Читать книгу Бархатный сезон - Галина Одинцова - Страница 2

Знал бы, где упасть, соломки бы подстелил

Она металась в замкнутом пространстве, словно в лихорадочном бреду. Каменные стены, глухие и непроницаемые, не пропускали звуки. Если бы предвидеть заранее, что тяжёлая бронированная дверь захлопнется автоматически: утробный щелчок – и западня!

Заточение. Бездна тьмы. Сколько ни кричи, ни стучи, никто тебя не услышит. А она кричала, так кричала, что перестала слышать себя. Так стучала, что перестала чувствовать руки и ноги.

Батарейка в телефоне села: этот предмет потерял ценность, она швырнула его в стену. По звуку поняла – разбила!

Состояние безысходности и отчаяния ей знакомо: однажды поздно вечером она застряла в лифте. Ночь. Внезапно погас свет. Скрежет. Толчок. И тишина… Она так же билась в замкнутом пространстве, кричала, стучала. Но увы! Бездушная коробка, слегка вздрагивая, болталась, как игрушка, в узкой шахте. Судорожные подёргивания кабины пугали и наводили ужас. Кнопка вызова лифтёра кем-то безжалостно сожжена. Звери! Что за звери… Она свернулась комочком на грязном полу и так, в позе эмбриона, терпеливо ждала свободу.

Под утро лифт неожиданно дёрнулся, заскрежетал, опустился вниз и выпустил пленницу на волю.

Но здесь не лифт. Здесь камера. Тюрьма. Она остервенело стучала лбом о стену, пока не посыпались искры из глаз. От боли заревела! Завыла от отчаяния, от глупости. Легла на холодный цементный пол, так же, как когда-то в тёмном лифте, приняла позу эмбриона и смирилась, как той давно забытой ночью, болтаясь между этажами.

Борьба бесполезна. Это наказание за дела, проделанные в последнее время. Она понимала, что её найдут. Только когда? Вопрос так и остался открытым. Надо смириться и ждать. Смириться и ждать, смириться и ждать…

Влез по пояс – полезай по горло

Виктория выключила ноутбук, сложила распечатанные документы в папку: «Всё, сдаю дело в архив! Концы в воду! Пятница-а-а! Впереди законный отпуск, на море начинается бархатный сезон. Планов громадьё!»

Она потянулась, закинула руки за голову, улыбнулась: «Сколько же пришлось повозиться с этим делом. Н-да… Мужчины изворотливы и умеют пускать дым в глаза! Долго же он нас за нос водил, плутишка. Но не тут-то было! Меня на мякине не проведёшь! Я крепкий орешек…»

– Марго!

– Да, Виктория, я здесь, слушаю!

– Забери дело, подшей документы – и в архив!

– Слушаюсь, Виктория. Что-то ещё?

– Сделай мне кофе покрепче, дорогая, и добавь в него коньячку. Надо отметить свободу! Дело выиграно. Гонорар получен. Сегодня выдам вам честно заработанные отпускные. Завтра же улетаю в Сочи! Начинается бархатный сезон! Я оплатила санаторий и купила билет.

– Поздравляю, Виктория! В этот раз пришлось повозиться…

– Ну-у-у… как сказать? Немного дольше, чем обычно, зато было интересно!

Виктория подошла к окну. На город опустились сумерки, зажглись фонари. По бульвару не спеша прогуливались горожане.

– Кофе. Коньяк я подала отдельно. Добавь на свой вкус.

– Хорошо, Марго, спасибо! Поставь на журнальный столик.

Внимание Виктории привлёк мужчина. В толпе неспешно прогуливающихся горожан он выделялся не только суетливостью, но и внешним видом: красный спортивный костюм, белая бейсболка и белые кроссовки.

«Пижон, что ещё скажешь. Пробежка на ночь, конечно, полезно. Но место выбрано неудачно. Что-то не так у этого джентльмена, судя по его телодвижениям. Уж очень он суетлив. А суетливость – признак неуверенности и тревожности. Он чем-то очень озабочен… Вот делать мне больше нечего – думать о незнакомце».

Виктория отвернулась от окна и тут же забыла о странном мужчине. Плюхнулась в удобное кресло, вылила в кофе коньяк из фужера и сделала первый глоток.

– Прекрасно! Это то, что надо. А не махнуть ли мне в ночной клуб? Марго!

– Да, Виктория, слушаю.

– А позвони-ка моей коллеге. Моей верной Фриде! Скажи, дело есть. Срочное. Пусть несётся сюда!

– Поздно же, Виктория…

– Марго! Это что за разговорчики! Иди-иди, вызывай Фриду. Да принеси коньяк, порежь лимончик. Тоньше, тоньше, не режь кусками, как ты умеешь это делать. Марго, ты меня услышала?

– Услышала, Виктория, услышала… – пробурчала Марго. Она знала, что спорить с подругой бесполезно.

– Эх, пора отдохнуть на полную катушку, Марго! Как ты считаешь?

Виктория с удовольствием потянулась, предвкушая удовольствие от предстоящего вечера.

– Хорошо, Виктория. Ох, не жалеете вы себя, дамочки. Шли бы отоспаться уже. Всю неделю как заведённые…

– Не ворчи, дорогая! И хватит командовать. В отпуске отоспимся.

Виктория допила кофе и снова подошла к окну. Мужчина в красном спортивном костюме уже стоял напротив её детективного агентства «Виктория и Ко» и разговаривал по телефону.

Марго заглянула в кабинет:

– Виктория, Фрида спрашивает – она обязательно нужна сейчас?

– Да! И чем быстрее, тем лучше, так и передай ей.

– Она будет через десять минут, Виктория, Фрида здесь, на бульваре, сидит в кафе.

– Прекрасно! Она развлекается, а я жду её здесь! Странная женщина. Как она может без меня сидеть в кафе.

Виктория налила коньяк, снова уселась в любимое кресло, обняла пузатый бокал ладонями, согревая благородную жидкость и отпивая её мелкими глотками. Прикрыв глаза, думала о чём-то приятном и улыбалась.

– Виктория, что такое?! Что случилось?

В кабинет влетела запыхавшаяся Фрида, помощница Виктории по разыскным делам.

– Явилась, голубка моя! Садись. Ты мне нужна, Фрида. Сейчас я изложу тебе весь план…

– Виктория, Фрида, к вам посетитель… он…

Марго была взволнована, говорила быстро и сбивчиво. Видимо, долго объясняла посетителю, что время позднее, агентство закрыто, а клиент был непослушен и нетерпелив.

– Маргоша, скажи, рабочее время… – Фрида не успела закончить фразу.

Отодвинув Марго в сторону, в кабинет влетел мужчина в красном спортивном костюме.

– Мадам, не мешайте, отойдите… Дамы, кто тут занимается поиском пропавших людей?

– Мужчина, а вы на часы смотрели?

– Фрида, Марго, успокойтесь. Проходите, садитесь вот в это кресло. Коньячку?

– Да, можно, а то в горле пересохло.

– Лимончик? Да, я видела, как вы носились по бульвару. Теперь не спешите. Вы уже здесь. И мы готовы вас выслушать. Сначала выпейте, успокойтесь и всё изложите по порядку. Я Виктория. А это мои помощники – Фрида и Марго.

– Гриша, ой, Григорий Иванович Бельский. Предприниматель. Вернее, мы оба предприниматели – я и жена. Она так пожелала. У нас успешный, прибыльный бизнес. Понимаете? Бизнес! А теперь я растерян… моя жена…

Григорий Иванович опустил голову, как-то сразу обмяк. Было такое впечатление, что ещё слово – и он начнёт реветь. Его губы дрожали, а глаза покраснели и стали влажными.

– Не расстраивайтесь так сразу. Сначала давайте поговорим. Значит, вы говорите – бизнес. А что вас привело к нам?

– У меня пропала жена! Понимаете?

– Почему вы решили, что пропала?

Трясущимися руками заказчик достал из бейсболки бумагу, завёрнутую в прозрачный полиэтиленовый пакетик.

– Это предсмертная записка, которую нашли у нас в загородном доме. Дочь нашла. Понимаете? Дочь!

Виктория взяла листок, напечатанный на компьютере. Долго смотрела на бумагу – это была обычная записка самоубийцы: «В моём уходе из этой жизни прошу никого не винить. Так надо. Простите меня». Вернула послание хозяину, усмехнувшись:

– Довольно неоднозначное содержание. Понимай как хочешь. Почему вы решили, что предсмертная? Вы верите записке?

– Конечно нет! Она не из тех, кто смог бы решиться на этот шаг! Моя жена не такая… Она … Она не смогла бы себя убить.

Григорий допил коньяк, вытер слезу, надел бейсболку. Виктория снова усмехнулась:

– Да и тела убитой как-то не наблюдается. Нет же тела? Сбежала, видимо, жена ваша, меняет свою жизнь женщина. Скучно стало. Зря вы расстроились так рано.

– Не зря! Я чувствую, что не зря! Помогите…

– Вы хотите стать нашим клиентом?

– Да! Помогите мне. Мне порекомендовали ваше агентство! Найдите мою Ирэн! Я не могу без неё…

И снова клиент готов расплакаться, его голос приобрёл плаксивые оттенки. Виктория не любила слабых мужчин, такие её раздражали. Она уже хотела отказаться от нового дела. Но, внимательно присмотревшись к мужчине, пожалела его. Что-то в нём было такое… просто действительно захотелось его пожалеть.

«Страдалец, сразу видно». – Виктория покачала головой, допила коньяк, повертела бокал в руках, не веря в его пустоту и бесполезность, поставила на столик. Несколько секунд не сводила с бокала глаз, как будто ждала, что он волшебным образом наполнится самостоятельно.

– Марго, принеси коньяк. Да не мерзавчика неси, а нормальную тару. Самый дорогой подай, будь другом. Вижу, дело принимает иной оборот, незапланированный.

– Но, Виктория!

– Фрида, не иди на поводу у Марго. Сядь. Не мельтеши перед глазами. Григорий, так что вы хотите? Конкретно.

– Конкретно – заказать вам поиск моей жены. Умоляю вас, найдите мою Ирэн.

– Хорошо, сделаем так: завтра мы приедем в ваш загородный дом. И начнём поиск жены. А пока расслабьтесь и расскажите о себе. Фрида, сядь, наконец, и слушай заказчика внимательно. Марго, свари всем кофе и принеси же коньяк!

– Виктория…

– Неси, неси! Завтра будешь командовать. Чувствую, что отпуск придётся отложить, надеюсь, на неделю, не больше.

– Но, Виктория! Закрыли же все дела! Зачем нам новое…

– Фрида, успокойся. Слушаем вас, Григорий.

Фрида недовольно хмыкнула, но возражать не стала, привыкла к неожиданным поворотам.

– Ну да, хоть поздний гость и хуже горькой редьки, что делать, придётся смириться…

– Фрида! Хватит бубнить! Включай обаяние и начинай задавать вопросы. Как ты это умеешь делать. Влез по пояс – полезай и по горло. У нас ещё вся ночь впереди, детка.

Любопытство сгубило кошку

Маргарита Максимовна Солнцева не первый год работала с Викторией, знала её привычки и уникальную работоспособность. Она понимала, когда надо обращаться к строгой начальнице официально, а когда – по-дружески. Грани не существовало, но и панибратство тоже не приветствовалось.

Виктория ювелирно выстраивала отношения не только с коллегами, но и с клиентами, умело лавируя. Она искусно выходила из ситуаций любой сложности, иногда рискуя, словно пешеход, перебегающий дорогу в опасном месте.

И если новый заказ выпадал на пятницу, то было понятно без слов, что никаких выходных не будет до тех пор, пока не раскроются все секреты нового дела. А окончательный расчёт с клиентом означал: очередная работа выполнена. Можно расслабиться и отдохнуть.

Вот и в этот раз ничего нового не случилось. Суббота, а Виктория уже на работе раньше сотрудников. На экране ноутбука красовался план работы, распечатанные листки с доступной информацией о клиенте лежали рядом. Субботний день начинался привычно и по-деловому!

– Марго, сделай-ка мне кофе, да покрепче. Фрида пришла?

– Доброе утро, Виктория. Звонила. Задерживается. Что же вы так неаккуратно загуляли? До утра, небось, прыгали в ночном клубе? Нельзя же так, не девочки уже! Пора остепениться, Виктория…

– Не нуди! Пошевеливайся. Маргуша, где мой кофе? Фрида задерживается… смешно просто! Она нагло опаздывает! Алло, Фрида, ты где? Голова болит? А кто тебя вчера заставлял налегать на коктейли? Не-е-е-т, я тебя уволю! Зачем мне такая безответственная помощница? Быстро ко мне! Пей таблетку – и на работу!

– Виктория, к вам молодой человек. Вот ваш кофе.

– Спасибо. Приглашай.

Гость стремительно вошёл в кабинет, как будто его здесь ждали и он опаздывал.

– Здравствуйте. Моё имя – Виктория. Садитесь.

– Я знаю ваше имя. Я Марк. Я ищу работу, – затараторил гость, не дослушав Викторию.

– Якаете много. Конкретнее можно? По существу.

Виктория сделала глоток кофе, закинула ногу на ногу, удобнее устроившись в любимом кресле, в то же время внимательно рассматривая гостя.

– Я… ой, я владею компьютером… – смутившись, немного сбавил темп гость.

– Хорошо! Сейчас все владеют компьютером. А мы при чём? Вы читали где-то наше объявление?

– Нет. Но я слышал о вас …

– Слышать, молодой человек, не значит знать. Марго! Запишите координаты парня, может пригодиться. Когда-нибудь. Вы свободны, молодой человек.

Но Марк сделал шаг вперёд, не собираясь уходить.

– Да, Виктория. Я очень свободен. Я знаю. Я хочу работать у вас!

– Марго, Фрида пришла?

– Виктория, а вы расспросите меня, я много чего умею. Я работал в полиции, а потом меня ранили и…– настаивал Марк, вцепившись в крышку стола.

– Да что же вы так якаете! Отцепитесь от стола, крышку оторвёте, безумный! Вас за это комиссовали?

– Нет, что вы, не за это, конечно, я…

В кабинет вошла Марго, положила на стол распечатанные документы, осмотрела с ног до головы гостя, улыбнулась:

– Нет, Виктория, Фрида ещё не пришла. Ваш кофе остыл. Унесу чашку? Давайте чай, свежий заварила.

Виктория кивнула, встала с кресла, вернулась на рабочее место, уткнулась в ноутбук и занялась работой. Марк не уходил, топтался на месте. Его длинные руки висели, словно плети: постоянно искал им место: то в карманах потёртых джинсовых брюк, то за спиной, то складывал на груди. Выжидал момент, когда можно продолжить разговор.

– Молодой человек, пойдёмте, запишу ваши данные. Слышите? Нельзя тут стоять, Виктория работает, лучше не мешать.

– А я не мешаю. Я жду, когда на меня обратят внимание. А можно чай? – произнёс Марк.

– Марк! Нам не нужен детектив. У меня есть помощница.

Виктория ответила на телефонный звонок:

– Алло, Григорий? Вы уже на месте? Говорите адрес.

Записываю… Так, так… Пятая линия? А как проехать лучше? Ага… хорошо.

– Пятая линия? О! Я знаю, как проехать туда коротким путём. Мы там брали одного…

– Марк! Вы невыносимы. Ещё не видела таких наглых юношей! Что за невоспитанность! Марго! Звоните Фриде. Скажите, что нужна, срочно!

– У неё занято, Виктория. Что делать?

Виктория внимательно посмотрела на Марка. Тот переминался с ноги на ногу, терпеливо ожидая внимания к себе. «Неплохо выглядит. Смотрит прямо, глаз не отводит, не краснеет, одет аккуратно, обычный молодой человек, ничем не выделяющийся из толпы. Вот только лохматый. Что за привычка ворошить волосы. И сам этого не замечает, волнуется, видимо. Это хорошо!»

– А, кстати… поедем! Помощница задерживается, составите мне компанию вы. Марго, проверь его документы, запиши все данные.

