Читать книгу Каталина Катаски - Евгений Викторович Илюхин - Страница 3

Плавание к тайне оказалось долгим. С тех пор как две половинки карты соединились в одну, «Катаски» шёл строго на запад, туда, где, по словам капитана Эстебана, лежали «Щупальца» – лабиринт островов, скрывавших легендарную пиратскую базу «Чёрная Каракатица». Дни текли один за другим, похожие на перелистывание страниц старой, ещё не прочитанной книги. И Каталина, и вся команда жили в ожидании, но жизнь на корабле не останавливалась. Напротив, именно в этой размеренности и проявилось её настоящее лицо.

Каждое утро начиналось с боцманского свистка. Голос Гануса, хриплый от морских ветров, будил команду: «Подъём! Небо нахмурилось, пора осмотреть снасти!» Каталина вскакивала со своей подвесной койки в каюте капитана, которую он ей уступил. Она быстро заправляла одеяло и спешила на палубу. Утро на «Катаски» было временем работы. Матросы, человек по пятнадцать с каждой стороны, как одна машина, начинали «прогуливать» палубу, волоча за собой тяжёлые куски песчаника. Скрип камня по дереву был утренней музыкой. Это называлось «мыть палубу песком» – так она становилась идеально чистой и не скользкой даже в самый сильный шторм. Каталина, как самая лёгкая, часто бегала с тряпкой, вытирая солёные брызги с медных деталей компаса и штурвала.

Потом был завтрак – густая овсяная каша с ложкой мёда и сухари, которые нужно было долго размачивать в чае. Ели все вместе, прямо на палубе, сидя в кругу на свёрнутых канатах. Кок Чипо, круглолицый весельчак, всегда припасал для Каталины лишнюю порцию мёда. «Расти, наша девочка-ураган! Силы понадобятся!» – говорил он, подмигивая. После еды начиналась учёба. Старый Рикардо учил её азам навигации по солнцу и по часам, капитан Эстебан показывал на карте, как они движутся и какие течения их несут. А боцман Гнус – вот где была настоящая магия – учил её Узлам. Не просто завязать верёвку, а понять, для чего каждый узел рождён. «Смотри, Каталина – говорил он, его грубые пальцы ловко переплетали белый линь. – Это прямой узел. Он простой, но ненадёжный, для мелочей. А вот это – булинь. Узел-спасатель. Он затягивается под нагрузкой, но никогда не затянется намертво, его всегда можно развязать. Он может сделать петлю, которая не сожмёт мачту и не задушит человека. Запомни его как своё имя».

Днём корабль жил своей рабочей жизнью. Кто-то чинил парус, латая дыры прочным брезентом, кто-то смазывал скрипящие блоки на мачтах ворванью. Каталина любила это время. Она помогала чистить медные детали, слушая, как матросы переговариваются на своём, только им понятном языке, полном странных слов вроде «риф-тали», «гитовы» и «брамсель». Иногда, если погода была тихой, спускали шлюпку, и несколько человек во главе с Марко, самым молодым и проворным матросом, отправлялись на рыбалку. Вечером это выливалось в пир для всей команды.

Именно вечера Каталина любила больше всего. Работы заканчивались, солнце садилось, окрашивая небо и воду в багрянец и золото. На палубе разводили маленький безопасный очаг в железном ящике, и кок Чипо готовил уху из только что пойманной рыбы или тушил в котелке солонину с горохом. Аромат разносился по всему кораблю. После ужина начиналась самая душевная часть. Кто-то доставал барабан, кто-то – дудку или старую, видавшую виды гитару. Звучали песни. Не только боевые и дерзкие, но и тихие, задумчивые – о далёкой родине, о зелёных холмах, о жёнах и матерях, которые ждут у причала. Капитан Эстебан, сидя на бочке, смотрел на свою команду и на Каталину, пристроившуюся у его ног, и в его стальных глазах теплело. В эти моменты «Катаски» был не кораблём, а самым уютным домом на свете.

Так прошло много дней. Но однажды утром небо проснулось не в своей обычной голубой или розовой рубашке. Оно было затянуто плотной пеленой серо-желтоватых туч, а воздух стал тяжёлым и влажным. Ветер, который раньше ласково трепал волосы, теперь дул ровно и упрямо, набирая силу.

«Ну что, – сказал капитан Эстебан, поднимаясь на капитанский мостик. – Похоже, нам приготовили испытание. Рикардо, как твоя кость?»

Старый штурман потёр своё колено, где вместо ноги был искусно сделанный деревянный сустав. «Ноет, капитан. К буре. Большой шторм собирается, не иначе».

Работа закипела с удвоенной силой. Команда действовала слаженно, без суеты. «Убрать лишние паруса! Закрепить всё, что бьётся! Задраить люки!» – команды сыпались одна за другой. Каталина помогала, как могла: носила кожаные ремни, чтобы укрепить сундуки, собирала и уносила вниз всё, что могло упасть или улететь.

