Скотт, Энди и Ричард стояли возле ворот школы после уроков.

– Может не стоит? – Ричард сомневался.

– Боишься? А чего боишься? Что родители накажут или привидений? – друзья смеялись над ним. Они знали, что семья у Ричарда была очень религиозной, да и он был немного «повёрнут» на вере. Ходил в церковь, постился, не пытался курить или выпить пива, не матерился, разве – что молитву перед обедом в школьной столовой не читал. Ребята с ним дружили больше потому, что он всегда давал списать, учился он на отлично, мог спокойно занять карманные деньги, ведь жадность – грех. Они частенько над ним шутили, над его религиозностью, но не издевались.

– Да ладно тебе! Тем более ты – то точно сможешь нас защитить от призраков молитвой, мы – то их не знаем. А ты у нас будешь, как бронежилет, – Том хлопнул Ричарда по спине.

– Точняк! Ричард, так нельзя! Мы договаривались! – Скотт решил морально насесть на Ричи.

– Договаривались. Но я … не знаю. Что – то я подумал сегодня и…

– Стоп, стоп, стоп! Так не годится! – перебил его Джон, – что значит «подумал сегодня»? Всё, дружище, поздно! Назад пути нет.

– Ты же не хочешь нас кинуть? Разве друзья так поступают? – подхватил Энди, – Получается, ты нам врал?! А ведь это грех! – решил ударить по слабому месту Ричарда.

– Ну, я, получается, и родителям врать буду о том, где я.

– Ты не будешь врать. Они же конкретно не будут спрашивать «где ты гулял». Вот и скажешь, что просто гулял! Это не будет враньём.

– Ну, давай быстрей решай! Или ты с нами или ты против нас. Тогда, извини, мы с тобой дружить больше не будем.

У ребят заканчивалось терпение, они хотели поскорее сбегать домой перекусить и двинуться на место. А решили они сходить после заката на Кладбище Сент – Луиса № 1, где похоронены мадам ЛаЛори, которая пытала и убивала своих рабов с особой жестокостью и Мари Лаво – королева магии Вуду в Новом Орлеане. На могиле последней можно загадать желание, начертив три красных крестика. И по легендам на этом кладбище можно было встретить привидения обеих женщин. Вот и решили друзья пощекотать себе нервы и заодно попытать счастья, загадав желание.

– Я пойду. Честно. – сдался Ричард.

– Ну вот и круто! Всё, по домам, поесть, не забудьте фонарики и перекус взять. Встречаемся возле моего дома. – раздал распоряжения Скотт.

– Семья, я дома. – Ричард снимал обувь в холле.

– Ричард пришёл! – бросилась к нему на шею самая младшая из сестрёнок – девятилетняя Эшли, – Ричард, я тебя так ждала!

– Правда? – он чмокнул сестрёнку в щёчку.

– Да! Посмотри, какое платье мне купила мама! – Эшли покружилась, чтобы похвастаться новым кремовым платьем с оборками, – Ой! Хвастаться же нехорошо. Ну, Боженька же меня простит? Ведь это платье для похода в церковь. Ещё к нему шляпка с розовой ленточкой. Красивое?

– Очень! Оно очень идёт к твоим светлым кудряшкам и голубым глазкам.

– Спасибо! – чмокнула брата в щёку, – Диане тоже взяли, но шоколадного цвета.

– А что она не хочет его показать?

– Тщеславие – грех, – Диана вошла в холл. Эта тринадцатилетняя брюнетка с ореховыми глазами строго глянула на сестрёнку. Эшли притихла, её личико приобрело обиженное выражение, она готова была заплакать.

– Я просто хотела показать платье Ричарду. А ты! Ты такая злая! – убегая к себе наверх крикнула Эшли.

– Ну и что ты наделала? Зачем её обидела?

– А что? Я что – то не верно сказала?

– Ну она ещё маленькая! Ей можно! А вот ты последнее время стала просто невыносимой, похожа на старую вредную монашку!

– Я в её годы себя так не вела. Почему ей можно? А ты что? Не согласен с чем – то? Стал сомневаться в вере?

– Нет, – Ричард не имел желания продолжать разговор на эту тему, – где мама?

– Она на заднем дворе.

– Пойду успокою Эшли.