По дороге в коттеджный посёлок Марк подробно рассказал всё, что знал об этом районе. А знал он немало.

– Когда-то на месте посёлка была заброшенная деревушка, потом – завод стройматериалов, и на нём работали заключённые. Позже в бараках обосновалась секта. Несколько лет она просуществовала так, что о ней никто не знал. И никто не совался сюда, тем более полиция. Живут да живут себе.

Марк минуту помолчал, о чём-то думая, затем продолжил:

– А когда стали в округе пропадать люди, тогда этим районом и занялась полиция. Бараки снесли, люди разбежались кто куда, кого-то успели арестовать. Но потом, вроде, всех отпустили, они закон не нарушали, доказательств удержания силой людей не было. Никто ничего такого не поведал. Так дело о пропаже людей и осталось нераскрытым. Но люди пропадать перестали. Слава за этим районом так и осталась не очень хорошая. А на месте бараков теперь обычная свалка. Позже люди начали осваивать эту территорию.

Виктория внимательно слушала Марка и ловила себя на мысли, что этот парень ей начинает нравиться. Спокойный, обстоятельный, невозмутимый. Говорит грамотно, обоснованно.

У ворот дома их ждал заказчик. По лицу было видно – он провёл бессонную ночь, употреблял спиртное, даже плакал.

Виктории стало его жалко – одет не так изящно, как накануне: потёртые джинсы, мятая рубаха в клетку, грязные кроссовки. Словно выжатый лимон, но ещё кислый, вызывающий жалость, как собачка Лимон из одноимённого рассказа Михаила Пришвина. Но у Виктории Григорий не вызывал чувства жалости и сострадания. Похоже, он получил то, что заслуживал, теперь понимал это, и в одночасье его чванство исчезло. Чувствовалось, не ощущал себя хозяином положения. Трусил.

– Здравствуйте, Григорий. Как состояние? Я вижу, сегодня вы намного спокойнее. Но ночь провели не лучшую – это заметно. Пройдёмте?

Виктория направилась к воротам особняка, увлекая Марка с собой.

– Нет-нет… Я туда не пойду. Без Ирочки никак не могу там находиться. Всё напоминает о ней. Виктория, я бы хотел, чтобы дом вы осмотрели без меня. Вот ключи от ворот. В доме может быть прислуга. Поймите, мне больно заходить туда, но вы хорошенько осмотритесь, может быть, найдёте что-то полезное. Можете брать что хотите, только скажете, что именно взяли, чтобы я не подумал на прислугу.

– Хорошо, я вас понимаю, Григорий. Жаль, что вы не с нами. Никуда не уезжайте. После осмотра дома и территории захочу вам задать кое-какие вопросы.

Высокие металлические ворота открылись легко. Территорию окружал крепкий кирпичный забор, что за ним скрывается – неведомо. Виктория и Марк прошли во двор. Огромные цветочные клумбы, декоративный кустарник, беседка, скамейки. Чувствовалось, что садом занимается хороший садовник. Дорожка вела к высокому крыльцу. Пока шли к дому, Виктория внимательно осмотрела территорию, насколько хватало взгляда. Ни одного любопытного человека вокруг. Даже шторы на окнах не шелохнулись ни разу, это могло бы выдать любопытство прислуги.

Детективы поднялись на крыльцо. Виктория оглянулась и рассмотрела двор с высокого крыльца. Отсюда ворот не было видно. Дорожка немного уходила вправо, за идеально подстриженный кустарник. И этот факт ей показался тоже важным. Фасад дома выложен плиткой цвета беж, имитирующей натуральный камень.

Дверь в холл открыта, сыщики вошли в дом. За небольшим уютным холлом расположена просторная гостиная, соединённая с обеденной зоной. Удобная мягкая мебель светлых тонов, камин, картины на стенах, домашний кинотеатр. Всё говорило о достатке и благополучии. Однако мебель сдвинута с мест, картины висят неровно, как будто их раскачивали из стороны в сторону. У камина разбросаны дрова.

Никто не вышел навстречу. Было такое впечатление, что дом пуст. Виктория прошла по комнатам первого этажа, внимательно осматривая предметы.

– Виктория, смотрите!

Марк протянул Виктории женский чулок.

– Где взял?

– На диване, между подушками.

– Второй есть? Молодец! Клади в пакет. Руками ничего не трогать. Перчатки где? Возьми. Почему сразу не надел?

– Простите, виноват.

– Пойдём наверх, поищем спальню. Что со вторым чулком? Странно, чулки в наше время редкая вещь. Будем думать…

– Нет, второго не было, я хорошо осмотрел диван. Виктория, смотрите, на стене странный след от помады. Если здесь обслуга, значит, этого быть не должно?

– Второй раз молодец, Марк. Хвалю. Умеешь видеть мелочи. Это важно.

В спальне всё было на местах, кровать аккуратно заправлена, дверцы шкафа закрыты. Викторию удивило отсутствие косметики на туалетном столике. Ей это показалось странным: хоть какая-то косметика должна остаться в доме, даже если что-то хозяйка унесла с собой.

– Виктория, смотрите, в шкафу есть пустые плечики. И они между вещами, значит, забирали то, что надо.

– Молодец номер три. Откуда ты взялся такой? Место тебе знакомо. Быстро находишь улики. Пришёл вовремя устраиваться на работу. Ты, случайно, не замешан в этом деле? Ну-ка, колись!

Виктория вплотную подошла к Марку и приставила указательный палец, словно пистолет, к его груди.

– Это ты убил хозяйку? Ты замешан в этом деле?

Марк испуганно смотрел на Викторию и сопел, как обиженный пацан. Взъерошил волосы, оттого стал смешным и беззащитным.

– Да вы что! Я давно слежу за вами! Я давно наблюдаю, как вы работаете. Я живу напротив вашего агентства. Я…

Виктория подняла руку, чтобы остановить его лепет:

– Снова якаешь! Меня не проведёшь. Смотри мне, не лги! Со мной шутки плохи, Марк. Пошли на кухню, там посмотрим.

На кухне хлопотала горничная. Она натирала мебель, на плите кипел мясной бульон. При виде посторонних вытянулась в струнку. Марк глубоко вдохнул аппетитный запах.

– Не надейся, Марк. Работаем. Женщина, назовите своё имя.

– Лидия.

– Лидия, в доме посторонние люди, а вы не реагируете. Почему?

– Тама охрана есть. Садовник на воротах всегда. Мне то чо, чо тама, в доме. Я тута хозяйка.

– Странно, никакой охраны я не заметила. Лидия, вы знаете, что произошло?

– Да. Полиция всё утро чо-то шукала. Фотали, звонили Грише. Он-то сам боится в дом идти. Всё за воротами стоит. Как одурел другий день. Вчерась приехала дочка ихняя, побёгла у спальню к матери да как завизжит! Завопила, шо я чуть не оглохла. Я туды! А вона оттуда! Чуть не снесла меня. Бумаженцией машет, Гришке звонит, говорит, шо мать помэрла.

– Как умерла? Есть подробности?

– Так в бумаженции так было сказано! По-мэр-ла…

Женщина развела руки в стороны, всем видом показывая, что она тут вообще ни при чём!

– Вы читали? Именно это было написано?

– Не, не читала. Дочка ихняя кричала: помэрла, помэрла! Мама, мама!

– Непонятно, как она умерла, если тела в доме нет. Глупая шутка какая-то. Или она ушла специально, чтобы где-то свести счёты с жизнью? Но где?

– Мне не сказывали. Это их выдумки-придумки.

– Понятно, что ничего не понятно. Марк, не ворочай носом! Как собака принюхиваешься.

– Так это ж мясо кипит! С кореньями. Гриша любит такой бульон. Хотите?

Она подбежала к плите, схватилась за крышку, обожглась.

– Сидайте, не отказывайтеся. Парень, давай похлёбки поешь, голодным не работается, а у сытого и глаз зорче!

Виктория тоже не отказалась от крепкого бульона. Он был сегодня кстати. Поход с подругой в ночной клуб не прошёл даром, бессонная ночь сказывалась. Но работа всегда в приоритете!

Виктория не спеша отхлёбывала горячий бульон из большой кружки и размышляла: всё, что ей пока надо было, она увидела. Остальное – после предварительных раздумий. Вот что-то не давало покоя, что-то она пропустила, недоглядела…

– Лидия, а кто занимался стиркой белья? Уборкой комнат?

– Да усё я делаю! Бельё Платоха, садовник наш, увозит в прачечную. Потом, как заберёт, я по шкафам разложу. Всё у нас в порядке.

– Понятно! А Ирэн какой была хозяйкой? Ругала вас?

– Ни-и-и, я уж какой годок тута. Они меня жалеют, платют вовремя, и я их обожаю. Хорошие люди. Вот только…

– Что только?

– Ругалися в последнее время. Чо-то делили всё. Я не вслушивалася… Но уши есть.

– Перед тем как уйти из дома, Ирэн вам что-то говорила?

– Не-а, вот как была, так и вышла. Даже кофе не пила. Спустилася из спальни. И вот ни слова. Чо хотят, то и делают. Пошла и пошла. А мне-то что.

– А косметикой она пользовалась?

– А то! Ещё как! Красавица такая, что не опишешь.

– Она что, всю косметику забрала?

– Да кто ж её… не пытайте! Ничего не знаю. И точка. Я даже по комнатам не хожу. Сама в растерянности, не знаю, что дальше будет. В ожидании. – Лидия вдруг забыла про ломаный суржик и заговорила на чистом русском наречии.

– Спасибо вам, Лидия, за вкусный бульон, за беседу. Если что, вот моя визитка, звоните! Марк! Уходим.

Виктория ещё раз осмотрела дом. Марк ходил следом. Она открывала шкафы, осматривала окна, двери, заглянула в кладовку, спустилась в погреб. «Куда столько барахла? Не понимаю людей, которые тащут в дом всё подряд. Какая-то патологическая тяга к накопительству! Изобилие товаров в магазинах сводит людей с ума. Болезнь это, что ли? Нет, я не могу этого понять и не пойму! Кругом вещи. Картины, статуэтки, вазочки… тьфу! Лучше эти деньги потратить на поездку к морю».

– Марк, не путайся под ногами! И так пройти невозможно, всё завалено барахлом.

Марк прижался к стене:

– Простите, Виктория, я не хотел.

– Не хотел он… Не забывай делать фотографии! Не хотел…

Снова прошлись по комнатам. Затем обошли территорию и вышли за ворота. Ни на шаг от неё не отставал новоиспечённый детектив. Он внимательно следил за действиями Виктории, делал снимки. Что-то не давало Виктории покоя, как будто она не заметила самое важное. «Странно, Лидия была абсолютно спокойна, её не интересовали действия гостей. Такое впечатление, что она охраняла кусок мяса, закопанный рядом с конурой, была на стрёме, как сторожевая собака. Поэтому из кухни горничная так и не вышла».

– Что скажешь, Марк?

– Пока ничего особенного. Но одна мыслишка засела в моей голове. Я бы ещё раз посетил этот дом.

– Я тоже…

Выходя из ворот дома, Виктория увидела между тротуарными плитками шпильку для волос – аккуратно подняла её салфеткой и положила в пакет. К шпильке прилип длинный волосок. А Виктория заметила на семейном фото, что у Ирэн длинные волосы.

«Кстати, я нигде не увидела семейных фото исчезнувшей фигурантки дела, кроме одной фотографии в комнате горничной. С какой стати горничная держит это фото в своей комнате? Ну и что с того, что и её фигура приютилась сбоку. Григорий даже голову склонил в сторону Лидии. Но не держать же это фото на прикроватной тумбочке…

Но, когда мы вошли в очередной раз в эту комнату, фото с тумбочки исчезло. Интересненько…»

Масса вопросов крутилась в голове Виктории. Но пока задавать их горничной не стоило, чтобы не спугнуть её. Та явно что-то знала.

Григорий уже шёл от машины навстречу сыщикам.

– Григорий, сейчас у меня к вам только один вопрос: зачем вы наняли нас, если полиция занимается этим делом? Ещё не прошло и трёх дней после исчезновения вашей жены.

– Я сам удивлён. С утра мне звонят, задают вопросы. Говорят, что был приказ начать поиски моей жены.

– У вас есть связи в полиции?

– В том-то и дело, что нет! Приглашали приехать, но я сказал, что их не вызывал, поэтому мне там нечего делать. И странно, что вызывали не в полицию. Я даже не помню куда, но не в полицию. Предложили какое-то кафе…

– Хорошо. Я вас поняла. Сегодня мы не будем вас пытать, отдыхайте. Я приготовлю ряд вопросов, поговорим завтра. Есть о чём поговорить. Торопиться не будем. Мне надо ещё кое-что проверить. Встречаемся здесь же.

Мужчина облегчённо выдохнул, попрощался с гостями, сел в машину и тут же уехал. Было видно, что его тяготит это общение. Виктория направилась к преданной машине «Пежо».

Вдруг Марк схватил её за руку.

– Что случилось, Марк?

– Посмотрите налево. Из-за угла забора выглядывает девушка. Я это заметил сразу же, как только мы вышли из ворот.

– Веди её сюда, только не спугни.

Марк прижался к высокому забору вплотную и стал продвигаться влево. Тут и Виктория заметила, что из-за угла появилась лохматая голова. Но Марк был уже рядом. Он неожиданно завернул за угол и уже через минуту вёл пленницу к начальнице.

– Вы кто?

– Я… Я Лариса… Лариса Бельская.

– Вы дочь Григория Бельского?

– Да. Внебрачная. Он согласился, чтобы мама дала мне его отчество и фамилию.

– А его жена? Ирэн была против?

– Ирэн тогда ещё не было.

– А кто был?

– Была первая жена, Лилиана. Он с ней перестал жить после моего рождения.

– Ох, как тут всё сложно. Так-так… И что вы тут делаете?

– Жду вас. Я видела, как вы приехали. Отец мне сказал, что заказал независимое расследование. Типа – лучшую детективку нанял. Это вы?

Лариса вела себя уверенно, вызывающе. Не сводила глаз с Марка, улыбалась ему. Марк делал вид, что ему всё равно, хотя Виктория видела, что внимание девушки ему льстит.

– Допустим. А полиция что?

– Он не верит полиции. Да и долго они будут тянуть расследование. Не терпится ему найти жену.

– Тебе сколько лет?

– Девятнадцать скоро, – с вызовом произнесла она.

– Ясно. Ты должна знать, что за дачу заведомо ложных показаний предусмотрена уголовная статья.

– Да, я слышала об этом! Я всё расскажу по-честному.

Лариса снова уставилась на Марка. Марк смутился и отошёл.

– Итак. Рассказывай. Чем ты можешь помочь нам? Марк, куда потопал, иди сюда, слушай свидетеля. Лариса, не отвлекайся. Раз ты здесь, значит, у тебя имеется что-то важное к нам?

– Посмотрите вон туда!

Лариса показала рукой в ту сторону, откуда выглядывала.

– Через дорогу наш дом. Отец нам с мамой его снял в аренду. Мама настояла. Мы скрываем, что мы родня моего отца. А куда ему деваться, его Ирэн не знает же обо мне и о том, что я имею право на наследство. Она бы давно мою мать уничтожила и меня в том числе. Она такая стерва! Так моего отца унижала! Я сто раз слышала, как она орала на него. Так ей и надо, что её стащили из дома!

– Как стащили?

– Просто. Я видела, как садовник грузил ковёр в свой грузовик. Ему помогал шофёр. Куда можно было ночью везти ковёр? Тяжеленный! Скажите на милость! Я часто слежу за ними. Там эта Лидия всеми руководит. Домработница. Ух, жучка ещё та! Её даже папа побаивается. И ещё я видела, как Ирэн бегала к садовнику в домик. Он как раз напротив той стены, где я выбила кирпич, чтобы наблюдать за ними. Вытаскиваю его, когда мне надо. Удобное место, весь участок просматривается.

– Н-да… Вот это поворот! Давай показывай дырку.

