Читать книгу Сирия на перекрестке эпох и цивилизаций - Евгений Старшов - Страница 4

Сирия – одна из древнейших стран Средиземноморья, с необычайно богатой и многогранной историей – военной, политической, культурной, религиозной… Казалось, само небо благословило этот край разнообразием природных ландшафтов, водными источниками, плодоносными растениями и разнообразнейшими представителями животного мира, тысячелетиями служащими человеку и его нуждам. Удачнейшее географическое расположение меж Западом, Востоком и Югом предопределило этой земле стать средоточием и перевалочным центром богатств всего известного в Античности и Средневековье мира – еще со времен библейского царя Соломона, а затем, еще сильнее, с того момента как Александр Македонский «прорубил окно» в Азию: из отдаленнейших областей Восходящего Солнца – Китая и Индии, с аравийского юга везли драгоценности и благовония, изысканнейшие предметы роскоши и материалы для их изготовления уже сирийскими мастерами, переправляя в обмен товары западных цивилизаций. Примером расцвета на сирийской торговле могут служить древние Набатейское и Пальмирское царства. Не менее важен был свершавшийся по тем же маршрутам взаимный обмен идеями – для примера, знаменитый индийский царь Ашока, обратившийся в буддизм, отправлял своих миссионеров в эллинистический мир как раз через Сирию, и именно в бывшей столице селевкидской Сирии, Антиохии-на-Оронте, последователи Иисуса Христа впервые назвали себя христианами. Поклонение «Сирийской богине», описанное знаменитейшим сатириком древности Лукианом (кстати, сирийским греком), достигло самых что ни на есть отдаленных пределов Римской империи – болотистых и туманных Британских островов, наказание в виде ссылки на которые историк Дион Кассий остроумно и острословно посчитал более страшным, чем смертная казнь. Было время, когда сирийские императоры правили Римом, а уроженец Антиохии, святой Иоанн Златоуст, реформировал древнюю христианскую церковь, повернув ее лицом к народу, и через своих учеников – святых Иоанна Кассиана Римлянина и Германа Оксеррского – распространил традиции сирийского христианства на Западную Европу вплоть до далекой Ирландии… Если назвать Сирию (в ее не государственных, а в исторических границах, см. ниже) очагом человеческой культуры, это вовсе не будет преувеличением: именно сиро-финикийское изобретение – алфавит, перенятый и адаптированный греками, доныне играет ни с чем не сравнимую роль по фиксированию, хранению и передаче данных. Приручение собаки, начало выплавки меди и изготовления керамики – все это и многое другое впервые относят к Сирии. А если учесть, что «большая Сирия» – родина двух из трех монотеистических религий: иудаизма, чей монотеизм, т. е. единобожие, «выковался» вовсе не в Египте, хотя сама идея могла быть взята именно там, и не в полумифическом странствовании по пустыне, и отпочковавшегося от него христианства, и при этом один из значимых центров третьей – ислама, также имеющего свои реальные корни в иудаизме и христианстве, то тут, что называется, и речь молчит. Сама идея мученичества за веру и культ мучеников – тоже оттуда родом, еще со времен гонений Антиоха III и Антиоха IV на иудеев.

