Читать книгу Затерянная окраина. Повесть - Федор Федорович Метлицкий - Страница 4
2
ОглавлениеУтром вышли в чистый вокзал с высокими сводами потолка, до удивления красивый. Гостей форума уже встречали: приятный пожилой директор известного агрохолдинга, с уложенной пеной-фиксатором прической, как для фотографии, с живыми черными глазами, и представительница местной общественной организации - девушка с быстрым беспокойным взглядом. На ней был легкий сарафан, открывающий загорелые плечи.
Из приехавшей толпы встречающие выявили еще одного, представителя оппозиционной партии с копной черных вьющихся волос на голове, веселыми глазами и гламурной щетиной на лице. Это был пригласивший меня на форум приятель по политическим тусовкам Аркадий.
На сиденье автомобиля лежали зеленые рюкзаки – презенты для нас, в них документы, зеленые рубашки и кепи с козырьком, с эмблемой форума. Таких рубашек и кепарей с разных конференций у меня десятки на даче.
Мне было неловко – не нужен я здесь. Кажется, нас встречали как потенциальных ревизоров. Ощущение Хлестакова добавляло неловкости.
Директор, за рулем, разговаривал с севшим впереди Аркадием – представителем набравшей силу оппозиции. Его пригласили, потому что не знали, чья возьмет на предстоящих выборах.
Девица, рядом, обернулась ко мне своим смешливым курносым личиком.
– Был тут у нас чин. Застегнутый, не разговаривал. Вы такой?
Я сделал строгий вид.
– А как же!
Она развеселилась.
– Мне предложено сопровождать вас до конца командировки. Меня зовут Светлана. Я русская, но у меня местные корни аборигенов.
– Будете моим Вергилием?
На ее загорелом лице удивление.
– Кем, кем?
– Вернее, Беатриче.
– Это лучше. Пусть будет еще одно имя.
Она засмеялась, и мне стало легче.
Необычно яркий день ослепил первым днем творения. Так вот он, чудесный день, избавление от моей прошлой жизни, словно оказался на берегу неведомой планеты.
На пути, по сторонам потока машин, за глухим забором громыхали вездесущие стройки, сопровождавшие всю мою жизнь, отчужденно от нас шумел город. Он поразил своей чистотой, длинными неуютными дорогами, продуваемыми на розе ветров площадями и зданиями-новоделами частных застройщиков–нуворишей. Провинция, из беспамятства долгого обморока выбирающаяся куда-то. Это был уже уверенный мир, расширяющий свои владения, усложняющий различия и связывающий их, уходя во мглу новой утопии.
Впереди Аркадий вертел головой в шапке кудрявых волос, как бы не веря тому, что видел. Комментировал уверенным наглым голосом:
– У вас сплошь филиалы столичных торговых сетей!
Здесь совсем не то, что мне представлялось раньше! Оправдывалось мое смутное желание – ощутить наивную открытость провинции.
– У нас двести дней в году – солнце, – дружелюбно оборачиваясь ко мне, сказал директор.
В нем ощущалась сдерживаемая добрая энергия, растапливающая мой настрой чужака.
– Мы вас поселим в чудесном пригороде, в наших Черемушках, за мостом. А сейчас прямо на форум, опаздываем.
Подкатили к величественному белому дворцу Правительства – «Белому дому», говорящему о гордыне местной элиты, подстраивающейся под общую горделивую тенденцию государства.
В солнечном утре было какое-то напряжение. Вдали, за оградой дворца цепочкой стояли омоновцы в касках и с дубинками, колыхалась толпа, на высоко поднятых баннерах я различил непонятные надписи «Отдайте санаторий народу!», «Кибиров, уходи в отставку!», «Власть самоуправлению!». Здесь, как и по всей дороге, стояли постовые милиционеры.
– Это стояние наших на площади, – бойко сказала Беатриче.