Лариса развернулась на пятках и, размахивая руками, понеслась в сторону, откуда пришла. Ловко вытянула кирпич из стены. Виктория заглянула в отверстие: территория как на ладони. Даже кустарник не мешает обозревать подход и подъезд к крыльцу. Ну и Лариса!

– Папа знает про амбразуру?

– Нет. Кроме меня, никто не знает.

– Любопытство сгубило кошку. Не боишься?

– Не-а!

Лариса рассмеялась, сверкнув глазами на Марка, а тот смотрел на неё – то краснея, то бледнея.

– Давно папа был в доме?

– Как не стало его новой жёнушки, не заходил. Папа боится идти домой. Лидку злую боится. Он потребовал все ковры сдать в химчистку.

– Ковры? Зачем?

– Не знаю… Терпеть он их не может. У него что-то с ними связано неприятное.

– Так вот оно что! – Виктория громко рассмеялась. – Ну…

Она обратилась к Марку:

– А я хожу и думаю, чего же не хватает в этом доме! Явно тут должны быть ковры, роскошь такая кругом. И Лидия промолчала, хитрюга! Лариса, а ты видела приезд полиции?

– Да, часа два назад была машина из полиции. Но в доме они были недолго. Приехали, зашли, вышли, смеялись громко. Садовник одному из них руку пожимал.

– Та-а-ак, молодец, наблюдай дальше.

– Но у меня есть ещё одна новость…

– Говори!

– Это дорогая новость! Она денег стоит.

– Ну ты и наглая, Лариса Бельская.

Марк рассмеялся так, что стая воробьёв тут же взлетела с забора в беспамятстве.

– Эй, сыщик! Рано тебе ещё в сыщики, сбоку припёка. Ржёшь как конь!

Лариса снова сверкнула глазами на Марка так, что тот опять покраснел.

– Эй, полегче! Я тебе сейчас! Сопливая избалованная дама. Ещё и деньги вымогает у сыщиков. Сдам в полицию!

– Марк! Иди в машину! Лариса, зачем тебе деньги? У тебя же папа богатый!

– Папа? Ха! Да его и близко к деньгам не подпускают. Он так, на побегушках! Сам где-то схитрит, вот и есть деньги. Он всё отдал своей капризной жёнушке. Жаловался маме, как приходится ему крутиться, чтобы что-то выкроить для нас. Сегодня вообще не захотел со мной общаться. По своей Ирке сохнет. Так будете платить?

– Вот тебе адрес. Приезжай в офис. Там мы и поговорим. Денег нет с собой.

Лариса рассмотрела визитку, положила её в карман. И, игриво показав язык Марку, скрылась за углом.

– Марк, у меня такое впечатление, что вы знакомы. И не просто так ты её заметил за углом. Давай колись. Кто ты?

– Позвоните в отделение, откуда уволился. Зачем мне рисковать? Как ещё доказать – я никакого отношения к ним не имею?!

– Марк, такие совпадения меня напрягают. И девица эта так беспардонно себя вела, как будто знает тебя.

– Да я первый раз её видел! – разволновался Марк.

– Ладно-ладно! Не ерепенься. А то перестараешься. Время покажет. Увидеть бы этого садовника. Надо им заняться, конечно.

Когда уселись в машину, Марк неожиданно предложил:

– А давайте покатаемся по окрестностям, может, что интересное заметим.

– Хорошая идея!

Они объехали коттеджный посёлок. Выехали за пределы Пятой линии. Марк показал места, где находились, старые бараки, в которых проживали заключённые, потом жили сектанты. Сейчас там была огромная мусорная куча. На кучах копошились бродячие собаки и суетились вороны. В мусоре что-то искали бомжи, абсолютно никакого интереса не проявляя к гостям на юрком «Пежо». Не очень приятное зрелище.

– Надо это место запомнить. Мало ли что.

– Да, тут как-то находили пару трупов. Вполне приличных. Потом вызывали людей на опознание, находились их родственники. Это я так, на всякий случай рассказываю.

– Хорошо, молодец. Смотри не объешься – столько пирожков сегодня заработал! Алло, Фрида? С облегчением Фрида! В офисе? Ну-ка, узнай всё о нашем приставале-сотруднике. У Марго все данные есть. Да, сегодня он сотрудник, завтра – посмотрим. Потом ещё кое-что скину. Информации набралось…

– Как вы думаете, не зря мы съездили?

– Думаю, что не зря. Итак! Что мы имеем? А имеем мы кое-что интересное. Время прожито с пользой, Марк! Вот с тобой ещё разберёмся, и можно будет сделать кое-какие выводы. Так. И приход Ларисы завтра в офис на твоей совести. Надеюсь, она не загнёт цену за некую тайну.

– Виктория. Согласен. Разбирайтесь. Я чист, как стекло.

– А пока… пока поговорим с персоналом дома ещё раз. Там садовник Платон остался в стороне. Как-то выпал из поля зрения. Ты заметил, как он старался не попадаться на глаза? Или это был не он? Кто ещё в доме есть?

Виктория повернула машину в сторону дома Григория. Вышла из машины, толкнула ворота, но они были заперты. Она нажала на звонок. Но никакого ответа. Нажала ещё раз.

– Хтой-та? Никаво дома нет. Уходиття!

– Лидия, это вернулись мы, следователи… Нам нужен ваш садовник.

– Каки таки следователи! Хозяев нету. И садовников тута нету. Идить по домам!

Микрофон щёлкнул, и связь пропала.

– Вот зараза, а! Хитрая! Ладно, поехали. С ней мы ещё разберёмся.

Машина рванула с места и скрылась за клубами пыли. Дорога сельская, ухабистая…

Наш пострел везде поспел

Вернувшись в офис, Виктория просмотрела документы, подготовленные Фридой. В них нашла некую информацию о фигурантах дела. В отчётах подробно описана их прошлая жизнь и настоящая. Даже о Марке был подробный отчёт. «Ничего такого, в чём можно было бы засомневаться. Можно взять его на испытательный срок. Присмотреться к юноше внимательнее». – Виктория смотрела на фото нового сотрудника и улыбалась: даже на фото он был взъерошен, как молодой воробушек после хорошей трёпки.

«Н-да-а-а… И в деле ничего так… Может, пусть останется. Любопытный, настырный, везде суёт нос. И возраст! Жаль, что так рано он получил пулю. Но у нас, думаю, его небольшой, но нужный опыт сгодится. С Марком решено! А что с остальными… Ну-ка, ну-ка…»

Виктория ещё раз перечитала доклады.

– Марго! Сделай мне кофе. И какой-нибудь круассан, если он у вас ещё имеется в запасе. Я видела, как Марк их пожирал, не жуя!

– Вот, Виктория, ваш кофе и круассан. Я его подогрела. В холодильнике он совсем задубел. А что Марку делать прикажете?

– В смысле?

– Так он сидит, ждёт. Фрида звала его прогуляться по бульвару, он отказался. Сказал, что от начальства приказа официального не было. И я объясняла: если он нужен будет, его вызовут. Ноги сложил на мой стол бесцеремонно так, спит…

– Марго, ты мне жалуешься?

– Ну… он такой наглый.

– Зови его сюда. Позвони Фриде. Скажи, пусть приготовит всю информацию о первой жене Григория.

– Хорошо, Виктория. Сейчас сделаю.

Марк, потирая глаза, ввалился в кабинет.

– О, кофеёк. Маргоша, сделай и мне…

– Я вам не Маргоша, и вы мне никто. Ведите себя прилично!

Марго сверкнула глазами в сторону Марка, Марк только этого и ждал: тут же расплылся в улыбке.

– Марго, прости нахала. Мы его перевоспитаем, вот увидишь. Сделай кофе, коллеге надо очухаться слегка.

– Виктория! Мы домой идём? На часы смотрите – почти полночь!

– Нет, Марк, мы сейчас поедем в офис Бельских. Это здесь, недалеко. Вот смотри, Фрида предоставила нам даже план здания, в котором он находится. Предусмотрительная, стерва! Ну вот скажите, как её ругать за любовь к бродяжничеству? Любит слоняться по кафешкам.

Через четверть часа сыщики были у входа к зданию, где находился офис исчезнувшей дамы. За стеклянной дверью виден охранник. Он отвалился на спинку дивана и дремал. Перед ним мелькало изображение с экрана компьютера, загораживая обзор в районе входной двери. Марк потянул дверь на себя. На удивление, она была открыта.

Детективы вползли в фойе. Проползли мимо дремавшего охранника, завернули за угол, встали, отряхнулись. Марк выглянул в фойе. Охранник уже разговаривал по телефону – громко смеялся и что-то весело рассказывал. Его слова эхом разносились по пустому зданию. Незваные гости прошли немного вперёд, по плану там была лестница, и поднялись на третий этаж. В тёмном пустом лестничном пролёте звук шагов эхом разносился по всему зданию. На третьем этаже было темно, шли на ощупь, по стенке, считая двери. Им нужна пятая.

– Темнота – проводник звуков, – прошептал Марк.

– Умный, однако… Вскрывай дверь, да потише, не клацай отмычками.

Щёлкнул замок, дверь открылась. Детективы вошли в кабинет. Виктория плотно закрыла дверь за собой, включила свет и тут же выключила, но успела всё увидеть: это было небольшое помещение. В углу стол, на столе компьютер. Кроме нескольких листов бумаги и карандашницы с двумя карандашами, больше ничего нет. Приёмная оказалась маленькой и неудобной для посетителей.

Марк открыл дверь в кабинет. Осветил фонариком комнату. Беспорядок. Кругом папки, бумаги на полу, на диване. Виктория подошла к окну и опустила жалюзи. Включила настольную лампу. Начала обыск кабинета. В столе обнаружила пачку сигарет, положила её в пакет – пригодится. В шкафу пусто. Все папки вынуты. Виктория провела рукой по низу полок. У стены под самой нижней полкой что-то есть.

– Марк, иди сюда. Та-а-ак… Снимай на камеру. Что там такое? Ага! Свёрток! Смотри-ка, доллары! Хитро… Ну-ка, ищем тайники в других местах.

В кабинете больше ничего не было найдено. Виктория вернулась в приёмную к столу секретарши. Ещё раз открыла ящики стола. Они были пусты. Затем вынула их, перевернула и сложила на столе. Три небольших ящичка. На одном из них обнаружила флешку, тщательно прикреплённую скотчем к его дну.

– Это мы уже проходили… Секретарши любят компромат на хозяев прятать под носом у них. Ни за что не догадаешься. Или в самих кабинетах начальства. Знаю я эти фокусы. Снял видео, Марк? Хорошо. Досмотр окончен. Уходим!

Сыщики спустились вниз. Охранник стоял к ним спиной и сладко потягивался. Затем аппетитно крякнул и пошаркал в сторону туалета. Сыщики прижались к стене и перестали дышать. Зазвонил телефон. Охранник прижал трубку к уху и начал громко смеяться, поддакивая звонившему. Прошёл мимо гостей, чуть не задев их локтем, и скрылся за дверью туалета. За ним потянулся густой шлейф перегара.

– Уф, страшновато, однако! – Виктория ринулась к экрану камеры видеонаблюдения. Достала из кармана флешку и скачала все видео за несколько дней. Из туалета послышался шум сливного бачка.

– Уходим.

Охранник успел закрыть входную дверь.

– Вовремя мы вошли незамеченными, – пробормотал Марк, повернул ключ в двери, и сыщики скрылись.

– Всё, Марк, отлично мы с тобой поработали. Утром в офисе обо всём поговорим.

– Смотрите, что я ещё прихватил! Эти ключи лежали на полу под папкой. Когда я пнул папку, они звякнули, а я их подобрал.

– Наш пострел везде поспел! Молодец, Марк. Возьми ещё один пирожок на полке. Заслужил. Завтра разберёмся, что это за ключи и что они отпирают. С утра привези секретаршу в офис.

Виктория умчалась на личном «Пежо». А Марк, насвистывая модную песенку, не спеша пошёл по ночной улице, освещённой щедрым светом от фонарей.

Верный друг лучше сотни слуг

Воскресный день начался с разбора добытой информации. Виктория внимательно рассмотрела записи с видеокамер. Ей пришлось пересмотреть видео за несколько дней, но ни разу она не увидела на них Ирэн.

«Та-а-ак, Ирэн в ближайшие дни не приходила в офис. Это было доказано. И доказательством служат эти записи. А вот Григорий Бельский ежедневно посещал рабочий кабинет. Но был там недолго. Выносил какие-то свёртки, папки. Странно… Так-так-так, а это кто? Это же внебрачная дочь Бельского! Что она тут делала? Странно. Сегодня с ней поговорим…»

– Здравствуй, Виктория. Ты сегодня рано. Ещё и восьми утра нет!

– Свари мне кофе, Марго! И бутер с колбаской. Есть хочу!

– Уже готово, Виктория, кофе с молоком. С утра лучше с молоком. Сейчас принесу бутерброд.

– Фрида, хорошо, что ты пришла! Поезжай в банк, узнай, что там со счетами семьи Бельских. Снимали, клали, расходовали… Возьми выписки. И привези-ка сюда Стеллу. Она может нам многое рассказать.

– Хорошо. Каким образом я это сделаю?

– Я подготовила документы.

– Ого! Как это?

– Ловкость рук и никакого мошенничества! Только веди себя естественно, чтобы не разобрались, кто есть кто. Ты же действуешь от имени полиции.

– Виктория, там Марк привёл девушку. Она такая наглая, села, ноги на стол взгромоздила – хуже Марка, жвачку жуёт…

– Марго, убери ты этот стол! Что они все на него ноги складывают?! Зачем ты его придвинула к своему столу? Кофе сделай, только без молока. И покрепче. Зови Марка!

Марк тут же влетел в кабинет, он был взбудоражен:

– Виктория, Лариса сейчас будет выманивать деньги. Но я понял, что инфа у неё пустая. У отца вчера не получилось выпросить, так нашла лазейку.

– Понятно. Давай мчись за Лидией. Осмотрись там как следует – что и как. Доложишь. К Платону присмотрись. Он не прост. Там компания собралась весёленькая, думаю.

– Понял! Всё сделаю, как положено.

Беседа с девицей ничего ценного не добавила, кроме того что Ирэн приезжала несколько раз с каким-то мужчиной в дом. Вела себя с ним свободно. Смеялась, что-то рассказывала ему, размахивая руками. И про Лилиану Лариса вдруг вспомнила:

– Первая жёнушка, Лилианка, однажды приезжала и закатила такой скандал, что слышал весь посёлок! Старая Лидка вышла с ведром кипятка и чуть не ошпарила её! Как ливанула, так та еле успела отскочить. Лилианка требовала освободить дом, угрожала, что все там сгорят, если не съедут. Лидка взяла лопату и погналась за Лилианкой, но та ещё больше дразнила домработницу, угрожала ей. Даже повернулась спиной, подняла юбку и похлопала себя по заднице! Цирк! Смешно было смотреть, как бабка с лопатой бегает за ней. Жаль, у меня зарядка в телефоне кончилась, я бы записала тогда видео. Вы бы ухохотались сейчас!

Лариса смеялась так, как будто снова видела эту картину.

– А ещё вот смотрите это видео, тут, правда, плохо видно: Лидка с садовником ковёр к машине тащат. Видите? Далеко, конечно, темно. Но силуэты видно. А ещё у меня есть фотка, как Ирэн целовалась с каким-то мужиком у машины.

– Так лиц не видно! Плохо снимала. Лица нужны.

– Ну вы даёте! Лица! Как я вам лица сниму? Он сел в машину и уехал. Я ж далеко стояла.

Лариса вела себя свободно, не стесняясь. Ходила по кабинету, рассматривала книги на полках книжного шкафа, как будто что-то понимала в них.

– Лариса, а что ты делала в офисе отца?

– Когда? – Она вздрогнула от неожиданного вопроса.

– А когда ты там была, вспомни.

– Понятно. Выследили и тут! Денег просила у отца. Хотела рассказать ему про его жёнушку, если денег не даст, но он быстро что-то согласился. Даже слушать не стал. Жаль, что мало попросила, дал бы больше.