Карта Сирии

Однако обрисованное несколькими штрихами благословение Сирии обернулось для нее и постоянным проклятием. Не было завоевателя, при возможности не покушавшегося на ее земли и богатства. Словно магнитом, притягивала она несчастья себе и своему народу. И это проклятие, на самом деле, действует до сих пор. Вековечная беда Сирии заключается в том, что она, за редкими и довольно непродолжительными исключениями, всегда являлась только ЧАСТЬЮ чего-то большего. Пусть порой наилучшей, наиболее развитой и богатой, но, тем не менее, частью – империи персидских Ахеменидов, Александра Македонского, Селевкидов, в лучшие времена раскинувшейся от индийского приграничья до эгейского побережья Малой Азии, Римской, Византийской, Османской… И это, как ни парадоксально звучит, – в лучшем случае. Потому что в худшем случае Сирию рвали на части, и она становилась полем боя: римлян и Селевкидов – с парфянами, византийцев – с персами (когда в итоге многолетних боев оба истомленных противника сделались легчайшей жертвой арабов), крестоносцев – с мусульманами. В последнем случае, если уделить ему сейчас несколько большее внимание, Сирийская земля являла собой нечто, подобное нынешнему ее состоянию – войне всех против всех при множестве разнообразнейших участников, поскольку две заявленные стороны – крестоносцы и мусульмане – сами, в свою очередь, дробились на враждующие лагеря, что порой приводило к парадоксальным союзам – например, иерусалимского короля с дамасским халифом. И это притом что вокруг были иные сильнейшие игроки – византийский император (базилевс) – постоянный и беспокойный сосед латинского Антиохийского княжества, египетские мамлюки, вторгшиеся монголы (которых легкомысленно отказались подержать крестоносцы, предпочтя союз с мусульманами) и армянские киликийские государства, также веками имевшие в Сирии свои интересы. Сирии не довелось выступить в качестве надежного «плавильного котла» этносов и вер, последствия чего очевидны доныне. Поэтому справедливо поставить вопрос: способна ли она вообще, учитывая ее историю и все культурологические особенности, к политическо-государственному единству?.. Количество нынешних центробежных сил и тенденций – не меньшее, чем во времена Крестовых походов. И в каких границах, собственно, следует воспринимать Сирию? Речь не идет даже о современных политических – даже исторические определить невозможно, поскольку она постоянно то сжималась, то расширялась, принимая в состав своих земель или хотя бы в орбиту влияния многие окрестные земли, так что, не греша против истины, к Сирии можно отнести большой регион от Средиземного моря и реки Кидна до Евфрата, а также от малоазийского Тавра (или древних армянских земель вокруг озера Ван) до Аравии и Египта. В нем выделяли: Сирию Палестинскую (с Ханааном и Финикией), Келесирию («Полую Сирию») – после двух горных хребтов Ливана (Ливан и Антиливан), арену многовекового противостояния Селевкидов и Птолемеев, и Верхнюю Сирию, более-менее соответствующую тому, что известно под наименованием Сирии теперь. В принципе, эта «большая Сирия» помещается в границы одноименной римской провинции[1]. Поэтому от ее истории практически невозможно отделить, например, Палестину и Ливан, равно как и Кипр с Киликией, и Иорданию. Это не значит, что в данной работе будет представлена история всего Леванта (так было некогда принято называть этот благодатный и неспокойный регион), однако периодическое обращение к соседним регионам и их истории неминуемо. Опять же: Антиохия Сирийская, она же Антиохия-на-Оронте, некогда третий город Древнего мира по богатству и численности населения, блистательная столица селевкидской Сирии и антиохийского княжества Боэмунда и его преемников, мыслить которую в отрыве от Сирии просто невозможно – сейчас (точнее, вновь с 1938 г.) пребывает во власти турок, как Антакья, центр ила Хатай. И, с одной стороны, в Сирии не могут не помнить о том, что ее древняя столица – в руках турок. С другой – и в Турции не забывают о том, что еще в начале прошлого века ВСЯ Сирия являлась составной и, казалось, неотъемлемой частью Османской империи. Оттого так сильны сейчас там интересы Р. Т. Эрдогана, недвусмысленно подкрепляемые вооруженной силой. Если провести аналогии с тем, что сейчас Киев, «мать городов русских», не только пребывает за границами Руси-России, но и является столицей абсолютно враждебного квазигосударственного образования (вопрос, надолго ли), многое станет намного более понятным, хотя от этого и не менее сложным. Автор более историк, нежели политолог, поэтому, представив ход течения истории и проведя соответствующие аналогии, он не даст точного прогноза насчет того, какое будущее ожидает Сирию, – уцелеет ли она в своих нынешних границах, да и сможет ли она уцелеть вообще как суверенное государство, учитывая поистине стервятнические устремления своих соседей, в первую очередь Турции, грезящей о возрождении Османской империи с ее владениями в Северной Африке, на Ближнем Востоке и Балканах, и Израиля, находящегося сейчас в состоянии крутейшего пике (так что вопрос стоит о самом его существовании), но, тем не менее, бомбящего аэропорты Дамаска и Алеппо. Здесь нужен мощнейший аналитический ум вкупе с ближневосточными познаниями и остро-мудрым словом лучшего востоковеда и политолога нашего времени Е. Я. Сатановского. Опять же, как говаривал великий глубокомысленный острослов У. Черчилль, искусство настоящего политика в том и заключается, чтобы точно предсказать, что именно, где и когда произойдет, после чего объяснить, почему этого не случилось. Поэтому предлагаемая читателю книга – своеобразная пища для размышления, выводы по поводу которой ему предстоит сделать самостоятельно. Либо смотреть в прямом эфире, как развиваются события, стремительнейшим образом отводящие в историю то, что еще совсем недавно было современностью.

