Читать книгу Мистер Фриман. Часть 4. Заключительный рубеж! Благодарю тебя, Господи - Эльвира Хатит - Страница 4

Шло время, наша дружба с Джиллиан крепла. Чувства к Эмме постепенно угасали. Одновременно с угасающим чувством росла моя симпатия к Джиллиан. Я, конечно, старался себя сдерживать, но это было нелегко. От неё я решил это скрывать.

Спустя несколько месяцев изнуряющих тренировок я достиг нужного результата – я был в отличной физической форме, учитывая то, что помимо спортзала я ещё возобновил тренировки по борьбе. Изменив свой образ длинноволосого мачо с бородой, я состриг волосы и придал отросшей бороде благородный вид. Я нравился себе как никогда раньше!

Гордо проходясь по Пятой авеню, я смотрел в зеркало и понимал, что пришло время действовать. Чётко всё обдумав, я составил план действий. Нужно было либо спасать компанию и возвращать ей былое имя, либо создавать новую, более мощную корпорацию, которая войдёт в историю автомобилестроения. Но прежде чем приступить к первому шагу, я должен был проведать своих сослуживцев в «Фриман Компани», а в частности самого Джо Кристенсена, который не давал мне покоя эти долгие месяцы. У меня были счёты и с Джимом Гудманом, который допустил подобную ошибку, сделав Стива козлом отпущения в моих глазах.

На следующий день, в послеобеденное время, я припарковался у ворот своей компании. Выглядел я с иголочки: костюм, галстук, дорогая обувь. Всё как положено. При входе меня встретил сотрудник охраны, которого я увидел впервые. На вид ему было около пятидесяти пяти лет.

– Добрый день, вы к кому и с какой целью? – спросил он меня, явно не зная, кем я являлся.

– Добрый день. К кому? – и тут я решил действовать нестандартно. Другой на моём месте, скорее всего, поступил бы иначе. – Я к Габриэлю Фриману. У меня с ним сегодня назначена деловая встреча, – с лёгкой долей иронии сказал я.

– Сожалею, но Габриэля Фримана сейчас нет на месте. Его обязанности переданы новому управляющему, – хладнокровно сказал охранник.

– Кому? Разрешите спросить, – уточнил я.

– А вы не знаете? Все права переданы сэру Джо Кристенсену, нашему новому управляющему, – ответил он. Для меня это был удар. Теперь Кристенсен являлся полноценным управляющим моей фирмы.

– В таком случае меня должны перенаправить именно к нему, – уверенно сказал я. Он открыл список, который лежал у него на рабочем столе.

– Извините сэр, но на сегодня у мистера Кристенсена не назначено никакой встречи. Видимо, вам придётся перенести её на следующий день, – ответил он, закрывая тетрадь. Я подошёл к нему поближе.

– Простите, мистер… – я ждал, пока он представится.

– Бенджамин Паттерсон, – ответил он.

– Мистер Паттерсон, у меня очень серьёзный и достаточно личный разговор с сэром Джо Кристенсеном. И я уверен, что если сделка между нашими компаниями сейчас сорвётся, то от этого может пострадать не только сам Кристенсен и его компания, но, возможно, и все сотрудники. Поэтому если сейчас я не попаду к нему на приём, то… – не успел закончить я.

– Секунду, сейчас уточню, сможет ли он вас принять, – испуганным голосом сказал он.

– Неужели вы заставите меня ожидать ответа, стоя здесь? Так вы встречаете именитых компаньонов вашей корпорации? Ну, раз так, тогда я, конечно же, ухожу, у меня нет столько времени… – я стал разворачиваться и уходить.

– Стойте, стойте, сэр. Приношу свои извинения, возможно, здесь ошибка. Я тут недавно и ещё не знаю многих партнёров в лицо. Вы уж простите. Проходите, – стал извиняться Бенджамин, пропуская меня через свой пост.

– Благодарю вас, Бенджамин, – сказал я, проходя через пропускной контроль. Сделав несколько шагов, я услышал за спиной голос Бенджамина.

– Извините, сэр, за вопрос, но как вас представить мистеру Кристенсену? – спросил Бенджамин вдогонку.

Я обернулся и, улыбнувшись, сказал ему:

– Скажите ему, что пришёл Габриэль Фриман, – ответил спокойным голосом я и отправился на этаж выше. Бенджамин так и остался стоять, удивлённый моим ответом.

Я стал подниматься в офис, проходя мимо кабинетов, которые некогда проектировал вместе с лучшими специалистами города. В память нахлынули воспоминания. Пройдя по коридору несколько футов, я остановился у ресепшена. Секретарь был новый, но, судя по её виду, она меня узнала.

– Мистер Фриман, приветствую вас! – сказала она, приподнимаясь со своего стула.

– Добрый день, – ответил я.

– Позвольте представиться, меня зовут Лиза Митчелл. Я секретарь. Вы, наверное, к сэру Джо Кристенсену? – взволнованно спросила она.

– Я понял, кто вы. Да, к нему. Совершенно верно, – ответил я.

– Секунду, я ему об этом сообщу, – она взяла в руки рабочий телефон. Я подошёл к ней поближе и, нажав кнопку сброса, сказал:

– Не стоит. Пусть для него это будет сюрпризом, – улыбаясь, моргнул я. Она повесила трубку, обворожённая моим белоснежным оскалом.

И вот передо мной кабинет, на котором несколько месяцев назад светилась моя фамилия. Теперь на ней значится «Исполнительный директор мистер Джо Генри Кристенсен». Да… Не лучшая картина. Я зашёл без стука. От увиденного мне не стало легче, но я был готов ко всему. За длинным столом, у истока которого сидел Кристенсен, стояли Джим со Стивом и что-то бурно обсуждали. Мой визит поразил всех.

– Так-так-так… Какое прекрасное зрелище. Уверен, что если бы вас рисовал сам Сальвадор Дали, то свою картину он бы так и назвал: «Будние дни предателей», – улыбаясь, сказал я, постепенно приближаясь к каждому из них.

Первым спохватился Стив.

– Габриэль! Ты?! – удивлённо спросил он. Да, учитывая то, каким он меня видел в последний раз, – между мной прошлым и мною настоящим была большая разница.

– Габриэль! Вот так неожиданная встреча! – остолбенел Джим.

И тут заговорил сам Кристенсен.

– Да… Если вы хотели нас удивить, мистер Фриман, то могу признаться, что вам это удалось, – с лёгкой судорожностью сказал Кристенсен.

– Момент внезапности всегда коварен и удивителен. Не вам ли это знать, Джо? – с невозмутимой улыбкой спросил его я.

– Не спорю, – довольно ответил он. Стив и Джим привстали со своих мест, Кристенсен оставался на стуле.