«Н-да, Лариса – это уже что-то… Не пропадёт нигде».

Виктория дала ей немного денег и попросила следить за домом и дальше. Лариса тут же развернулась и выскочила из кабинета даже не попрощавшись.

А на флешке, найденной у секретарши, было всего три коротких записи, сделанных в разное время. «Ну что ж, эти видео могут сыграть важную роль».

Виктория задумалась. Все материалы, которые были в её руках, пока ничего не прояснили.

«Третий день пошёл после исчезновения Ирэн. Никто особенно не переживает, кроме Григория, да и он очень странно себя ведёт. Вот что-то здесь не так, что-то мне мешает выйти на правильный путь. Не думаю, что Ирэн нет в живых. Наверняка она где-то скрывается. У неё план. И этот план надо разгадать».

В приёмной началась суета, шум, дверь распахнулась, и Фрида втащила за руку Стеллу Стулину. Секретарша Бельских была так напугана, что несколько минут не могла даже говорить, её трясло мелкой дрожью.

– Ну и дама! Объяснила ей, что беседа будет душевной и короткой. Нет, начала дёргаться.

– Фрида, успокойся! Стелла! Вы совершили что-то противоправное, что так боитесь? Меня зовут Виктория Май. Я частный детектив. У меня к вам несколько вопросов, бояться вам нечего. Марго, принеси девушке воды.

Стелла выпила залпом воду, икнула, вытерла губы рукой и только тогда посмотрела на Викторию. Виктория подала Стелле салфетку, не говоря ни слова.

– Извините. Мне сказали, что на допрос, но я же ничего такого не делала.

– Ничего такого не делали? Вы поступили ещё хуже. Смотрите сюда. Вы специально это записали?

Стелла побледнела, её снова затрясло. Марго принесла второй стакан воды. Стелла и его выпила залпом, как и в первый раз, вытерла губы рукой, размазала помаду, но это никого не смешило. Наоборот, Стеллу было жалко.

– Я не хотела…

– Не хотела, но сделала. Кто ещё это видел, кроме вас?

– Ирэн.

– Понятно, вы её шантажировали. Она платила вам?

– Да… Но денег у меня нет!

– Угу, нет. Понятно. А не они ли припрятаны в офисе?

Стелла вскинула взгляд, было такое впечатление, что она сейчас бросится на Викторию, столько в этом взгляде было ненависти. Куда делись её покорность и страх. Она расправила плечи, подняла голову.

– Откуда вы знаете? Это мои деньги. Я их заработала! Где они? Вы обязаны мне их отдать.

– Там, где они должны быть в настоящий момент. Почему они остались в офисе?

Стелла долго молчала, Виктория терпеливо ждала признания.

– Я не смогла их сразу унести домой. Там мама… От неё ничего нельзя скрыть. Я копила себе на турпоездку… Отдайте мне мои деньги! Я требую!

– Это ваш свёрток?

– Д-да…

Стелла подскочила и чуть не вырвала свёрток с деньгами из рук Виктории. Фрида вовремя схватила её за руку и усадила на место.

– А вот эта запись? Вы ею тоже воспользовались?

– Да.

– Что произошло дальше?

– Она меня выгнала.

– А почему вы не вернулись и не забрали деньги?

Стелла отвернулась и долго смотрела в окно. Виктория её не торопила. В этих случаях лучше не торопить клиента, пусть дозреет сам.

– Я не успела. Ирэн меня выперла, я даже не забрала вещи. Она их отдала на вахту охраннику.

– Ключи ваши?

Виктория показала Стелле ключи, которые Марк нашёл на полу в офисе.

– Да, от офиса. Если бы я успела их прихватить, то смогла бы забрать деньги…

– Значит, Ирэн вам не поддалась. Не на ту напали. Молодец женщина. Вы знали этого мужчину?

Виктория показала на экран ноутбука. Стелла даже не взглянула на видео, которое сделала сама.

– Поставщик. Привозил шубы с Кавказа. Она с ним давно мутила. Жаль, я не успела запись Грише показать. Гриша её обожал, пылинки сдувал. А она с кем только не изменяла ему. Закроется в кабинете… Всё же слышно! А потом выходит как ни в чём не бывало.

– Значит, Гриша, а не Григорий Иванович… Выходит, спал с вами ваш Гриша. Парень не промах!

Стелла вызывающе смотрела на Викторию, не скрывая неприязни к ней.

– Третья запись. Это кто?

– Это турок. Она с ним по скайпу разговаривала. Я поняла, что он уговаривал к нему переехать, она обещала. Денег просил. Я успела чуть-чуть снять. Хотела Грише показать. Не успела…

– Понятно. Аппетит у вас ого-го!

– Отдайте мои деньги! Это мои, честно заработанные!

– Григорий Иванович решит, отдать их вам или нет. Ему сейчас они больше пригодятся, думаю. Или в полиции получите. Оформим находку как надо. У нас всё снято на камеру: где мы их нашли, как они выглядели до того, как мы их нашли. Вы подтвердили, что свёрток ваш. И это снято на камеру.

– Не имеете права! Мне нужен адвокат!

Стелла подскочила и бросилась к Виктории. Но ловкая Фрида тут же усадила её на место.

– Вы не на допросе, Стелла, мы просто беседуем. А вот шантаж… Шантаж – это не шутки. Фрида, проводи девушку. Стелла, вы пока никаких действий не предпринимайте. Подумайте о себе.

– Кто вы такие, чтобы мне указывать! Да я… да я… Вы ещё пожалеете!

– Фрида, проводи девушку. Стелла, спасибо за беседу. Вы нам помогли.

Фрида взяла Стеллу за локоть, но девушка выдернула руку и выбежала из кабинета.

– Ну и девка! Как швырнула меня…

– Фрида! Ты что её так задёргала?

– Ненавижу таких. От них не знаешь чего ждать! Ух как рванула, я не успела выдохнуть, а её уже нет.

Фрида топнула, махнула рукой и вышла.

– Вот такие секретарши! Марго! Сознавайся, сколько у тебя компромата на меня?

– О, Виктория! Не рассчитаетесь! Ваш чай.

– Не нужен мне чай! Кофе, я хочу кофе.

– Виктория, так нельзя. Пожалейте себя. Кофе, кофе! Нет кофе! Остался только чай.

Фрида вернулась, громко смеясь, поставила тарелку с колбасой на стол, с размаху бухнулась в кресло.

– Да, правильно, Марго, я ей тоже постоянно говорю: много пьёшь! Лучше принеси мне чашечку крепкого чая. А то я сделаю сама! И на твоей кухне снова разолью что-нибудь или разобью… Я там нечаянно уронила нож, хотела колбаску порезать! Мужик явится, ждите! Примета такая.

Откусила кусок колбасы, не спеша прожевала, запила сладким чаем. Расстегнула папку, бросила выписки из банка на стол Виктории.

– Виктория, вот документы из банка, смотри, что я привезла! На счетах семьи Бельских нет ни копейки! Все деньги переводились и снимались в течение недели.

Виктория внимательно просмотрела бумаги. Её заинтересовал один документ, сфотографировала его, ещё раз просмотрела всё.

– Краски сгущаются… Но конца не видно.

– Виктория, позвонила Лариса Бельская и сказала, что из дома вынесли ещё один ковёр… Она проходила мимо как раз. Парень и девушка тащили его, загрузили в багажник и рванули с места. Даже ворота остались открыты.

– Спасибо, Марго. Откуда взялся этот ковёр, если я не увидела их в доме. Фрида, сейчас обсудим всё, что нам уже известно. Пока обзвони химчистки. Узнай, сколько ковров сдавали Бельские и когда. Сейчас Марк привезёт сюда Лидию. Надо кое-что и у неё уточнить.

Не успела Виктория дать задание Фриде, как зазвонил телефон.

– Виктория, дорогая, здравствуй, как твоё драгоценное здоровье?

– Марат Ильясович, ты позвонил, чтобы узнать о моём здоровье?

– И о здоровье тоже!

– По сравнению с тем, как я улетала от вас последний раз, прекрасно!

– Ну ладно, ладно, не вспоминай! Такое дело помогла нам раскрыть! Как же не отметить! Работы много у тебя?

– Да вот позавчера взяла одно дельце. Запутано всё, пытаюсь разобраться.

– Вот и у нас тут образовалось кое-что. Консультация нужна. Ты же хорошо разбираешься в живописи. Взглянула бы на картинку одну, а?

– Это ж к вам лететь надо? А у меня дело срочное, мужик в трансе, жена пропала… Надо помочь. На почту присылай, гляну.

– Не-е-ет. Надо пальчиком поводить по картинке, с лупой, сама знаешь как. Прилетай, дорогая! Кроме тебя, некому помочь! Тут современная живопись, мало кто в ней разбирается.

– Да ладно, Марат. Ты просто соскучился, признавайся.

– Не скрываю этого. Хочу обнять дорогую подружку. Время летит. Мы не молодеем. А чувства никуда не деваются…

– Тихо, тихо… Куда тебя понесло. Может, картинки никакой нет? Зазываешь пообщаться. Говори честно, что случилось.

– И случилось тоже. Картинка есть. Ты нужна. Очень.

– Хорошо. Ночи хватит? Туда и обратно…

– Туда и обратно! Всё оплатим! Пусть твои помощники пока собирают материал, а ты к нам. А? Выручай! Виктория, вспомни наши лучшие дни. Мы ж друзья?

– Ну и хитрюга же ты, Марат Ильясович. «Сам погибай, а товарища выручай» – ты это имеешь в виду? Ладно, бери билет часов на восемнадцать по Москве, за ночь отработаем твоё дело, утром я должна быть в Москве. Часа три-четыре нам хватит? Ночь дарю тебе, Марат Ильясович. Запомни это! Ночь!

– Я так и знал! Ты мой лучший друг! Мне нужен личный совет от тебя тет-а-тет. Верный друг лучше сотни слуг!

– Тет-а-тет, говоришь… С глазу на глаз, или голова к голове? Тут лучше сказать: назвался другом – помоги в беде. Вернее будет.

Виктория громко рассмеялась. Она хорошо знала казахского друга, понимала все его хитрости и уловки. «Вполне могли бы найти и в своей республике специалиста. Значит, случилось что-то серьёзное, личное».

– От твоего заключения будет зависеть исход нашего дела! И есть одна заковырка здесь! Заказчик щедрый, хороший процент получишь! Билеты будут в твоей почте. Тебя встретят, проводят, так что никто и не заметит, что ты отсутствовала на работе.

– Ладно-ладно, не лебези, некогда мне дифирамбы слушать. Работы много. Всем привет. Ночью увидимся. Разница во времени нам на руку!

Не успела Виктория проговорить эти слова, как дверь широко распахнулась и в кабинет влетела Лидия. На ней был фартук, а белый платок сбился на затылок.

Любовь закона не знает, годов не считает

Марго была возмущена:

– Виктория, прости, я не смогла её удержать! Они все сошли с ума! И эта так швырнула меня, что я отлетела в сторону! Сколько можно…

– Марго, успокойся, подай гостье чай. Лидия, садитесь, что случилось? Скажите ваше полное имя.

– По какому праву! Ворвалися, наглые, без всяких предупреждениев заломали руки…

– Марк, что за дела?

– Всё было не так, Виктория, я вежливо и аккуратно…

– Никакого полного имени у меня нет! Не верьте вашему амбалу! Слухайте меня! Я варила суп! Не дал доварить, стал угрожать…

– Чем?

– В карман полез, што там у кармане, пистолет, конечно!

– Откуда у меня пистолет, Виктория! Вежливо взял под руки и увлёк в машину. Платон подтвердит.

– Увлёк он! Безобразие! Тащил как козу на верёвке, я чуть не споткнулася, так неслася за ним!

– Лидия, вы фантазируете! Правда – увлёк, вежливо держал за локоть. Несмотря на сопротивление подозреваемой, смог усадить в машину и привезти без происшествий!

Марк искренне растерялся, теребил чубчик и переминался с ноги на ногу.

– Кто здесь подозреваемая?! Я вам покажу подозреваемую! Ишь, сопляк, ну-ка, иди сюда!

Лидия подскочила и устремилась к Марку.

– Так, тихо все! Марк, выйди! Останется только Лидия в кабинете, остальные выйдут. – Виктория хлопнула папкой по крышке стола так, что чашка с кофе подскочила и вновь опустилась на блюдце, не потеряв ни капли драгоценного напитка. – Марго, подай гостье чай! Пожалуйста. И чтобы была тишина! Лидия, это не допрос, и вы никакая не подозреваемая. Вы наш помощник. Мы ищем Ирэн. И у меня к вам вот такой вопрос: что вы можете рассказать о Григории? Вы же давно его знаете.

– Да ничего и не могу сказать такого, что бы его красило. Всё пропадал где-то. Дочку избаловал. Против матери настраивал. А меня так и ваще она не признавала. Ругалися постоянно они.

– А чей дом? Ирэн пришла в этот дом?

– Да. Он тута с той женой жил. Та сбежала с мужиком в загранку. Щас припёрлася! Дом ей подавай! Григорий-то безвольный, хоть и бизнесмен. Всё на хозяйке держится! Я же вижу, как они ругалися из-за дома, из-за бизнеса своего. Подумаешь, дом. Хоромы! А кто обставил эти хоромы? Конечно, Ирэн.

– Понятно. А расскажите про ковры.

– А что про ковры? Ковры как ковры. Полный дом энтих ковров! Чистить надо.

– А вот я в доме ковров не заметила…

– Так усе ж в химчистке. Да… Усе туда свезли.

– Кто отвозил? – строго спросила Виктория.

– Да кто… садовник, например. Один туды, другой – сюды.

– Ирэн когда была дома в последний раз?

– Не могу сказать. Всё перепутала с энтой суетой. Ну-у-у, вот как записку нашли, так и не стало её.

– Как ушла? С вещами или без?

– Чего не видела, того не знаю. Тихо ушла. Ни слова на память не оставила.

– А Григорий как реагировал?

– Дык его и не было! Они с утра ругалися. Он психанул, убежал. С тех пор и не заходил в дом. Боится теперича. Ирод!

– Что вы скажете о вашем садовнике? Откуда он?

– Откудова я знаю, откудова он? Хозяева наняли.

– Давно?

– Спроситя у него. Я с ним чаи не распиваю, чтобы его секретами делиться.

– Почему секретами?

– А вы меня не запутывайте. Он мне свою судьбу не доверял. Мне надо домой. У меня суп на плите. Вдруг хозяева вернутся, а дома никого.

– Ждёте их?

– Я ж им не враг. По мне, так пусть всё по-прежнему будет. Понятно?

– А вот в химчистке сказали, что ваша семья ни одного ковра не сдавала. Как это понимать?

– Да? Спросите Платона, куды он их возил. Я не в курсах. Понятно?

– Сегодня что за ковёр вынесли?

– Что вы такое говорите! Никаких ковров я не видела и в помине. Кто вам такое сказал?! Наговаривают на меня! Я в суд на вас заявлю… в полицию пойду.

– Понятно, что ничего не понятно! Хорошо. Марк! Отвези домой Лидию!

Виктория понимала, что разговор с Лидией ничего не дал. Но она убедилась в одном: Лидия лжёт. «Глаза отводит в сторону. Фартук теребит. Платок постоянно поправляет. Она знает больше, чем говорит. И не говорит самого важного! И беседу с ней надо было провести именно в офисе, чтобы понять её лучше».

Виктория видит, что это важное существует. Просто она ещё не может с уверенностью сказать, в чём оно заключается. Но она опытный сыщик и найдёт то, что не даёт ей покоя. У неё, у Виктории, хороший нюх на такие секреты. Надо только подождать – и они все будут раскрыты обязательно! «Пока Лидию мучить вопросами не стоит. Пусть всё идёт своим чередом. Она успокоится, потеряет бдительность и тогда расскажет то, о чём не хочет рассказывать сейчас. Надо дать ей время».

