Читать книгу Кризис среднего возраста. Как вернуть смысл и опору без радикальных решений - Елена Миронова - Страница 5
Часть I
Глава 1. Возрастные кризисы – закономерные этапы развития личности
ОглавлениеКогда мы больше не в состоянии изменить ситуацию, от нас требуется изменить себя.
Виктор Франкл
Классический кризис середины жизни, который чаще всего переживают люди в 40–45 лет (но иногда и раньше или позже), – это не случайность и не признак несостоятельности отдельной личности. Это естественный и нормативный процесс развития. Чтобы его понять, невозможно обойтись без системного подхода и без знания общих законов смены стабильных периодов в жизни человека: от рождения до ухода в мир иной. Кризис среднего возраста не возникает сам по себе и в одночасье. Бессмысленно говорить о проблеме без анализа причин, ее породивших. Накопленные неразрешенные задачи, непрожитые этапы взросления, незавершенные сепарации накапливаются как долги. В середине жизни приходит время платить по ним с процентами.
Слово «кризис» (от греческого κρίνω, что означает «разделить») иногда поэтично переводят как «разделение дорог». Кризисы могут быть связаны с разными ситуациями и обстоятельствами. Мы сосредоточимся на возрастных кризисах, поскольку возраст – важная ступень онтогенетического развития и характеристика, присущая всем без исключения.
В отечественной психологии термин «возрастной кризис» ввел Л. С. Выготский. Он определил его как период резких изменений личности, регулярно возникающий при смене стабильных этапов развития[2]. Современная психология рассматривает развитие как последовательность стадий, переходы между которыми сопровождаются напряжением, разрушением прежних связей и формированием новой системы отношений – с миром и с собой. Закономерность возрастных кризисов отмечал Эрик Эриксон. Каждая стадия развития по Эриксону связана с внутренним конфликтом двух полюсов. В раннем детстве это «доверие – недоверие», «автономия – стыд и сомнение», в подростковом возрасте – «идентичность – ролевое смешение». Главный вывод Эрика Эриксона: каждая стадия оставляет после себя ресурс или дефицит. Это зависит от того, пройден ли переходный период, выполнена ли программа – или задачи остались и решать их придется в другом возрасте. Незавершенный конфликт не исчезает – он сохраняется и влияет на то, как человек проживет последующие этапы.
Определяющей особенностью возрастных кризисов является то, что человек всегда сам – и только сам! – может пережить трансформацию и изменение жизни.
Ни родители, ни партнер, ни психолог не могут пройти этот путь вместо человека. Переход на следующий этап происходит с опорой на личный опыт. То, как проходит этот процесс – управляемо и осознанно или патологически и с большими потерями, – во многом зависит не только от личных характеристик, но и от информированности о проявлениях кризиса и понимания происходящего.
Переходы сопровождаются психологическими трудностями и для человека, и для его социального окружения. Кризис – это всегда столкновение двух реальностей: привычной и той, где все противоречит предыдущему опыту.
На пути к взрослению предстоит преодолеть немало переходных периодов. Каждый возраст имеет свои задачи, которые помогают оценить адекватность развития индивида. Рассмотрим ключевые моменты, чтобы понять значение возрастных кризисов в развитии личности и разобраться в природе кризиса середины жизни.
От рождения до дошкольного возраста
Начнем с начала. С первым в жизни кризисом младенец сталкивается в момент появления на свет. Рождение – испытание, подготовленное нам природой. По мнению психоаналитиков, новорожденный встречается с первой жизненной травмой: переходом из внутриутробного существования в новый мир. И эта травма настолько сильная, что вся последующая жизнь проходит под ее знаком. Мы, конечно же, этого не помним, но привыкнуть к новой жизненной среде было непросто. Современные научные работы не подтверждают идею пожизненной травматичности, но с тем, что адаптация к новому миру требует от младенца колоссального напряжения, согласны все исследователи. С рождения до двух месяцев младенец проходит период привыкания. Беспомощный малыш полностью зависит от окружающих взрослых, удовлетворяющих его потребности. Забота, прикосновения, эмоциональный отклик – основа формирования базового отношения к миру. Маленький человек получает первый опыт взаимоотношений и начинает доверять или видеть опасность в каждом взрослом.
Ребенок учится ползать, ходить, появляются зачатки речи, формируются привязанность и понимание того, что существуют другие люди и предметы. Изменение отношения ребенка к окружающей среде вызывает новую ситуацию развития: научившись ходить, можно исследовать пространство. Заметны симптомы «трудновоспитуемости». Требуя желаемое, малыш может громко кричать, плакать, бросаться на пол и топать ногами в ответ на непонимание. Яркие эмоциональные взрывы, начало формирования автономии и отделения от взрослого говорят о том, что наступил кризис одного года.
