Читать книгу Искры льда - Елена Хантинг - Страница 4

Голова болит, во рту как кошки нассали. Стараюсь не шевелиться, но где-то за стенкой орет дурацкая музыка и мешает мне спать. Приоткрываю глаз и морщусь от яркого солнца за шторкой. Первое, что я замечаю, – я не в своей кровати. Не сразу понимаю, что я у Лэнса. У меня остались размытые воспоминания о поездке в лимузине и падении на пол в гостиной. Вспоминаю презерватив и Вареничек, начинается паника.

Вторая половина огромной кровати пустая, думаю, это хороший знак. У меня серьезные проблемы с железным стояком и каменными яйцами – явный признак того, что вчера я не присунул туда, куда не следует.

Еще пару месяцев назад на незанятой подушке лежала бы голова какой-нибудь использованной, но очень довольной фанатки. Я был таким кобелем. До сих пор наверняка считаюсь кобелем, но я пытаюсь исправиться. Хоть это и непросто. Женщины постоянно кидаются на мой член. Не приводить домой фанаток так же сложно, как проехать мимо бургерной в разгар тренировок: знаешь, что нельзя, но от этого хочется еще больше.

Вместо секса мы с Санни переписываемся или созваниваемся по видео. Видео – мой любимый вариант, особенно по вечерам. Она отдыхает в кровати, и я могу ею любоваться.

Надеюсь, скоро мы выпустимся с курсов разговоров и поступим в институт виртуального секса. Реального секса у нас еще не было, так что пока я точно не стану просить ее переспать со мной по видео. Сначала надо добраться до цели в жизни. Пока я могу наслаждаться дрочкой после наших разговоров по видео. Я начинаю от этого уставать, но Санни все равно лучше, чем шлюшки, с которыми я общался раньше.

Вот так мой член и оставался не у дел последние пару месяцев. Мы с Санни, конечно, целовались, ласкались, она запускала ладонь в мои трусы и наоборот, но на этом все. Странно. Первый случай, когда у меня не было секса на первом «свидании».

До встречи с Санни, если мне нужен был кто-то, чтобы провести вечер, я мог просто открыть контакты в телефоне, набрать любую свою подружку и ждать. Буквально через полчаса приезжала та самая подружка – чуть позже, если ей надо было накраситься. Короче, как пиццу заказать.

И плевать, если я только что пришел с тренировки или игры. Даже душ принимать было не обязательно. Я мог быть весь потный и грязный или даже сожрать целую головку чеснока, они все равно приезжали и скакали на мне.

Сейчас, раз я пытаюсь добиться Санни, подружки – не вариант, так что у меня остался только вариант с рукой. В теории, если я могу отказаться на пару месяцев от бургеров, то смогу и от секса. Но на практике все сложнее.

Лежу в чужой кровати и пытаюсь вспомнить подробности вчерашней ночи. Есть ощущение, что я по пьяни позвонил Санни. Надеюсь, она не взяла трубку. Насколько помню, вчера я был не в лучшей форме.

Межсезонье всегда так проходит – поздние ночи, вечеринки, пойло, вредная еда, чтобы потом жалеть об этом всем, когда начинается сезон. Перекладываю подушку на голову, чтобы заглушить музыку.

Я уже снова засыпаю, когда слышу стук в дверь.

– Наташа приедет через двадцать минут. Поднимай жопу, Баттерсон, – кричит Рэнди.

Выглядываю из-под подушки и смотрю на циферблат, мысленно уговариваю цифры перестать танцевать, чтобы я наконец-то смог понять, сколько времени. Больше девяти. Будильник должен был прозвенеть полчаса назад. Каждое утро я сбрасываю будильник как минимум четыре раза. Просыпаться ненавижу почти так же сильно, как запах мочи после спаржи. И поп-музыку.

Через пару минут в дверь снова стучат.

– Бак?

Знакомый женский голос. Вроде знакомый. Игнорирую.

Стучат еще раз.

– Рэнди сказал, что тебе пора вставать.

Я не реагирую. Слышу шепотки и хихикание в коридоре, а сразу за ними – скрежет дверной ручки. Дверь не заперта. Подрываюсь со скоростью света, плечом пихаю дверь, чтобы она не открылась. Я голый. У меня стоит. Голова раскалывается.

Скатываюсь по двери на пол, прижимая ладони к глазам.

– Я встал. Спущусь, эм, минут через десять.

Слышу еще смешки, топот удаляющихся пяток по коридору, кто-то кричит:

– Говорит, уже встал!

Когда через пару минут в дверь стучится Рэнди, я все еще сижу на полу с прижатыми к глазам ладонями.