Виктория расчертила лист бумаги и в каждую ячейку поместила имя фигуранта. «Теперь надо понять, какая же связь существует между ними. И что главное в этом деле. Возможно, ничего особенного: исчезла жена, скоро вернётся или попала в какую-то историю, надо выручать! Чувствую, что дело одним исчезновением Ирэн не кончится. Что-то ещё маячит впереди. А вот что? Пока туман не рассеялся. Жду, чего-то жду. А пока надо развеяться и слетать в Алматы. Обычно в самолёте происходят чудеса – рождается сюжет будущего детектива. Или… или понимаешь, как дальше вести следствие».

– Марго, ты тут руководи, ты это умеешь делать замечательно. Пиши мне все новости, что и как. Надеюсь, что утром буду на работе. Марка не обижай.

– Виктория, ну вы даёте! Этот Марк уже сам обидит кого хочешь. Ну его… малолетка!

– Неужели? Ох, Марго. Не теряй голову, присмотрись хорошо к мужику вначале. Ещё раз твоего горя я не вынесу!

– Да ладно вам. Не смущайте меня. Это вы всё одна да одна. Фрида и то встречается с этим следователем. Так и не даёт он ей прохода.

– Игнатий? Ну… не знаю. Это её выбор. Она и так хлебнула в своей жизни. Пусть сама решает. А ты смотри, любовь закона не знает, годов не считает. Сама не заметишь, как влетишь в клетку. Ещё и пары дней не прошло, а в голове твоей Марк застрял.

– Виктория! Вот вечно вы так! Ладно, аккуратнее там. В дороге-то.

Виктория вышла из офиса в прекрасном настроении, заехала домой, взяла дорожную сумку и вылетела в город, который когда-то для неё был таким же желанным и близким, как теперь Москва. Какое-то время она работала в Казахстане и хорошо знала эту страну. Там осталось много друзей, в которых была уверена, понимала, что они не подведут и обещанное всегда исполнят. Поэтому Вика не могла не поддержать друга. Она знала, что если ей понадобится консультация или помощь, то непременно получит её от своих друзей.

Ночь в работе с коллегами пролетела быстро. Все вопросы были решены удачно, Виктория понимала, что здесь и её заслуга! Она оказалась полезной в подведении итогов. И её слово было решающим. Это важно, когда знаешь, что есть команда, которая готова в любую минуту поддержать, когда ценят твой опыт, компетентность в специальных вопросах.

А потом душевная беседа с другом. Тет-а-тет. Марат Ильясович, Маратик, друг и соратник, просил совета у давней преданной подруги: как быть? Как сохранить семью? Что делать? На прощание обнялись, прослезились. Марат принял важное решение для себя.

Конечно, по телефону дать важные советы можно, но сложно. Надо видеть человека, чувствовать. Многие считают, что унизительно просить о помощи. «Это слабость», – думают некоторые мужчины.

Но почему бы не обратиться к тому, кто понимает тебя, даже если он живёт в другой стране и дорога к нему исчисляется не минутами, а часами. Если этот друг женщина.

Марат понял, что самому проблему не решить. И именно женщина, которой доверяешь, может дать совет. При ней можно быть самим собой: не стесняться плакать, жаловаться, просто молчать, обнявшись, как с мамой. Не у каждого есть такая подруга. Для того и существуют друзья, чтобы тут же примчаться.

Через несколько часов Виктория снова неслась в аэропорт, чтобы вернуться в Москву.

Она вспомнила дело, которое помогла раскрыть казахским друзьям несколько лет назад. Всё было, как всегда, по плану. А вот проводы…

Начинался вечер «чинно-благородно»: тосты, пожелания, благодарности, снова тосты, пожелания, благодарности… А казахи умеют говорить красивые тосты. Они произносят их так душевно, так красиво, что невозможно не поддержать тостующего! Виктория не помнит, как добралась до гостиницы. Но хорошо помнит, что коллеги и в номере гостиницы ещё долго поднимали тост «на посошок», затем провожали в аэропорт…

В этот раз всё прошло так, как договаривались. И уже в шесть часов утра по местному времени Виктория вылетела в Москву. В Москве три часа ночи, так что весь день впереди. И надежда на четыре часа полёта, чтобы выспаться.

Укрывшись мягким пледом, который любезно предложила молоденькая стюардесса, Вика уткнулась в иллюминатор, наслаждаясь звёздным небом, полумесяцем, который, как верноподданный, неотступно следовал за лайнером, становился бледнее и незаметнее, исчезал на глазах, потому что наступал рассвет. «Что принесёт этот день? Каким он станет – добрым или…»

Виктория вспомнила замечательное стихотворение А. Коринфского, написанное ещё в 1892 году. Она любила его и часто декламировала друзьям.

Близок рассвет, золотистой зарёю

Небо зарделось и тихо горит…

Месяц прощается кротко с землёю;

Даль проясняется; сумрак сквозит…

Робкие звуки плывут отовсюду…

Слышатся мне то напевы, то стон:

Словно какому-то Божьему чуду

Утро слагает священный канон…

С каждым мгновением небо светлее,

Воздух прозрачней, торжественней тишь,

Лист не шелохнёт в росистой аллее…

Дышится грудью усталой вольнее, —

Точно и сам ты на крыльях летишь

Солнцу навстречу быстрей и быстрее…

Всё тайное становится явным

День начался с просмотра отчётов, и Виктория сделала вывод, что никакого существенного движения в деле нет. «Со счетов все деньги сняты Григорием, они переведены на его карты. А их у него, оказывается, несколько. Странно. Заблокированы все счета! Заблокирована одна карта, но она никогда не использовалась. А одной картой пользуются постоянно. И причём немалыми суммами. Надо спросить у Григория, куда он так много тратит средств. И зачем все деньги снял со счетов? Офис опустошён. Аренду, говорит, совсем платить нечем. Куда дел такие средства? Непонятно! Хотя… кое-что уже выяснилось. Я в этом и не сомневалась. Всё было ясно между строк. Осталось выяснить мотив. А он есть, и очень даже интересный».

– Марк, ты здесь?

– Да, мой командир Виктория! Хотел по отчеству вас назвать, да вы не любите официоза. Я здесь, Марго меня поит чаем.

– Не фамильярничай. Можешь держать моё отчество в уме, ты его неважно выговариваешь, спотыкаешься на каждом слоге.

– Понял, Вик… Виктория… Простите. Это Марго виновата.

– А чем ты так её раздобрил? Не узнаю Марго. Или ноги перестал класть на стол?

Марго сгребла чашки со стола и, сверкнув глазами, унеслась. Марк смотрел ей вслед и улыбался. Кажется, он тут же забыл, где находится.

– Эй, донжуан, вернись в реальность!

– П-простите, я задумался, слушаю вас, В-виктория.

– Меньше думай, а то останешься за бортом. Смотайся в офис Бельских. Узнай, работает он или нет, кто хозяин помещения и так далее. А я пока вызову Григория.

– Хорошо, товарищ начальник! Слушаюсь и повинуюсь.

– Веселишься всё. Одна нога здесь…

– … другая уже там! Понял. Документы где?

– Чёрная папка. И диктофон там. Все разговоры записывай.

– Слушаюсь!

Виктория усмехнулась. Ей стал нравиться этот юноша. «Без камня за пазухой. Что на уме, то и на языке. Конечно, не всегда это хорошо. Но знает, где можно расслабиться, а где придержать язык. Надо с ним строже быть. Да и Марго… Снова в историю вляпается с очередной любовью. Ладно, время покажет. Пусть веселится, пока молодой».

– Алло! Григорий? Добрый день. Вчера не могла с вами побеседовать, к сожалению. Вы можете сейчас приехать? Хорошо, жду.

Не успела Виктория закончить разговор, как услышала за дверью шум! Марго пыталась кого-то остановить, но у неё это не получилось. В кабинет влетела Лидия.

– Пустите! Не держите меня, пустите!

– Марго, всё хорошо, чай завари гостье. Покрепче. С ней будет важный разговор. Успокойтесь, Лидия. Рассказывайте. Вы не поверите, но я ждала вас.

– Пропала моя дочка! – еле выговорила Лидия, задыхаясь.

– Лидия, успокойтесь, сядьте. Рассказывайте по порядку.

– Она исчезла! Понимаете? Вы же сыщики! Помогите!

Лидию трясло, она никак не могла успокоиться.

– Успокойтесь, прошу вас. Как зовут вашу дочь, откуда она пропала?

– Что за глупые вопросы? Да из дома, откуда ещё она может пропасть! Иринка, моя дочь! Ирэн!

Марк хлопнул себя по лбу так, что даже Лидия подпрыгнула.

– Марк, ты ещё здесь?! – Виктория даже привстала от неожиданности.

– Я вспомнил! Виктория, я хотел вам сказать…

– Потом скажешь. Дуй по заданию, пустая голова. Так, Лидия, она же и так пропала, мы выясняем, где она! Полиция занимается этим. Ведь была же полиция у вас?

Лидия теребила платок, то и дело вытирала им лицо, её трясло.

– Да не полиция это! Ирочкины знакомые это! Григория попугать хотели. А он так и не зашёл в дом. Ирод.

Виктория нисколько не удивилась. Она догадалась сразу – никакой полиции не было. Интуиция её ещё никогда не подводила.

– Понятно. Значит, когда мы были у вас, ваша Ирочка пряталась? Всё тайное становится явным. Без доказательств. Продолжайте!

– Да, тогда она не пропадала! Тогда она была у чулане, спряталася от вас в кухне, мы не ожидали, что вы припрётеся. Она как раз супчик ела.

– Я заметила, что кто-то ещё есть в доме. Суп недоеден в тарелке. И ваша тарелка на столе. А когда Марк приезжал за вами, Ирэн тоже в доме была?

– Виктория, мне показалось… Я хотел…

– Марк, на всякое хотение есть терпение! Я знаю, что ты хочешь сказать. Говори ему, говори, как об стену горох! Ох! Я – одно, он – другое! Кыш на задание! Лидия, зачем вы начали этот цирк?

– Гришка совсем одурел! Слежку за ней устроил! За дочурой моей!

– Как вы это выяснили?

– Ирэнка пожаловалася, сказала, что пора из дома мужа выгонять! Надоел, толку от него как от козла молока. А без дома можем остаться. Куда такие хоромы терять! Бизнес переписал…

– Так, значит, Ирэна ваша дочь… А Григорий знал об этом?

– Да нет же! Слухайте дальше!

– Рассказывайте. На кого бизнес переписал?

– Бабу заимел – видать, на неё. Деньги ворует. А я тута смотрю, зырит девка из-за забора! Потом дырку нашла в заборе. Кирпичом заложенную. Говорю Платону: давай-ка вынесем Ирэнку из дома, шоб она как будто пропала! Скажем всем, што пропала! И пусть муж её ищет! Так и сделали. Смотрю, девка та у забора снова трётся. Я бегом к садовнику: готовься, говорю ему. Он ковёр расстелил. А Ирэнка важно так прошла к нему в домик. А эта следит, не уходит! Завернули Ирэнку в ковёр. Да и вынесли, чтобы эта видела. А назад она на машине вернулась.

– А записка? Была же записка?

– Внучка записку нашла. Ирэнка сама её написала. А внучка нашла. Хотели, штоб Григорий нашёл. А тут внучка! То нет её, а тут принесло за деньгами. Чуть не сломала нам наши планы. Да так кричала, так кричала! Решили перетерпеть… Всё одно – она за отца всегда.

– Вы плачете? Успокойтесь.

Виктория подала Лидии салфетки.

– Так пропала же! По-настоящему! – не унималась рыдать Лидия.

Марго принесла стакан воды. Лидия проглотила воду, но так и не успокоилась.

– Лидия, значит, Григорий не знал, что вы мама Ирэн?

– Зачем? Нечего ему это знать. Так я жила спокойно! А то бы тёщей этому поганцу была!

– Н-да… Григорий приходил?

– Нет, не заходит. Впечатлительный сильно. Напугался! Внучка с ним. Ругалася всегда с моей дочкой. Мне грубила, поганка такая. Отца защищает всё. Вредная такая! Бабушка настраивает. Забрала к себе ещё маленькой. А Гришка виноват, что Ирэны нет! Точно Гришка! Выследил! Выкрал!

– Посмотрите, а это кто? С кем ваша дочь вот на этом видео?

Лидия замолкла, протёрла глаза платком и наклонилась к экрану ноутбука.

– Ой, Шамиль! Откудова он здеся? Это ж турок! У них любовь. Ирэн к нему собиралася, – вдруг обрадованно воскликнула Лидия. – Точно он, любит Ирэнку, зовёт.

– Может, она уже уехала к нему? – Виктория внимательно следила за выражением лица Лидии.

– Без меня? Нет, не может быть. Она обещалася меня взять с собой в Турцию. Там хорошо-о-о. Всё есть!

– Давно она туда собиралась?

– Как только приехала из Турции, так и размечталася туда вернуться, к своему Шамилю. Дом продать этот – и в Турцию! У него там отели… Зажили бы!

Лидия немного пришла в себя. Видимо, видео с Шамилем привело её в чувство и она уже надеялась, что дочь с ним.

– Когда пропала Ирэн?

– Да с утра и нет её. Я ещё с вечера её не видела. Она спать пошла, и всё на этом!

В кабинет зашёл Григорий. Выглядел он совсем плохо. Увидев Лидию, обрадовался.

– Лидия, вы здесь? Как дела, Ирочка не приходила? Я не могу без неё. Через три дня заставят освободить офис. Лидия, что она вам говорила?

– Ишь, разнылся… Раньше надо было ныть, когда по бабам бегал!

Григорий опешил, с удивлением на лице повернулся к Виктории – и тут же к Лидии:

– Вы почему так разговариваете со мной? Какие бабы? Нет у меня никаких баб!

– Какия! Он ещё спрашивает! А под забором это не баба? Через дорогу бегает, ты туда нацелился, вот и живи там, иди туда! Я разузнала, кто она. Она получит своё, я обещаю!

– Вы кто такая, чтобы вот таким тоном… Уволю!

– Кто такая! А вот такая! Теперь никто! Вот найдут Ирочку, увидишь кто!

– Так! Успокоиться всем. Марк, не мельтеши ты! Потом скажешь, что там у тебя на уме, дай вот с ними разобраться! Григорий, сядьте. Раньше надо было выяснять, кто есть кто! Марго, кофе мне! С коньяком. Лидия, сядьте, не скачите тут, как вошь на гребешке. Марго, Лидии ещё чаю принеси. Когда исчезла Ирэн?

– Вчерась! Или с утра. Я пошла в магазин продуктов купить, пришла, сунулася к ней, а её нет, – затараторила Лидия.

– Как вчера? Что ты говоришь? – Григорий привстал со стула.

– Григорий! Выйдите из кабинета! Я приглашу вас чуть позже. Марк, займись Григорием! Фрида, хорошо, что ты пришла, помоги ему. Марго, кто мне кофе сварит?

– Виктория! Мне надо сказать…

– Марк, я всё поняла, имей терпение. Иди и помоги Фриде поговорить с Григорием. Сам знаешь, по каким вопросам! А тебе что надо?

На пороге стояла Лариса…

Завтрашнему дню не верь! Наперёдне загадывай

За окном сгущались сумерки. «Что за день такой! Дурдом, не лучше. Пока разобралась со всеми, день прошёл. Но ничего интересного никто не добавил. Так, разложу информацию по полочкам: Ирэн до вчерашнего дня была дома. Кроме Лидии, никто об этом не знал. Мы не обследовали кухню, потому что Лидия из неё не выходила, была на стрёме, отвлекала как могла. Бульоном кормила. Но я догадывалась, что пропажа Ирэн и её гибель – это фарс, чтобы напугать мужа.

