Читать книгу Ночь Жатвы - Елена Новак - Страница 5

А потом события закружились снежным вихрем бесконечных сборов и томительного ожидания в ореоле дурных предчувствий.

Ровно через неделю я уже ждала электричку на рингвудском вокзале.

– Теплый свитер, планшет, сменная обувь, вроде ничего не забыли, – мама в очередной раз перечисляла вещи, лежавшие в моей сумке, – и жилетку с розочками взяла?

Я вспомнила уродливый вязаный жилет с огромными розами – подарок миссис Бригс – и тяжело вздохнула.

– Да, мам…

– Ох, как же я волнуюсь! – Она внезапно схватила меня за руку. – Какое-то нехорошее предчувствие и…

В этот момент вечернюю улицу осветили красные фары электрички, мамины слова потонули в шуме колес.

Мы обнялись на прощанье, и я забралась в вагон, где невыносимо пахло бензином.

Рядом со мной села пожилая женщина в аккуратном пальто. В руках у нее был прямоугольный предмет, прикрытый красной тканью.

Электричка поехала, и мамина фигура начала отдаляться. Я помахала ей рукой. На душе внезапно стало тоскливо.

С детства знакомая вершина холма с кронами деревьев, покрытыми белыми сугробами, вскоре скрылась из виду, а за окном полетели пушистые снежинки, казалось, будто кто-то перевернул стеклянный шар с рождественским снегом.

Рингвуд сейчас напоминал поздравительную открытку, из тех, что любят дарить друг другу горожане. Аккуратный уютный город, где жизнь словно застывает, укрытая пушистым белым покрывалом уходящей зимы.

– Какой странный март, мистер Берри.

Я вздрогнула, услышав усталый голос пожилой женщины напротив.

– Что, простите?

Мой вопрос был проигнорирован.

– У меня тоже отвратительное настроение в такую погоду. Еще и снегопад, подумать только! Сирин говорила, что грядет настоящая буря, ты же знаешь, что Сирин не может лгать.

После этого странного монолога я услышала тихое шуршание, похоже, оно доносилось от предмета, прикрытого красной тканью, который незнакомка так бережно держала в руках.

Мне удалось разглядеть прутья птичьей клетки и нечто черное внутри.

Наверное, моя соседка везла большую черную птицу. Видимо, слова о буре предназначены для нее. Это казалось абсурдным. Я огляделась, пытаясь найти еще какого-нибудь мистера Берри, но поблизости никого не было.

Только в самом конце электрички с недовольным видом сидели две дамы в старомодных объемистых шубах.

Моя странная соседка хлопнула костлявой рукой по клетке:

– Скоро мы будем на месте, не будь занудой.

Она разговаривала со своей птицей так, словно та ей отвечала, хотя из-под красной ткани доносились только сопение и скрежет. Мне стало любопытно:

– Мэм, мистер Берри – имя вашего питомца?

Из клетки раздался глухой стук, женщина поджала губы, ее раскосые глаза выражали недовольство:

– Мистер Берри не любит, когда его называют питомцем. Мистер Берри – это мистер Берри.

Затем она тихо продолжила:

– Да-да, у современных подростков абсолютно нет такта! Что? Спросить, куда едет? Сам бы и спрашивал!

Незнакомка фыркнула и натянула на лицо улыбку, рассматривая меня. От ее внимательного взгляда вдруг стало не по себе. Казалось, еще немного, и она прожжет дырку на моей новой куртке.

– Кстати говоря, куда вы направляетесь, милочка? Просто мы попутчики, самое время завести непринужденный разговор.

Она деловито достала из аккуратной кожаной сумки маленькую коробочку с надписью «Гаванский нюхательный табак».

Если честно, мне абсолютно не хотелось беседовать с этой странной особой, и все же пришлось приветливо улыбнуться в ответ:

– В академию «Нортенвиль». Я новая ученица.

В этот момент произошло сразу две вещи: гаванский нюхательный табак выскользнул из рук моей попутчицы и со звоном упал на пол. Из клетки раздалось шипение, а затем незнакомка широко улыбнулась, в глазах ее появился недобрый огонек, словно при упоминании Нортенвиля в ее голове сработал переключатель с абсолютного безразличия на жадный интерес:

– О, милочка, какое совпадение! – Она хлопнула в ладоши. – По правде говоря, я тоже еду именно туда. Меня зовут миссис Шарлотта Уинстон. Я учитель биологии и школьный зоолог в Нортенвиле. Ездила навестить своих… – она на мгновение замялась, – дальних родственников. Добро пожаловать в нашу прекрасную школу!