Не в последнюю очередь консолидации не способствует сильнейшее религиозное разнообразие. Разумеется, большая часть нынешних сирийцев (90 процентов) – мусульмане (три четверти – сунниты), к чему много веков старательно прикладывали свои сабли сначала арабы, а за ними – мамлюки и турки, вырезая христианское население. Тем не менее для исламской страны процент христиан довольно высок – 7. И вот в эти самые 7 % входят православные (греческого обряда, 300 000 человек на 1985 г.); католики (205 000 человек), представленные чрезвычайным разнообразием «гибридных» церквей (латинского обряда, грекокатолики, сирокатолики, армянокатолики, марониты, халдокатолики); древние раскольники армяно-григориане (150 000), якобиты (125 000), несториане (20 000), мало что имеющие с еретиком Несторием, на самом деле, кроме наименования. Протестантов и христианских сектантов мы в расчет не берем, хотя они тоже есть. Подобная пестрая картина христианства – и в соседнем Ливане, хотя доля христиан в этом государстве почти равна доле мусульман (последние также почти поровну делятся на суннитов и шиитов)[2]. Такова картина, можно сказать, сегодняшнего дня – но, как складывалась эта мозаика, одно удовольствие исследовать и рассказать! В ней – итог бесчисленных многовековых процессов, которые очень тесно зависели от политической ситуации и злобы дня. Можно ль представить, например, персидского шаха, покровительствующего местной монофизитской церкви? Запросто! Другой вопрос, почему. Не только оттого, что его любимая жена – христианка-монофизитка. А потому, что «местная» церковь будет у шаха «ручной», и не за страх, а за совесть будет выступать против церкви грекоправославной как орудия влияния византийского базилевса на сирийских землях. Различные формы униатских католических церквей Сирии – наследие крестоносцев, оказавшееся на удивление живучим, в отличие от прочих видов их деятельности. Сюда же можно отнести сирийские армянские церкви – также своеобразное наследие Крестовых походов (взаимодействие армян с крестоносцами – вообще отдельная глубокая тема, хотя и кажущаяся на первый взгляд необычной). Непростой истории сирийского христианства на общем ранневизантийском фоне становления этой религии планируется уделить изрядную часть внимания на страницах этой книги, учитывая, что античная история Сирии известна гораздо больше и соответствующим образом уже освещена во многих общих и отдельных работах, начиная с И. Дройзена, Э. Бикермана, Э. Бивена, Ф. Бенгтсона и др.