– Смотрю, скучать вам не приходится… Неужели готовитесь к выпуску очередного проекта? Или нет, нет… Куда вам до этого… Скорее всего, у вас родилась новая идея разорения «Фриман Компани»? Вполне возможно, хотя тоже под вопросом… – стал перечислять я. Они переглянулись между собой. – А может быть, вас тревожит вопрос, как поскорее сместить меня с должности гендиректора компании и назначить кого-нибудь из своих людей на моё место? А если быть точнее – самого Джо Кристенсена? Хм… Очень даже вероятно! – зло озвучил я.

– Габриэль, ты, конечно, произвёл впечатление, но… – начал Джо.

– Произвёл впечатление? – ухмыльнулся я. – Оу, дорогой Джо, это ещё не впечатление. Это так, лёгкий фитилёк, который только начинает набирать обороты. – Во мне одновременно пылал огонь и непоколебимая невозмутимость.

– Габриэль! – подбежал ко мне Стив. – Я так рад твоему возвращению! – Стив постарался изобразить что-то в виде восторга на своём лице. Я направился к центру кабинета, к тому месту, на котором сидел Кристенсен, не обращая никакого внимания на Стива. Джо изрядно напрягся.

– Как тебе на новом месте, Джо? Не хотел бы что-то изменить, Джо? А может, есть какие-то идеи, Джо? – С каждым моим шагом дыхание Джо Кристенсена учащалось, и я это чувствовал всем своим нутром.

– Ты многое не понял, Габриэль, – внезапно заговорил Кристенсен. В этот момент я наклонился над ним на свой рабочий стол.

– Ну, так объясни, я с удовольствием вас всех выслушаю. Может, есть ещё герои данного сюжета, – сказал я. Не прошло и нескольких секунд, как зазвонил телефон, который стоял на столе возле Джо. – Поднимайте трубку, – приказал я ему. Он, нажав нужную кнопку, ответил. Я тут же включил громкую связь, что ввело Джо Кристенсена в шок.

– Джо, это я, – послышался мужской голос на телефоне. – Я узнал, что Габриэль сейчас направляется к тебе. Будь с ним очень аккуратен и старайся вести себя благоразумно. Одно неверное движение – и нам крышка. Мне крышка. Габриэль очень сообразительный малый, и ввести его в заблуждение будет не так-то просто, даже тебе, потому что за ним стоит не кто иной, как сам Артур Хаттуэй. Ты меня слышишь?

Мужской голос замолчал. На мгновение он показался мне знакомым.

– Что ты молчишь, Джо? Отвечай своему мнимому доносчику, а я послушаю. А если он что-то заподозрит, то не сносить ему головы, – тихо сказал я, злобно улыбаясь. Кристенсену стало явно не по себе.

– Я тебя услышал. Благодарю, – едва выдавил из себя Джо.

– Да, кстати, мой тебе совет: постарайся по-быстрому с ним разобраться, потому что я тоже еду к тебе. Мне есть что сказать. Думаю, тебе будет интересно послушать, что между мистером Хаттуэем и нашим героем произошла небольшая путаница, так скажем. Но всё при разговоре. Я выезжаю. – Голос в трубке повесил телефон.

– И что же такого важного хотел тебе сообщить наш доносчик? – Я уставился на Джо. Джим и Стив замерли.

– Послушай, Габриэль, давай разберёмся… – начал он.

– Ты уверен, что есть смысл разбираться? Ты отнял у меня то, что я сколачивал долгие годы своим трудом, Джо. В чём ты хочешь разобраться?! Хочешь дать объяснения по поводу того, как ты отнял у меня мою команду?! Или хочешь рассказать, как «помог» не прогореть моей компании?! А может быть, ты расскажешь мне про то, как подкупил моих сотрудников и таким образом «нанял» их работать на себя?! Или расскажешь мне про то, каким путём завладел фирмой? В чём ты собираешься разобраться, Джо?! – Я старался держаться, но эмоции накрывали меня.

– Всё не совсем так, Габриэль. Я лишь хотел помочь. Ты мой друг, союзник и компаньон, – начал оправдываться Джо.

– Джо говорит правду, Габриэль, – вмешался Джим.

– А тебя, по-моему, никто не спрашивал, – дерзко возразил я Джиму. – Кстати, не по твоему ли совету Джо теперь владеет нашей фирмой? А? – спросил я Джима.

– Компания была в отчаянном положении Габриэль, у нас не было выбора, – попытался снять с себя обвинения Джим.

– В отчаянном положении, говоришь?! В отчаянном положении… – усмехнулся я, облокотившись на стол. – У меня есть неопровержимые доказательства, Джим, обо всех твоих сделках за последние месяцы с нашими конкурентами. Помимо пакета акций, ты перепродал инновационные идеи и решения «Крайслер компани» и куче других фирм, которые будут воплощать наши… – я подошёл близко к Джиму, – мои идеи, Джим, над которыми я работал сутками напролёт, не зная сна и отдыха. Над которыми трудилась вся наша команда. А что ты сделал?.. – Я посмотрел на него – Джим определённо прочувствовал всю боль в моей душе. – Ты взял и продал весь наш труд. Я никогда тебе это не прощу Джим. Никогда. Тебе больше нечего делать в моей компании, – хладнокровно сказал я.

У Джима округлились от удивления глаза.

– Уволишь его? – удивился Джо.

– Можешь забрать его себе. Мне предатели не нужны, – ответил я.

– Меня ты тоже уволишь? – внезапно спросил Стив. Джо усмехнулся. Я повернулся к Стиву.

– А как ты думаешь – есть за что? – задал я ему вопрос.

Стив опустил голову.

– Думаю, да, – разочарованно ответил он.

– И что же это? – ехидно спросил я.

– Я потерял нечто большее, чем работа и должность в компании. Я потерял своё достоинство, – ответил он.

– Есть ещё кое-что, что ценится выше достоинства, Стив, – заметил я. Он внимательно посмотрел на меня. Я подошёл к нему. – Верность. Непоколебимая преданность, Стив. Это в жизни ценится превыше всего. Запомни. Лживые люди мне отвратительны. Я всегда верил, что можно жить и работать, принося людям пользу, не обманывая и не подставляя их. Как жаль, что такого мнения я один… – Я смотрел Стиву прямо в глаза.

– О какой верности и преданности может идти речь, когда первый человек на Земле по имени Адам предал самого Бога, вкусив запретный плод, полностью отдавая отчёт своим действиям?! Если он не послушался и предал Бога, то как человек может быть верен и предан человеку?! – вмешался Джо.

– Как? Очень просто, Джо: учиться на ошибках таких людей, как Адам и его жена, и брать примеры с таких преданных и верных Богу людей, как Иисус и многие его последователи, – с улыбкой на лице ответил я.

– Неплохое решение, Габриэль. Тогда задам тебе вопрос: знаешь ли ты, по какой причине они не послушались Бога? – улыбаясь, спросил он.