Ричард не понимал, что с Дианой? Раньше она была такой же весёлой, как и Эшли. А теперь? Подростковый возраст? Уж очень она стала ярой католичкой. Даже решила идти в пансионат на учёбу, а потом в монахини. Ричард тоже верил, но не был таким фанатиком. А Диана, вера стала её паранойей. Стала придерживаться очень строгих постов, ужасно похудела. Где его сестрёнка Диана: пухлая, весёлая, добрая темноволосая хохотушка? Может пройдёт с возрастом? Вон, Ханна, их старшая сестра, восемнадцать лет, тоже ярая католичка, хочет стать сестрой милосердия и помогать людям в приютах, но она не перестала быть от этого доброй, отзывчивой. Она – хрупкая блондинка с карими глазами, больше походит на ангела и характером тоже. Ханна всегда говорила спокойно, рассудительно, могла выслушать и поддержать в трудные минуты, была добра абсолютно ко всем и к людям и к животным. Подбирала на улице больных и бездомных животных, выхаживала их, находила новых хозяев.

Сейчас они с Дианой были полной противоположностью, как и их родители.

Отец Джозеф остин был голубоглазым блондином пятидесяти лет, со спокойным и добрым характером. Он никогда не повышал голоса или тем – более никогда не наказывал их, своих детей. Работал плотником и был помощником священника в их церкви.

Все наказания осуществляла в доме мать – Кейт Остин, сорок восемь лет, брюнетка с ореховыми глазами. Характер у неё был тяжёлый, была ярой католичкой. Её характер отпечатался и на её лице: худощавое с высокими скулами, прямой нос, тонкие, сжатые губы. Смотрела она всегда строго, как учитель на экзамене, пресекая всякие ошибки и оплошности. За это ставила в угол на горох и заставляла читать Библию. Стрижка у неё была короткая, косметика под запретом. В одежде тоже чувствовался её1 характер: длинные или ниже колен юбки, блузы без вырезов с высоким воротом или строгие платья. Дочерей одевала так же, даже Эшли, ей разрешалось надевать хоть немного яркие платья по воскресеньям, для походов в церковь. Поэтому она и была так рада новому наряду, а Диана… «Вот вредина!» – Ричард подошёл к двери Эшли.

– Эшли, можно войти?

– Можно.

– Как ты? Не расстраивайся, Диана специально так говорит, её ведь не покупают такие красивые платья, как тебе. Вот она и злится.

– Я не обижаюсь на неё, я ведь её люблю! Мне тоже скоро мама не будет покупать такие платья. Но я не буду такой же вредной, как Диана, нет! Я буду, как Ханна! Она добрая. Она бы была рада за меня и похвалила бы моё платье.

– Это точно! Ханна у нас ангел и ты тоже. Вы ведь даже похожи!

– У тебя тоже светлые волосы и голубые глаза, – Эшли задумалась, – и у папы. А у Дианы и мамы – тёмные. Это всё из – за волос? Такой характер?

– Да нет! Глупышка. Волосы тут не при чём. Ведь есть ещё и рыжие, и русые, и коричневые волосы, а те кто поседел? Какие у них характеры?

– Ты прав.

– Просто ты, я и Ханна, как пап, а Диана, как мама.

– Хорошо, что Диана хочет стать монашкой и не выйдет замуж.

– Это почему? – веселел Ричард.

– Бедный был бы её муж, – вздохнула Эшли, – как наш папа.

– С чего ты взяла, что наш папа бедный?

– Ну, он всё время молчит, мама ему слова сказать не даёт. Всё решает за него, указывает ему. Я думаю, если бы он был, как мы, она бы его тоже на горох ставила. Почему у него всегда грустное лицо?

– Он просто устаёт на работе. А молчит он , – Ричард не знал что сказать, ведь Эшли была права. В их доме хозяином была их мать, все вопросы решала она, абсолютно все. А отец, с его мягким характером, во всём ей подчинялся. Но ведь, если бы ему что – то не нравилось, он бы не женился. Или мама в молодости была другой? Он вспомнил Диану. Ай! Это их взрослое дело и детям в это вмешиваться не стоит и уж тем более обсуждать родителей. Так Ричард и сказал Эшли, выходя из её комнаты. Надо было поесть и собираться. Что только сказать маме, чтобы не расспрашивала? Рядом с кладбищем есть парк, может сказать, что идём гулять туда? Но это будет враньём, а враньё – грех. Хотя, они же пойдут к кладбищу через парк, тогда это будет частичная правда. Да, точно, так он и скажет. Лишь бы Диана и Эшли не захотели с ним пойти и, чтобы их не навязала мать. А то ещё предложит взять младших сестрёнок на прогулку в парк, точнее заставит взять. Самое главное говорить обычным тоном, мама очень внимательная, может почувствовать подвох.