Особняком во всем этом стоит, разумеется, гибель Пальмиры. То, что человечество потеряло с некоторыми ее памятниками, невосполнимо. Конечно, жаль все – но скажу слово объективное и жесткое: театр, колоннады, тетрапилон, знаменитая арка, знакомая большей части из нас по обложке школьного учебника «История Древнего мира» Ф. П. Коровкина – это все объекты, скажем так, типовые. Аналогов их сохранилось много и в самой Сирии, и куда больше – в Турции. Это обычное римско-эллинистическое искусство и архитектура. А вот изничтоженные «под корень» храмы Бела, Баалшамина, башенные гробницы с росписями – вот это такой местный уникум, сочетавший искусство Запада и Востока, который не с чем сравнить. Именно исходя из этого надо оценивать масштаб происшедшей катастрофы. И, хотя бесполезно и поздно, ставить неудобные вопросы. Кто допустил? Почему не было ничего никем не предпринято? Почему, пропустив первое взятие врагом бесценных руин, допустили повторное? Вся американская псевдо-цивилизация не стоит одного из этих объектов. В шапкозакидательском угаре порой ликующе пишут, что мы спасли Пальмиру. То есть находка расчлененного скелетированного трупа теперь выдается за спасение, так надо понимать? Это в лучшем случае – неосведомленность. В худшем – сознательная ложь. Не изжить нам двоемыслие, видимо, никогда, с ловкостью эквилибриста меняя черное на белое и восхваляя поражение, как победу; как там у А. Градского? «А случайное паденье без стесненья и сомненья мы парением зовем». И речь вовсе не идет о дискредитации подвигов наших солдат, доблестно исполняющих свой интернациональный долг, не жалея жизни. Это поражение, которое нанесено всему человечеству и которое останется теперь с ним до самого конца его существования, своего рода – культурное самооскопление, сравнимое с гибелью 6 из 7 чудес Древнего мира. Повторю еще раз: утрачено главное. И многочисленные проекты новодельного или виртуального восстановления – не более чем несерьезные попытки успокоения себя или общественности. На страницах данной работы автор попытается показать Пальмиру, которую мы потеряли навсегда.

Естественно, поместить в один том подробную историю страны от неандертальцев до игиловцев (что, по сути, одно и то же), не говоря уж о том, что сначала ее надо должным образом написать, – задача нереальная. Поэтому одни разделы будут освещены более подробно, другие – менее, в зависимости как от наличия или отсутствия материала, так и интенсивности предшествующего его освещения. Разумеется, поскольку хочется представить читателям не просто сухую хронологию или сводку многовековых военных действий, но дать разностороннюю картину Сирии разных исторических эпох, хоть кратко, но обрисовать философию, религию, архитектуру, быт, нравы и т. п., картина будет выглядеть довольно пестро, по-импрессионистски (благо без превращения в поток сознания автора), очень многим пришлось сознательно пожертвовать. Естественно также, что какие-то вопросы более привлекают автора, какие-то – менее, в одном он более компетентен, нежели в другом. Любая книга, как ребенок, несет на себе черты ее «родителя», и от этого никуда не деться. Впрочем, никто не говорит, что это плохо, и если фамилия автора на обложке уже что-то обещает положительное читателю, знакомому с его предшествующими трудами, это хорошо. Равно как удержит его недоброжелателей от напрасной траты денег, согласно одному отзыву. Тоже благо. Заодно автор выражает глубокую признательность своим друзьям за советы и обеспечение некоторой полезной литературой – Николаю Марковичу Смирнову, Михаилу Борисовичу Елисееву и Николаю Валерьевичу Воловоденко. Отдельный суджуд – светочу мудрости, президенту Института Ближнего Востока, ведущему эксперту в области политики Израиля, стран Ближнего и Среднего Востока Евгению Яновичу Сатановскому, которого автор, к своему глубочайшему прискорбию, не изволит знать лично, но книги и выступления которого явились путеводным светочем в дебрях ближневосточной политики.

А теперь начинаем путешествие в лабиринте сирийской истории, воистину представляющей философское единство и борьбу противоположностей, где схватки идей не менее яростны, чем рубка закованных в броню воинов, вчерашний враг оказывается вернейшим союзником, а казавшийся друг – смертельным врагом, и неважно, чем он орудует – мечом или стилосом для письма. В исторической перспективе второе может оказаться куда эффективнее!