– Ты хочешь вспомнить суть начала времён или тебе интересно моё мнение по этому поводу? – спросил я.

– Конечно же, второе, – продолжая улыбаться, ответил Джо.

– Боже! К чему этот вопрос, Джо?! – возмутился Джим.

– Я хочу услышать ответ, Джим, – враждебно ответил Джо.

– Я отвечу. Это я знаю как никто другой, стоящий в этой комнате. Под сомнение благодаря Сатане попала власть Бога в лице первых людей. Они хотели отказаться от Его правительства. Под влиянием Сатаны в образе змея они были введены в заблуждение по отношению к Богу. Он им солгал, сказав, что Бог укрыл от их глаз нечто необычное и хорошее и обманывает их, как первых людей, а так быть не должно. По итогу что? Они съели запретный плод с дерева, тем самым показав своё неуважение и непослушание Богу, что привело к первому на земле греху, а потом и к смерти. Я ответил на ваш вопрос? – довольно спросил его я, проговорив каждое слово практически на одном дыхании.

– Неплохо. Очень даже неплохо, – стал хлопать руками Джо. – И что мы можем вынести из этого урока? – спросил он.

– Скажу больше, – улыбнулся я. – Я, конечно, не назвал бы себя Богом в данной ситуации, но тебя Сатаной я бы обозначил несомненно, – добавил я.

– Ну да, а первые люди на земле – это твоя команда, которых я в своём роде ввёл в заблуждение, так? Ты это хотел сказать? – усмехаясь, спросил меня Джо.

– Так оно и есть. Но ты забыл одну очень маленькую деталь, а она очень важна… – заметил я.

– И какую же? – спросил он.

– У меня, конечно, нет такой власти, как у Бога, который может в одночасье уничтожить Сатану одним щелчком, но, в свою очередь, у меня есть то, что поспособствует уничтожить в тебе проблески Сатаны, – сказал я.

– И что же это? – озадаченно спросил Джо. Я потянулся в карман своего пиджака. Все стоящие в комнате напряглись.

– Вот что. – В этот момент я положил перед ним Библию. У Кристенсена округлились глаза. У Стива с Джимом была аналогичная реакция.

– Библия? – спросил Джо.

– Плохой аргумент? – спросил его я.

– Не то чтобы плохой, но необычный… – удивился он.

– Главное – действенный, – уверенно сказал я.

– Смотря на кого… – скептически произнёс Джо.

– Думаешь, с тобой уже всё потеряно? – ехидно улыбаясь, спросил я. В этот момент улыбнулся и Стив.

– Со мной никогда ничего не может быть потеряно. Ты играешь с огнём, малыш, потушить который будешь уже не в силах, – попытался заверить меня Джо.

Я обошёл стол и подошёл к нему впритык.

– А ты уверен, что ты являешься тем самым огнём, с которым не стоит играть? – спросил я, улыбаясь ему в лицо.

Он изменился в лице.

– А может, я тот самый огонь, который горит в два раза ярче… – съязвил он.

– Огонь, который горит в два раза ярче, сгорает в два раза быстрее, – сказал спокойно я.

– Хм… – фыркнул он.

– Так вот, скажу тебе больше: огонь не уничтожает. Он закаляет. Поэтому тебе предстоит ощутить на себе закал такой мощности, о которой ты ещё не знал до настоящего момента, Джо, – сказал я.

– Однажды великий и несравненный Зигмунд Фрейд сказал: «Ни огонь, ни уголь, не горят так жарко, как тайная любовь, о которой никто не знает». Замечательные слова, не так ли? – улыбнулся Кристенсен, когда у него уже не осталось аргументов. Конечно же, я понимал, что он имел в виду, – мои отношения с Эммой, о которых, по его мнению, не знал мистер Артур.

– Согласен, неплохо сказано… – согласился я. Я понял, что он в курсе моей связи с Эммой в прошлом, но тем не менее для Кристенсена, не имеющего ни малейшего представления о том, что у меня уже состоялся разговор с мистером Артуром по этому поводу, это, по его мнению, оставалось козырем в его руках против моей дружбы с мистером Артуром.

– «У меня есть кредо по жизни: я всегда как огонь – где надо, согрею, где надо, обожгу». Если быть со мной, то я могу согреть и осветить путь. Но если перейти мне дорогу – я могу не только обжечь, но и убить, – сказал он. Стив и Джим напряглись.

– Но ведь огонь – это не только уничтожение. Это ещё и жизнь, – заметил я.

– Для меня всегда было наслаждением наблюдать, как огонь пожирает ненужных мне людей, смотреть, как они сгорают и чернеют во всей этой массе дыма и пепла… – Он посмотрел на меня.

– Будь осторожен, Джо. Однажды может настать момент, когда ты сам сгоришь в пламени собственного огня… – предостерёг его я.

На лицах Джима и Стива виднелись довольные улыбки. Видимо, Джо им не так нравился, как хотелось…

– Я возьму книгу, но лишь чисто из собственных соображений, – переключился на другую тему Джо. – Кстати, Библия – это разве не история разочарований Бога? – внезапно спросил он, слегка скалясь.

– Библия – это подарок от Него не только для добросовестных людей, но и для таких, как ты, Джо, чтобы ты не забывал, из чего ты сделан и куда можешь вернуться, если не пойдёшь другим путём, – ответил уверенно я.

– Ну-у, мне ничего страшного не грозит уж точно. Я уверен, – довольно возразил он.

– Придёт время, и мы всё об этом узнаем, – злорадно улыбнулся я. Джо напрягся. – Но об этом чуть позже. Я уверен, что однажды настанет тот момент, когда мы все узнаем, насколько сильно ты изменился благодаря этой ма-а-аленькой с виду и такой большой по смыслу книжонке, – сказал я.

– Ха! За неполных тридцать лет меня жена не смогла изменить, а вы думаете, что это под силу какой-то книжонке? – усмехнулся Джо.

– Я же говорю – когда настанет тот момент. У меня всё же ещё есть надежда на то, что даже таких людей, как ты, можно изменить благодаря этой книге. Посмотрим… Чудеса возможны даже в наше нелёгкое время, – заверил его я.

В кабинете настала минута молчания.

– Ну что ж, господа, вам, наверное, всем интересно, что же будет дальше? – спросил их я. Джим и Стив внимательно посмотрели на меня. То же самое сделал сам Кристенсен. – Что бы вы сейчас от меня ни услышали, попрошу вас об одном – сохраняйте спокойствие, потому что это удивительным образом сыграет на судьбе каждого из вас.

Я посмотрел каждому прямо в глаза. Джо сосредоточил своё внимание на мне.