Кейт была уже на кухне.

– Привет, мам! – Ричард поцеловал мать.

– Здравствуй! Садись есть. Сегодня овощное рагу.

– Спасибо! – Ричард замешкался, так как в кухню вошла Диана, помочь матери перебирать овощи с огорода, – Я хотел спросить, можно я с ребятами пойду в парк? Там очень красиво, погуляем, поиграем в мяч.

– А почему так далеко и к вечеру? Пока доберётесь будет уже темно. – Кейт внимательно посмотрела на сына, Диана, скопировав мать, тоже уставилась на брата.

– Там очень красиво! Мы давно планировали. Тем более нас будет пятеро, не так страшно.

Кейт и диана пристально разглядывали Ричарда, как – будто он был подозреваемым в каком – то преступлении. Под их взглядами Ричи начинал нервничать.

– Ну хорошо. – после недолгого молчания ответила мать, – Только, чтобы в десять был дома. Иначе, молодой человек, вы до конца месяца не выйдете не улицу!

– Обещаю! – Ричард повеселел, а вот Диана, видно не ожидала, что мать разрешит, поэтому готова была лопнуть от злобы, – Очень вкусно, мама, спасибо! Я пошёл, в десять буду дома.

Ричард побежал к себе за рюкзаком, Диана проводила его таким взглядом, что Ричард должен был загореться от него. Ребята встретились у дома Скотта.

– Молодец, что пришёл! Все всё взяли? – получив утвердительный ответ, Скотт скомандовал, – Тогда вперёд!

До парка они добирались на автобусе, по дороге шутили. Идя по парку, начали уже рассказывать страшилки и местные легенды про мадам ЛаЛори и Мари Каво, чтобы поднять адреналин и нагнать страху друг на друга. Когда они подошли к кладбищу, солнце уже садилось. Проникнув на его территорию, друзья поняли, что пугать друг друга страшилками и не стоило. На кладбище и так было жутко, неуютно, мрачно и холодно, хотя был уже май. Ребята почувствовали себя, как в фильмах ужасов. Может многие из них и пожалели о приходе сюда и с удовольствием ушли бы отсюда, но никто не хотел показаться трусом, засмеют же потом. Поэтому все молча пошли сикать, ориентируясь по карте для туристов, могилы мадам ЛаЛори и Мари Каво.

Кладбище и днём – то выглядело мрачновато, а в наступающих сумерках ещё хуже. Было в нём что – то загадочное. Это было типичное кладбище XVIII – XIX веков, узкие дорожки и проходы, вокруг семейные или одиночные склепы. Многие из них от древности покрылись мхом, где – то обвалились немного и кажется, что сейчас через эти обвалившиеся плиты или кирпичи просунется рука мертвеца. На многих были установлены статуи, если раньше они были красивы, то сейчас пугали. Они сами были похожи на мертвецов: без головы, без руки, покрытые плесенью или мхом. Казалось, что они следят за тобой, обвиняя в нарушении покоя этого места и обитателей склепов. Были склепы хорошо сохранившиеся, ограждённые невысокой металлической оградой с причудливыми узорами, но пугало то, что двери в эти склепы были открыты, приоткрыты или почти развалились. Создавалось ощущение, что мертвецы вышли или собираются выйти из своих обителей. Были склепы, представляющие из себя многоэтажные дома, где вместо окон были мраморные плиты с именами и датами. Где – то плиты отвалились и было уже непонятно, кто же покоится в этом узком, длинном помещении за кирпичной кладкой. Эти склепы больше напоминали холодильные камеры в морге со множеством дверей. И самым неприятным, даже днём, было строение на обоих концах кладбища.

Оно представляло из себя стену со множеством таких же «окон», практически все они были без обозначений. Узкая дорожка тянулась вправо и влево, между этой стеной и склепами и заканчивалась тупиками.

Игры разума

Подняться наверх