Читать книгу Сердце демона (сборник) - Екатерина Неволина, Елена Усачева - Страница 5

Екатерина Неволина
Мраморное сердце
Заметка № 5
Дьявольский круг

Оглавление

Я проснулась, чувствуя на себе тяжелый взгляд. Дис сидел, небрежно откинувшись на подушки, и, как и прежде, смотрел на меня так пристально, что я смутилась и натянула на себя покрывало, затканное золотистыми и багряными нитями.

Боже мой! Я впервые просыпаюсь не одна!

– Дай посмотреть на тебя, – сказал он, отводя покрывало.

– Но… – Я запнулась и покраснела. Пальцы, вцепившиеся в тонкую ткань, задрожали.

– Глупости! – Дис рассмеялся. – Смущает только безобразное. Ты красива, тебе нечего стесняться.

Я попыталась улыбнуться. Наверное, стоило предстать перед ним в лучшем свете – раскованной, уверенной и блистательной. Но, увы, я знала себя и знала, что я – не такая.

– Я научу тебя любить свое тело. Чтобы любить другого, ты должна прежде всего любить себя, – проговорил Дис задумчиво. – Скажи мне, почему ты себя не любишь?

Я сжалась, как всегда, когда от меня начинали требовать прямого ответа, а Дис вдруг улыбнулся.

– Многие люди преувеличивают собственное значение и оттого еще больше теряют в цене. Ты не такая. Тебе, напротив, стоит труда раскрыться. Я рад, что встретил именно тебя. Ты похожа на жемчужину на дне моря. Я смотрю на твою раковину и знаю, что внутри таится драгоценность.

С этими словами он коснулся моей щеки так легко и нежно, что у меня защемило сердце. Все-таки он был совершенно удивительным – и гордым, и ласковым одновременно. У меня в его присутствии сносило крышу.

Он был терпелив со мной. Я понимала это и была благодарна.


Прошло несколько прекрасных дней, в которые мы забыли обо всем мире и жили только друг для друга. По крайней мере мне казалось, что это так. Огромный дом и уютный парк, где можно было есть только что сорванные с ветки мандарины, стал для меня целым миром. Никогда еще мне не выпадало столько счастья. Я засыпала подле Диса и, просыпаясь, видела его рядом. А еще каждое утро на покрывале у моих ног лежала темно-бордовая роза, иногда еще усыпанная капельками росы. Эти розы росли в саду Диса, и они необычайно нравились мне мягкой бархатистостью лепестков и их удивительным, почти черным цветом. Пахли они тоже совершенно особенно. Я полюбила их, но вместе с тем они всегда говорили мне о печали.

А еще я стала просыпаться по ночам от глухого вороньего карканья, доносившегося со стороны сада. Я видела этого ворона. Он всегда сидел на одном из двух высоких кипарисов, похожий скорее на отлитую из вороненой стали фигуру, чем на живую птицу. Всякий раз, когда я выходила в сад, я чувствовала на себе холодный и пристальный взгляд птичьих глаз. Совершенно человеческий взгляд. Я понимала, что не нравлюсь ему, и мне становилось страшно. «Глупо, – успокаивала я себя. – Что за бред? Это же только птица. Она не умеет ни любить, ни ненавидеть». Эти мысли спасали лишь тогда, когда я находилась внутри дома. Но стоило забрести к колодцу, благоразумие отступало, без боя сдавая свои позиции неопределенному, а оттого еще более мучительному страху.

Это место, у двух кипарисов, между которых находился старинный колодец, казалось мне заколдованным. Даже самым ясным днем здесь лежала густая тень и было холоднее, чем в других уголках сада. Не знаю почему, но Дис любил это место, меня же здесь всегда пробирала дрожь.

Однажды, проснувшись, я не увидела рядом Диса.

Встав с кровати, я завернулась в покрывало и босая бросилась разыскивать его.

Дис был в саду. Он сидел на каменном срубе старого колодца, опустив голову, а на его плече пристроился тот самый мрачный ворон. Когда я подошла ближе, птица взглянула на меня и, тяжело взмахнув крыльями, взлетела и опустилась на верхушку кипариса. Абсолютно бесшумно! Не издав при этом ни единого звука, я даже не слышала шума ее крыльев.

Мне стало не по себе, тем не менее я подошла к Дису и села рядом, но он даже не пошевелился, словно не заметил меня.

Не знаю, сколько мы так просидели, но я совершенно окоченела.