– Спасибо, миссис Уинстон, – внезапно я почувствовала себя неловко, как подопытный зверек, которого разглядывают, прежде чем запустить в клетку.

Она протянула мне руку:

– Что ж, будем знакомы.

И я с опаской ее пожала.

Пальцы миссис Уинстон были холодными, почти ледяными. Ее рука больно сжала мою ладонь, казалось, еще мгновение, и у меня захрустят кости.

– Вы неплохо выглядите, – сказала учительница, впившись в меня взглядом, – вполне-вполне. Вот только лицо излишне бледное, на мой вкус.

Вдруг мне показалось, что тень миссис Уинстон увеличилась. В мутных глазах засияла темная бездна, кожа стала совсем бледной, а на губах появилась странная улыбка. Ее тень качнулась в мою сторону, и я интуитивно отпрянула.

В тот же миг наваждение рассеялось. Миссис Уинстон снова улыбнулась. На этот раз более сдержанно:

– Нортенвиль всегда рад новым ученикам.

По коже пробежали мурашки. Я кивнула:

– Благодарю. Позвольте узнать, кто все-таки у вас в клетке?

Миссис Уинстон неожиданно зевнула:

– Вы про Берри? Он не любит, когда его показывают. Если захочет, покажет себя сам.

В ее руке снова появилась коробочка с нюхательным табаком, и миссис Уинстон вдохнула коричневую смесь сомнительного вида.

– Кстати, как вас зовут, милочка?

– Нина… Нина Райн…

– Райн, – задумчиво повторила миссис Уинстон, уголки ее губ поползли вниз, – что ж, нам еще целый час ехать, самое время немного вздремнуть.

Наверное, сейчас было самое время спросить об Эрни, но моя новая знакомая склонила голову набок и закрыла глаза.

Я тяжело вздохнула. Не нравилось мне все это. Почему в Нортенвиле такие странные учителя?

Вспомнились слова Билли. Перед отъездом я снова встретила его по дороге из магазина. Мы даже немного побеседовали, как старые друзья. Набравшись смелости, я спросила:

– Каким он был, тот господин в сером?

Билли немного подумал и ответил:

– Ужасным и прекрасным одновременно. Совсем не похож на человека.

От этих слов мне стало неуютно. С тех пор я ломала голову над тем, как выглядел тот господин. По описанию Билли, у него были пугающие и одновременно притягательные черные глаза и темные волосы.

Больше никаких зацепок, кроме серого плаща и шляпы.

Я вздохнула, глядя на снегопад за окном, в электричке было тихо, лишь звук колес и размеренное сопение миссис Уинстон.

Меня клонило в сон.

Я бежала по рингвудскому лесу, незнакомец в сером следовал за мной. Ветви царапали руки, ноги скользили по снегу. Я обернулась и увидела его глаза: бесконечная черная бездна, – они сияли в ночной темноте красным светом, человек в сером улыбался:

– Тебе не спрятаться, милая пастушка.

А потом я проснулась.

Часы показывали девять. Удивительно, прошел почти час, хотя сон был таким коротким и жутким.

Минут через пять мы прибудем в Нортенвиль.

Моя соседка сопела во сне, наклонив голову вперед. Я аккуратно коснулась ее плеча:

– Миссис Уинстон! Мы подъезжаем, миссис Уинстон!

Ответа не последовало. Вздохнув, я склонилась над ней:

– Просыпайтесь!

Костлявая рука сжала мою ладонь. Миссис Уинстон подняла голову, широко распахнув глаза. И тут я поняла, что она смотрит не на меня, а куда-то сквозь меня пустым безразличным взглядом.

Ее хриплый голос стал похож на карканье вороны:

– Белые одежды покрыты кровью. Хрустальная корона сжимает голову, а внутри – абсолютное зло, тьма и безликая пустота миров… Скоро всему придет конец…

– Миссис Уинстон! – Я с ужасом отдернула руку, и пожилая женщина, очнувшись, захлопала глазами. Она сделала неловкое движение рукой, и красная ткань съехала с клетки.

Внутри сидел огромный черный кот. Могу поклясться, он сам открыл дверцу клетки, аккуратно проведя по защелке лапой. Затем вышел наружу, моргнул и низким басом тихо сказал:

– Привет.

Я отпрянула, затем рухнула на сиденье.

– Мистер Берри! – закричала моя соседка. – Никаких манер!