– Если ты не спустишься через восемь минут, Наташа заставит тебя самоубиться.

– Пусть попробует.

Наташа тренировала меня с тех пор, как меня перевели из Майами в Чикаго. Она жесткая, но классная. Иногда я ее за это ненавижу. Угрозы срабатывают, я поднимаю жопу с пола. На всякий случай закрываю дверь на замок, чтобы никто не смог вломиться в комнату.

Тянусь к прикроватному столику за телефоном, но его там нет. На полу его тоже нет, так что я провожу ладонью по одеялу и проверяю, не притащил ли его в кровать. Он под подушкой. Иду с ним в ванную, нажимая на кнопку блокировки, чтобы вбить пароль и проверить сообщения, но экран остается черным. Видимо, телефон сел. Кладу его на бачок и поднимаю сидушку. У меня стояк, писать почти невозможно.

Если б телефон не сдох, я бы открыл фотку Санни и решил проблему за секунду. Теперь придется пользоваться воображением. Отстой, а не утро. Я еще не видел Санни голой, поэтому мне приходится совмещать в воображении разные ее фотографии в купальниках и воображать, как может выглядеть ее голая грудь. В конце концов сдаюсь, хватаю со стойки на полу первый попавшийся журнал. Он открывается на фотке блондинки с силиконовой грудью. Пойдет.

Перед самым взрывом упираюсь ладонью в стену, а ногами – в унитаз. Колени подкашиваются, прицел сбивается, и я попадаю на спинку унитаза. Весь унитаз трясется под моим весом, телефон сползает вперед.

Я не успеваю поймать. Он отскакивает от сидушки, но не на пол, а прямо в унитаз.

– Черт, черт, черт!

Я протягиваю руку в воду и достаю телефон, и плевать, что приходится окунуться в туалетную воду и собственную сперму. Стряхиваю телефон, хватаю ближайшее полотенце и пытаюсь протереть экран. Батарейка села, так что у меня нет даже шанса проверить, добил я телефон или нет.

Ну разумеется, прямо сейчас кто-то снова долбится в дверь. Пересекаю комнату, потенциально угробленный телефон замотан в полотенце для рук. Открываю дверь.

– Мужик… – Рэнди замолкает на середине предложения.

За его спиной стоит девушка. Она мне смутно знакома. На ней вчерашний макияж и огромная футболка Рэнди, под которой, скорее всего, ничего нет. Девчонка опускает глаза ниже моего пояса.

– Господи!

Я голый, член еще не обмяк после дрочки. Прикрываю промежность полотенцем. Рэнди закрывает девушке глаза ладонью. Она пытается уклониться, но у Рэнди огромная ручища, плюс он гораздо сильнее ее, даже когда умирает от похмелья.

Девушка тычет в меня пальцем вслепую.

– У тебя что-то на…

– Котик, иди посмотри, чем там девочки занимаются.

– Но…

– Я тут сам разберусь, – говорит Рэнди, а потом шепчет ей что-то на ухо, одной рукой залезая под футболку. Я отворачиваюсь, потому что не хочу видеть столько же частей ее тела, сколько она видела моих.

Девушка со смехом убегает по коридору и кричит:

– Я видела член Бака! Он огромный!

– Мужик, ну реально? – Нахрен он ее притащил?

– Это ты решил открыть дверь в таком виде. – Рэнди жестом обводит мою голую фигуру. – Здесь тебе не раздевалка.

– Я телефон уронил в унитаз. – Я демонстративно трясу полотенцем.

– Переписывался, пока срал?

– Не стебись, там все мои контакты.

– Он умер?

– Не знаю, батарейка села до этого.

Рэнди бросает в меня купальные шорты.

– Надевай и спускайся с телефоном, я найду рис.

– Нахрен мне твой рис?

– Тише ты! Рис вытянет влагу, ты что, не знаешь? Зарядим телефон и кинем в рис. Надеюсь, через пару часов все заработает.

Натягиваю в шорты, запихиваю в них сдутый член и иду за другом на первый этаж. Рэнди выглядит гораздо лучше меня.

Две девушки сидят за столом и пьют кофе: одна из них огласила размер моего члена на весь дом – назовем ее Членовещательницей, – и еще одна смутно знакомая со вчера. Третья лежит на диване, роется в телефоне. Девушки за столиком поднимают на меня глаза, а потом резко опускают; они смотрят в кружки, и плечи их заметно трясутся.

– Опять хвастаешься своими бубенцами, Миллер? – Наташа на противоположной стороне кухни сосредоточенно запихивает фрукты в блендер. Она в плохом настроении, значит, тренировка сегодня будет адская.