– А, – произнес он, наконец обратив на меня внимание, – ты замерзла. Вернись в дом.

Я куталась в тонкое покрывало, поджимая под себя ноги, но все равно не хотела уходить.

– Что случилось? – я протянула руку и коснулась его щеки, но Дис вздрогнул так, словно я его ударила.

Ворон хрипло закаркал, и это звучало столь зловеще, что мурашки пробежали у меня по спине. Но сейчас мне было не до страха. Передо мной стоял более важный и страшный вопрос: что будет со мной и с Дисом?

– Дис! – снова позвала я. – Посмотри на меня! Нам же хорошо вместе! Слышишь?

В его зрачках промелькнула странная тень, и взгляд потеплел. Немного. Всего на градус, но теперь он хотя бы видел меня, смотрел на меня не через те волшебные льдинки, что всего секунду назад застилали его глаза.

И тут произошло странное. Ворон, бесшумно сорвавшись с ветки кипариса, спикировал на меня. Я едва успела закрыть лицо руками – его когти царапнули по моим пальцам. Проклятая птица и вправду метила в глаза. Я закричала и тут же почувствовала боль: в ход пошел мощный клюв.

– Sat![2] – крикнул Дис и, схватив ворона за крыло, отшвырнул прочь.

На землю, кружась, медленно опустились два больших черных пера.

Птица опять закаркала. На этот раз мне послышалась в ее крике странная укоризна. Наверное, я действительно сошла с ума.

Я посмотрела на свою руку. По пальцам стекали два тонких ручейка крови – из раны, оставшейся от ударов клювом.

– Уйди. Неужели не ясно, тебе нельзя здесь находиться? – Дис повернулся ко мне, и я испугалась нечеловеческого спокойствия, написанного на его лице.

– Но… – не зная, что сказать, я тряхнула рукой, обрызгав землю капельками своей крови. Одна из них попала на черное перо, и я невольно залюбовалась: алое на черном… дьявольски красиво.

Дис не ответил. Он молча отвернулся и пошел прочь.

Я сжалась, почувствовав себя побитой собакой. «Возможно, у него свои заботы. Он и так посвятил тебе много времени. Разве кто-то обещал, что он будет возиться с тобой, точно с маленькой?!» – я пыталась убедить себя, но беспокойство и обида все сильнее завладевали мною.

Смешно, но я не знала о парне, с которым жила, почти ничего. Нет, я знала о нем очень многое – как он улыбается, как спит, что любит на завтрак, знала его привычные жесты и то, что он любит… Но вместе с тем самые обычные вещи – чем он занимается, кто его родители и что составляет его мир за пределами этой странной виллы – оставались для меня загадкой. Несколько раз я пыталась задавать вопросы, но Дис всегда уходил от ответа, когда я настаивала, целовал меня, заставляя забыть обо всем. И тем не менее вопросы оставались. И этот ворон, и странное поведение Диса… Что, в конце концов, все это значит?

Рука уже почти не болела, но, ощупывая исклеванные пальцы, я с новой силой заливалась слезами.

До обеда я просидела в комнате в самом мрачном настроении. Задернув шторы, свернулась клубочком на кровати и жалела себя.

Дис появился часа в три. Словно не замечая моего состояния, он поцеловал меня в лоб и сказал, что на обед у нас мой любимый креветочный салат под домашним майонезом.

– У тебя какие-то проблемы? – спросила я, приподнявшись на локте. Мой голос звучал глухо, словно шелест осенней листвы.

– У меня? – В голосе Диса слышалось искреннее удивление. – Конечно, нет. Одевайся, стол уже накрыли.

Его невидимые и неслышные слуги, усердно выскребающие дом и накрывающие стол, словно для приема английской королевы, тоже, если честно, раздражали меня. У себя дома я привыкла есть запросто, иногда хватая куски прямо со сковородки. А тут – салфеточки, продетые в специальные колечки, разнокалиберные бокалы, вилочки, ножики… И все это, когда за столом нас только двое – Дис и я.

– Я тебе наскучила? – задала я следующий вопрос.

В полумраке я едва видела его лицо – скорее силуэт, похожий на совершенные профили с античных камей.

– Нет, конечно. Ты такая… живая.

Он стоял у кровати, в одном шаге от меня, но мне казалось, будто нас разделяют километры – океаны, в которых, покачиваясь, плывут сияющие айсберги, покрытые толстым слоем снега континенты, завьюженные города, пустые поля, где ветер лениво гоняет поземку…

И я вдруг ужасно разозлилась.