Был вынос ковра. Это видела Лариса. Видимо, Ирэн вынесли в очередной раз, но почему об этом ничего не знает её мать? Как она просмотрела, куда исчезла дочь? Непонятно. Наверное, выносили кого-то другого. А это уже серьёзно. Срочно надо проверить эту догадку. Тут что-то не так. Нужен садовник. Но его пока не удалось допросить, скользкий тип. И надо ещё раз внимательно осмотреть дом. Меня тянет туда, тянет. Чувствую, там собака зарыта. Но где? Поедет Марк. И, видимо, я. Он проныра ещё тот! Но опыта маловато. Так, для наблюдений его брать – это он умеет. Видимо, заметил что-то, когда Лидию забирал. Но Лидии знать об этом не стоит пока».

Виктория открыла окно. Прохладная вечерняя свежесть ворвалась в комнату, зашуршали листья на цветке, приветствуя ветреного гостя.

– Марго, ты здесь?

Марго уже входила в кабинет.

– Да, Виктория, я здесь. Принесла вам чай с булочкой.

– И коньячку. Для промывки мозгов, а то что-то пазлы не складываются. Вот смотри, Марго: турок. Что за турок? Какую роль он играет в этом спектакле. Но не второстепенную, это факт. Надо его найти, связаться с ним. Этим займётся Фрида. У неё такие вещи лучше получаются. Она опытная, в любую щель проникнет, найдёт выход из любой ситуации. Уважаю это качество.

– Она звонила, ждёт ответа от друзей из Турции. А как вам Григорий? Не кажется, что не обо всём рассказывает?

– Григорий. Тёмная лошадка. В полицию заявлять не хочет. Хотя теперь придётся. Ох, Марго, не люблю с полицией возиться. Но чувствую, что дело принимает иной оборот. Григорий в убийство не верит. Но что-то недоговаривает…

– Заметили, он постоянно дёргается, как будто его кто-то за ниточки дёргает, как марионетку.

– Да! Он боится, недоговаривает правды. Надо внимательно отнестись к его бизнесу, посмотреть, что там за магазины, кто ими теперь руководит. Откуда такие деньги – особняк напичкан дорогими вещами, картинами, мебелью, безделушками.

– А вы заметили, как он отреагировал на Ларису?

– И Лариса! Вот это новость: пропала её мать, Нинель Кротова. Заметила, конечно. Побледнел, руки задрожали, – что-то ещё с Нинель его связывает, кроме дочери. Ладно, спешить не будем, может быть, загуляла. Подождём ещё пару дней. Хотя… каждый час имеет значение. Работаем! Занимаюсь пропавшими дамочками я. Ну, Марго, за твоё здоровье! С ума с ними сойдёшь.

Виктория поставила рюмку на стол, пожевала кусочек лимона, захлопнула ноутбук.

– Это дело вдруг оказалось запутанным и непонятным. Есть над чем подумать. Иди домой, Марго.

– Виктория, давай тоже. Сколько можно себя не жалеть?

– Иди-иди. Нравоучитель. Кошку свою учи в горшок ходить. Пока!

– До завтра, дорогая, если что, звони. Пока!

Марго ушла. Виктория подошла к окну. За окном кипела жизнь. Люди спешили по делам, прогуливались без дела, но каждый индивидуум этого человеческого муравейника был занят личными делами и проблемами. Виктория вздохнула, завидуя уличной суете, и подумала: «Как хотелось бы вот так не спеша прогуливаться по улицам города, но на это удовольствие не хватает времени. Как хочется к морю! Просто тупо лежать в аэрарии и слушать волны, пусть они плещутся под тобой, а ты как будто висишь в воздухе, лёгкий ветерок окутывает со всех сторон. О, это такое блаженство! Но очередная поездка в Сочи снова сорвалась. Надежды на отдых рухнули! А бархатный сезон уже на подходе».

Виктория открыла сейф, достала бокал, бутылку коньяка, припрятанную ото всех на разные случаи и непредвиденные моменты. Из ящика стола достала шоколад. Но ни к чему не притронулась.

«Давно собираюсь собрать дела в одну стопочку, связать их одной крепкой ленточкой и сделать хороший детективный роман, в котором распишу истории нескольких интересных случаев из практики. Есть о чём рассказать. Например, о том, как я стала сыщиком. Как открыла детективное агентство. С чего всё началось и как. Давно это было. Но вспомнить есть что. Люди, причастные к этим событиям, исчезли из моей жизни, но тогда я смогла поверить в себя и начать всё с нуля… Хотя прекрасно знала бабушкину поговорку: «Завтрашнему дню не верь! Наперёд не загадывай».

Любовь зла, полюбишь и козла

Виктория из простой семьи. Не избалована. С детства усвоила постулаты: чужого не брать, даже если совсем будет трудно, бедным помогать, слабых не обижать. Взять в долг можно только у тех, кому доверяешь, и лишь когда совсем невмоготу.

Родителям было не до неё. У них была своя жизненная история, в которой до конца жизни так и не смогли разобраться. И врозь нельзя, и вместе никак. Так и мучили друг друга всю жизнь.

Поступила в педагогический институт, работала по ночам судомойкой в кафе, уборщицей в магазинах, сиделкой у кровати больных. Всему научилась, ни от какой работы не отказывалась.

Окончила учёбу, устроилась в школу учительницей. Работала, пока не встретила его, кареглазого красавца. Ростом был невелик, но накачан. Любовь с первого взгляда. Голову потеряла от его речей и взглядов. Готова была за ним хоть куда, можно и на край света, если позовёт. Бросила всё: город, работу, вечно выясняющих отношения родителей – и помчалась в «никуда» за прапорщиком. Горы золотые не обещал. «Дам тебе любви море да счастья до неба!» Глупая. Заслушалась его несвязных речей, пригрелась на сильной груди, как кошка. Лишь бы из дома куда глаза глядят.

Привёз муж любимый её в военный городок, который приютился в сопках недалеко от Уссурийска. А там, кроме двух домов для семей военнослужащих, ничего не было. Комнатка узкая, словно купе вагона, с одним окном. У стены солдатская кровать и тумбочка с инвентарным номером на дверце. Стол из солдатской столовой. Даже номера совпадали на тумбочке и на столе, только буквы были разными: на тумбочке СП, а на столе СТ. Вика смеялась: тумбочка из спальни, а стол – из столовой.

Прапорщик хмурился, злился, объяснял, что в части нет спален, есть казармы. Ему не нравились претензии жены к обустройству жилища: «Викуля! Зачем деньги тратить на кровать, когда и эта сойдёт. Зачем покупать шкаф, когда стульев шесть штук вдоль стен наставлено да гвоздей по стенам полно набито, вешай что хочешь! У нас и вещей столько нет, дорогая. И чемоданов аж три штуки. Один на один поставили – комод. Да и дома я редко бываю. Дежурства, наряды, командировки. Свобода, дорогая, живи не хочу. Что тебе ещё надо?»

Всё не так представляла Виктория. Исчез океан любви, да и в море последние капли испарялись не по дням, а по часам. Молодой супруг привёз жену из отпуска как необходимый предмет, без которого в быту никак. Раз положена жена – вот она жена. Как у всех. В придачу к стульям вдоль стен, к комоду из трёх чемоданов, к солдатской кровати. На ней одному-то не развернуться. «Викуша! Не проблема. Давай поставим ещё одну кровать. Напротив. У противоположной стены. Вот сюда. Согласна?»

Вика мечтала о другом счастье. Не в мебели и тесноте была проблема. А в океане любви, который так и не заполнил их маленькую семью.

Муж стал приходить выпившим. Начинал шуметь, требовать добавки спиртного. Если в комнате не находил заначек, демонстративно одевался, уходил. Утром приходил обмякший, с незнакомым запахом вперемешку с густым перегаром. Вика пристраивалась на стульях, подложив под голову свою курточку. Боялась пошевелиться, чтобы не разбудить любимого.

Но любовь как болезнь. Она может быть хронической, длительной, вялотекущей. А может и пройти внезапно. Как температура после гриппа. От любви до ненависти один шаг. Надо осмелиться его сделать и понять: всё, любви нет. Её убили. А может быть, и не любовь это была, а страсть, которая притворилась любовью.

Отец предупреждал:

– Торопишься замуж, дочка. Смотри, назад не примем. Сама выбрала, сама и расхлёбывайся, если что. Не наш это человек. Заносчив уж сильно. Родителей не позвал на свадебный ужин – денег пожалел на дорогу. Не дело это…

А мать и вовсе зятя не приняла:

– Какой он зять, если руки дочери у родителей не попросил. Любовь зла, полюбишь и козла… – язвила она. – Love is blind. Запомни, дочка: любовь слепа.

Но не только любви приходит конец, но и терпению. Однажды прапорщик поднял руку на Вику. Оттолкнул, когда она пыталась помочь ему, еле стоящему на ногах, раздеться. Удар был такой силы, что Вика летела через комнатку-купе, по пути задев комод из чемоданов. Чемоданы разлетелись – и комода не стало. Ей хотелось плакать, обида терзала грудь, распирала, шумела в голове. Но она не произнесла ни слова.

Собрала чемодан, деньги и документы положила во внутренний карман ветровки, выключила томящийся борщ на плитке, заварила свежий чай. Вышла из комнаты, тихонько затворив дверь, чтобы не разбудить храпевшего прапорщика.

– Ты куда, Вик, на ночь глядя? – Навстречу шла соседка. Жизнь у неё была не лучше. Но у них был сын. Да и соседка не очень-то унывала, крутила роман с молодым лейтенантом, который жил этажом ниже. Удобно, когда этажом ниже.

– Мама заболела, срочно вызвала, вот поеду посмотрю, что там.

– А твой-то опять никакой шёл. Совсем совесть потеряли мужики. Куда начальство смотрит?

У Вики совсем испортилось настроение, но она решила твёрдо: сюда больше не вернётся никогда. Скорее, скорее на вокзал, лишь бы не опоздать на поезд.

Автобус двигался медленно, скрипел, раскачиваясь из стороны в сторону. В салоне она была одна. Кто ж из части в город поедет вечером? Вика подошла к водителю и попросила ехать быстрее. Водитель кивнул, но скорости не прибавил. В городе стоял на каждом светофоре. Вике эти минуты казались вечностью. На автовокзале пересела на городской автобус, тот скрипел, пыхтел, тащился ещё медленнее, но всё-таки прибыл на привокзальную площадь.

– Вокзал, – объявил водитель в микрофон. – Товарищи, выходя из салона, не забывайте вещи. Доброго пути!

Вика мчалась к зданию вокзала, прижав чемодан к груди, чтобы было легче. Но легче не было. В чемодане было всё, что принадлежало ей. Даже книги.

Вот и билетная касса! Мужчина с билетом в руке взлетел от окошка, – полы его широкого плаща чуть не накрыли Викторию с головой, обдав шлейфом дорогого парфюма, – и, словно вихрь, умчался на перрон.

– Бегите, девушка, бегом, минута до отхода, это последний на сегодня. Следующий только утром, – предупредила кассирша, просовывая в окошко паспорт с билетом.

Видимо, оставались секунды! Вика не успела заскочить даже в последний вагон. Мелькая сигнальными красными огнями, поезд набирал скорость. Вдоволь наплакавшись, Вика медленно побрела в сторону вокзала. Платформа пуста.

Только дежурная с глазастым фонарём в руке смотрела на неё и качала головой:

– Что, милая, осталась, да? Поди билет сдай, хоть чо-то получишь. Копейки, канешна, но тоже деньги. Иди, милая, иди, пока кассирша не убёгла. А то она шустрая, щас только её и видели. Поезд ушёл. Чиво ей тута. Нечиво… Поторапливайся. Еле ногами перебираешь. Слезами ситуации не помогёшь. Ситуация, она такая. Или есть она, или уже её нету. Вышла вся. Поторопись!

Кассирша, конечно, ушла. Окошко кассы плотно закрыто. Вика села на чемодан и заплакала ещё раз.

– Вокзала закрывается! Освободите вокзалу! – Пронзительный голос дежурной резал слух и ранил сердце. – Девушка, вы глухая – или к вам подойти близко? Вокзала закрывается. Будет уборка помещения. Ночная уборка помещения. Вы мешаете техническим работникам!

Технические работники в составе трёх громогласных баб в синих халатах с грохотом вывезли тележку с вёдрами на середину зала ожидания. Брали по одному ведру и, размахнувшись, выливали воду на плиточный пол. Тут же размазывали лужи швабрами, при этом громко делились своими дневными новостями, не стесняясь в выражениях. Громко смеялись. Их смех эхом разносился по пустому просторному помещению, построенному ещё в позапрошлом веке. Работали технички слаженно, привычно, с удовольствием.

Вика привстала с чемодана, чтобы уйти, но тут заметила, что шнурок на туфельке развязался и, видимо, уже давно тянулся по земле. «Как не наступила на него и не упала носом об асфальт, этого мне как раз и не хватает», – вскользь подумала несостоявшаяся пассажирка и нагнулась, чтобы его завязать. И вдруг…

Час от часу не легче

Вика боялась пошевелиться, перебирая шнурок онемевшими пальцами. Перед ней лежал бумажник. Дорогой, мужской, плотный, набитый до отказа. Что делать? Уйти? Или взять?

– Чего там расселась, не видишь, работаем, тута санатория, что ли?! – кричала визгливым голосом техничка, размахивая шваброй. – Давай-давай, вали отседова, глухая совсем, что ли!

Вика быстро схватила находку, засунула в карман ветровки.

Бумажник имел запах. Запах того мужчины, который накрыл её полами шикарного плаща.

Грудь стала выпуклой с одной стороны. Вика стянула шёлковый шарфик с шеи, сунула в карман с документами и встала с чемодана уже пышногрудой дамой. На слабых от неуверенности ногах она зашагала к выходу, слыша за спиной шуточки в свой адрес от гремевших вёдрами и размахивающих швабрами, словно рапирами, техничек.

На привокзальной площади не было ни машин, ни автобусов. Фонарей тоже не было. Вика шла через площадь. Свет падал из окон жилого дома неравномерно, длинными полосами. Вика встала на светлую полоску света и стала думать. Уссурийск знала плохо – не успела побывать на его улицах столько раз, чтобы быстро ориентироваться. Город был чужим.

Неуверенным шагом нетрезвого человека подошёл мужик. Не говоря ни слова, протянул руку к чемодану. Вика держала чемодан за ручку. Он тоже. Вика потянула чемодан к себе, тот к себе. Вика смотрела на него, но вор стоял на темной полосе, его лица не было видно, зато он видел её прекрасно. Видел её глаза, полные слёз и мольбы, видел её открытый рот, готовый к крику истошному, страшному. Но ручку чемодана не отпускал. Тянул на себя.

– Ах ты сволочь, отойди от девки, мразь такая! – послышалось со стороны вокзала.

Но он не отошёл, рванул чемодан ещё сильнее, вырвал его из ослабевшей руки жертвы, прижал к себе и через считаные секунды исчез за домом так, как исчез последний вагон поезда.

– Ну что, Маруська, прозевала чемодан? Теперь только завтра приходи. Полиция будет в девять. Напишешь заявление, опишешь содержимое, будут искать. Но не найдут. Можешь не расслабляться. Ещё ни одной сумки не нашли. Всё как сквозь землю проваливается. Чего стоишь тут? Пошли. Автобусов не будет. Смена кончилась, поезд ушёл, теперь движение начнётся только с утра.

Шли долго. Вика молчала. Дежурная по вокзалу рассказала все случаи, которые происходили за время её работы на вокзале.

– Особенно часто воруют у «челноков». Те из Китая тащут баулы и ждут утреннего поезда. Ихние баулы неподъёмные… Не-е-е, не угадала, умудряются и их стащить. Тут глаз да глаз нужен! «Челноки»-то уставшие, умотанные в доску возвращаются, всю ночь сидят тута, на площади, ждут своего состава. Вот эти выродки и пользуваются этим… Тырют всё подряд!

От этих рассказов Виктории стало совсем плохо. Ещё эта находка жжёт грудь. Ей было очень стыдно. Но она не доверяла и дежурной по вокзалу. Мало ли что! Не доверяла так же, как и полиции, которая ни одной украденной сумки не нашла.

Ближе к центру в городе было светло и людно. Увидев издалека манящее слово «Гостиница», Вика попрощалась с разговорчивой попутчицей и пошла на желанную вывеску.

