Читать книгу «Банка с солнечным светом» - Елена К - Страница 4
История третья. Как дед Игнат учил печь картошкув золе и рассказывал про своё детство
ОглавлениеПосле того как Белянка вернулась, день будто выдохнул и пошёл медленнее, спокойнее. Солнце уже не жарило, а ласково грело, и казалось, что сама деревня шепчет: «Ну вот, всё хорошо, теперь можно просто посидеть».
Дед Игнат развёл небольшой костёр за сараем — не для тепла, а для дела. Пламя сначала трещало, будто ворчало на сырые ветки, но потом разгорелось ровно, уютно, и дед кивнул:
— Сейчас прогорит, останется хорошая зола. В такой картошке самое место.
Петька и Сашка сидели рядом на старых чурбачках, поджав ноги, и смотрели на огонь так, будто это был не костёр, а кино.
— А мы можем помочь? — спросил Петька.
— Можете, — кивнул дед. — Только не суйте руки куда не надо. Огонь шуток не любит. А пока можете картошку помыть. Вон в ведре лежит.
Картошку мальчишки мыли в корыте у колодца. Вода была ледяная, пальцы сразу посинели, но зато картошка отмывалась до светлой кожицы, будто стеснялась своей грязи и хотела предстать перед огнём во всей красе.
Пока они возились, дед Игнат рассказывал:
— В моё время картошку не покупали в пакетах. Её копали всей семьёй, и каждая была как своя, родная. А потом прямо в поле пекли. У кого-то костёр, у кого-то просто ямку раскалённую. И вкуснее не было ничего на свете. Даже конфеты такие не радовали.
Сашка хмыкнул:
— А конфеты были?
— Были, — усмехнулся дед. — Да редко. Зато картошка каждый день. И знаешь, что самое хорошее было? Что мы её ели все вместе: отец, мать, братья, сёстры. Кто-то усталый, кто-то весёлый, а картошка одна на всех. И от этого она казалась ещё вкуснее.
Когда угли прогорели и покрылись серым пеплом, дед показал, как правильно укладывать картошку в золу — не в самый жар, а по краям, где тепло мягкое, обволакивающее. Потом присыпал сверху ещё золой, будто укрывал одеялом.
— Пусть спит минут сорок, — сказал он. — А мы пока посидим, посмотрим, как небо синеет.
Они сидели. Молчали, но не потому, что нечего было сказать, а потому, что тишина была такой хорошей, что её не хотелось портить лишними словами. Где-то далеко прокричала птица, в траве застрекотал кузнечик, и даже Белянка подошла, потёрлась боком о чурбачок и снова ушла по своим козьим делам.
Петька вдруг спросил:
— Деда Игнат, а ты в детстве тоже кого-то искал? Ну, как мы сегодня Белянку?
Дед помолчал, будто прислушивался к себе, потом кивнул:
— Было дело. Брата младшего искали. Он в лес убежал, думал, что он разведчик. Полдня бегали, кричали… А он сидел на пеньке и ел землянику, думал, мы его в прятки ищем. Когда нашли, я так обрадовался, что даже ругаться не стал. Просто обнял и держал, пока сердце не успокоилось.
Сашка тихо сказал:
— Наверное, это самое главное. Когда нашёл и понимаешь: всё, теперь хорошо.
Дед улыбнулся:
— Самое главное.
Через сорок минут дед Игнат достал картошку. Она была в серой зольной шубке, тёплая, тяжёлая, будто в ней собралось всё тепло этого дня. Петька осторожно снял кожуру — она отходила легко, как старая перчатка, и обнажала рассыпчатую, парящую мякоть.