– Компания «Фриман Компани» с сегодняшнего дня больше не существует на автомобильном рынке. Все её акции были проданы мною за неприлично круглую сумму денег одному очень влиятельному инвестору, чьё имя мне нет смысла сейчас называть, – начал я. У всех округлились глаза. – Помимо этого, по доброте своей души, я выплачу каждому уволенному работнику сумму, превышающую его тройной объём дохода, чтобы у ребят была возможность существования, пока они будут находиться в поисках работы. Но есть и печальная новость: есть парочка сотрудников, у которых такой привилегии, к сожалению, не будет. Думаю, мне не нужно перед вами объясняться, по какой именно причине я так решил с ними поступить, верно, господа? – Я посмотрел на каждого из них.

– Уволенные сотрудники меня не столь интересуют… – начал Джо. Джим и Стив явно были в недоумении. – Мне интересно, что же ты сделал с моим немалым пакетом акций, которыми я владел в этой компании, – удивился Джо.

– Считай, что это была твоя неудачная попытка инвестирования, – улыбнулся я.

– То есть?.. – Джо не мог поверить услышанному.

– То есть я продал компанию, Джо, и ты больше не являешься ни её акционером, ни её владельцем. Мои поздравления, мистер Кристенсен, – довольно выразился я.

Шок был у всех. Я взглянул на часы – время близилось к концу рабочего дня.

– Ну что ж, мне уже пора. Рад был со всеми повидаться напоследок. – Я с иронией посмотрел на каждого. – И надеюсь, что каждый из вас всё-таки найдёт в жизни своё место под солнцем, – улыбнулся я и присел на кресло, которое некогда принадлежало мне в качестве директора.

– Я так понимаю, что нам больше нечего здесь делать, верно? – спросил меня Джим.

– Верно, – ответил я.

– И ты думаешь, что я просто так сдамся? – спросил меня Джо. Его вопрос не сильно меня удивил. Я ждал от него такого ответа. Предусмотрительность – залог успеха во многих делах.

– С начала времён у человека было право выбора, Джо, и не согласиться со мной – тоже твой выбор, за которым последуют определённые последствия любых действий, – подметил я.

– Думаешь, набравшись немного мозгов у Кристиана и заручившись поддержкой Артура Хаттуэя, ты сможешь стать тем, кто перейдёт мне дорогу? – надменно усмехаясь, спросил меня Джо.

– Знаешь что, Джо? К счастью, в этом мире ещё остались те люди, которые могут помогать, не имея корыстных целей. Одного наличия мозгов и влиятельных людей за спиной порой бывает недостаточно. А знаешь почему? – Я уставился на него. На его лице была вопросительная гримаса. – Всё очень просто: мозгам нужно найти должное применение, а всё остальное очень быстренько подтянется, стоит тебе проявить себя с нужной стороны. Вот и всё. Ну а если у человека напрочь отсутствует понимание моральных принципов и тех же самых мозгов, то тут, конечно, будет посложнее… Поэтому мой вам совет: заручиться нужно в первую очередь не столько вашими связями или знакомствами, сколько правильным применением полученных знаний и опыта в процессе своей жизни. Вот так, – довольно улыбнулся я.

– И меня хочет научить каким-то моральным принципам тот, кто недавно глушил свою боль алкоголем, дымом сигар, проводя всё своё время в объятиях уличных девок и устраивая драки на улицах города? Человек, который элементарно сейчас идёт вразрез своим словам? – спросил Джо. Он явно знал многое из моей прежней жизни. Хотя чему удивляться – иногда я это читал даже в городской новостной газете.

– Представь себе, да, – уверенно ответил я.

– И на кой чёрт мне тебе верить? У тебя ещё молоко на губах не обсохло, – улыбнулся он.

– Видимо, молоко у меня в своё время было намного качественней твоего, – пошутил я. Было видно, что это не понравилось Кристенсену.

– Ты слишком много на себя берёшь, Габриэль. Смотри, как бы твои слова не обернулись против тебя, – попытался предостеречь меня Джо.

– Все слова, сказанные в этой комнате, могут обернуться против любого в этой комнате, но я не в этом списке, запомни, Джо, – глядя ему прямо в глаза, сказал я.

– Я думаю, что нам пора, – вмешался в разговор Стив.

– Я тоже так думаю, – согласился с ним Джим.

– Идите! И чтобы духу вашего здесь не было! – крикнул Джо на них. – Сосунки поганые! А ещё являлись представителями компании! – продолжал негодовать он.

Когда Джим со Стивом покинули кабинет, при этом Джим показательно хлопнул дверью, мы с Кристенсеном остались одни.

– Ты думаешь, что так просто сможешь сместить меня? – внезапно спросил он.

– На самом деле у меня не было такой цели, – ответил спокойно я.

– Не было? А что же тогда всё это значит? – удивился он. Я встал с кресла и подошёл к нему.

– Люди на земле не вечны, Джо, так же как и их деяния. Просто пришло время справедливости, вот и всё. Пришло время расплачиваться за свои грехи. Такова наша жизнь, и ничего с этим не поделать. – Я развёл руками.

Кристенсен был на пределе.

– Ты ещё слишком молод, чтобы диктовать, что мне делать, ты понял? Не родился ещё тот, кто будет мне указывать. И ты уж точно не из их числа, – ответил он.

– Да я как бы и не претендовал на это место, – с иронией сказал я. – Просто ты не учитываешь один момент, а он очень важен, – сказал я. Кристенсен напрягся. – Грядёт новая эпоха, Джо. Мы стоим на пороге нового тысячелетия. И очень скоро – ты даже сам того не подозреваешь – твои «инновационные» идеи будут казаться чем-то крошечным, простым и уже неактуальным. Посмотри на себя – что ты видишь? Кого ты видишь? Ты уже далеко не тот, кем был раньше. С каждым днём ты теряешь гибкость и нестандартность мышления. Оттого-то ты и запал на мою компанию, потому что она молода, амбициозна и перспективна. А у тебя что? Ты уже не такой быстрый, ловкий и далеко не отличаешься от людей своего возраста, отставая в высокой работоспособности, Джо. Не так ли? Поправь меня, если я не прав. – Я посмотрел на него – он молчал. – К тому же ты уже не столь полон сил, чтобы решать быстро и логично некоторые задачи. Ты стареешь, Джо. Как бы печально это ни звучало, но наступает время, которое отдаёт предпочтение не большому возрасту и опыту, а молодости и мобильности. Можно ещё долго перечислять плюсы молодых и перспективных специалистов. Я думаю, ты и без моей подсказки это понял. Не так ли, мистер Джо Кристенсен? – улыбаясь, спросил его я.

– Чего ты хочешь, Габриэль? Тебе мало того, что ты уже сделал? – возмутился он.

– По большому счёту, Джо, я ещё ничего не сделал. Считай это снисхождением в твой адрес. Попытка забрать у меня компанию под предлогом помощи – низкий поступок с твоей стороны, – заверил его я.