К трем годам становление «я» превращается в испытание для родителей, бабушек, дедушек и воспитателей. Упрямство и стремление к самостоятельности совпадают с совершенствованием разговорной речи и желанием изучать мир. Стадию негативизма иногда называют первой взрослостью. Уверенный трехлетний малыш ощущает растущее чувство независимости. Его представления о собственной индивидуальности становятся явными, а взрослые так и норовят на каждом шагу перечить самостоятельному трехлетке. Во время кризиса трех лет эксперименты с границами дозволенного сочетаются с проявлением агрессии и слабым контролем над эмоциями. Этот период также отмечен важными социальными достижениями: ребенок может выпустить мать из поля зрения и верит, что она вернется, а также может самостоятельно занять себя и проявляет интерес к другим детям.
В раннем возрасте формируется базовое доверие или недоверие миру. От того, каким будет фоновое ощущение («весь мир – мой дом» или «мир – опасное место»), во многом зависят дальнейшие жизненные стратегии.
Взрослый без надежных привязанностей будет панически бояться перемен и намертво держаться за стабильность, даже если это токсичные отношения, нелюбимая работа или разрушительное поведение. Строгое или чрезмерно опекающее воспитание, пресекающее все попытки проявить волю, превратит послушного «удобного» ребенка в зависимого от чужого мнения взрослого.
Школьный период
Следующий этап – переход к младшему школьному возрасту и кризис семи лет. Ведущей деятельностью становится учеба, требующая произвольности, оценки ситуации и развитого социального интеллекта. На смену детской непосредственности приходит понимание социальных ролей, умение сотрудничать в игре и готовность к школьному обучению. Ребенок учится различать мужское и женское, правильное и неправильное и т. д. Появляется то, чего не было раньше: между переживанием и действием вклинивается интеллектуальное осмысление, возможность сделать выбор.
В этот период ребенок начинает ориентироваться в собственных ощущениях. Первоклассник открывает себя и окружающий мир. Появляются логика чувств, выделение эмоций.
Во время «школьного» возрастного кризиса впервые возникают понятия самооценки, самолюбия, самопризнания, зависящих не только от успехов и неудач, но и от мнения значимых взрослых.
Ребенок начинает воспринимать себя как личность, учится соблюдать правила и принимать социальные роли. Младший школьник обладает базовыми стратегическими навыками, пытается ставить цели, предвидеть реакции окружающих и корректировать поведение.
Запомним этот момент: уровень запросов к самому себе, к успешности, положению в социуме формируется именно в связи с кризисом семи лет. В этом возрасте закладываются основы представлений о собственных возможностях и ограничениях. Происходит определение уровня притязаний: на что я имею право, сколько и чего могу хотеть, могу ли я рассчитывать на успех, или неудачи неизбежны? Ответы на эти вопросы, подкрепленные опытом побед и ошибок, становятся основой для дальнейших пересмотров жизненной стратегии.
Кризис семи лет как начальный этап переосмысления чрезвычайно важен и требует внимательного и бережного отношения взрослых. От окружения зависит, научится ли ребенок идти к достижению целей и достойно проигрывать или решит, что не стоит и пробовать, чтобы не оказаться неудачником. На этом этапе человек делает первые шаги к умению отличать собственные стремления от родительских программ, ориентироваться не только на одобрение, но и на свои желания.
Подростковый возраст
Подростковый возраст в современном мире начинается не в 12–14, а примерно в 10–11 лет. Юношеский возраст приходится на 15–20 лет. Это период интенсивных физиологических и психологических изменений и один из ключевых этапов в становлении эмоционально-волевой регуляции личности. Поиск индивидуальности и перестройка самосознания проходят на фоне физического роста, с субъективными ощущениями напряженности и дискомфорта. Младший школьник, строящий стратегические планы, превращается в философа, размышляющего о смысле бытия, или максималиста, бунтаря, конформиста – в зависимости от настроения. Сентиментальность уживается с черствостью, желание спасти мир конкурирует с равнодушием, а мания величия сменяется признанием собственного ничтожества. Взрослеющий ребенок ищет ответ на вопрос: «Кто я?»
Подростком быть трудно, и окружающим с ним тоже несладко. Но взрослым следует помнить, что юность – это период специфической эмоциональной сенситивности. При благоприятных условиях возможности, заложенные в раннем детстве, расцветают, укрепляются и становятся основой эмоционального интеллекта.