– Послушай, мне надоело, что ты выпендриваешься! – крикнула я, поднявшись на ноги – ругаться лежа совершенно неудобно, вы не замечали?.. – Мне надоела твоя напускная мрачность и многозначительность! Да, понимаю, деньги у тебя есть, но это еще не все! И это не повод корчить из себя… – я взглянула на Диса, застывшего с непрошибаемо-каменным выражением лица, – печального демона, духа изгнанья!

– И все-таки ты – удивительная девушка! Видишь, я выбрал тебя не зря! – сказал он и вдруг расхохотался. – Что ты обо мне вообще знаешь?

– А все, что ты рассказывал! – парировала я, оскорбленная его смехом.

– И ты действительно хочешь узнать обо мне главное? – уточнил он, жадно глядя мне в лицо.

Мне показалось, что его глаза алчно сверкнули во тьме.

Признаться, мне вдруг стало как-то не по себе, но не отступать же, раз уж я завела этот разговор. Приходилось держать марку.

– Хочу! – И я зачем-то кивнула, подтверждая собственные слова.

– Ну что же, это твой выбор. Пойдем.

Заинтригованная, я последовала за ним, надеясь, что он не признается сейчас, скажем, в том, что является маньяком, специализирующимся на доверчивых безбашенных девицах.

Мы прошли несколько комнат, спустились вниз. И тут я поняла, куда мы идем. Конечно же, к его коллекции! И этот умник, пустив мне пыль в глаза, собирается признаваться в страсти к искусству.

– Не делай поспешных выводов! – Дис резко оглянулся и резанул меня взглядом колючих глаз.

Ну вот, опять несанкционированный доступ в мою бедную голову. Иногда мне кажется, он читает мои мысли так же легко, как я книги.

Я скрипнула зубами и смолчала. Подождем.

В залах, как всегда, царило такое бездонное спокойствие, что даже я почувствовала, что успокаиваюсь. Не нужно было кричать на Диса. Достаточно просто поговорить, и все прояснится. Кстати, ни разу не видела его сердитым. Все-таки мне повезло, у него даже не золотой, а бриллиантовый характер!

Один зал, другой… Так далеко я еще не заходила. Надо же, сколько здесь всего!..

Но вот Дис остановился у одного из портретов. Я подошла поближе. С темного холста на меня смотрели знакомые глаза…

– Не может быть! Это же твой двойник! – воскликнула я, разглядывая картину.

Дис молча покачал головой.

– Кто-то из твоих предков?

Опять отрицательный ответ.

– Ну тогда даже не знаю… Ты? Отличная стилизация! Так и веет стариной!

Тонкие губы Диса презрительно скривились.

– У меня нет стилизаций и подделок, – произнес он, четко выговаривая каждое слово. – Катя, ты ведь уже обо всем догадалась, просто не хочешь признаваться самой себе.

– Глупости! Ни о чем я не догадалась!

Мне хотелось закрыть глаза, а заодно заткнуть уши, чтобы действительно не услышать того, что навсегда изменит наши отношения.

– Эта картина кисти Леонардо да Винчи, и это мой портрет.

Отчего-то я сразу же поверила ему, но еще попыталась выдавить из себя жалкую улыбку:

– Ты, конечно же, шутишь.

– Не шучу.

Мы замолчали. Здесь, под землей, было тихо. Ни единого звука. Я почти не верила, что где-то идет шумная городская жизнь.

– И… кто же ты тогда? Помнишь, я уже спрашивала, не вампир ли ты?

– При чем здесь вампир? – искренне удивился Дис. – Вампиры – мелкая нежить, я принадлежу к существам более древним и могущественным. Некогда нас называли богами, затем демонами, затем – позабыли…

«Ну вот, приплыли! – мелькнула в голове мысль. – Вот почему он рассказывал о Микеланджело, и о Цезаре, и о Нероне так, словно знал их лично!.. Он просто рехнулся на почве собирания своей коллекции!»

– Катя! – он взял меня за руку, и я опять обратила внимание, что пальцы его и холодные, и обжигающие одновременно. – Не беги от себя же! Ты же знаешь, что я – не сумасшедший. Вспомни, ты сама позвала меня, стоя там, у моей статуи на мосту!

Я почувствовала себя так, словно меня ударили в грудь. Стало больно, и в легких неожиданно закончился воздух. Отняв у него руку, я зажала уши и затрясла головой, словно это что-то отменяло.