– Это мир бизнеса, Габриэль, и в нём по-другому нельзя. Другими способами здесь мало кто может остаться на плаву, ты же знаешь, – улыбнулся он.

– Как бы мне хотелось сломать всю эту систему, которая прочно укоренилась в головах крупных владельцев бизнеса. Но всему своё время. Нет ничего невозможного. Даже таких людей, как ты, можно исправить. Главное – знать как, – сказал я.

– А пока ты будешь над этим размышлять, я, пожалуй, покину этот кабинет. – Он попытался уйти.

– Насколько мне известно, скоро к тебе прибудет гость. Наш тайный мистер Х, который не так давно звонил нам, вернее, тебе. Я уверен, что вам будет о чём поговорить. Сейчас уйду я, потому что более важные дела ждут моего присутствия. Не забудь книгу. – Я направился к выходу.

– Габриэль! – окликнул меня Джо. Я обернулся. – Ещё увидимся, – моргнул он мне.

– Хм, это вряд ли, – усмехнулся я и хлопнул дверью.

На выходе я встретил Бенджамина, того самого охранника. Он смотрел на меня округлёнными глазами.

– Мистер Фриман! Простите меня, я… – не успел договорить он. Бедолага, видимо, перепуган был по самые уши. Я его, конечно же, понимал, это его работа.

– Ничего страшного, Бенджамин. Всё в порядке. Я не держу на тебя зла. – Я положил руку ему на плечо. – В мире, где столько подлости, зла и лицемерия, нам, обычным людям, которые хотят жить нормальной и достойной, по совести, жизнью, всегда будет тяжело, потому что мы не такие, как они. Мы выше и добросовестнее. В этом и заключается вся проблема, дорогой друг. – Я похлопал его по плечу.

– Мистер Фриман, если бы я только знал, если бы знал… – начал извиняться он.

– Не стоит, Бенджамин. Всё хорошо, – сказал я.

– Знаете, мистер Фриман, есть одна пословица: «Жестокость – это порождение злого ума и часто трусливого сердца, так как она всегда проистекает из бессердечия и слабости». Поэтому нетрудно догадаться, отчего эти люди столь жестоки в этом мире, – подчеркнул Бенджамин.

– Верно, Бенджамин. Не от хорошей жизни они такие, уж точно, – сказал я. Бенджамин усмехнулся вместе со мной.

– Наверное, теперь вы меня уволите? – стыдясь, спросил он. Я вопросительно посмотрел на него.

– С кем стоило это сделать, уже поплатились за свои мерзкие проступки. А вы можете успокоиться – вас нет в этом списке, Бен, – сократил его имя я.

– И что же теперь будет? – удивился он.

– Что будет? – переспросил его я. Он кивнул. – Думаю, вы скоро об этом узнаете, – улыбнулся ему я.

– Надеюсь, новости будут хорошими? – улыбнулся он мне в ответ.

– Несомненно. По-другому и быть не может.

Я пожал ему руку и вышел из здания. Пока я шёл к машине, в голове крутился разговор с Кристенсеном.

– Габриэль! – услышал я мужской голос. Это был Стив. Неужели у него ещё остались ко мне вопросы? Увидев его, я остановился. Задыхаясь, Стив подбежал ко мне.

– Тебе чего? – холодно спросил его я. На его лице было разочарование.

– Габриэль, я даже и не знаю, с чего начать и как сказать… – растерялся Стив. – Но я считаю, что ты должен это знать, – сказал он.

– Я слушаю, – ответил я.

Он сделал глубокий вдох.

– Габриэль… – Он посмотрел на офис здания. – Мы можем куда-нибудь отъехать? Я хотел бы с тобой поговорить, – предложил он.

Планов у меня особых на вечер не было, поэтому я согласился. Тем более мне было интересно его послушать.

– Садись, – единственное, что сказал ему я.

Мы отправились в местное заведение, которое однажды с ним посещали. Присев за один из столов, мы сделали небольшой заказ. На часах было начало шестого вечера, а за окном почти стемнело.

– Я слушаю, – скрестив руки, сказал я. Стив изрядно нервничал. Видимо, его что-то волновало. Что-то, чем он очень хотел со мной поделиться.

– Габриэль, первое и, пожалуй, самое главное, что я хотел бы тебе сказать, так это то, что я безумно тебе благодарен за то, что ты сделал меня тем, кем я сейчас являюсь, – начал он.

– А кем ты сейчас являешься, Стив? – перебил его я.

– Верней, кем являлся… – исправился он.

– И кем же? – повторил я.

– Твоим близким другом. Я очень дорожу нашей дружбой, – продолжил он.

– Настолько дорожишь ей, что при малейшем землетрясении сбежал, как крыса с тонущего корабля? – возникал я.

– Прошу тебя, Габриэль! Дай мне возможность высказаться! – возмутился он. – Я позвал тебя не для того, чтобы мы усугубили и так нелёгкие отношения между собой, а наоборот, – спокойным тоном продолжил он.

– Я слушаю. – Я расслабился на кресле, допивая стакан безалкогольного коктейля.

– Я прекрасно тебя понимаю и ни в коем случае не осуждаю сейчас твоё отношение ко мне. Оно заслужено. Будь я или кто-то другой на твоём месте, вряд ли бы он стал меня слушать и уж тем более приглашать в такое место. Он бы просто вычеркнул меня из своей жизни, и на этом бы наши пути разошлись. Но не в твоём случае, ты совершенно другой, – продолжил он.

Я не стал его перебивать, дав возможность высказаться, хотя у меня было возражение к каждому его слову. Он бы просто захлебнулся в море моих обвинений. Я не стал этого делать. По крайней мере, возможность высказаться есть у каждого человека.

– Габриэль, я надеюсь, что если ты и не простишь, то хотя бы выслушаешь и поймёшь меня. – Он посмотрел мне в глаза. Я внимательно его слушал, не перебивая.

– Мы для этого как раз здесь и сидим, Стив, – холодно продолжил говорить я.

– Хорошо. С того момента, как я лично познакомился с тобой, я был на седьмом небе от счастья. Знать такого сильного человека, как ты, Габриэль, для меня большая честь. Более того, работать и быть частью твоей команды – это высшая награда. Ты прекрасно знаешь, через что мне в своё время пришлось пройти, чтобы прийти сейчас туда, где я нахожусь. Точнее – где находился до того момента, пока тебя не сменил Джо Кристенсен. – Он сделал глубокий вдох.

– Кристенсен меня не сменил… – хотел возразить ему я.

– Я в курсе. И знаю, чего он хочет в дальнейшем, – сказал Стив.

– Я буду ждать его действий, – сказал я.

– Габриэль, ты всегда был для меня примером. С той самой минуты, когда мы впервые встретились в баре, где я работал, моя жизнь кардинально изменилась. И когда я видел, как ты постепенно катился вниз, у меня сердце замирало каждый раз, когда я слышал о тебе те или иные новости с заголовков городских газет. Твоя новая жизнь среди людей, кто явно не являлся тебе достойным окружением, даже твоя ночная потасовка с парнем, который на улице избивал свою беременную девушку… абсолютно всё… – Стив был огорчён.

