Читать книгу За витриной самозванцев - Евгения Михайлова - Страница 4

Так и начался странный период жизни Алисы, когда ее наивно-лукавый код, изобретенный для собственной безопасности и личного покоя, пришлось использовать как оружие, что ли. Она вышла на прямой контакт сразу с большим количеством незнакомых, часто малоприятных или даже тяжелых людей. И все три составные части кода – Скромность, Искренность и Доверчивость – больше не работали как панцирь черепахи для изоляции и смягчения ударов. Код стал для Алисы ключом, которым она пыталась открывать разные двери и души. Скромность помогала мягко, уважительно и с интересом к собеседнику вступить в диалог, совершенно не представляя, с кем на этот раз она имеет дело. Неподдельная, но в меру педалируемая искренность заставляла чужого человека невольно, хоть на миг отреагировать, ощутить в себе доступную ему дозу сопереживания или интереса. А доверчивость Алиса дарила всем авансом. В том и была ее главная цель: она искала тех, кто достоин доверия. Не может ведь такого быть, чтобы отзывчивых людей не существовало вообще. У нее просто до сих пор не было веского повода для поиска тех или того, кому можно адресовать свое доверие. Только теперь Алиса взялась решать такую невероятную задачу и делала это настойчиво, неутомимо, почти маниакально.

Впрочем, один человек воспринял доверчивость Алисы сразу, с готовностью и почти благодарно. Это был писатель Владимир Морозов. Она позвонила ему накануне дня, на который была назначена встреча с учениками. Сообщила о несчастном событии и о том, что встречу придется перенести до лучших времен. Что-то сказала о том, что собирается привлечь к поискам Светы неравнодушных людей, пока неизвестных ей самой. Через пару дней Морозов позвонил ей сам с предложением.

– Я никогда не имел отношения к подобным расследованиям, понятия не имею, как и с кем стоит по такому поводу общаться. Но знакомых со связями у меня немало. Я к тому, что, если бы мы смогли четко сформулировать просьбу, я бы взялся ее озвучить на высоком уровне. Но в ней непременно должен быть заложен не абстрактный, а очень конкретный повод, зацепка, улика, аргументированное предположение. Но даже в этом случае допускаю казенную отговорку: «органы разберутся» или формальное обещание помочь, которое гроша ломаного не стоит для чиновника, начальника и прочей подобной публики. Но буду рад стараться в любом случае. Всегда стоит рассчитывать на приятное исключение из правил. И еще такой совет, Алиса. Согласуйте свои действия с семьей девочки. Люди очень по-разному переживают свои бедствия. Могут быть самые болезненные реакции на непрошеную помощь. Некоторые способны перепутать ее с вмешательством в личную жизнь. Как говорится, в каждом шкафу есть скелеты, а их обладатели часто ими дорожат больше, чем будущим или спасением близких. Не сочтите за поучение.

– Что вы! Я очень благодарна. Конечно, я понимаю, что с семьей нужно пообщаться, поставить их в известность о своих планах. Но, честно говоря, тяну не просто так. Не очень они приятные, открытые и коммуникабельные люди. Но сейчас я поняла, как это важно – не вызвать их раздражение, а в идеале даже расположить к себе.

– Отлично, – заключил Владимир. – Держим связь. Если понадобится, можно все обсудить не по телефону. Надо же нам когда-то познакомиться в реале. Буду ждать.

Морозову не пришлось долго ждать. Алиса позвонила ему тем же вечером, около полуночи.

– Прошу прощения, Владимир, – нервно проговорила она. – Если вы уже отдыхаете, я сразу положу трубку и перезвоню в нормальное время. Просто сейчас не выдержала, захотелось поделиться.

– О чем вы, Алиса, – удивился Морозов. – Это и есть самое нормальное время. И я именно отдыхаю. То есть пью свой вечерний виски и начинаю путешествие по всем новостям. Такая моя традиционная ночная смесь, часто довольно мрачная, убийственная, но неизменно воскрешающая ясность мысли и контрастность чувств. И, конечно, с большим успехом заменяющая глухой и слепой сон разума. С чудовищами, которые он порождает, тоже все приходит в порядок.

– Ну вот. Я как раз о том же. Это ваше время – оно, наверное, самое важное. А я… со своими навязчивыми идеями… Короче, скажите, в какое время можно завтра позвонить. Никакой спешки нет.

– Алиса, вы пропустили главное в том, что я сказал. Я вполне отчетливо сообщил о ясности мыслей и четкости чувств. Именно в этот час. И я готов это использовать на конкретное доброе дело. Не уверен, что в моей жизни такие дела вообще бывали. Но раз выпал случай, буду счастлив попытаться. Так что время выбрано очень даже удачно. А что, если нам решить сразу две задачи – обсудить вашу тему и сделать это не по телефону. Для людей, которые ни разу друг друга не видели, телефон – это неполный, недостаточно достоверный и даже ущербный контакт. Поверьте старому графоману и охотнику за разумом. Так что насчет встречи прямо сейчас?