– Нет! Это не так!

– Так. Ты знаешь.

Этот проклятый ворон! Я так и чувствовала, что все как-то связано с ним!

Мысли путались, и я никак не могла ухватить их обрывки.

– А тот ворон в саду… – медленно начала я, – кто он?

Дис кивнул:

– Ты задаешь правильные вопросы и видишь главное. Он – это тоже я. Вернее сказать, часть меня, более архаичная часть.

– Но получается, что ты напал на меня. Почему?

Раз уж я стала наконец-то задавать вопросы, нужно было идти до конца.

– Это трудно объяснить, – Дис нахмурился. – Считай это небольшим конфликтом между новым и старым.

Небольшим? Ну что же… Странно, что этот конфликт вообще возник.

– А зачем тебе я?

И Дис на миг отвел взгляд.

– Сначала я думал, что ты послужишь… ммм… источником моих сил, мне нужна живая вера и любовь, они питают меня, как людей пища, которую те поглощают… Но потом, узнав тебя лучше, решил оставить тебя рядом. Я устал быть один. Ты останешься здесь, со мной.

Он опять смотрел мне в глаза и серьезно излагал свой замечательный план. Или следует сказать «свое божественное решение»?.. Ну правильно, боги привыкли изрекать, а людям надлежит слушаться и повиноваться.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин! – я приложила руку к груди и отвесила глубокий поклон, подсмотренный в какой-то сказке про джиннов.

– Разве ты не хочешь остаться со мной? – Одна из безупречных бровей удивленно приподнялась, прочертив на мраморно-гладком лбу легкую морщинку. Все-таки он удивительно красив. Ему идет все. Даже надменность.

– Нет.

Я плотнее завернулась в покрывало, воздвигая между нами еще одну из бесчисленных преград.

– Но почему? – Кажется, Дис действительно не понимал. – Здесь есть все, и ты любишь меня.

Я вдохнула, собираясь с силами.

– Я хочу уйти.

Мой голос прозвучал слишком тонко и жалко. В этот момент я не знала, чего хотела больше: чтобы он отпустил меня или чтобы сбросил этот ледяной панцирь и прижал к себе просто, по-человечески… надо же, какая горькая ирония звучит в этом слове!..

Дис читал мои мысли, но отчего-то покачал головой.

– Нет, – сказал он, – если я сделаю так, ты все равно в глубине души останешься недовольна. Я хочу, чтобы ты сама приняла решение. Я не спешу, у меня еще очень много времени, я умею ждать. Хочешь – уходи. Но знай, ты никогда не встретишь никого, с кем тебе будет так же хорошо, как со мной. После меня люди покажутся тебе простыми и пресными. Иди и, если надумаешь вернуться, звони.

С этими словами Дис протянул мне руку, на его ладони лежал неизвестно откуда взявшийся маленький потемневший от времени… колокольчик.

Я не ответила, отвернулась и пошла прочь.

* * *

Мне не требовалось собирать вещи – здесь не было ничего моего. Просто отыскать и надеть собственные джинсы и куртку, всунуть ноги в поношенные ботинки и выйти за дверь.

Произошедшее до сих пор не укладывалось в голове. Но страшнее мысли, что Дис – не человек, была та, что он не остановил меня. Даже не попытался. Наверное, все так и должно быть. Кто он и кто я? Разница слишком заметна.

На улице ждал все тот же автомобиль, который привез нас сюда. Молчаливый водитель, похожий на нахохлившегося ворона (ненавижу эту птицу!!!), отвез меня к гостинице, не произнеся ни слова, не задав ни одного вопроса.

Я вышла из машины и только тут впервые подумала о том, сколько же дней прошло с тех пор, как я, забыв обо всем, уехала с Дисом. Судорожно принялась считать. Пять? Семь? Восемь? Дни, проведенные на вилле, свились в один клубок. Я не думала о времени, забыла и о подругах, и о визе. При наихудшем раскладе Светка с Наташкой уже вернулись в Москву, а мои вещи отправили в полицию вместе с заявлением о моем исчезновении… или как здесь делается в подобных случаях?..

Положеньице не из приятных. Однако не оставалось ничего другого – только войти внутрь и попытаться объясниться на ресепшен. Вздохнув, я вошла в холл и тут же увидела, как из открывшихся дверей лифта появились подруги.

– Катя! Ну вот, я же говорила, что никуда она не денется! – Наташка радостно оглянулась на Светку и тут же снова обернулась ко мне. – Не обижайся на нас. Мы хотели как лучше…

И оказались правы. Горько осознавать собственную неправоту.