Белая разлиновка придворцовой площади ранжировала автомобили «випов» и остальной массы. Без этого порядка невозможно было бы обуздать толпу прибывающих людей.
Оставив вещи в машине, мы поднялись на прозрачном лифте в конференц-зал.
У столов регистрации делегатов людно.
Матерые чиновники-руководители, потеющие в костюмах с галстуками, и ухоженные независимые общественные деятели, привычные к подобным мероприятиям («випов» из центра не было, их увели в почетную комнату президиума).
Мелкие чиновники – в подавляющем большинстве, принимающие с восторгом и почтением это высокочтимое мероприятие, не видящие в нем ничего, кроме приобщения к грандиозному общезначимому действу.
Независимые частники – люди бизнеса «себе на уме». Много молодых людей, без галстуков – признак новых веяний, и робких студентов, прикрепленных к «випам» и обслуживающих остальных делегатов.
Сколько народу, верящего в незыблемость происходящего! Убежденные в необходимости таких собраний людей представители различных отраслей, лучащиеся прожектами общественники! Форум пригласил гостей даже из смежных восточных стран.
Для меня это привычно: часто безоглядно ввергался в лучезарные намерения подобных форумов, конференций, расширенных совещаний, еще с эпохи тоталитаризма отлившихся в торжественный ритуал. Хотя в наше время возникли такие средства связи, в том числе видеоконференции, телемосты, что подобные сборища должны бы отмереть.
В незнакомой среде я жался к Аркадию, с приятелем было надежнее. Он был, как и приехал, с гламурной щетиной на лице, в джинсах и пиджаке, под ним только модная белая майка, из уголка треугольного выреза курчавилась волосатая грудь. К нам прицепился его противник по партийной борьбе политолог Гурьянов, с острым носом на худом лице и бегающими точками глаз в круглых очках с черной оправой, аккуратно одетый, в карманчике белый уголок платка. Его сухое личико было напряжено, словно готовое к смертному бою.
Позади моя Беатриче – разбитная Светлана.
Тема форума была всеобъемлющей – о модернизации региона. Нам роздали красивые папки с документами - программами форума и сценариями круглых столов, проектами рекомендаций и постановлений. В них был глянцевый журнал «Приглашаем к сотрудничеству!». Это был глянец успешных дел и больших перспектив, «энергичного экономического пульса» края, бодрые отчеты министерств, комитетов, деловых советов. И множество цветных фотографий руководителей страны, края и предприятий-флагманов.
Привычные документы форума сочинялись старательными исполнителями аппарата обычным нормативным сленгом, скрывающим трудности экономики и существования людей за округлыми фразами об улучшении, содействии и т.д. Абстрагированные шаблоны сущностей, когда-то сформулированных экономистами и партийными функционерами. Но документы светились командировочной новизной.
Участники, не задействованные в сотворении этих текстов, были заранее настроены на принятие знакомых фраз, и оттого невозможно было вырваться из скучной торжественности события.
В президиуме расселись по ранжиру руководители центральных и местных министерств, вел заседание молодой замминистра с черными волосами нацмена, энергичный и словно навсегда уверенный в уместности его пребывания на земле.
В перерыве после открытия форума мы вышли покурить у входной двери Белого дома (во всем городе запрещено курить в помещениях). За оградой, за рядами омоновцев что-то выкрикивала толпа с колыхающимися над головами плакатами.
Молодой черноволосый замминистра, тот, что вел заседание, вышел, показалось, вслед за Светланой, его энергичное лицо было решительным.
– Как вам форум? Выдержали достойный уровень. И перед иностранцами не стыдно.
– Просто они не знают языка, – непринужденно сказала Светлана, беря сигарету из моей пачки.
Он глянул раздраженно, показалось, что они знают друг друга давно.
– Что ты хочешь сказать?
– А то, что ваш форум не для людей, – поразила она бесстыдной откровенностью.
– Мало тебе вызовов в прокуратуру? Ищешь приключений на свою симпатичную попу.