– Да я бы, конечно, с удовольствием… Просто не знаю, насколько это удобно. И как, где?

– Так получается, нам обоим это удобно. Как и где – давайте решим. Я живу один на Малой Дмитровке, недалеко от «Домика Чехова», простите за нескромность. Вы далеко? Я кому-то помешаю, если приеду к вам?

– Да я почти рядом, на Новослободской улице. Живу с сыном Артемом, ему десять лет. А он то со мной, то с бывшим мужем, который сейчас обитает у своих родителей. Бабушка и дедушка Артема – преподаватели математики и физики на пенсии. Они оба добровольно и радостно оставили работу, чтобы заниматься внуком. Такой формат полной семьи мы все выстроили в интересах ребенка, да и любви друг к другу. И это не ирония.

– Отлично. И какой дом осчастливливает Артем в эту ночь?

– Большую квартиру родителей мужа Андрея. Там у них вообще-то все здорово: всегда чисто и уютно, его так все обожают, что я воспринимаю как незаслуженную награду факт, что Тёмка приезжает ко мне радостным и соскучившимся. Завтра воскресенье, и они с Андреем с утра едут в спортивный зал, который рядом.

– Договариваемся прямо сейчас, пока утро не наступило. Мало ли что день грядущий нам приготовит. Думаю, вам лучше не ездить среди ночи по Москве. А я именно такие поездки люблю. Так что скиньте адрес.

– Хорошо… Это я не запнулась и не засомневалась. Просто осмотрелась: насколько у меня не убрано. Знаете, ничего страшного, сама удивилась. Успею сварить кофе. Из еды у меня есть творожные кексы с черникой.

– Неожиданно сладкие перспективы, – заключил Морозов. – Я помчался бы за ними даже без надежды поучаствовать в спасении одной жертвы человечества, обреченного на потери. Прибуду через тридцать минут.

Алиса отложила трубку и задумалась. И как, в каком виде, образе и одежде одна обычная учительница должна среди ночи принимать известного писателя, который явно развлекает себя забавными, популистскими выходками, схождениями с высот славы на ничтожные, почти невидимые уровни демократии. И это, конечно, отличная карнавальная маска для самозванца, который кормит свою манию величия показной скромностью, доступностью и наверняка такой же искренностью. Прямо как сама Алиса со своим кодом СИД. И в этом, конечно, ничего плохого. Наоборот, одно преимущество: хоть что-то их, таких разных, уже роднит.

Алиса не сомневалась в том, что Морозов приедет в джинсах и футболке или худи, причем одежда будет практичной, неброской и откровенно дешевой. На человеке с настоящим талантом, глубокой просвещенностью, со вкусом и отточенной иронией по отношению к себе и другим не может быть ни понтовых часов за сотни тысяч баксов, ни утрированно извращенных слаксов, ни обуви по цене квартиры. Наверняка Морозов приедет в поношенных кроссах.

Алиса в силу неуемного любопытства читает все, что попадается на глаза, практически без разбора. Когда наткнулась на описание с картинками самой дорогой мужской обуви в мире, буквально оторопела. Самые дорогие мужские туфли Tom Ford Custom от ювелира (!) Джейсона Арашебена стоят два миллиона долларов. Обоснование такой цены – четырнадцать тысяч белых бриллиантов в оправе из белого золота, общий вес которых составляет 340 карат. На изготовление одной пары обуви у дизайнера ушло две тысячи часов работы. Его задачей было так распорядиться украшениями, чтобы обувь была не только роскошной, но и максимально комфортной. По его словам, эти туфли могут не выдержать игру в баскетбол, но в остальном обувь не принесет владельцу никаких неудобств и ничто не может привести к выпадению камней.

Алиса восхитилась полетом фантазии, мастерством и упорством ювелира, который еще и актер. Какая-то мечта-гротеск маниакального эстета. Но когда она представила себе личность мужского пола с обычными, а не мраморными ногами, с человеческой кожей, периодически ноющими внутренностями, то отчетливо увидела лишь одно: маленький мозг, который бьется в постоянных судорожных попытках – стать заметнее. Выделиться на витрине самозванцев. Алиса развлекалась: подставляла к этому образу засвеченные лица с конкретными именами, – и в результате довела себя до смеховой истерики. Способность быть карикатурно-нелепым – это черная метка природы на лбу самозванца, которому не досталось от всеобщей матери-природы ни капли меры. Это природный брак.