Кот ее не слышал или делал вид, что не слышит. Он тер черное ухо лапой и внимательно глядел на меня. И почему до этого мне казалось, что в клетке птица? Возможно, потому, что никто в здравом уме не запирает туда котов.

По черной морде расползалась улыбка или, может, мне это показалось, как и все остальное.

Ведь коты не умеют говорить и улыбаться, а пожилые дамы не произносят странных слов хриплым голосом.

– Миссис Уинстон, что это было? – Я схватила старушку за рукав черного пальто.

– Что именно? – с невозмутимым спокойствием ответила она. – Я задела клетку, и Берри вышел наружу, не вижу здесь ничего криминального.

– Речь не об этом. Те слова, которые вы только что сказали…

– Какие слова? – Она с непониманием на меня уставилась. – Я проснулась и увидела твое испуганное белое лицо, милочка, а потом этот Берри…

Кот громко и протяжно мяукнул. Сейчас он казался абсолютно обычным котом, который никак не мог сказать «привет».

Возможно, я действительно схожу с ума.

Тем временем электричка остановилась.

Когда я шла к выходу, дамы в старомодных шубах, сидевшие в конце салона, с подозрением на меня смотрели. Наверное, им не терпелось избавиться от надоедливых соседей.

На улице было холодно. Рядом с покосившейся лавочкой висела табличка «Станция Нортенвиль». Позади виднелись заснеженные кроны деревьев. По небу расползлись фиолетовые сумерки, на лицо падали снежинки.

Следом за мной из электрички вышла миссис Уинстон в компании кота, который вальяжно расхаживал рядом и, судя по всему, не планировал забираться обратно в клетку.

– Следуй за мной, Нина Райн, нам предстоит идти через лес.

Она снова достала коробку с гаванским нюхательным табаком и, склонившись над ней, сделала глубокий вдох:

– Апчхи! – Среди уличного шума этот звук показался неожиданно громким.

– Будьте здоровы, миссис Уинстон.

– Благодарю.

Мы вышли на узкую дорогу, ведущую к высоким сетчатым воротам, обмотанным колючей проволокой. На них была табличка «Осторожно: электрический ток».

Миссис Уинстон постучала в дверь маленького домика с вывеской «Пропускной пункт».

– Джозеф! Это я, открой!

Дверь отворилась, и в глаза ударил яркий свет фонаря.

На нас смотрел огромный хмурый человек в синей форме. Его густые длинные волосы почти закрывали глаза:

– А, это ты, Шарлотта, и, конечно же, Берри, – он перевел фонарь на кота, и тот недовольно мяукнул в ответ.

– Да, со мной еще новая ученица.

Фонарь снова засветил мне в глаза.

– А, свежая кровь! – Джозеф громко рассмеялся. – Ну что ж, добро пожаловать! – Он зашел обратно в домик, и через несколько минут массивные ворота отворились, пропуская нас в Нортенвиль. За ними были только заснеженные кроны дубов и дорога, покрытая инеем. Где-то вдали виднелись башни академии.

– Этот лес – наша гордость, милочка. – Миссис Уинстон с котом уверенно прошли вперед.

– Скажите, а для чего здесь такая высокая ограда? – Я с опаской взглянула на сетчатый забор, который, судя по всему, отделял академию от всего остального мира.

– Нортенвиль – это отдельное государство. И оно не терпит вмешательства посторонних. На территории есть небольшое озеро, несколько магазинов, спортивная площадка и бассейн. Тебе здесь понравится! – Миссис Уинстон как-то странно улыбнулась и перевела взгляд на кота. – Да, мистер Берри?

Кот снова протяжно мяукнул.

Меня до сих пор пугала эта таинственная связь между пожилой учительницей и ее питомцем. Казалось, что мистер Берри понимает каждое слово своей хозяйки.

Ветер поднял снег с дороги и закружил в вихре, издавая жалобные звуки.

Я на мгновение зажмурилась под порывом холодного воздуха.

Затем открыла глаза и начала рассматривать затылок моей будущей учительницы в слабом свете уличного фонаря.

Наши шаги эхом отдавались в лесной тишине.

– Миссис Уинстон, в лесу не водятся медведи или другие звери? – Я опасливо поежилась, пытаясь рассмотреть чащу в темноте.

И тут где-то рядом послышался смех, довольно противный и злорадный. Я обернулась на звук и наткнулась на проклятого мистера Берри. Он шел рядом со мной и снова улыбался.