– Я не специально.

Одна рука Наташи лежит на крышке блендера, а пальцы второй – на кнопке включения. Прежде чем нажать на нее, она поднимает взгляд на меня. Я не успеваю прикрыть уши до того, как включается блендер. В голове будто бомба взрывается.

Глаза Наташи округляются, она взрывается хохотом, падает на колени. Блендер замолкает, и я ему за это благодарен.

По комнате проходит волна смешков.

– Не понял, вы что, все под кайфом?

– Ты же сказал, что разберешься? – говорит Членовещательница Рэнди.

Он пожимает плечами:

– С чем? – Я совсем потерялся в происходящем.

Членовещательница мотает головой и закатывает глаза.

– Иди посмотри в зеркало.

Я кладу телефон на стол и иду в ближайшую ванную. И вижу на лбу нарисованный черным маркером огромный кончающий член. Даже волосы на яйцах нарисовали.

– Кто?

– Не я, – орет Рэнди. – Я бы так красиво не нарисовал.

Выдавливаю на ладонь мыло и тру лоб, но ничего не смывается. Вылетаю из ванной и кричу:

– Лэнс, готовь жопу! Если кто-то это еще и сфоткал, то я вообще тебя порву.

Девушки за столом выглядят так, будто решают, смеяться им или бежать. Наташа все еще валяется на полу, Рэнди прикрывает рот ладонью.

Лэнс открывает дверь, ведущую во двор, к бассейну.

– Само смоется.

– У меня сегодня перелет. Меня не пустят в Канаду с членом на лбу!

– А, ты сегодня летишь? – спрашивает Лэнс.

– Да! Я же тебе говорил! – Вроде бы.

Наташа перестает смеяться, но ненадолго, только чтобы спросить:

– Ты едешь к Санни?

– Не еду, если это не смою! – тычу я пальцем в лоб.

– Кто такая Санни? – спрашивает Членовещательница.

– Девушка Миллера, – говорит Рэнди.

– Я думала, его зовут Бак.

– Это прозвище, – отвечаю я. – Чем ты рисовал? Перманентным маркером? Как его смыть?

– Средство для снятия макияжа может помочь, – говорит девушка на диване.

– Есть у кого-нибудь такое?

Двое за столом качают головой. Тихоня на диване поднимает голову.

– Кстати! У меня есть санитайзер для рук! – Она подпрыгивает и убегает. Спустя минуту возвращается с тремя бутылочками в руках и похлопывает по табуретке.

Я сажусь. Она выливает немного на руку. Пахнет фруктами.

– Ты уверена, что это сработает?

– Попробовать стоит. Там спирт в составе. – Она берет салфетку, макает ее в гель и начинает оттирать. – Ух ты, тяжело смывается. – Она набирает побольше средства, и оно попадает мне в глаза. Жжется ужасно.

– Ой! Прости! Наверное, лучше приляг.

– Как закончите с удалением члена, пей и выходи к нам. – Наташа ставит на стол стакан, рядом лежат две таблетки обезбола. Тренер выходит из кухни. Рэнди уводит за ней Членовещательницу и вторую девушку.

Наташа привыкла к нашему поведению, даже к тому, что с ночи по дому болтаются «остатки». Дом Лэнса – просто конвейер девок и вечеринок.

– Раз уж ты стираешь мне член со лба, давай хоть познакомимся.

– Я Поппи. Лэнс тот еще шутник, да?

– Ага, такой он у нас. Спасибо, что позаботилась о моем члене. На лбу.

– Без проблем. – Она продолжает втирать в мой лоб липкий санитайзер. – Кристи следила за карьерой Лэнса с тех пор, как его взяли в профессиональный спорт.

– Кто?

– Девушка, с которой он вчера спал.

– Та, что без белья? – Не буду говорить, что Лэнс меняет женщин, как хирург меняет перчатки.

– Это Кристи. Я, кстати, не спала с Лэнсом.

– Э-э-э…

– Прости, не знаю, зачем я это ляпнула. – Поппи льет гель мне на лоб прямо из бутылки. Я не вижу ее лица, но, судя по голосу, она смущена.

– Лэнс прикольный. Но отношения ему не нужны.

– О, это я понимаю. Я ходила с ним в школу, пока не переехала. Он постоянно меня дразнил. Ну, то было детство. Он изменился. С другой стороны, я тоже изменилась.

Я знаком с Лэнсом только с тех пор, как пришел в команду, так что не знаю, каким он был до НХЛ. Сейчас он в лучшем случае просто самоуверенный болван.