В общем, Алиса решила не заморачиваться от слова совсем с приведением себя в порядок. Осталась в своем домашнем костюме бледно-розового цвета: широкие брюки (синтетика под шелк) и майка (синтетика под натуральный трикотаж). Фасон и цвет симпатичные, в обращении одни удобства: стираются вещи мгновенно, хоть под краном с холодной водой, и никогда не мнутся. Она провела щеткой по волосам: они достаточно густые и очень самостоятельные: держат одну форму и не терпят никаких укладок. Чуть припудрилась и коснулась ресниц кисточкой с остатками высохшей туши. Результатом осталась довольна: никаких следов специальной подготовки. Она в таком виде встречает любого курьера или сантехника.

Морозов вошел. Он оказался более грузным, чем на фото, и заметно старше. Никаких приветственных слов и расшаркиваний. Просто кивнул: «Привет». Снял у порога на самом деле поношенные кроссовки, остался в простых черных носках, какие грудами лежат на полках супермаркетов. У Алисы не было ни капли сомнений в том, что это не результат нередкой мужской небрежности и ни в коем случае – не скупость, не экономия. Так в конкретном случае может или даже должна выглядеть осознанная до крайности самодостаточность личности. Человек высокомерно принижает значение всего, что считает откровенной мишурой на параде самозванцев. То, что кому-то помогает скрывать свою ущербность, для кого-то – просто тряпье, предназначенное спасать от холода или жары. И вторым не требуется, даже противопоказано пестрое украшение поверх чувствительной кожи, защищающей кровь и нервы полноценной, уверенной в себе личности, силу и свет которой не спрячет даже скафандр. Достаточно того, что кажется удобным, привычным и есть под рукой.

«Правильно я сделала, что не стала наряжаться и краситься, – с облегчением подумала Алиса. – Могла бы выставить себя полной дурой и провалиться до серьезного разговора».

Только после короткого обмена безмолвными впечатлениями друг о друге неожиданные участники никому не видимого заговора синхронно перевели дыхание и поняли, что ошибки нет. Интуиция никого не подвела, им пора хотя бы начать диалог. Пока не очень понятно, о чем и как. Морозов внимательно, даже по-хозяйски посмотрел на Алису.

– Я правильно запомнил, что вашему сыну десять лет?

– Точно.

– Вас растлили малолетней? – таким же деловым тоном уточнил он.

– Я родила Артема в девятнадцать лет. То есть «растлили», как вы выразились, в восемнадцать. И сразу взяли замуж. Я к тому, что комплименты бывают более изящными. Пишете вы лучше.

– Самым неожиданным и даже смешным для вас может оказаться одно открытие. Я никогда и никому не говорил и не говорю комплиментов. Исключительно правду. Так для меня удобно. Реакция остальных совершенно не интересует. Но не суть. Предлагаю сразу перейти на «ты», так легче видеть и понимать друг друга. И да, творожные кексы с черникой будут кстати. Я на всякий случай и виски прихватил. История, которую мы собираемся обсудить, может потребовать поддерживающего средства.

…Ночью, когда Алиса беспокойно крутилась на кровати, восстанавливая в памяти каждую минуту и каждое слово этой самой странной встречи в своей жизни, ей с огромным трудом удалось сформулировать для себя итог. Удалось ли им, таким разным и по сути незнакомым людям, сконцентрироваться на одной ситуации, тяжелой и болезненной проблеме, к которой ни Алиса, ни Владимир, в общем, личного отношения не имеют. То есть вроде не могут и даже не должны иметь, но – и это факт – у них двоих такое отношение возникло.

Алисе удалось преодолеть смятение, растерянность, смутные страхи и сделать вполне ясный, устойчивый вывод. Они с Морозовым не запутались в потоке догадок, предположений, идей. Они, практически бессознательно, сумели использовать метод кейсов. У него должно быть пять этапов. Столько у них и получилось. Знакомство с ситуацией. Формулировка основной проблемы. Выделение конечной цели. Анализ последствий. И пятое – решение кейса. Обозначение вариантов последствий, указывающих на возникновение попутных проблем, создание механизма их предотвращения.

А если совсем просто, то Алиса с Морозовым сошлись в главном. Их задача – влезть в это дело, погрузиться в чужое горе и возможное преступление, не имея на то никаких прав. Они могут кого-то сильно разозлить, всех нервировать и раздражать, возможно, вызывать ненависть и вражду. А в результате должны не прекращать своих попыток и сделать то, что без них никому бы не удалось. Преодолеть ложь, узнать правду и в идеале спасти всего одну жертву. Вопреки злодейству и всеобщему равнодушию. На поле благих намерений простительны не только любые ошибки, но даже провалы. Так решила Алиса к утру.