Учительница надула губы и проворчала:

– Ну что ты, милочка, здесь ведь учатся дети, никаких крупных животных, можешь не волноваться.

И тут я решила задать вопрос, который давно не давал мне покоя:

– Кстати, здесь раньше не учился Эрни Райн? Высокий, рыжие волосы и зеленые глаза.

Моя собеседница обернулась, в ее взгляде читалось волнение:

– Я не помню никого с таким именем.

Сердце невпопад заколотилось. И на что я надеялась? Не стоило ожидать, что в Нортенвиле кто-то помнит об Эрни.

Кот позади меня зарычал:

– Эр-р-рни-и-и…

Я вздрогнула и отшатнулась. В воздухе появилось какое-то странное напряжение.

– Посмотрите наверх, милочка. – Миссис Уинстон подняла указательный палец над головой. – Видите башни? – На ее губах расцвела мечтательная улыбка, в глазах появился лихорадочный блеск:

– Нортенвиль – большой и красивый замок, его крыши венчают великолепные статуи горгулий – наследие бывших хозяев. Здание принадлежит древнему дворянскому роду. Когда-то раньше здесь гремели балы и проводились приемы. Замком владел граф Даниэль Арделиан. Если верить слухам, он был весьма жесток. – Миссис Уинстон вздохнула. – Пока в просторных залах Нортенвиля гремела музыка, его крепостные гибли от голода. А потом… потом они подняли бунт и убили графа. За жестокость платят жестокостью. Говорят, в ту ночь здесь пролилось море крови. Бунт подавили. Дальние родственники Арделиана продали замок новым хозяевам. Теперь здесь открыта школа. Между прочим, одна из лучших в Штатах! Так что вам несказанно повезло, милочка!

– Да, миссис Уинстон. – Я покорно кивнула, абсолютно не разделяя ее радости. Зачем делать школу в месте с такой историей?

Тем временем мы дошли до ворот замка. Вблизи он выглядел величественным и неуютным. Высокие каменные стены, острые шпили башен, на одной из которых виднелся серый циферблат часов. Если честно, при виде этой громадины мне вдруг захотелось вернуться домой.

Завывание ветра дополняло весьма жуткую картину. Замок словно шептал: «Здесь проливалась кровь».

Миссис Уинстон дернула дверную ручку, и мы вошли в просторный зал с высоким потолком. Внутри было намного уютней и гораздо теплее.

– Сначала зайдем в мой кабинет, милочка, надо подыскать тебе комнату.

Я сделала шаг вперед, и железная арка на входе издала дребезжащий звук.

Неизвестно откуда появился хмурый человек с крючковатым носом. При виде меня он недовольно сморщился:

– Ученики сдают мобильные телефоны, таковы правила. Мобильный интернет и сотовая связь отвлекают от учебы, – отчеканил он.

Я покорно кивнула, доставая из карманов телефон и ключи от дома. Охранник заставил меня снова пройти металлоискатель и на этот раз кивнул, довольный результатом. Ключи мне вернули, а вот мобильный, по словам охранника, будет теперь храниться в сейфе.

– Не волнуйся, милочка, у нас есть стационарный телефон. Ты сможешь позвонить домой в любое время, – проворковала миссис Уинстон, – наша школа учит детей пользоваться книгами и образовательными сайтами на библиотечных компьютерах.

Мы поднялись вверх по крутой лестнице. Пожилая дама в компании кота быстро шла вперед, словно она совсем не устала после длительной прогулки по лесу.

Я еле волочила ноги следом за ней.

Вдоль лестницы стояли белые статуи ангелов. Они были довольно изящные, вот только скульптор почему-то забыл вылепить ангелочкам глаза. От этого их белые лица казались равнодушными и отстраненными.

Мой взгляд упал на большую картину в резной раме, которая висела над очередной безглазой статуей.

На ней был изображен мужчина в монашеской рясе. Он сидел на серых камнях, сложив руки на коленях. Из-за спины виднелись большие черные крылья. Увидев его взгляд, я на миг затаила дыхание. Он выражал такую печаль и безысходность, что мне захотелось протянуть к незнакомцу руку. Так я и сделала.

Темно-серые глаза по цвету напоминали беспросветный осенний дождь, черными огнями сияли зрачки. На миг мне показалось, что картина вот-вот оживет, я даже почувствовала вкус дождя на губах и дуновение холодного ветра.