На этот период приходится пик межличностного общения. Количество друзей и разочарований в дружбе увеличивается. Новый социальный опыт дается непросто. Именно в подростковом возрасте формируется способность устанавливать дружеские связи и расширять круг общения.
Стремление выглядеть и действовать как взрослый может резко смениться регрессивным поведением, желанием вернуться к старой системе привычек и отношений, которая гарантировала бы эмоциональное благополучие и защищенность. «Ничего не знаю, я еще маленький», – говорит подросток и отказывается от любой ответственности. Взывать к совести бесполезно, терпеть невыносимо – понять можно.
Кризис идентичности проходит спокойно и незаметно, если подросток не ищет ответа на вопрос «Кто я?», а безоговорочно принимает ценности значимых взрослых и их социально-ролевые ожидания.
Данный вариант, конечно, кажется привлекательным для родителей, но на самом деле это иллюзия. Возможно, стойкое ощущение самоопределения так и не наступит, а поиски себя продолжатся за границами подросткового возраста. Выросший, но не повзрослевший подросток продолжит жить свою бунтарскую жизнь без цели или полностью растворится в чужих ожиданиях и поиске одобрения. Вопрос идентичности во взрослом возрасте прозвучит острее, и поиск ответа будет болезненным.
Кризисы взросления
Кризис «четверти жизни» актуален для 20–30-летних. Молодые люди этого возраста продолжают поиск самореализации. Переход от учебы к началу карьеры, построению серьезных отношений и самостоятельности сопровождается сомнениями в правильности выбранного (часто навязанного) пути, неопределенностью будущего, отсутствием четкого видения целей и переоценкой ценностей. Выросший подросток не ощущает себя взрослым, но должен нести бремя ответственности за решения, которые принимает, и за свою судьбу. Этот начальный этап взросления – своеобразная граница перехода во взрослую жизнь, время нестабильности и ограниченных возможностей.
Этот период важен не только созданием материальной базы. Если к тридцати годам не сформировалась способность к глубоким, искренним партнерским отношениям, то в будущем гнетущее эмоциональное одиночество станет основным мотивом кризиса. Ощущение «меня никто не понимает и не любит по-настоящему» будет служить оправданием для нестабильных отношений и поиска новых партнеров.
Время идет, жизнь продолжается. Выбравшись из неопределенности, построив базовую карьеру, создав семью и вступив в ипотеку, человек может вздохнуть свободно и… шагнуть в кризис взрослости. Обычно это происходит после 30 лет. Основной конфликт этого периода – несоответствие между желаемым и действительным: хочу купить мотоцикл, а надо платить проценты по кредиту; хочу принять сумасбродное решение, а надо строить долгосрочные планы. Мечты и желание свободы вступают в противоречие с обязательствами и ответственностью. Ощущение «жизнь складывается, но как-то не так» становится хроническим. Этот период более длительный, чем предыдущие кризисы, он знаменует вхождение во взрослую жизнь. Конфликт между внешне успешной социальной ролью и внутренним ощущением подлинности обостряется. У личности уже есть достаточный социальный опыт, собственные ценности для зрелого принятия себя и своей актуальной социальной роли. Адаптация на этом жизненном этапе позволяет реализоваться в профессии, построить карьеру, укрепить семейные и дружеские отношения – словом, жить благополучную и счастливую жизнь.
В этой главе мы обсудили возрастные кризисы первой половины жизненного пути. Несмотря на их разнообразие по времени возникновения и содержанию, все они имеют общую характеристику: сопровождают переходный период и соответствуют новой идентичности. Это универсальные и закономерные периоды развития, которые встречаются у большинства людей, но с индивидуальными проявлениями. Они могут проходить остро и ярко, а могут оставаться незаметными для окружающих и напоминать о себе только непонятным внутренним дискомфортом.
Еще одна общая черта: кризис – это не просто потери прежнего, а всегда потенциал и возможность роста. От того, как человек этим ресурсом распорядится, зависит дальнейшая жизнь. Проживание кризиса дает новый опыт. Игнорирование и избегание сохраняют и увеличивают внутренний конфликт. Кризис середины жизни не внезапное и случайное событие. Он становится проверкой и точкой пересмотра всего жизненного пути. Если в детстве, юности, молодости формировались устойчивые внутренние опоры, базовое доверие и адаптивные навыки, то средний возраст будет этапом углубления и расширения возможностей. Если развитие сопровождали игнорирование конфликтов, подавление автономии, зависимость от внешних оценок, то процесс перестройки потребует энергии и дополнительных усилий.
2
Выготский Л. С. Проблема возраста // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4. М.: Педагогика, 1984. С. 250.