– Он тебя помнит?

– Вряд ли. Ты ему не говори, пожалуйста. Вы же дружите, да?

Понять не могу, она сталкер, фанатка или еще что похуже. У нее такое выражение лица… Как у меня, когда мне запрещают есть крылышки.

Киваю.

– Так, тогда рассказывай, почему не хочешь, чтобы он тебя узнал.

– Нет уж. – Поппи агрессивнее трет мой лоб. – Вообще не отмывается.

– Я оторву Лэнсу яйца.

– Нарисовано круто.

– Так что там между вами?

– Ничего. Глупости.

– Он что, был твоей первой любовью? Хотела с ним за ручки держаться?

Она замирает, и я использую эту возможность, чтобы рассмотреть ее. Поппи вся покраснела, прикусила губу. Она симпатичная, может, даже красивая под слоем вчерашнего макияжа. Была бы во вкусе Лэнса, если бы он хотя бы на секундочку перестал трахать всех, у кого есть вагина: миниатюрная, светлые розоватые волосы, веснушки, точеная фигурка.

– Я прав! Охренеть! – Поверить не могу. – Почему он тебя не помнит?

– Да все не так. К тому же прошло десять лет. Он был на два класса старше. У меня есть старшая сестра, за которой я постоянно таскалась на вечеринки старшеклассников. Они играли в «Семь минут в раю»[1] или как там она называется. – Она закрывает лицо ладонями. – Господи, это так тупо. Я буду молчать.

Я заинтересованно встаю. История будто из дурацких ситкомов, но в жизни. Обожаю.

– Вы трахались?

Она опускает руки.

– Мне было двенадцать!

– Точно. Это было бы извращение.

Она бьет меня кулаком в плечо.

– Он домогался?

– Нет!

– Правда? Я в том возрасте отдал бы почку, лишь бы потрогать настоящую девушку. Сам впервые потрогал голые сиськи только в шестнадцать лет.

– Серьезно?

– Честно. – Я стучу кулаком по груди.

– Ух ты. Ну, наверное, ты уже сполна восполнил эту потребность.

– Есть такое. Даже слишком.

Поппи еще раз пихает меня в плечо, и я снова ложусь на пол, чтобы она продолжила отмывать этот идиотский член.

– «Бак» – это же типа олень? Тебя так назвали, потому что ты вечно голый скачешь?

– Не-а. У меня в детстве были кривые зубы, выпирали.

– Жестоко.

– Дети бывают жестокими. Прозвище прилипло ко мне, но со временем я перестал обижаться. Зубы-то у меня теперь идеальные, но все передние не свои.

– Почему?

– Шайба в лицо прилетела.

Поппи шумно втягивает воздух.

– Больно, наверное.

– Хоккей вообще такая штука. Зато не пришлось носить брекеты. Поставили титановые импланты, пока я был под кайфом от лекарств. Так что та шайба спасла мои зубы, а значит, вся боль была не зря.

– Слишком много боли ради простой красивой улыбки. Надеюсь, что сейчас ты носишь защиту. – Она напоследок трет мой лоб еще раз. – Ну все. Одним членом у тебя меньше.

Я приподнимаюсь.

– Спасибо тебе за это.

– Без проблем.

Я встаю на ноги и протягиваю ей руку, чтобы помочь.

– Я тебя другим представляла.

– Это хорошо или плохо?

Она улыбается.

– Хорошо. Ты хороший.

Лэнс зовет меня с улицы. Поппи не идет за мной, поэтому я замираю на секунду.

– Ты идешь?

– Я сначала в ванную, руки помою. А то сильно пахну фруктами.

– О'кей, ждем тебя. – Я беру смузи, который сделала Наташа, пакет риса с телефоном внутри, зарядку и топаю на улицу. Лэнс и Рэнди уже в бассейне. Втыкаю зарядку рядом с грилем, чтобы проверить телефон – он не работает. Выпиваю смузи за раз.

Лэнсу сложно на тренировке. Рэнди вроде бы справляется. Прыгаю в бассейн с головой, выныриваю и тру лицо ладонями, чтобы смыть остатки санитайзера и запах искусственных ароматизаторов.

– Долго ты, – задыхаясь, говорит Лэнс.

– Спасибо тебе, урод!

– Заткнулись оба. – Наташа свистит в свисток. Ненавижу его. – Миллер, челночный бег в воде. Двадцать кругов.

Лэнс расплывается в улыбке и показывает мне два больших пальца вверх.

Наташа тычет в него пальцем.

– Ты тоже, Лэнс-хрененс.

По крайней мере, я мучаюсь не один.