Робко зашла в вестибюль: тихо и пусто. За стойкой виднелась макушка администратора. Подняв голову, та громко спросила:

– Девушка, вы к кому?

Вика неуверенно подошла к стойке. Прежде чем ответить, поперхнулась, откашлялась, возвращая голос:

– Ни к кому. Мне нужен номер. На одну ночь.

– Есть только люкс. Берёте?

– Сколько стоит?

Администратор назвала цену. Вика от неожиданности ахнула, слегка присев.

– А подумать можно?

– Думайте.

Администратор снова уткнулась в книжку.

Вика вышла из гостиницы, села на лавочку, немного поплакала. Наплакавшись, достала бумажник, воровато оглянулась, как будто совершала что-то противоправное, открыла его и опешила: он был дорогим. Это ощущалось по гладкой коже, которая таяла под пальцами, ласкала их, грела, по многочисленным кармашкам внутри. Тесно, в абсолютном порядке, лежали деньги. Много денег. Разных. И рублей, и долларов. Что там было ещё, Вика не стала рассматривать. Вытащила пятитысячную купюру, засунула бумажник в карман ветровки и на совсем ослабевших ногах вошла в гостиницу. В окошко протянула паспорт и купюру. Администратор заполнила бланк, вернула паспорт, выдала ключ.

Вошла в номер без сил и эмоций, не раздеваясь, рухнула на кровать и стала плакать – уже более осознанно и жалобно. Плакала долго, а измучившись, крепко уснула. Проснулась, когда первые лучи солнца заглянули в окно.

Вика подскочила, не понимая, где она и почему так хорошо выспалась. И тут её осенило: бумажник! Она, честная девушка, никогда не бравшая чужого, присвоила его, взяла из него деньги, воспользовалась чужим горем. А человек сейчас без копейки трясётся в поезде и надеется на добрых людей.

Приведя себя в порядок, выпив в буфете чашку горячего чая с сахаром, Вика вернулась в номер. Села на кровать, открыла бумажник. С утра она этого сделать не решилась. Не хватило совести копаться в чужой вещи. Пока пила чай, подумала: «Может быть, там есть визитки хозяина, по ним можно найти его».

В бумажнике был идеальный порядок. Ничего лишнего, никаких визиток, записок, номеров телефонов. В отдельном кармашке банковская карта и фотография женщины. Немолодой. Красивой. Ухоженное лицо, волнистые волосы, губы полные, чуть тронуты улыбкой. Вика долго смотрела на уходящую красоту, вспомнила маму, опять всплакнула, положила фото на место. Деньги считать не стала. Зачем их считать, если они не её. Чужие деньги не принесут счастья. И добра от них нет. Это она знала точно. Успокоила себя тем, что за найденный клад положено вознаграждение, поэтому взяла ещё пять тысяч на билет, вздохнула и решила ехать на вокзал. Там она пойдёт в полицию и заявит о пропаже чемодана, а затем о своей находке.

На вокзале было людно. К билетной кассе тянулась очередь. Вика стала искать опорный пост полиции. Но нигде не было двери с нужной вывеской. «Дежурный по вокзалу», – прочла Вика на двери рядом с выходом на перрон. Постучала. Тишина. Толкнула, дверь открылась, а внутри ещё две двери. Одна против другой. Без опознавательных табличек. Обе заперты. Вика вышла на перрон. Дежурный по вокзалу провожал поезд. Он держал свёрнутый жёлтый флажок и смотрел на проезжающие мимо вагоны, вертя головой вправо-влево, вправо-влево…

И так до тех пор, пока последний вагон не скрылся. Вика дождалась, когда он перестанет вертеть головой.

– Подскажите, где комната полиции?

– А комнаты нет, девушка. Зачем вам комната?

– У меня вчера украли чемодан.

– Да? Странно. Давно уже не крали. Значит, они опять в нашем городе.

– Кто?

– Они.

– Кто они?

– Укравшие у вас чемодан.

– Их найдут?

– Навряд ли. Сегодня базарный день. Там уже все ваши вещи. Очень хорошие были?

– Да. Куртка, сапоги, туфли. Всё новое, купленное перед самой свадьбой.

– Если новое, то точно уже продали. Говорю ж, сегодня базарный день. Надо было с утра ехать на базар и купить свои вещи назад. По дешёвке.

Вика вприпрыжку бежала за дежурным по перрону, посылая свои вопросы вслед.

– А полиция что?

– Полиция только заявление примет, а искать не будет.

– И кошелёк я вчера потеряла. Найдут?

– Кошелёк? А много было денег?

– Да. Много.

– Значит, не найдут.

– А если в полицию попадёт, отдадут?

– А кто вам скажет, что он в полицию попал? Вот именно. Никто. Значит, точно не найдут.

– А если там последние рубли? И больше никаких денег?

– Что, совсем без денег осталась, что ли?

– Да.

– Всё равно не найдут. И не скажут, что нашли. Это ж деньги.

– А документы?

– Что? И документы потеряла? – Наконец-то дежурный остановился, повернулся к Вике и с интересом посмотрел на неё. – Ну-у-у, ты, девка, раззява совсем! Кто ж документы теряет? Документы могут найти, что с них проку. Надо здесь походить, по урнам поискать. Обычно их тут же в урны выбрасывают. Дворники приносят. Полиция возвращает хозяину. Так что пошли, напишешь заявление, что документы пропали. К вечеру найдут. Сейчас уборщики пройдутся по территории и находки ненужные принесут.

Вика поблагодарила доброго дяденьку, сказала, что пошутила насчёт паспорта, пошла в здание вокзала и заняла очередь в билетную кассу.

– Перерыв! Буду через тридцать минут!

Окошко кассы с треском закрылось. Очередь зароптала, мужчины начали возмущаться первыми, потом подхватили женщины, все оживились, замахали руками. Вика вышла из здания, прошла сквер и пошла туда, где вчера лишилась чемодана. Ей захотелось пройти по двору соседнего с вокзалом дома – вдруг она увидит там что-то из вещей. Смешно, конечно. А что ей оставалось делать? Времени свободного много.

Возле каждого подъезда были вкопаны скамейки. На одной из них отдыхала старушка. Она внимательно наблюдала за Викой.

– Что-то потеряла, девушка?

– Да. Чемодан с вещами.

– Как? Вы шутите. – Старушка рассмеялась, вытирая кончиком платка глаза под очками.

– Не, бабуль, не шучу. Отобрали у меня вчера поздно вечером чемодан.

– Э, девочка, не ищи. Бесполезное это дело. Тут частенько пробегают окаянные. Так несутся, что и не догнать. Всё через наш двор норовят краденое пронести. Давненько не пробегали. Значит, опять воровство началось. Эх, куда полиция смотрит? Никто работать не хочет.

Вика вернулась к кассе. Кассирша была на месте. Очередь двигалась медленно. Пассажиры вели себя спокойно, как будто и не было той бури возмущения полчаса назад. Были взаимовежливы, подавали паспорта в окошко и получали вместе с паспортом билет. С паспортом. Билет с паспортом.

«Значит, у кассира есть копия билета, на которой записана фамилия пассажира. Значит, я могу её узнать и найти человека, потерявшего такую большую сумму денег».

Подошла очередь.

– Ой, девушка, вы что, опоздали вчера?

– Да. Опоздала. Поезд уплыл из-под носа.

Виктория старалась быть вежливой до противности, ей нужна была информация, которую могут не дать.

– Вы знаете… – Она посмотрела на табличку с именем кассирши над окошком, улыбнулась. – …Ольга Карповна, я вчера потеряла своего жениха!

– Да что вы говорите! И как?

– Мы договорились, что я приеду к отходу поезда. Но я опоздала. Теперь он, видимо, обиделся и отключил телефон. Я даже не знаю, уехал ли он. Вы можете посмотреть?

– А как его фамилия? Я всех помню. Вчера мало было пассажиров на этот поезд.

Такого вопроса Вика совсем не предусмотрела. Что делать? Что?

– Я не хочу называть его фамилию. Он человек известный. Вдруг не стал брать билет на поезд. Вы мне скажите фамилии мужчин, которые брали билеты, а я узнаю, был ли он.

– Не имею права, – металлическим голосом произнесла кассирша. – Вы что, думаете, что я дура какая-то – разглашать секретную информацию!

Вика сунула в окошко пятьсот рублей.

– Что вы, Ольга Карповна! Назовите только фамилию последнего пассажира. Этого будет достаточно. Я думаю, что он меня ждал до последней минуты.

– Да. Ждал. Выкупил всё купе в вагоне СВ. Уже в последний момент побежал к поезду. А следом – вы. Вы что, его не видели, что ли?

– Нет, нет, я прибежала, у кассы никого уже не было. Я взяла билет, чтобы пройтись по составу и поискать его.

– А, ну понятно.

Кассирша недоверчиво смотрела на Викторию.

– Вы там скоро? Сколько можно по личным делам болтать?!

Первыми в очереди, как всегда, начали скандалить мужчины. Их поддержали женщины. Кассирша быстро сунула бумажку с фамилией последнего вчерашнего пассажира.

– Я его знаю. Хороший парень.

– А вот на этом фото кто?

– Как кто? Его мама, вы что, девушка, маму его не знаете?

Очередь снова ожила. Вика вырвалась из её объятий и пошла в привокзальный сквер, чтобы всё обдумать.

«Итак. У меня есть фото мамы парня, потерявшего бумажник с огромной суммой денег. Есть имя и фамилия парня в шикарном плаще и умопомрачительным парфюмом. Значит, он приезжал к маме. Почему же, имея банковскую карту, он вёз в кошельке такую большую сумму денег?» Вика дождалась, когда не будет очереди у кассы, и с коробкой конфет подошла вновь.

– Это вам. Я теперь знаю, что он меня любит, если ждал до последнего. Мы хотим пожениться. Но я пока думаю. Игорь хотел меня познакомить с мамой, но я отказалась. Раз я опоздала на поезд, то смогу к ней зайти. А когда Игорь немного остынет и позвонит мне, я уеду к нему.

– Да, история… Чего только не бывает! А Анна Максимовна добрая женщина, культурная. Она раньше в театре нашем артисткой была. Сейчас на пенсии. Зря вы отказались с ней знакомиться. Зря.

– Пейте чай с удовольствием. Спасибо вам. А вы не знаете, где она живёт?

– Чего ж не знаю… Все знают. В актёрском доме. А квартиру там спросите, все укажут.

– Девушка, это у вас вчера чемодан и деньги украли? – Полицейский тянул Вику за рукав.

Кассирша напряглась, привстала, опёрлась руками о стол, наблюдая за тем, что происходит за окошком кассы.

– Что вы, что вы, какой чемодан, вы меня с кем-то путаете, – улыбнулась полицейскому Вика. – Спасибо вам, вы замечательная женщина, увидимся!

Кассирша села, выдохнула:

– Фу, а я думала, ты шарлатанка какая-то. Полицейский тут привязался. Толку от них! Ну, удачи тебе!

Вика ещё раз прочла имя и фамилию уехавшего без денег пассажира. «Теперь надо срочно найти его маму и узнать номер телефона. Человек там сходит с ума, а я с его деньгами брожу как неприкаянная. Зато грудастая. Как звезда из голливудского кино».

Правильно говорят, что таксисты – самые осведомлённые в городе люди. Они знают всё. Только Вика проговорила: «А можно к актёрскому дому?» – водитель такси даже адреса не потребовал, тронулся с места и помчал целенаправленно туда, куда приказали.

– А вам знаком сын известной артистки Игорь Светский?

– Ха, что ж не знаком? Ещё как знаком! Вчера мчали с ним к поезду. Опаздывал. Друган его провожал. Проводил до вокзала, потом обратно другана я вёз. Наглый такой. Весь салон мне заплевал. Отмывал сегодня шлангом с утра. Бывают же такие твари. С виду ноль, а ведёт себя как десятка!

– А Игорь – он кто?

– Ну ты, девка, даёшь! Сын известной артистки. В Москве там что-то делает. Говорят, что в кино снимается. Только я его не видел в кино ни разу. К матери приезжает иногда. Сейчас уже второй раз за год. Болеет Анна. Хорошая артистка была. Хара́ктерная. Жена ходила на все спектакли с ней. Сейчас артистка из дома не выходит. Болеет… н-да-а-а, старость никого не щадит.

– Понятно. А я вот журналистка. Хочу о ней в журнал написать.

Уверовав в сказанное, Вика становилась увереннее и смелее.

– Молодец. Напиши. Денег с тебя не возьму. Потому что гостья, как я понял. И по великому делу приехала. О таких писать надо. Незабвенные люди в народных сердцах. Звания давать надо при жизни. Знаешь, как она на сцене душу рвала? Нет? Вот и я не знаю. Жена рыдала. Приеду из театра её забрать, а она вся в соплях. Значит, Анна в роли была! Приехали! Удачи тебе.

Пожилой шофёр протянул Вике руку, она положила свою в его широкую ладонь. Он нежно поцеловал её пальчики.

– Девочка, пусть твоя журналистская рука наполнится благородством и любовью к людям, которые этого заслужили.

Вика снова захотела плакать. Она не узнавала себя. Второй день носит чужую дорогущую вещь, врёт о том, чего никогда не делала, ушла от мужа и ни разу не вспомнила о нём, не звонит родителям, без вещей, без денег, без обеда и хочет сильно в туалет…

Вика поднялась на третий этаж. Дверь долго не открывали.

– Валюша, ты? Ключи забыла, да?

Вика слышала, как за дверью пытаются открыть замок, но он не поддаётся, прокручивается, щёлкает и… замолкает. Неожиданно дверь отворилась. На пороге появилась маленькая женщина.

– А где Валюша? Вы кто? Что с Валей?

– Не волнуйтесь, с Валей всё нормально. Я к вам. Вы мама Игоря?

– Что с Игорем? Я знала, что это добром не кончится. Предупреждала его. Говорила, чтобы не связывался с ним. Его друг стал плохим человеком. Что с моим сыном?

– Ничего, всё нормально. Я журналистка. Хочу поговорить с вами, Анна Максимовна.

– Какая журналистка?! Мне сын второй день не звонит! Телефон его отключён! Я с ума схожу! Уйдите вон, вон!

Вдруг актриса стала опускаться на пол. Она хватала ртом воздух, как рыба. Вика пыталась её подхватить, но не удержала, упала вместе с ней. Подскочила, побежала в квартиру, принесла подушку, подложила артистке под голову. Вызвала скорую. Скорая приехала быстро. Врач назвала адрес больницы.

Вика хотела поехать тоже, но ключей от квартиры не нашла.

Пришлось остаться, чтобы охранять квартиру. Ведь Анна Максимовна упомянула Валюшу с ключами. Значит, она придёт.

Вика, осмелившись, сходила в туалет, выпила воды из графина, взяла яблоко из вазы на кухне, достала бумажник, положила его в спальне на тумбочку. Потом передумала, убрала в ящик. Передумала. Вытащила, снова вернула на тумбочку.

«Конечно, судя по всем атрибутам, это спальня актрисы. Значит, мамы Игоря. Скорее бы пришла Валя, чтобы уйти и навсегда забыть этот кошмар. Уехать, в конце концов, домой. Только с какими глазами я предстану перед строгими родителями? Снова выслушивать нравоучения и упрёки!»

Вика, незваная гостья, вышла из квартиры и решила позвонить соседям, чтобы покараулили соседское жильё. Только протянула руку к звонку, как с верхних этажей помчалась ватага подростков, пинающих футбольный мяч. Мяч ударил в дверь квартиры актрисы, распахнул её и закатился внутрь. Подросток, оттолкнув Вику, забежал в прихожую, схватил мяч и умчался вниз по лестнице.

«Проходной двор какой-то… Нет, так нельзя. Оставить несколько миллионов без присмотра?! На тумбочке, в спальне? Откуда я знаю, кто такая Валюша и когда она придёт?» Вика снова вошла в квартиру, забрала толстый увесистый бумажник с деньгами, засунула его во внутренний карман ветровки, вышла на лестничную площадку, села на подоконник и стала ждать незнакомую Валюшу.