Я отвела глаза, уставившись в мозаичный пол, украшенный стилизованными изображениями виноградных листьев. Грубая работа. Вот на вилле у Диса… Нет, не надо об этом думать. О чем угодно, лишь бы не об этом!

– Все хорошо. Это вы меня простите, – пробормотала я, по-прежнему не решаясь смотреть на подруг.

– Катя, извини! – Светка шагнула ко мне и крепко обняла за плечи.

А через секунду к нам присоединилась Наташка.

Так мы и стояли, обнявшись втроем, посреди холла. Хорошо, что мы не в чопорной Англии, а в Италии, где людям свойственна эмоциональность, поэтому на нас даже не пялились.

– Пойдем пока поднимемся в номер, – сказала Света, осторожно высвобождаясь из объятий.

Мы вошли в лифт, и Светка, глядя в огромное зеркало, принялась поправлять растрепавшуюся прическу.

– Ну, рассказывай, почему так быстро вернулась, – сказала она, заправив за ухо непослушную прядь.

– Быстро?! – переспросила я, искренне не понимая.

– А разве нет? Прошло немногим больше часа.

Пол под моими ногами ощутимо покачнулся… или это просто остановилась на нашем этаже кабина лифта?

– То есть как? С какого момента? – Я посмотрела на Наташку: вдруг Светка шутит? Иногда она умела шутить так, что ни за что не поймешь: смеется или говорит серьезно. А вот Наташка – простая душа, вся нараспашку.

Наташка захлопала густо подведенными глазами.

– Как это с какого момента? – переспросила она. – Ну, с того, как ты закричала: «Вы мне чужие!» – и убежала.

– Вы шутите! – не выдержала я. – Какое сегодня число?

– Посмотри на мобильнике, если нам не веришь, – посоветовала Света, открывая дверь номера.

Мой мобильник, о котором я тоже забыла на все это время, лежал в кармане куртки. Я вытащила его и посмотрела на темный экран. Не работает. Закончился заряд? Когда же я его подзаряжала в последний раз? Кажется, в Москве.

Мои вещи лежали на тех же местах, где я их оставила. Отыскав зарядное устройство, я воткнула его в розетку и включила телефон. Двадцать четвертое января.

Прощай, крыша. Видимо, я окончательно рехнулась. Выходит, всех дней, которые я провела на вилле Диса, просто-напросто не было. Может, и самого Диса? Вот забавно! Я взглянула на свои пальцы – ранки от клюва и когтей ворона на месте. Если это и сумасшествие, то очень последовательное и правдоподобное.

Я опустилась на кровать. Видимо, у меня было такое лицо, что подруги смотрели на меня во все глаза.

– Кать, все в порядке? – осторожно спросила Наташка, протягивая мне бутылку минералки.

Я отхлебнула воды и, собравшись с мыслями, решилась задать волнующий вопрос:

– А скажите, вы видели меня с красивым парнем?..

– Где? – деловито уточнила Светка и, придвинув к кровати стул, села напротив меня, приготовившись слушать – словно добрый доктор-психиатр больного.

– Ну… вообще, – я неопределенно повела рукой.

Светка с Наташкой опять переглянулись. Похоже, они начинали всерьез сомневаться в моем душевном здоровье. И я их прекрасно понимала.

– С Дисом? – уточнила Светка. – Вообще видели. Мы думали, ты ушла с ним.

Я перевела дух, сама не понимая, что испытываю: разочарование или облегчение. Что лучше: совсем свихнуться или встречаться с демоном, позировавшим Леонардо да Винчи, управляющим банкоматами и имеющим особые отношения со временем. Так сразу и не скажешь.

Изначально я не хотела рассказывать подругам о том, что произошло, но они, разумеется, не отстали, пока не вытащили из меня всю информацию подчистую.

– И тогда он сказал: «Передумаешь – звони» – и протянул мне колокольчик, а я не взяла, отвернулась и уехала, – закончила я рассказ.

Слушательницы сидели, затаив дыхание.

– Вот это да! Здорово! – выпалила вдруг Наташка и, вскочив, в возбуждении зашагала по узкой комнате. – Знаешь, мне очень понравилось! И про коллекцию утраченных шедевров, и про банкомат, и особенно этот парадокс со временем. Отлично!

Света посмотрела на меня скептически.