– Что ты делаешь, Нина? – Над моим ухом раздался удивленный голос миссис Уинстон. И тут я поняла, что стою, вытянув руку вверх посреди коридора.

– А, тебе понравилась картина? Не удивительно, она многим нашим ученицам пришлась по вкусу! Изначально у этого холста не было названия, но школьники, конечно же, придумали свое. «Падший ангел» или просто «Ангел». Картина хранится в Нортенвиле еще со времен графа Арделиана. Ее оставили в память о прежних хозяевах.

– Наверное, художник был очень талантлив. – Я вопросительно взглянула на учительницу, стараясь больше не смотреть на странную картину. Глаза незнакомца напоминали бездну, темно-серое озеро, в котором можно утонуть.

– Да. – Она кивнула и почему-то отвела взгляд. – В каждой талантливой работе есть своя магия. Нам нужно торопиться, пошли скорее.

Я поежилась от внезапного холода и молча последовала за миссис Уинстон.

Вскоре она остановилась рядом с серой дверью:

– Подожди меня здесь.

Кот, воровато оглядевшись, прошмыгнул следом за хозяйкой.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом, оставив меня наедине с тишиной коридора.

Мне захотелось подойти поближе к окну, возможно, с высоты второго этажа получится разглядеть спортивную площадку в окрестностях новой школы.

Сделав пару шагов, я поскользнулась на ровном месте и рухнула на пол, больно ударившись коленом. Дорожная сумка раскрылась и упала рядом, из нее с глухим стуком посыпались мои вещи, среди которых был тайный дневник.

– Это все потому, что кто-то неплотно закрывает замок, да? – Я с тяжелым вздохом принялась собирать лежавшие вокруг вещи. Рядом послышались чьи-то шаги и голоса. Девчачий голос нараспев говорил:

– Ты снова гру-у-устный, а я хочу веселья. Мне здесь тоскливо! Ну Ма-а-айкл, развесели меня!

Похоже, это была парочка подростков. Только их еще не хватало.

Я обернулась, и дневник снова выпал из рук.

В мою сторону шли двое. Девчонка, с виду моя ровесница, почти висела на руке парня в школьной форме со значком Нортенвиля. Ее друг с недовольным видом смотрел вперед.

Видимо, слова подруги его не волновали. Приглушенный свет лампы освещал лицо незнакомца. Этот «Майкл» без особого интереса взглянул в мою сторону.

Я вздрогнула и поежилась, по спине пробежал холод. Потому что на меня смотрел незнакомец со странной картины на стене. Сходство казалось невероятным. Те же серые глаза, черты лица и темные волосы.

Падший ангел. Только немного моложе, чем на холсте неизвестного художника.

– Белла, не начинай, я просто устал, тем более скоро этот чертов выпускной и экзамены.

Парочка шла мимо меня, словно не замечая.

И тут послышался противный скрежет. Нога незнакомца приземлилась прямо на мой дневник, оставив на нем темный след.

Девица хихикнула, и они пошли дальше, не обращая внимания на меня и на злосчастный блокнот, который, между прочим, подарил мне брат.

Брат… я прикрыла глаза, представляя Эрни. Интересно, как бы он сейчас поступил?

Воображаемый Эрни сидел рядом со мной прямо на полу и качал головой, разглядывая дневник, точнее то, что от него осталось.

– Сделаешь вид, что все в порядке?

– Не знаю, – я вздохнула, – а что мне еще остается?

– Так поступают слабаки! Если не дашь сдачи, то станешь жертвой. Над тобой будут издеваться. Ты же знаешь, школа – это большой зверинец, малявка Нина.

Я снова тяжело вздохнула.

Эрни прав, надо бить первой или сразу давать сдачи. Стоит только показать слабость, и все пропало.

Я подняла с пола ручку, и миг спустя она полетела прямо в голову этому проклятому Майклу вместе со словами: «Ты испортил мой блокнот и даже не извинился».

Он обернулся, потирая затылок:

– Что ты сказала? – Затем направился ко мне. Его подружка стояла, прислонившись к стене, видимо, в предвкушении предстоящей разборки, на губах девицы играла улыбка.

Взглянув на Майкла, я принялась быстро собирать упавшие вещи в сумку. Плохо дело. Похоже, нравы в этой школе оставляют желать лучшего.

Он наклонился над моей головой:

– Кто ты такая, чтобы я перед тобой извинялся? Еще одна никчемная школьница?

Сейчас его лицо совсем не походило на ангела с картины, скорее, это был дьявол во плоти.

