Читать книгу Детки в клетке - Евгения Кретова - Страница 6

Спустившись с лестницы, она сперва пересекла двор, прошла на детскую площадку. В домах вокруг загорались огни, соседи торопились по домам, к своим семьям, очагам, а Алиса оказалась вне этого водоворота, наблюдая за ним со стороны и не понимая, как она оказалась здесь.

Нет, понимание, конечно, было. Оно плескалось, перемешиваясь с чувством обиды, дочерним долгом, воспитанием и желанием быть, как Танька, любимой. Что ей стоило убрать за собой ту чертову банку? Что стоило ей промолчать на материнское замечание? Что стоило не уходить в темноту и ночь?

На соседнюю лавочку приземлились, галдя, пацаны из соседней школы. Три бутылки пива, которые они тайком передавали друг другу, подсказывали, что лучше от них держаться подальше. Алиса встала и решительно прошла к торговому павильону.

Здесь было тепло и людно, покупатели горячились, торопясь оказаться дома, разогреть свой ужин и уставиться в экран – смартфона, телевизора или компьютера. Каждый, словно одержимый, стремился оказаться внутри своего собственного «я», взращённого и любимого, в котором он никому не был должен, в котором он был главным действующим лицом и творцом истины. И никаких неубранных сгущенок.

«Далась тебе эта сгущенка», – отругала себя мысленно.

Посчитав деньги в кармане куртки, взяла со стойки шоколадку, встала в очередь за пенсионером в синем пальто.

– Да, доча, я взял молоко, – говорил он по телефону. Очень тепло, с улыбкой. Алисе тоже захотелось, чтобы ей так сказали «доча» и погладили по голове.

Она вышла из очереди, вернула на место шоколадку и прошла в отдел с консервацией. Сняла с полки банку со сгущенным молоком и, вернувшись в очередь, оплатила ее. Признание собственной неправоты тяжело холодило ладонь, когда Алиса вышла из магазина.

Ночь окончательно окунула Краснодар в черноту. Мокрый асфальт и небольшие лужи, в которых совсем недавно множились уличные огни, стремительно, действуя подобно ворчливой уборщице, убирал ветер. Вечер сразу потерял свою праздничность и ясность. Пахло дымом. Запах приносило из-за города, где вовсю готовили к посеву пашни.

«Кто умнее, тот извиняется первым», – так говорила когда-то бабушка. Ее слова будто бы тоже принес ветер.

Конечно, бабушка имела в виду иное. Конечно, она манипулировала Алисой, настраивая ее на примирение с младшей сестрой.

Сейчас Алиса была намерена использовать тот урок. Вот только зайти в подъезд и подняться на этаж, постучать в квартиру никак не хватало сил. Она представляла, как ее будет отчитывать отец, как будет хмуриться мать, как они будут долго – может быть, несколько дней – играть с ней в молчанку и делать вид, что ее не существует. И все эти несколько дней она еще больше будет завидовать Таньке, которую в это время родители станут любить еще более неистово, напоказ.

Девочка села на скамейку у магазина, понурила голову. Из магазина вышел тот пенсионер в синем пальто, направился к подъеду. Оказывается, он жил в соседнем доме. Наверняка Алиса видела и знает ту, которую он так тепло называл «доча».

Девушка медленно встала и пошла к своему подъезду – ждать дольше не имело смысла. Она уже признала поражение. Злость и обида осели мутным илом на душе, Алиса знала – постепенно разойдется и он.

Подходя к подъезду, Алиса заметила закутанную в плащ невысокую фигуру, тревожно переминающуюся под фонарем.

– Мама?

Фигура встрепенулась от голоса, развернулась.

– Алиса! Я уже двор на три раза обежала…

– Я в магазин ходила, – Алиса раскрыла ладонь, на ней покачивалась голубая жестянка со сгущенным молоком.

Мама рассмеялась и обняла девочку.

– Глупая ты моя…

Алиса хотела, чтобы та сказала «доча», даже зажмурилась от удовольствия, предвкушая. Но мама не сказала. Просто обняла и прижала к себе. Похлопала по прямой и напряженной спине.

– Пошли, отец извелся весь, телефон оборвал.