Читать книгу Падение Рима - Феликс Дан - Страница 21

Книга III. Амаласвинта
Глава 5

Оглавление

На следующее утро в комнату Феодоры вошел маленький горбатый человек лет сорока, с крайне неприятным, но умным лицом.

– Императрица, – со страхом заговорил он, низко кланяясь. – Что, если меня увидят здесь! Тогда в одну минуту погибнут ухищрения стольких лет.

– Никто не увидит тебя, Петр, – спокойно ответила императрица. – Единственный час в течение дня, когда, я обеспечена от неожиданных посещений императора, это часть его молитвы. Да продлит Господь его благочестие! Сегодня я не могу говорить с тобою, как обыкновенно, в церкви, где ты, сидя в темной исповедальне, будто бы исповедуешь меня: сегодня император потребует тебя до начала обедни, и ты должен быть заранее подготовлен.

– В чем дело? – спросил горбун.

– Петр, – медленно сказала Феодора, – наступил день вознаградить тебя за твою долголетнюю службу мне и сделать тебя великим человеком.

«Давно бы пора»! – подумал горбун.

– Но, прежде чем поручить тебе сегодняшнее дело, необходимо выяснить тебе наши отношения и напомнить о твоем прошлом, о начале нашей дружбы.

– К чему это? – недовольно заметил Петр.

– Непременно нужно, ты сам увидишь. Итак, начнем. Ты – двоюродный брат моего смертельного врага Нарзеса и был его сторонником, следовательно, и сам был моим врагом. Целые годы ты служил Нарзесу против меня. Мне повредило это мало, а сам выиграл еще меньше: оставался простым писарем и умирал с голоду. Но такая умная голова, как ты, сумеет себе помочь: ты начал подделывать, удваивать списки налогов императора, провинции платили двойные налоги, – одни шли Юстиниану, а другие – казначеям и тебе. Некоторое время все шло прекрасно. Но один новый, молодой казначей нашел более выгодным служить мне, чем делиться с тобою. Он сделал вид, что согласен, взял список, подделанный тобою, и принес его мне.

– Негодяй, – пробормотал Петр.

– Да, это было дурно, – усмехнулась Феодора. – С этим списком я могла в одну минуту уничтожить своего хромого врага. Но я пожертвовала короткой местью ради продолжительного успеха: я позвала тебя и предложила – умереть или служить мне. Ты выбрал последнее, и вот с тех пор в глазах света – мы смертельные враги, а втайне – друзья. Ты выдаешь мне все планы Нарзеса, а я щедро плачу тебе. Ты стал богат.

– О, пустяки, – вставил горбун.

– Молчи, неблагодарный! Ты очень богат. Об этом знает мой казначей.

– Ну хорошо, я богат, но не имею звания, почестей. Мои школьные товарищи, Цетег в Риме, Прокопий в Византии…

– Терпение! С нынешнего дня ты будешь быстро подниматься по служебной лестнице почестей. Слушай: завтра ты отправишься, как императорский посол, в Равенну.

– Как императорский посол! – радостно вскричал Петр.

– Да, благодаря мне. Но слушай. Юстиниан поручит тебе уничтожить государство готов, проложить Велизарию путь в Италию. Это ты исполнишь. Но кроме того, он даст тебе еще одно, особенно важное в его глазах, поручение: во что бы то ни стало спасти дочь Теодориха из рук ее врагов и привезти сюда, в Византию. Вот мое письмо к ней, в котором я приглашаю ее к себе, как сестру.

– Хорошо, – сказал Петр, – я привезу ее тотчас сюда. Феодора вскочила с места.

– Ни в каком случае, Петр, – воскликнула она, – потому-то и посылаю я тебя, что она не должна приехать в Византию: она должна умереть.

Пораженный Петр выронил из рук письмо.

– О императрица, – прошептал он: – убийство!

– Молчи, – возразила Феодора, и глаза ее мрачно сверкнули. – Она должна умереть.

– Но почему? За что?

– За что? Хорошо, я скажу это тебе: знай, – и она дико схватила его за руку и прошептала на ухо: Юстиниан начинает любить ее.

– Феодора! – вскричал горбун: – но ведь он ни разу не видел ее!

– Он видел ее портрет.

– Но ведь ты никогда еще не имела соперницы!

– Вот и забочусь о том, чтобы ее не было.

– Но ты так прекрасна!

– Она моложе меня.

– Ты так умна, ты его поверенная, он сообщает тебе самые затаенные свои мысли.

– Вот это и тяготит его. И… заметь: Амаласвинта – дочь короля, кровная королева! А я – дочь содержателя цирка. А Юстиниан, – как это ни смешно – надев царскую мантию, забыл о том, что он сам сын пастуха, и бредит королевской кровью. С этим бредом его я не могу бороться. Изо всех женщин в мире я никого не боюсь, кроме этой дочери короля.

И она гневно сжала маленькую руку в кулак.

– Берегись, Юстиниан! Этими глазами, этими руками Феодора заставляла повиноваться львов и тигров!.. Одним словом, Амаласвинта умрет.

– Хорошо, – ответил Петр. – Но не от моей руки. У тебя много кровожадных слуг. Посылай их. Я – человек слова.

– Нет, милый, ты, именно ты, мой враг, сделаешь это, потому что преданных мне людей обязательно заподозрят.

– Феодора, – забывшись, сказал Петр: – но если будет умерщвлена дочь Теодориха, королева по праву рождения…

– А, несчастный! И ты тоже ослеплен этой королевой! Слушай, Петр: в тот день, когда получится весть о смерти Амаласвинты, ты будешь римским сенатором.

Глаза старика блеснули. Но трусость или совесть одержали верх.

– Нет, – решительно ответил он: – лучше я покину двор и оставлю все надежды.

– Но ты умрешь, несчастный, – с гневом вскричала императрица. – О, воображаешь ли ты, что теперь свободен и в безопасности, что я сожгла тогда фальшивые документы? О глупец! Да ведь сгорели не те. Вот смотри, – твоя жизнь все еще в моих руках.

И она вынула из стола почку пожелтевших документов. При виде их Петр в ужасе опустился на колени.

– Приказывай, – прошептал он, – я все исполню.

– То-то же! – ответила Теодора. – Подними мое письмо к Амаласвинте и помни: звание патриция – если она умрет. Пытка и смерть – если она останется жива. Теперь уходи.

Падение Рима

Подняться наверх