– Погоди, так она ещё и беременна была?! – Я был шокирован.

– Да, Габриэль, в ту ночь она потеряла ребёнка. Так писали в местной газете. Несмотря на это, я продолжал верить, что однажды наступит момент, когда у тебя произойдёт что-то такое, что изменит твоё отношение к жизни, и ты вернёшься к нам с новыми силами и идеями. Практически я дождался этого момента. Но буду ли присутствовать при их реализации – это уже зависит далеко не от меня. Да я и не прошу. Я этого не заслужил, я осознаю. Габриэль… – Он вновь посмотрел мне прямо в глаза. – Я не знаю, как сложится в дальнейшем моя судьба, но хочу попросить тебя лишь об одном. – Он замолчал.

– О чём? – спросил я.

– Не совершай прежних ошибок, Габриэль, и будь счастлив. Это всё, о чём я хотел тебя попросить, – ответил спокойным голосом Стив. – Если я тебя где-то подставил или предал, по твоему мнению, прошу, прости меня. Когда ты оставил компанию, Кристенсен, видя моё истинное отношение к ситуации, которая складывалась у нас в компании, приказал обчистить мою квартиру – он хотел найти данные о коммерческих идеях «Фриман Компани». Пока я находился в офисе, его люди вскрыли замок моей съёмной квартиры и перевернули её вверх дном. Они решили, что все бизнес-проекты компании и любую нужную информацию о ней я храню у себя дома. Хм… – усмехнулся Стив.

– А почему ты смолчал полиции об этом? – спросил его я.

– Если бы я так сделал, Кристенсен не оставил бы меня в живых. Я принадлежу сам себе, Габриэль, и в отличие от многих, у меня нет ни влиятельных знакомых, ни достаточного количества денег, чтобы можно было положительно решить данную проблему. Да и кто бы пошёл против самого Кристенсена? Уж точно не такой, как я, – ответил он.

– Я вижу решение данного вопроса несколько иначе, – начал я.

– Как? – удивился он.

– Если у тебя нет достаточно денег и нужных связей, тебе нужно было обратиться к тому, у кого они есть и кто готов протянуть тебе руку помощи в это непростое для тебя время. Всё не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Всегда найдётся тот, кто будет сильнее, богаче, могущественней и умнее. Запомни это, Стив, – сказал я.

На его лице появилось что-то вроде улыбки.

– Вот теперь я узнаю прежнего Габриэля Фримана, – сказал он. Я слегка улыбнулся.

– Скажу тебе одну вещь, Стив, которая пригодится любому человеку в начале его пути: если у тебя есть мечта и ты безумно хочешь её добиться, ты сделаешь всё возможное, а если будет в том необходимость, то и невозможное, чтобы добиться того, чтобы твоя мечта претворилась в жизнь. Запомни: всё зависит только от тебя, – сказал я.

– Ты прав, Габриэль. Всё зависит от нас. Как говорится, было бы желание… – начал он.

– А способ непременно найдётся, – добавил я.

– Верно! – улыбнулся он. – Габриэль, друг мой. Уж не знаю, имею ли я право так тебя называть, но всё равно скажу: что бы ни произошло, я всегда готов прийти тебе на помощь. Я знаю, что за спиной у меня никого нет, но душой я чист и открыт тебе. Те, кто тебя окружают или будут окружать, пусть говорят что хотят обо мне, мне всё равно, потому что я знаю одно – я настоящий. Я не умею лгать, вводить в заблуждение или предавать. Когда умерла моя мама, я поклялся ей, что никогда в своей жизни никого не предам. Неважно, будет это близкий мне человек или нет. И вот уже более восьми лет я держу своё обещание, – сказал он.

– Это неплохо Стив, но у меня только один вопрос. – Я посмотрел на него. – По какой причине ты дал ей такое обещание? – серьёзно спросил я.

Он сделал глубокий вдох.

– В тот злополучный день, 19 августа 1986 года, я задержался после занятий. Я позвонил матери и сказал, что после школы я отправлюсь на свидание с одноклассницей Грейс. Я не хотел упускать возможность пообщаться с ней наедине. Спустя два с половиной часа я вернулся домой. Картина, которую я увидел, запомнилась мне на всю жизнь, – начал свой рассказ Стив.

Мне стало не по себе, потому что я предполагал, что он скажет.

– И что же ты увидел? – напрягся я.

– Открыв входную дверь, я увидел, как отчим жестоко бьёт мою мать, – счёт пощёчинам я потерял в тот момент, а позже пошли в ход его кулаки по её и без того слабому телу. Откинув портфель в сторону, я начал защищать мать, но он меня словно не слышал. Взмахом одной руки он отправил меня в другой конец комнаты. Стукнувшись плечом об угол стены, я ненадолго потерял координацию. Придя в себя через несколько секунд, я уже видел, как он начал душить мою мать. От увиденного ужаса я не мог пошевелить ни одной мышцей своего тела – я испугался. Через минуту она перестала дышать. – Стив отвёл взгляд в окно рядом с нашим столиком – на его глаза накатились слёзы.

– Да… – едва выговорил я. – Только один момент мне непонятен: твой обман – какую он роль сыграл в этом? – спросил его я.

– Я попросил мать соврать отчиму, но он узнал правду о том, где я был, – ответил он.

– Как? – удивился я.

– В этот день его отпустили рано с работы, и, проходя мимо парка, он увидел нас с Грэйс сидящими на лавочке, но прошёл мимо. Позже, придя домой, он спросил, где я, а мать, конечно же, сказала то, о чём мы с ней ранее договаривались. Не получив от неё правильного ответа, он стал на неё кричать, потом пытать, а позже дело дошло до рукоприкладства. Заешь, Габриэль, что самое интересное? – спросил меня внезапно он.

– Что? – я был удивлён его вопросу.

– Даже испуская последний свой вздох, она не сказала ему правды. Вот такая нелепая смерть, с одной стороны. А с другой – это была накопленная ею боль за все годы жизни с ним, – ответил он.

– Твой отчим был против того, чтобы ты с кем-то встречался? – спросил я.

– Ему становилось плохо от счастья других. Таким уж он был человеком, хотя человеком его и назвать-то сложно. Он был несостоявшимся по жизни мужчиной, с большими долгами, которые временами закрывала моя мать, два развода до встречи с нами и ещё куча всего остального. Вот он и вымещал своё недовольство на матери, а порой и на мне, – вздохнул он.

Как же удивительно схожи были наши с ним судьбы.