В окно было видно, как подъехал чёрный внедорожник. Из него вышли трое. В чёрном. У Вики заныло в боку. «Что-то будет. Это предчувствие. Со мной такое уже было. Но почему снова тянет в туалет? От страха? А кого мне бояться? Я тут никто, и зовут меня никак».

Поднялась на этаж выше. В дверь актрисы долго звонил один из гостей. Второй стоял этажом ниже. Третий у окна, на котором она только что сидела. Дверь открыть некому, конечно. Первому надоело звонить. Он пнул дверь ногой. Дверь открылась настежь. Вика смотрела в проём лестницы, она видела, как первый вошёл в квартиру. К нему подтянулся второй. Третий стоял на месте.

«Хорошо, что я пришла первой и Анну Максимовну увезли в больницу. Они бы её убили. Только за что? Кто они?» Из квартиры уважаемой народом артистки доносились мат и грохот.

Мимо квартиры прошёл сосед. Зашёл в свою квартиру, даже не повернув голову в сторону шума. Быстро закрыл за собой дверь, щёлкнув мощным замком. Минут через двадцать из квартиры Анны Максимовны гости вышли, хлопнув дверью. Громко матерясь, спустились с лестницы. Вика видела в окно, как они сели в машину и уехали.

Она спустилась вниз. По лестнице поднималась полная уставшая женщина с продуктовой сумкой.

– Вы Валюша?

– Да. А вы кто?

– Я дальняя родственница Анны Максимовны. Приехала её проведать, а тут вот такое… Её увезли с сердечным приступом на скорой. Я осталась, чтобы дождаться вас. Приходили трое. Что-то искали. Хорошо, что вас не было дома.

– Не знаю я такой родственницы… Иди отседова.

– Хорошо. Я невеста Игоря. Он просил меня проведать маму. А тут вот такое…

– Ладно, проходи.

Они зашли в квартиру. Там был погром. Валюша отнесла продукты на кухню.

– Приберём, – спокойно сказала она.

– Хорошо, тогда я поеду в больницу.

Беда вперёд радости летит

Две недели Вика не отходила от Анны Максимовны. Наконец-то женщина стала приходить в себя, всё понимать, реагировать на происходящее.

– Игорь, где Игорь? Где мой сын? – слабым голосом спросила Вику больная артистка в один из дней.

Но ответить ей было нечего. Игорь так и не звонил, телефон по сей день был недоступен. Второй раз в жизни Вика лгала. И ложь эта была во благо.

– Конечно, конечно, он звонил. Переживает. Но знает, что вы не одна. Передавал вам привет. Он сейчас занят работой. Много работы. Его отправили за границу. Звонить сложно стало. Как сможет освободиться, сразу же приедет.

Вика с Валюшей забрали Анну Максимовну из больницы домой через двадцать дней. Актриса не отпускала Вику от себя ни на шаг. Она привыкла к ней. Пришлось остаться. Да и Вале было легче с больной, ведь у Вики был опыт сиделки. Она здорово справлялась с неуправляемой капризной пациенткой.

Вика переживала за содержимое бумажника. Ей приходилось постоянно носить его при себе – рисковала, боялась потерять. После странного визита бандитов оставлять его в доме стало страшно. И с собой постоянно носить – ещё страшнее. Вика находилась в странном положении и не видела выхода. Как быть, что предпринять? Было понятно, что Игорь попал в беду. Надо как-то выручать его. И с чужими деньгами за пазухой сильно не побегаешь. Что делать? Вика приняла решение: снять в банке ячейку и хранить денежные купюры там, пока не объявится хозяин. Но ей всё же приходилось тратить рубли из бумажника на непредвиденные расходы, которые вырастали как грибы после дождя.

Каждую израсходованную копейку Вика оправдывала, фиксировала расходы на листочек и переживала о растущем долге. Надо искать работу, чтобы восполнить содержимое чужого бумажника.

Наводящими вопросами Вика пыталась выспросить у Анны Максимовны всё про друга, который провожал Игоря на вокзал. Делала она это очень осторожно, чтобы не дать повода для волнения.

Нарисовалась картина: друг детства, вместе учились в школе, занялся бизнесом, открыл оружейный магазин. Анна Максимовна произнесла эту подробность со страхом, шёпотом, как будто боялась, что её кто-то услышит.

– Я видела, как Игорь брал у него деньги. Много денег. Сын с трудом их вкладывал в бумажник и обещал кому-то передать в целости и сохранности. Почему я не запретила ребёнку брать чужие деньги? Почему промолчала? Он такой хороший мальчик, такой внимательный! Воспитанный. А тут деньги! Да ещё чужие!

Вика постепенно выведывала подробности о семье, о привычках Игоря. Узнала, что Игорь не пошёл по стопам матери. Его детство прошло в театре. Он легко поступил бы в театральное училище в Москве, работал бы в театре. Но он решил иначе – стал дипломированным экономистом и с большим трудом устроился в один из московских банков. Молодой специалист, но заработка хватает на самостоятельную жизнь в Москве. Снимает квартиру. Вика перебрала все записи в записных книжках Анны Максимовны, выписала все московские адреса, телефоны.

С Валюшей Вика планами и тайнами не делилась. Ни к чему это. Да и расстраивать её не хотелось. Бедная женщина скрывала слёзы от хозяйки, так переживала, что Игорь пропал. Все свободные от забот минуты раскладывала карты: жив ли мальчик? Но карты ничего плохого не рассказывали, это тревожило гадалку: где же он? Вика её успокаивала.

– Если бы произошло несчастье, давно бы сообщили. Беда вперёд радости летит. Будем ждать.

Она понимала, что Игорь где-то прячется, потеря такой суммы точно привела его к данному поведению. Видимо, ищет деньги, чтобы отдать долг, а деньги здесь, у неё, целые и невредимые.

И вот наконец-то Виктория решилась. Ничего не сказав Валюше, рано утром вышла из дома. Она уже примерно знала, где находится магазин друга Игоря, и решила посетить его. Надо было узнать, что он знает об исчезнувшем московском друге. Магазин открывался в десять. Она села на лавочку и стала ждать.

Подъехал джип. Тот самый. На нём приезжали трое, учинившие погром в квартире артистки. Из него вышел молодой человек. Он разговаривал по телефону, размахивая правой рукой так, как будто рубил полено.

Вика решительно встала с лавки и направилась к парню.

– Здравствуйте. Я невеста Игоря. Он пропал, я его ищу. Мне сказали, что вы его видели последним.

Володя, так звали парня, напрягся, отключил телефон, подошёл близко к Вике и тихо спросил:

– Кто сказал? Говори, кто тебе сказал?

– В полиции сказали. Они вас видели с ним на вокзале.

– Неправда. Не было там никакой полиции. Твой жених кинул меня на бабки. Он исчез вместе с ними. Мы его ищем. Найдём – кары ему не миновать!

– Он ваших денег не брал.

– Он тебе отчитался? Он не передал сумму человеку, который его встречал в Москве. Он меня подставил.

– Он денег ваших не брал! Игорь потерял их!

– Что? Что ты городишь, девушка? Ну-ка, садись в машину! Там поговорим. Где деньги? Говори, где деньги? Иначе будешь в заложницах, пока жених твой не объявится.

– Вы не смеете меня трогать. Сейчас нас снимают на камеру. Можете не оглядываться, этого человека не видно. Если со мной что-то случится, нас видели вместе.

– Ты, коза! Где деньги? Или не видать тебе твоего женишка!

– Деньги у меня. И я их отдам только Игорю, когда он вернётся. А вы мне поможете его вернуть.

– Мы его ищем! Он не прибыл в Москву. Вышел из поезда раньше. Больше нигде не появился. На работу не ходит. Дома тоже его нет. Там ребята пасут его жилище. Как сквозь землю провалился.

– Да, я заметила, что возле дома отираются одни и те же личности. Можете снять наблюдение. Я думаю, что Игорь ищет деньги, чтобы отдать долг. Он не знает, что они в целости и сохранности. Будем его искать.

– Наивная вы, девушка. Он гордый, как и его отец, который погиб за правду. Все так говорили. И он вырос без отца. Я не верил, что он сбежал с деньгами. Я его хорошо знал, поэтому доверил такую сумму только ему. Сам не смог поехать, потому что дочка попала в больницу, в реанимацию. Если говоришь правду, не тронем его. Позвоню в Москву, скажу, что бабки на месте, если ты не врёшь. Я тут сам под колпаком из-за этой суммы. Вовремя не расплатился с поставщиком.

– Нет, я не вру. Я в тот день сбежала от мужа и хорошо помню дату, когда нашла эти деньги.

– И ты с ними не рванула в лучшую жизнь? Ищешь того, кто их потерял? Ну и дура! Впервые вижу такую. Ты ж говоришь, что он твой жених! Врала?

– Да. Я его никогда не видела. Сейчас ищу.

– Дура ещё раз. Но уважаю. Ищи. Если что, обращайся, помогу чем могу. Всё-таки он мой друг.

– Если друг, почему же он не позвонил, не сказал, что потерял их?

– Он знает, что не поверю. Я его предупредил, если что – ему конец. Отвечает за взятое в руки головой.

– Плохой вы друг, если не доверяете товарищу. На что человека толкнули! Он же выручал вас, а сам попал в беду!

– Женщина! Иди работай! Неделю тебе на поиски. Я тебя везде найду, девка, поняла? Нравоучитель! Давай-давай, не тяни время. И знай, отныне ты с хвостом.

– Как с хвостом? Это что такое?

– Не знаешь – значит, не положено. Всё. Не вздумай с деньгами исчезнуть, честная ты наша! Вперёд! Время тикает!

Анна Максимовна стала поправляться, и Вика со спокойной душой собиралась в Москву. С Валюшей решили проехать на рынок, чтобы купить куртку и ботиночки. Вика стала ей доверять и решила поделиться планами. Но не сразу, иначе можно оказаться непонятой.

Торговля на рынке была унылой. Народу мало. Выбор небольшой, цены высокие.

– Вика, пойдём к китайцам, там то же самое, но дешевле.

– Точно, надо было сразу туда. Я ни разу не была на китайском рынке. Ого, здесь не протолкнуться.

Они шли между рядами. Китайские торговцы хватали за руки, предлагали товар «подешевле», тянули к себе.

– Вика, не поддавайся, – смеялась Валюша, – а то накупишь ерунды. Лучше иди и молчи, просто смотри.

Нашли прилавок с куртками. Вика стала рассматривать товар. Позади себя услышала голос мужа, он пронзил её насквозь. Вика вздрогнула и повернулась в его сторону. Смотрела на него, и ни одна клеточка её организма не заныла, не заплакала, не обрадовалась. Муж выбирал женщине, намного старше себя, куртку. Она вертелась перед ним, смеялась, обнимала его, целовала в губы. Вике стало противно. Она подошла к мужу, достала из паспорта давно подготовленное заявление о разводе.

– Подпиши!

Муж, как всегда с похмелья, открыл рот, выдохнул вчерашним перегаром:

– О, жёнушка моя дорогая! Объявилась!

– Подпиши, говорю!

– Нет! И не надейся! Давай домой, хватит уже скрываться.

Его женщина замерла, скинула куртку, в которой только что пританцовывала перед прапорщиком, положила руку на его плечо и с иронией произнесла:

– Мадам, дайте ему развод, что вы мучаете мужчину.

Прапорщик скинул её руку и ещё раз сказал:

– Нет! Никогда.

– Хорошо. Разведёмся через суд.

Валюша топталась рядом, переживала, поддерживала Вику. Она уже знала о проблеме и всем сердцем была за несчастную. Вика ей стала близкой за время, пока выхаживали артистку.

Вика повернулась к бывшему мужу спиной, взяла Валю под руку, и они пошли дальше, весело смеясь, обсуждая растерянный вид супруга.

– Стой! Стоять! Кому я приказываю!

Вика ещё громче рассмеялась, её поддержала Валюша. Китайские продавцы весело аплодировали Вике. Молодой китаец догнал женщин, всучил куртку, нахваливая себя, сделал скидку.

– Я холосый, это сувенира! – И вручил Вике шарфик. Вика тут же, не раздумывая, подарила его Валюше.

Неверный друг – что дырявая шуба

В Москве было холодно, шёл дождь. Вика все действия продумала заранее, расписала маршруты, чтобы сэкономить время и быстрее вернуться к Анне Максимовне. Та была против отсутствия девушки, капризничала, постоянно спрашивала о сыне. Но он всегда звонил, когда она спала. Артистка верила, но ругалась, почему её не будят, когда звонит сын.

В банке, где работал Игорь, ответили, что он уволился по телефону, мотивировав своё увольнение тяжёлой болезнью матери и невозможностью приехать в Москву. Его больше никто не видел и не слышал. Вика представилась невестой и просила все номера телефонов, которые помогли бы выйти на его след. Сотрудники качали головами, ничем не могли помочь. Когда девушка уже выходила из банка, её догнала секретарша и сунула бумажку:

– Вот с этого номера он звонил, когда просил его уволить. У меня сохранился номер в телефоне. Он звонил не на служебный номер, а мне лично. Я ещё очень удивилась. Тут приходила ещё одна невеста, искала его. Но та была уж очень наглая. Да и не стал бы он с такой, как та. А вам я верю. Вы другая. Заявление от него привёз парень на мотоцикле. Я видела его в окно, когда он уезжал. Маленький такой, шустрый. Бегом бегал, торопился сильно. Бросил заявление – и бежать! Но документы его в банке. Игорь их не забирал.

Вика зашла в кафе и стала звонить. Ответил мужской голос.

– Вы не кладите трубку. Дослушайте меня, пожалуйста. Если всё поняли, поверьте мне. Это правда. Я нашла деньги, которые потерял Игорь. Они у меня.

Телефон абонента отключился. Вика перезвонила. Но он уже был недоступен.

– Что делать? Что теперь делать? Как быть? – спрашивала она себя вслух.

Копаясь в комоде у артистки, Вика нашла ключи. Они были завёрнуты в бумажку с адресом. И сверху на бумажке написано: Игорь. Вика прихватила их с собой. Решила поехать по этому адресу. Ночевать негде, денег в обрез. Ночь в гостинице отняла уже некоторую сумму. Если это квартира Игоря, она может переночевать там. Рискованно. Но делать нечего. Надо действовать решительно и быстро.

В квартире давно никого не было. В холодильнике засохший сыр и покрытая плесенью палка колбасы, даже холодильник не спас продукты от порчи. На окне в горшке засохла фиалка. Странно – фиалка в квартире одинокого мужчины. И пыль. Везде. Даже на одежде в шкафу. Вика быстро принялась за уборку. Зазвонил телефон.

– Деньги где?

– У меня.

– А вы где?

Но Викторию непросто застать врасплох.

– А вы кто?

– Никто.

– Вот и я нигде.

Абонент отключился. Вика перезвонила. Телефон опять недоступен. Вика продолжила уборку. Она не понимала, как ей быть. Это друг или враг? Как поступить? Телефон снова ожил.

– Я Игорь.

– Я не знаю вашего голоса и поэтому вам не верю.

– А я вам не верю. Как нам быть?

– Давайте я расскажу вам, где вы потеряли деньги, как я их нашла.

Вика рассказала ему про бумажник. Собеседник долго молчал.

– А теперь вы мне расскажите, что в нём было. До мелочей. Иначе не увидите ни меня, ни денег.

Игорь перечислил всё, даже озвучил надпись на мамином фото.

– Я верю вам, Игорь.

По тишине, которая исходила из трубки, Вика поняла, что он плачет.

– Что будем делать?

– Приезжайте в аэропорт. Мама ждёт вас. Полетим вместе домой.

– Меня убьют. Я пока не могу. Я собираю долг, но это очень трудно сделать.

В трубке была тишина. Виктория поняла: Игорь плачет.

– Бумажник у меня, что ж вы такой тупой. Ваша мама вас опознает, и я вам его отдам. Вас никто не тронет. Я вам обещаю…