Читать книгу Развод. Плата за подлость - Галина Омелина - Страница 3

— Кажется, я умираю, Зой.

А как еще можно назвать то, что я сейчас чувствую?

— Что произошло пока меня не было?

Я пересказываю ей наш разговор с Лилей, точнее, ее пламенную речь.

— Подожди, Вик, ты уверена, что эта маленькая шлюшка не наврала?

— У нее кольцо, Зой. Кольцо с огромным бриллиантом, он подарил ей небольшое состояние.

Приходит сообщение от Егора: "Извини Викуш, домой сегодня не приеду, много работы, переночую в кабинете на диване. Целую".

Я показываю сообщение Зое.

— Как она и сказала.

— И все-таки, я бы не делала поспешных выводов, поговори с мужем. Может, она вообще украла это кольцо. И про беременность все придумала.

Хотела бы я, чтобы это было так. Но в сердце уже растет тревожное предчувствие, а в памяти всплывают эпизоды, на которые до этого я не обращала внимания.

Месяца три назад я вернулась домой раньше, чем обещала и застала Лилю с мужем в холле. Они стояли близко друг к другу и мне показалось, что он гладит ее по щеке.

— Ресница в глаз попала, — выпалила она при виде меня, — спасибо, дядя Егор.

— А зачем ты приехала? Ксюши нет дома.

— Так она сама меня пригласила вчера, а потом забыла, наверное. Она совсем потеряла голову от любви.

Я улыбнулась, да, это похоже на дочь, последнее время она была очень рассеянной и чуть что неслась к Сережке, сломя голову вместо того, чтобы помогать мне с подготовкой к свадьбе.

Тогда я не придала этому значения, так же, как и прерванным мужем разговорам по телефону, когда я заходила в помещение, частым ночевкам в офисе, дурацким отговоркам, когда мне хотелось заняться с ним сексом, упорным тренировкам в спортзале, хотя раньше я не могла заставить его даже пробежаться с утра.

Господи, почему мы так слепы с теми, кого любим? Доверие делает нас беспомощными и уязвимыми. Я никогда не думала, что с нами такое может случиться. С кем угодно, только не с нами. Мы же вросли друг в друга за столько лет. Какая Лиля? Он сошел с ума? Это же завистливая прилипала, которая вечно выклянчивала у Ксюши дорогие шмотки. Дочь у меня — добрая душа и, когда я возмущалась по поводу очередной пропавшей блузки, купленной в Милане, обнимала меня и говорила:

— Ну не злись, мамуль, ты же знаешь, у Лили нет отца, а на мамину зарплату продавщицы особо не разбежишься. Я все равно эту кофточку не ношу.

Но этой дряни кофточек было мало, теперь она положила глаз на моего мужа.

— Так, — подруга подзывает официанта, — принесите нам грамм триста коньячку.

— Не надо, Зой.

— Надо. И ночевать сегодня поедешь ко мне.

Спорить с ней — занятие бесполезное, да у меня и сил на это нет.

Утром к моим душевным страданиям прибавляется еще и головная боль.

— Кофе будешь? — спрашивает Зойка, когда я захожу на кухню.

— Нет, — я качаю головой, — пойду домой, поваляюсь в ванне.

Она обнимает меня за плечи:

— Не паникуй и не скандаль, поговори с ним по-душам, может, он и увлекся, но двадцать лет из жизни не выкинешь. Егор тебя любит, я тебе точно говорю.

Зойка живет на соседней улице, так что через пять минут я уже дома. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в ванную, включаю воду и выдавливаю из тюбика ароматную жидкость. Делаю себе большую кружку травяного чая и полчаса лежу в теплой воде с нежной пушистой пеной. Вылезаю и разглядываю в большое зеркало свою обнаженную фигуру. Между прочим, эта девица сильно преувеличивает, у меня еще очень даже неплохая грудь, я слежу за собой, занимаюсь на тренажерах и бегаю по утрам. Я надеваю майку и шорты, пусть Егор полюбуется на мои длинные стройные ножки, и иду на кухню готовить. Приходит сообщение от Ксюши: "Мамуль, привет, здесь чудесно, море — кайф, дядя Вова — душка, Сережка — моя прелесть. Целую вас." Улыбаюсь и пишу ей в ответ, что люблю ее и скучаю.

Муж приезжает вечером, чмокает меня в щеку.

— Ужинать будешь?

— А что у нас сегодня?

— Запеканка с мясом.

— М-м, моя любимая.

Накрываю в столовой и смотрю, как он уплетает за обе щеки мою стряпню. После ужина наливаю чай.

— Егор.

— Да, Викуш, — он поднимает на меня глаза и смотрит, как ни в чем не бывало, а я не знаю, как начать разговор.

— Где ты ночевал сегодня?

— В офисе, я же тебе написал вчера, а почему ты спрашиваешь?

Я понимаю, что если промолчу сейчас, то сойду с ума от этой игры. Мне надо узнать правду, какой бы она не была. Я набираю в грудь воздух, как перед прыжком в воду и выпаливаю:

— Я все знаю, Егор.

— Что ты знаешь? — он смотрит на меня такими невинными глазами, что в другое время я бы безоговорочно ему поверила, но не сегодня.

— Лиля мне все рассказала, хватит врать.

Вижу, как меняется его взгляд, он не испуганный, нет, он вдруг становится холодным, как сталь.

— Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но раз уж так вышло, может, это и к лучшему.

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Он не отпирается, не пытается превратить все в шутку, оправдаться, сказать, что ошибся, что любит меня. Я физически чувствую, как между нами леденеет пространство, как из его голубых глаз исчезают остатки нежности и тепла.

— Двадцать лет — слишком долгий срок, чтобы любить одну женщину, Вика.

Что? Я смотрю на него и отказываюсь верить своим ушам. Куда делся мой муж? Родной, заботливый, бесконечно любимый? Может его похитили инопланетяне, оставив мне вот эту бездушную оболочку с холодным, ничего не выражающим взглядом. Как ни странно, сейчас мне это кажется самым разумным объяснением происходящего.