– Конечно, после такого в жизни не захочешь никого обмануть, хотя люди разные бывают, – предположил я. – Знаешь, мне довелось в жизни видеть много чего. И я всегда удивлялся тому, как же низко всё-таки может пасть человек… – сказал задумчиво я, глядя в окно, за которым уже стали загораться ночные фонари.

– Это точно, Габриэль. Однажды я услышал фразу: «Самая достойная верность – та, которая бывает во время трудности. А самое недостойное предательство – то, которое бывает во время доверия», – сказал Стив.

– Знаешь, какой исход с твоим отчимом был бы самым достойным? – спросил его я.

– Какой? – насторожился Стив.

– В Библии, в священной книге христиан, ясно описывается один яркий ученик Иисуса Христа по имени Иуда Искариот… – начал я.

– А-а-а, это тот, кто предал самого Иисуса? – спросил он.

– Верно. Я читал о нём немало. Так вот, он был одним из двенадцати учеников Иисуса Христа. После того как Иисуса предал тот самый Иуда и его приговорили к распятию, он, узнав о казни, раскаялся и возвратил деньги, заплаченные ему священниками, и сказал, что он согрешил, предав невинную кровь. Священникам же на тот момент не было уже никакого дела до него. Поняв свой проступок, он не выдержал масштаба совершенного им действия, покинул храм и повесился. Такова была его судьба, Стив. Что я хочу этим сказать: если даже самый главный предатель сына Бога смог раскаяться, чего стоило сделать то же самое твоему отчиму? Неужели он не жалеет о содеянном? Неужели ему не было стыдно перед самим собой и перед Богом за такой поступок? Если же нет, то он заслуживал смерти куда более страшной, чем та, от которой он скончался. Ты уж прости, – сказал я.

– Нет-нет, всё в порядке, Габриэль, – согласился он.

– Ну а ты, Стив? Что ждёт тебя? – спросил я. Мой вопрос застал его врасплох.

– Однажды Гиппократ, древнегреческий философ, сказал: «Тому, кто не хочет изменить свою жизнь, помочь невозможно». У меня же свои мысли по этому поводу, – сказал он.

– И какие? – спросил его я.

– Я хочу изменить жизнь, Габриэль, больше всего на свете. И не только свою, но и жизнь окружающих людей. И я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы моя мечта осуществилась, – ответил он. Его слова звучали убедительно.

– Это хорошо. Я рад за тебя. Есть в чём-то проблемы? – спросил его я. Он внимательно посмотрел на меня – на его лице всё было написано. Конечно же, я догадался, что у него было в голове в этот момент, – он ждал моей помощи.

– Проблемы всегда были, есть и будут. Самое главное – это какое значение мы им придаём, – ответил он.

– Полностью с тобой согласен, Стив. Здесь ты попал в самую точку, – согласился я. Он посмотрел в окно – в этот момент на улице начался дождь.

– Как удивительна порой бывает жизнь. Сначала ты появляешься на свет, и все этому рады. Потом ты начинаешь учиться… Понимать, ходить, говорить, крепко стоять на ногах… Жизнь дарит тебе всё, что у неё есть, и раскрывается во всех своих красках. Ты к этому привыкаешь, становишься её частью. Она нежно гладит тебя по голове и говорит, что всё у тебя в жизни будет хорошо. А потом в самый неподходящий момент отнимает самое ценное, что у тебя есть, и смотрит, что ты будешь делать дальше. Смотрит очень внимательно и следит за каждым твоим шагом. В этот момент главное – не сломаться. Это очень важно. Когда боль внутри тебя сжимает всё живое, что в тебе есть, тебе не остаётся ничего другого, как кричать в полное горло от разочарования и нехватки сил. Это невыносимая боль. – Стив закрыл глаза. – Да, в этот момент главное – не сломаться, потому что именно таким образом судьба испытывает тебя на прочность и выдержку. И если ты сломаешься, жизнь от этого не станет легче, и боль от этого не утихнет, и обстоятельства не изменятся, и сама жизнь не поменяется. Меняться нужно здесь, сейчас и в своём сознании. – Стив пальцем указал на свою голову. – Если здесь изменений не будет, не будет силы и терпения – ничего не получится. Поэтому, как бы ни была сильна наша душевная боль, надо держаться, и держаться до последнего. А потом, как обычно это бывает, наступает тишина… полная, бездонная и поглощающая. Именно в тишине и происходит полное осознание своего существования – ты начинаешь меняться. Но в какую сторону – зависит от тебя. У человека всегда есть выбор, две дороги, и от этого выбора зависит, какой дорогой он пойдёт дальше… – продолжил он.

– А что нас ждёт в конце этой дороги? – внимательно слушая, спросил его я. Он перевёл взгляд с окна на меня.

– У каждого свой итог. Это никому не известно, но, сделав однажды правильный выбор, выбирая верную дорогу, мы можем надеяться на то, что в конце мы обязательно будем счастливы, – ответил он.

– Это точно. Но в то же время счастье – это такая скользкая штука… Сегодня она тебе улыбается, и ты на пике славы. А завтра она от тебя отвернётся, и что бы ты ни делал, все твои попытки чего-то добиться или встать на ноги будут тщетны. Что тогда? Что делать в таком случае, Стив? – спросил я. Он задумался.

– Наверное, сделать всё, чтобы обстоятельства тебя не сломили, и несмотря на всё, что может произойти в жизни, нужно высоко поднять голову и идти, а то и бежать навстречу своей мечте, – ответил он.

– Приведу один пример: представь, ты остался ни с чем… – начал я.

– Мне и представлять ничего не надо – сейчас так и есть, – усмехнулся Стив. С холодным выражением лица я сделал то же самое.

– Тем более. У тебя нет ни денег, ни связей, ничего. С чего бы ты начал? Что самое первое пришло бы тебе в голову, чтобы изменить своё положение? – спросил его я.

– Знаешь, Габриэль, не будь я когда-то под твоим крылом, я бы сейчас ответил что-нибудь несуразное, это уж точно, – улыбнулся он. – А сейчас я скажу тебе так: у меня может не быть денег, может не быть связей, но эти два звена с лихвой заменят две другие составляющие. – Он посмотрел на меня.

– Ты ждёшь, когда я спрошу у тебя, о каких двух составляющих ты говоришь? – Я постарался изобразить что-то вроде лёгкой улыбки.

– Я тебе и так отвечу, Габриэль. Я думаю, что ты уже догадался, о чём пойдёт речь. – Он стал помешивать чашку чая. – Это знания и опыт, которые я приобрёл благодаря тебе, Габриэль. Это самые ценные подарки судьбы, применив которые я смогу добиться многого в жизни, – уверенно ответил он.

Вы не представляете, как в этот момент я был горд этим парнем. А ещё я гордился собой и тем, что в свои неполные двадцать восемь лет у меня уже был хороший ученик. Теперь я понимал, что ощущал в своё время Кристиан, когда занимался моим саморазвитием.