По моей спине пробежал озноб, и я сжала в руках сумку.

– Хватит, мы хотели отдохнуть в гостиной! – Голос подружки моего обидчика показался спасительным.

– Как скажешь. – Он отвернулся и пошел обратно к смазливой девице с неприятной улыбкой.

Когда они скрылись, я наконец-то поднялась на ноги. Подвернутая нога болела. Часть вещей оказалась мокрой, похоже, кто-то пролил в коридоре воду.

– Вот почему я поскользнулась! Проклятье!

На скользком полу что-то блеснуло. Моя рука нащупала небольшой металлический предмет.

Приглядевшись, я поняла, что это кольцо с синим камнем. Возможно, его потерял кто-то из учеников. Кстати, миссис Уинстон подозрительно долго не возвращается. Неужели она про меня забыла? Я машинально сунула кольцо в карман и подошла к двери кабинета учительницы, откуда доносились громкие голоса:

– Меня это порядком достало! – кричал низкий бас. – Как можно жить в таком некомфортном теле?! Шарлотта, я постоянно чешусь!

– Возможно, тебе надо следить за гигиеной, Берри, – безразлично ответил голос миссис Уинстон, – умывайся лапкой.

– Это не смешно! – В кабинете учительницы раздался грохот. – Проклятые инквизиторы, это все из-за них!

– Да-да, ты несправедливо наказан, Берри, сколько раз я уже это слышала, – миссис Уинстон вздохнула, – кстати говоря, сегодня мы доставили последнюю, – ее голос превратился в зловещий шепот, – скоро все начнется! Ночь Жатвы не за горами.

Почему-то услышав «ночь Жатвы», я зябко поежилась, словно воздух вокруг стал ледяным.

– Думаешь, у меня есть шанс на искупление? – Басистый голос стал чуть мягче. – Посмотрим, как лягут карты. Кстати, сегодня в электричке ты произнесла пророчество, Шарлотта.

– Что? – взволнованно ответила учительница. – Ты серьезно? Но ведь пророчество по части Сирин, ты же знаешь, этот редкий дар только у моей сестры!

Раздался тихий смех:

– Не хочешь – не верь. Ты говорила что-то про абсолютное зло в белых одеждах и в хрустальной короне.

– Бред, – холодно бросила миссис Уинстон. – Наверняка это было просто сонное бормотанье.

– Мр-р-р, Шарлотта, как видишь, я не держу секреты, может, почешешь меня за ухом?

Затем я услышала звук шагов и снова низкий голос:

– Эта девчонка… Может, с ней что-то не так?

– Ты опять про пророчество? – фыркнула учительница.

– Мр-р-р-р, нет, просто мне кажется, что она прямо сейчас подслушивает у двери.

Я отпрянула и быстро отошла к окну.

Дверь со скрипом отворилась, оттуда показалось недовольное лицо миссис Уинстон.

– Смотришь в окно, милочка? – Она разглядывала меня, прищурив глаза и сморщив лоб.

– Мяу, – вслед за хозяйкой вышел кот.

Я кивнула, всеми силами стараясь не вызвать подозрений.

Сквозь открытую дверь виднелся письменный стол, заваленный папками. Рядом с ними красовался цветочный горшок с кактусом.

Если не считать мебели и папок, из которых торчали бумаги, в кабинете было пусто.

Тогда с кем сейчас говорила миссис Уинстон?

Словно в ответ на мой вопрос из кабинета раздалось призывное мяуканье. Мистер Берри с неудовольствием смотрел на меня, почесывая черной лапой мохнатое ухо. Но ведь это невозможно! Коты не разговаривают! Или я просто схожу с ума.

– Что ты застыла, милочка? Мы должны успеть к отбою.

Я покорно поплелась за миссис Уинстон. Ее шаги в пустом коридоре отдавались зловещим эхом. Интересно, почему здесь так безлюдно?

– Ночью ученикам запрещено шататься по коридорам. Все сидят в гостиной или спальнях, – словно прочитав мои мысли, произнесла учительница. – У нас есть места отдыха для девушек и юношей. После десяти по правилам школы ученицы могут находиться только в женских гостиных. То же самое касается учеников. Никаких вечеринок, разброда и пороков! – Судя по ноткам гнева в голосе миссис Уинстон, эти правила нередко нарушались.

Вскоре мы оказались в просторной комнате с табличкой «Гостиная для девушек». Там у камина сидела стайка девчонок в домашней одежде.

Они проводили нас скучающими взглядами.