Я удивился, но не подал вида.
– Показуха! – поддержал Гурьянов. – Стоит отъехать в глубинку…
– Но, но! – осадил его Олег бодрым мальчишеским голосом. – Не агитируй электорат, его здесь нет.
Замминистра был спокоен, видимо, закаленный обличениями, хотя его юмористический тон исчез.
– Как можно так слепо бить наотмашь! Сколько сделали, разуйте глаза, посмотрите на город, на наши совхозы-передовики! Регион перестал быть донором. Я несколько лет не был в отпуске.
– На то ты начальник, – уязвил в самое сердце Гурьянов. – Пока народ в нищете, он не замечает ваших успехов.
Светлана хмуро молчала.
– Дело не в вас, – доверительно сказал Аркадий. – Не в том тоне начался форум.
Замминистра бросил сигарету под ноги и круто повернулся.
На пленарном заседании моя Беатриче весело сказала нам:
– Дальше все известно. Может, выйдем перекусить? На халяву. Вот, вместе с моей подругой.
Красивая толстушка с круглым лицом и черными бровями - контролер известной в городе и области кондитерской фабрики, застеснялась.
– Эльнара.
– Редкое имя, – снисходительно улыбнулся Аркадий. – Давайте все по имени, чего там.
– Эльнара по древне-мусульмански «Свет родины», – сказала Светлана. – Но можете называть ее «Сладкой женщиной». Хотя она у нас неприступна.
Та покраснела, бросила недовольный взгляд на подругу.
Вышли и побрели по этажам в поисках халявного буфета для участников.
Светлана вертелась, похохатывая. Эльнара дергала ее за рукав.
– Ну их. Я тоже была чиновницей. Пыталась внести в программу что-то живое. Вывести на чистую воду тех, кто изгадил природу, распродал берега и острова. Но они не приняли, только странно посмотрели. И выгнали, не знаю почему. Работала честно, говорила, что думаю. А они набросились. Что ни сделаю, все подсудно. Что за характер такой?
Она, словно танцуя, выговаривала слова четко, с беспечной, безоглядной откровенностью, что придавало ей очарование.
– Вы не подумайте, – защищала подругу Эльнара. – Она у нас известная общественная деятельница. И главный эколог, и правозащитник.
Аркадий с видом ловеласа держал Светлану под руку. Я любовался ее непринужденностью. У нее, наверно, стандартные мозги. Но привлекали голые плечи, загоревшие в турпоездке в Анталию.
Я пытался разговорить бесстрастную Сладкую женщину - отвлечение от голых плеч моей Беатриче, но та была немногословна.
Обедали в шикарном ресторане, с цветами в кашпо, вьющимися по стенам, каждый столик уютно отделен бежевыми деревянными стенками, в приятной полутьме звучит тихая музыка. Настоящий райский уют!
За столом руководства командовал густым голосом тамады энергичный замминистра.
Напротив наш стол, за ним разговаривали Аркадий и встретивший нас маленький энергичный директор агрохолдинга «Разинский». Как нам рассказали, он начинал с нуля, взял кредит, приобрел земли для выращивания экологически чистых овощей и картофеля, без помощи властей каким-то чудом арендовал дополнительные мощности, хранилища, купил европейское оборудование по сухой чистке, калибровке и расфасовке продукции, и поднял предприятие до всероссийского уровня, его фуры показывали на боках огромные рекламные логотипы по всему городу. Теперь агрохолдинг считался гордостью края.
Рядом со мной опасно задевает голым плечом моя Беатриче, болтая с подругой. Сбоку смирно сел известный краевой писатель, лысый старик с добрым раздавшимся лицом и седыми кустами бровей, его книга о природе и людях края была в папках делегатов. Около него скромно приютился крестьянского вида защитник лесов, поразивший меня своей независимой программой «окедривания» города. Предельно простой: по одному саженцу каждому школьнику – и город будет в кедровом лесу.