– Не думала, что фэнтези – это твой жанр, – проговорила она и отвернулась. – Но почему бы нет? Запиши, тут материала побольше, чем на миниатюру.

– Да тут целый роман написать можно! Добавь приключений, деталей. А может, там будут другие, враждебные демоны. Они захотят тебя похитить, а он… – Наташкины глаза горели фанатичным огнем творчества. Это была как раз ее тема, в которой наша будущая Стефани чувствовала себя точно рыба в воде.

От отчаяния у меня опустились руки. Ну конечно, кто мне поверит, если не поверили даже лучшие подруги. В подсознании крутилось нечто важное, и я нахмурилась, пытаясь понять, что же это.

– Ладно, не хочешь рассказывать – не рассказывай. Потом как-нибудь, – примирительно предложила Света.

– Погоди, – я вдруг осознала, что меня тревожит. – Помнишь, мы видели в холле мужчину. Кажется, итальянца. Он еще испугался Диса. Вы ведь подошли к нему потом, не так ли?

В комнате повисла тишина.

– Да, мы с ним говорили, – произнесла Наташка после длительной паузы. – Он изъяснялся по-английски и сказал что-то вроде того, что нам нужно остерегаться. Я не очень поняла. Он говорил что-то про Диса и про смерть. А еще про то, что его сестра погибла из-за Диса, а может быть, то, что Дис погубил его сестру.

– Мы сами видели, что с этим Дисом что-то не так, и очень испугались за тебя, – продолжила Светка.

И правда, все сходится. Мне вспомнился колодец между двумя кипарисами и хриплое карканье зловещего ворона. Тут есть чего испугаться.

– Спасибо, – выдавила из себя я. – Вы оказались правы, я нет, и давайте больше не будем об этом. Хорошо?

Подруги кивнули. Мы снова замолчали.

– Может быть, не стоит сидеть в четырех стенах, раз вокруг весна и Рим? Пойдем прогуляемся? – предложила Наташка, и обе тут же с ожиданием уставились на меня.

Мне не хотелось выходить из номера, но, с другой стороны, оставаться здесь в одиночестве я боялась еще больше. Кто знает, что еще со мной произойдет. Так что лучше не выпускать подруг из вида и самой все время держаться у них на глазах. Чтобы меня не похитили враждебные демоны или я опять не выпала из привычного течения времени.

Я встала и совершенно машинально засунула руки в карманы куртки. Из правого я извлекла мобильник, и теперь карман был пустой, а вот в левом было что-то странное. То, что я не могла определить на ощупь.

Вытащив наружу подозрительный предмет, я едва удержала крик: на ладони лежал небольшой колокольчик, сделанный из темного с коричневатым отливом металла. Очень старый, если судить по виду. Чеканка на нем полустерлась, однако до сих пор можно было разглядеть его главное украшение – изображение женской головы, вокруг которой вместо волос извивались змеи. Медуза горгона. Вот и привет от Диса… Мамочки, кажется, все еще запущеннее, чем я могла предположить.

– Ну и что это? – спросила Света сухо, глядя на колокольчик, который я растерянно вертела в руках.

– Ой, девочки! Это же тот самый, который дал Дис? Правда, Катя? – Наташке отчаянно хотелось мне поверить – она всегда любила сказки.

– Но ты же сама сказала, что не взяла колокольчик. Откуда он? – продолжала допрос Светка. Ей бы пойти в следователи. Какое дарование пропадает!

– Не знаю. Наверняка магия, – предположила я, смирившись с тем, что обречена на непонимание.

Так и случилось. Даже Наташка приуныла – моя история оказалась слишком волшебной даже для нее.


Мы пошли гулять по городу, однако боюсь, что обращала мало внимания на красоты старого Рима. Дело в том, что мне все казалось, что я постоянно чувствую на себе взгляд Диса. Мне чудилось, будто он зовет меня. А вечером вместо воспоминаний о городе я села записывать нашу с Дисом историю.

Так прошло несколько дней. В наш прощальный вечер в городе я каждую минуту ждала, что Дис появится и просто коснется моего плеча, зовя меня за собой. И я бы пошла за ним. Но он не появлялся. О, сколько ночей я доставала заветный колокольчик и, положив его перед собой на подушку, смотрела на него в скудном лунном свете, пробивающемся сквозь щели в жалюзи гостиничного номера.

Протянуть руку и позвонить – это было так просто и так сложно. Нереально сложно.

2

Sat (лат.) – довольно, достаточно.

Сердце демона (сборник)

Подняться наверх