Читать книгу Мой друг Адольф, мой враг Гитлер - Эрнст Ханфштангль - Страница 2

Предисловие

Оглавление

У Эрнста Ханфштангля было две родины. Его мать родом из известной семьи Седжвиков в Новой Англии, двое ее прадедов были генералами во время Гражданской войны, а один из них нес гроб Линкольна на его похоронах. В Германии два поколения Ханфштанглей служили личными советниками герцогов Сакс-Кобург-Гота и считались ценителями и покровителями искусств. Семья владела издательской фирмой в Мюнхене, занимавшейся публикацией отличных репродукций.

Ханфштангль рос в окружении искусства и музыки и сам был прекрасным пианистом. Я много часов провел в его мюнхенском доме, слушая его блистательную игру и разглядывая двухметровую фигуру, склонившуюся над роялем, что делало его похожим на проказливого медведя. У него было прозвище Путци («Паренек»).

Адольф Гитлер тоже был очарован музыкой Путци и сделал его одним из ближайших соратников в 1922 году. Услышав однажды речь Гитлера в пивной, Ханфштангль был поражен его умением держать внимание аудитории. Он писал: «Люди сидели не дыша, позабыв про пиво в своих кружках, они жадно пили каждое слово говорившего». Рядом с Ханфштанглем сидела молодая женщина, не отрываясь смотревшая на Гитлера: «Словно в религиозном экстазе, она перестала быть собой и полностью попала под колдовство абсолютной веры Гитлера в будущее величие Германии».

В тот момент Путци внезапно решил представиться: «Я готов подписаться под девяносто пятью процентами из того, что вы сейчас говорили, а оставшиеся пять процентов мы должны с вами обсудить». В частности, Ханфштангль был против ярого антисемитизма Гитлера.

Как и многие люди в Германии, Ханфштангль полагал, что сможет контролировать Гитлера. Он одолжил фюреру тысячу долларов без процентов, что позволило тому приобрести две американские ротационные печатные машины и превратить еженедельную нацистскую газету в ежедневную. Путци стал его советником по иностранной прессе.

Вскоре Гитлер стал постоянным гостем в квартире Ханфштанглей. Он влюбился в Хелену Ханфштангль и часто играл в игры с их двухлетним сыном Эгоном. И тоже был очарован музыкой Ханфштангля: «Гитлер таскал меня с собой по домам в качестве личного музыканта, сажал за рояль и заставлял играть». Один раз Путци стал играть «Гарвардский футбольный марш» и рассказал, как девушки из команды поддержки и марширующие оркестры заводили толпу, доводя ее до состояния массовой истерии. Это заинтересовало Гитлера, и Путци показал на рояле, как бодрый американский ритм можно соединить с немецкими маршами, и Гитлер начал вышагивать вперед и назад, как тамбурмажор. «Вот что мне нужно для нашего движения!» – воскликнул он. Ханфштангль написал несколько маршей в этом стиле для оркестра штурмовых отрядов (СА), но самым значительным его сочинением стало переложение гарвардского «Fight! Fight! Fight!» (Борьба! Борьба! Борьба!) в «Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль!».

Гитлер стал еще ближе с Ханфштанглем во время своего бегства после провалившегося «Пивного путча», когда пришел искать укрытия в загородном доме его семьи. Здесь он был взят под стражу и отправлен в тюрьму. После его освобождения одним из первых мест, которые он посетил, стал новый дом Ханфштанглей за рекой Изар. Сюда фюрер пришел в канун Рождества, чтобы прийти в себя и снова обрести уверенность в будущем. Сначала он попросил Путци сыграть «Liebestod», а потом возился с Эгоном, маршируя по комнате как солдат, показывая ребенку, как нести его маленькую саблю, и имитируя звук артиллерийской канонады. Позже, оставшись наедине с Хеленой, он положил голову ей на колени и сказал: «Если бы только у меня был кто-то, кто заботился бы обо мне». Но добавил, что он никогда не смог бы жениться, потому что вся его жизнь полностью посвящена своей стране. Хелена вспоминала потом: «Мне показалось, что он ведет себя как маленький мальчик, а не любовник. Возможно, он и был таким мальчиком. Было бы ужасно, если бы кто-то вошел. Он решил воспользоваться своим шансом, действительно решил. Это был конец его попыток ухаживать за мной, и я оставила это происшествие без внимания, как будто бы ничего не произошло».

Ханфштангль оставался советником Гитлера по прессе долгие годы. Как и многие, кто помогал Гитлеру на его пути к власти, Ханфштангль думал, что сможет удержать Гитлера от перегибов и крайностей. Однако в 1936 году решающее влияние на Гитлера стал оказывать Мартин Борман, и роль Путци в принятии решений стала чисто номинальной. Некоторое время фюрер раздражался, потому что Ханфштангль называл его «герр Гитлер», вместо «майн фюрер», и обращался к нему как к равному.

Ханфштангль знал, что ему грозит опасность, и как-то сказал Эгону, которому еще не было пятнадцати лет: «Дела плохи. Мы ведь все верили в наше движение. Я до сих пор пытаюсь верить в него». Но Эрнст уже видел разгул коррупции и предчувствовал скорое начало войны с Америкой и Англией: «Внутри страны творятся отвратительные вещи. Я виню в этом в основном мерзавцев, уверенно сидящих в своих официальных кабинетах в Берлине и других местах. Но Гитлер отказывается слушать меня». Казалось, что фюрер сам стал разлагаться.

Ханфштангль предупредил своего сына, что его враги практически наверняка рано или поздно захотят его уничтожить. Несколько месяцев спустя, 11 февраля 1937 года, в день рождения Путци, Гитлер приказал ему лететь в Испанию, где тот должен был защищать интересы немецких репортеров на территории, контролируемой Франко. Вскоре после взлета пилот рассказал Эрнсту, что, когда самолет будет пролетать над районом между Барселоной и Мадридом, Ханфштангля собираются заставить выпрыгнуть с парашютом прямо на территорию красных. А это означало смерть. Сочувствующий пилот не сказал больше ничего, но вскоре один из моторов начал захлебываться. Многозначительно глядя на Ханфштангля, пилот сказал, что им придется совершить посадку на небольшом аэродроме.


Эрнст Ханфштангль и Адольф Гитлер


Оказавшись на земле, Путци сказал, что пойдет позвонит в Берлин и узнает, каковы будут дальнейшие указания. Вместо этого он позвонил своей секретарше в Берлин и сообщил ей, что его задание было внезапно изменено и он отправляется провести свой пятидесятый день рождения с семьей в Баварии. Затем он сообщил пилоту, что фюрер приказал им возвращаться в Уффинг. Вместо этого он сел на ночной поезд до Мюнхена, а утренним поездом уже добрался до Цюриха – к своей свободе.

Откровения в этом переиздании классических мемуаров Ханфштангля могут существенно обогатить представление о том, кем был Гитлер, этот Наполеон XX века. Некоторые историки считают Ханфштангля придворным шутом, недостойным внимания, однако, несмотря на все его причуды, он был одним из немногих людей, когда-либо стоявших рядом с фюрером и выживших, чтобы рассказать о нем историю, полную удивительных подробностей.

Джон Толанд

Мой друг Адольф, мой враг Гитлер

Подняться наверх