– Знаешь что, Стив, я горжусь тобой. Действительно горжусь. Это не комплимент, не сарказм или что-то подобное. Далеко не каждый, будучи на твоём месте, смог бы достойно дать ответ. С этой минуты пусть знания и полученный опыт станут твоими основными составляющими на пути к твоему росту и успеху, – сказал я. Стив улыбнулся.

– Вот только у меня к тебе вопрос, Габриэль, – сказал он.

– Какой? – спросил его я.

– Я хочу, чтобы мой личный успех в жизни был неразрывно связан с тобой, – ответил уверенно он.

Я слегка удивился.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я.

– То, что я не представляю, что буду работать с кем-то другим, кроме тебя, – начал он. В этот момент, слегка наклонившись в мою сторону, Стив продолжил: – Я не предавал тебя, Габриэль, и не хочу, чтобы ты так думал. Моя покойная мать всегда учила меня верности и правде, и лишь благодаря ей я стал именно тем, кем она хотела меня видеть. Для меня предательство хуже всего. Если бы я так поступил с тобой, я бы, наверное, тут не сидел и не говорил то, что говорю. Прости, что меня не было в то время, когда я так был тебе нужен. – Он посмотрел мне в глаза.

– Вряд ли бы ты тогда получил моё одобрение, хотя попытка с твоей стороны и была. Но признаюсь честно, мне в тот момент абсолютно никто не был нужен, – сказал я.

– Понимаю, – ответил Стив.

– И вряд ли кто поймёт ту боль, которую я испытывал в то время. – Я глотнул стакан воды. Стив почувствовал напряжение.

– Габриэль, я очень надеюсь, что ты наконец-то обретёшь спокойствие и вновь вернёшься за штурвал своего корабля, который понесёт тебя туда, куда ты изначально и держал путь. Но разреши быть рядом с тобой. Если вдруг случится так, что ты примешь другое решение, я, конечно же, не стану этому препятствовать и не буду таить на тебя обиду, но мне будет очень сложно идти по жизни, – сказал он.

Я внимательно посмотрел на него, допивая чашку кофе. На моём лице можно было прочитать полное отрицание того, что я слышал от Стива.

– Не станешь препятствовать, говоришь? Интересно, – льстиво улыбнулся я.

– В смысле? – спросил он.

– Знаешь, Стив, трудности в нашей жизни даются не просто так. Главное – во время трудностей не сломиться, суметь перестроиться и научиться доверять свою жизнь одному-единственному… тому, кто этого действительно заслуживает, – начал я.

– И кому же? – удивился он.

– Богу, Стив, Богу. Трудности в нашей жизни – это время приспосабливаться, а не ломаться, запомни. Испытания в нашей жизни – это как навоз: да, они дурно пахнут, но при всём при этом дают колоссальный рост. Не думай, что испытания – это повод для грусти и несчастья. Нет. Порой испытания становятся причиной для нашей радости, если посмотреть на них немного под другим углом. Если мы рассмотрим их как возможность улучшить себя и свою жизнь – считай, что ты останешься только в выигрыше. И ещё, Стив, испытания, сдирая с нас лживую оболочку, проверяют, какие мы изнутри, на самом деле, достойны ли мы того, к чему стремимся, или нет, – сказал я.

– Я понял, но какое отношение испытания сейчас имеют к тому, что я сказал? – спросил Стив.

У меня на лице появилась добрая улыбка.

– Все мы нуждаемся в испытании. Лишь только пройдя их, человек становится человеком и осознаёт цену успеха. Наверное, ты задашься вопросом: почему человек должен пройти испытания? Так я тебе отвечу: представь, ты хочешь научиться водить машину, но не знаешь как, – ты и с места не сдвинешься, не пройдя обучение. А чтобы получить права, нужно пройти то самое обучение. Только после этого тебе могут доверить автомобиль. В жизни всё аналогично: пройдя испытания (обучение), ты получаешь право на то, к чему стремишься. По-другому никак, – закончил мысль я.

Стив сидел и внимательно меня слушал.

– Ты прав, Габриэль. Думаю, я понял, что ты имеешь в виду. – Он опустил голову.

– Что ты понял? – спросил я.

– Я не смогу добиться твоего расположения, не пройдя тест на проверку верности, – ответил он.

– Ты расстроен? – спросил я.

– Нет, Габриэль, я не расстроен. Если бы всё было заслуженно, я бы понял, за что мне это. Но не в этом случае. Что ж, так тому и быть. Если судьба предоставит мне возможность доказать свою верность тебе – я готов, – ответил он.

– Если человек достоин чего-то, поверь, удача не обойдёт его стороной. Главное – делать всё, чтобы это доказать, – добавил я. Стив кивнул головой.

Мы с ним поужинали в дружеской обстановке, а потом разъехались по домам.

Не так давно я уяснил для себя, что друг – это тот, кто, во-первых, разделяет твои интересы, а во-вторых, никогда не бросает в трудные для тебя времена. А иногда случается и такое, что нередко друг становится ближе брата, и это непременно радует человека. А самое главное – это, конечно же, ВЕРНОСТЬ. Но мне не хотелось, чтобы в моём кругу были те, кто ищет дружбы со мной только из-за своей личной выгоды. Нет, не такую дружбу я имею в виду. Настоящая дружба – она без корысти, жадности и предательства. Она светла, чиста, верна и преданна. Только так. В пример я мог поставить свою дружбу с мистером Артуром. Дружба с ним была для меня эталоном взаимоотношений близких по духу людей. Даже разница в возрасте не сыграла никакой роли, а лишь только укрепила меня, а возможно, и самого мистера Артура. Он дал мне то, что не дал никто другой, даже я сам себе. Он дал мне возможность развиваться и стать именно тем, кем я являюсь на данный момент. Вернее, являлся, но это можно исправить. Я приложу к этому все свои усилия. Мистер Артур и его верный друг и товарищ Кристиан вложили в меня столько знаний и их собственного опыта, что не оправдать их надежд было бы просто неправильно с моей стороны. А что бы сделали вы, будь вы на моём месте?

Так что же такое дружба? Прежде всего – преданность. А что такое преданность? Это любящая доброта, которую необходимо проявлять к своему близкому другу. В жизни насчитываются миллионы случаев, когда друг становится порой ближе собственного брата. И в то же время нужно уметь различать таких друзей, которые могут ими просто представляться и не являться на самом деле. Тут потребуется проницательность, время и случай, чтобы понять истинность дружбы между друзьями. Проще говоря, не стоит окунаться в омут с головой и начинать дружить с первым встречным, кто хоть как-то вам симпатизирует. Нет, из этого вряд ли получится что-то толковое. Подойдите к выбору друзей основательно и неторопливо. Во всяком случае никто вас не торопит.

А сейчас, пожалуй, перейдём к следующему этапу моей жизни.