Шторм подкрадывался не спеша. Сначала ветер завыл в снастях. Потом пошла мелкая, колючая морось. А потом волны, бывшие ещё утром пологими холмами, начали расти, превращаясь в серые движущиеся горы. «Катаски» взбирался на их склоны и с разбегу скатывался в пенные бездны ущелий. Это было и страшно, и захватывающе.

Именно тогда, когда все силы были брошены на борьбу со стихией, случилась беда. На самой верхней мачте, на марсе, заклинило один из блоков, через который проходил важный трос – фал. Без него невозможно было быстро убрать или поставить парус. А это в шторм вопрос жизни и смерти. Матрос Марко, самый лёгкий и смелый, полез наверх, чтобы освободить его. Он болтался там, высоко над бушующей палубой, дергая за трос, но блок не поддавался. Каталина, крепко держась за леер у штурвала, видела, как его отчаянно мотает ветром.

«В чём дело?» – закричал капитан, едва перекрывая рёв ветра.

«Блок заклинило!» – донёсся сверху голос Марко.

Каталина, всмотревшись, поняла. Она видела, как вчера Гнус смазывал эти блоки. И она заметила, что именно этот, самый высокий, был немного перекошен.

«Капитан! – закричала она, подбегая. – Там блок перекосился! Его нужно не дёргать, а ударить сбоку, чтобы встал на место!»

Эстебан кивнул и крикнул Марко: «Слышал? Бей по корпусу блока! Сбоку!»

Марко, изловчившись, достал молоток, который всегда висел у него на поясе, и наотмашь ударил по железному корпусу. Раздался звонкий, чистый звук, пробившийся сквозь гул шторма. Блок сдвинулся, встал ровно, и трос мгновенно ожил. Парус тут же убрали, и корабль вздохнул спокойнее, став послушнее в управлении.

«Молодец, глаз-алмаз!» – крикнул ей капитан, и Каталина расплылась в улыбке. Она была частью команды. Настоящей частью.

Шторм бушевал до поздней ночи, а к утру отступил, уставший и обессиленный, оставив после себя лишь тяжёлые, плавно катящиеся валы и чистое, промытое небо, сиявшее холодной бирюзой. На палубе царило оживление – нужно было оценить ущерб, просушить промокшие паруса и перевязать всё, что ослабло за ночь.

Каталина помогала раскладывать на солнце мокрые тросы. Её пальцы онемели от холода и напряжения, но на душе было тепло и светло. Она была частью команды. Настоящей частью. Марко, спустившись с мачты, где он как раз проверял тот самый блок, подошёл и крепко потрепал её по плечу.

– Спасибо, Алмазный Глаз. Без твоего зоркого глаза мне пришлось бы болтаться там ещё час.

– Пустяки, – смущённо улыбнулась Каталина, но сердце её забилось от гордости.

К полудню «Катаски» снова был готов к пути. Капитан Эстебан собрал всех на корме. Перед ним на бочке лежала та самая, теперь уже цельная карта.

– Шторм отбросил нас немного в сторону, но мы знаем, куда держать курс, – его голос был твёрд и спокоен. – «Чёрная Каракатица» ждёт не каждого. Чтобы найти «Щупальца», мало просто плыть на запад. Нужно поймать течение – подводную реку, которая ведёт прямо к лабиринту скал. Его ищут по особым приметам: воде цвета тёмного железа и странным птицам с серебристыми крыльями, которые гнездятся только на тех скалах.

Он посмотрел на Каталину, и в его глазах мелькнула та самая искорка авантюры, которая когда-то сделала его капитаном.

– Путь неблизкий. Могут пройти недели. Но мы уже в пути. Рикардо, ложись на курс! Всем по местам!

Паруса «Катаски», просохшие и туго натянутые, вновь наполнились попутным ветром. Корабль легко скользил по уставшим после шторма волнам, оставляя за собой ровный пенный след. Теперь каждый день вглядывания в горизонт был наполнен особым смыслом. Каждый всплеск необычного цвета, каждая пролетающая птица внимательно изучались.

Вечера по-прежнему принадлежали песням и историям. Но теперь, сидя у очага, старый Рикардо рассказывал не просто байки, а легенды именно о «Чёрной Каракатице».

– Говорят, вход в бухту стережёт не просто скала, – таинственно понижал он голос, и все, включая взрослых матросов, притихали. – Говорят, это окаменевший великан, последний из древних морских титанов. И он пропускает только тех, чьи сердца бьются в ритме свободного моря, а не звона королевского золота.

Каталина слушала, заворожённая, и сжимала в кармане рукоять своего кинжала. Её кинжала-ключа. Они плыли не просто к тайной базе. Они плыли в самое сердце пиратской легенды, навстречу разгадке, которая ждала её всю жизнь. И хотя архипелаг «Щупальца» всё ещё был лишь сказочным названием где-то впереди, за линией горизонта, она была уверена: каждый отсвет заката на воде приближал их. «Катаски» вёл свою дочь домой. К тому дому, которого она никогда не знала, но который, она чувствовала, ждал её.