Читать книгу Сквозь слёзы к звездам - Галина Чередий, Галина Валентиновна Чередий - Страница 6

Глава 6

Оглавление

Дагфинн поймал заинтересованный взгляд женщины за соседним столиком и привычно одарил ее своей раздвигающей ноги улыбочкой. Она была вполне так ничего себе, хотя, не то чтобы его это сейчас на самом деле интересовало. Его тело взбунтовалось от одного только прикосновения и запаха Ирис и мучительно пульсировало в неутолимом голоде по этой и только этой женщине, не желая успокаиваться даже сейчас, спустя час после их мимолетной встречи.

Дагфинн сделал большой глоток ледяного пива, нисколько не ощущая вкус, скорее, чтобы пожар внутри хоть чуть-чуть угас. Ну почему, ради всех долбаных пульсаров, Ирис продолжает так на него действовать? Как – всего лишь одним своим взглядом и коротким выдохом при взгляде на него – она умудрилась вывернуть его наизнанку? В один миг скрутила его нестерпимой потребностью ощутить себя снова внутри ее тела любым возможным способом. Почему к любой другой женщине за эти годы он мог ощущать лишь плотское желание, не затрагивающее ничего у него внутри, кроме необходимости снять накопившееся напряжение, развлечься или просто отдаться ненадолго удовольствию. Все это он с легкостью мог игнорировать, как и остальные примитивные потребности организма. Это никогда не оставляло никакого следа в нем, не было способно отвлечь его от работы или вообще хоть как-то замутить его мысли.

Но стоило Ирис лишь остановить на нем взгляд этих шоколадных озер, и он потерялся, исчез для всего окружающего. Забыл, где они и что вокруг, и мог думать только о том, как же мучительно сладко ощущалось бы прямо сейчас ее податливое тело под ним. Ему нужно было лишь избавить их обоих от ненужной между ними одежды и впиться в нее своим ртом, пальцами, членом и не отпускать до тех пор, пока они оба не упадут обессиленными, будучи не в состоянии ни двигаться, ни даже просто дышать. И этот голод невозможно было проигнорировать или хотя бы просто как-то заглушить, потому что он был как нужда в воздухе для следующего вдоха.

А когда ворвался Федор и выдернул Ирис из его рук, Дагфинн едва не бросился на того в примитивном желании отобрать, вернуть свое. Чтобы никогда больше не отдавать ее никому снова. Лишь только немыслимым усилием ему удалось заставить свой мозг вернуться из режима первобытного собственника в реальность и вспомнить, что эта женщина больше не принадлежит ему.

Ревность – удушливая и сжигающая – разлилась кислотой по его коже при виде рук Федора на теле Ирис. Дагфинн едва не рехнулся, видя, каким собственническим жестом бывший друг прижимает к себе ЕГО женщину и пытается буквально заслонить от него собой, спрятать, чтобы не позволить касаться даже взглядом. И, поглоти его навечно черная дыра, как же Дагфинн понимал Федора в этот момент!

Разве сам он не вел себя точно так же с первого же дня, когда встретил Ирис! Было в ней нечто, что заставляло, наверное, любого мужчину из существа разумного превращаться в примитивного самца, яростного желающего защитить эту территорию только для себя самого и готового ради этого драться и проливать свою и чужую кровь. И это, прости, Вселенная! в век, когда люди давно оторвались не только от планеты, породившей их как биологический вид, но и отринули очень многие из древних инстинктов. Секс уже не воспринимался обоими полами как нечто обязывающее или скрепляющее отношения. Он стал больше физиологической необходимостью организма: как сон, или еда, или дыхание. И испытывать чувство собственничества было не только странно, но и нелепо. Но, однако же, Ирис была той женщиной, которая мгновенно будила в мужчине все эти забитые воспитанием и цивилизацией инстинкты и превращала его в неандертальца, бьющего себя в грудь и готового бросать вызов всему миру ради своей женщины.


***

Он стоял не сводя взгляда с двери общей гостиной. Вечеринка вовсю набирала обороты, и Марко уже неоднократно вынужден был продемонстрировать подходящим к нему девушкам, что сегодня он в их компании не заинтересован. Федор, устав проходиться по нему своими идиотскими шуточками, ушел с какой-то блондинкой-первокурсницей и вовсю обжимался с ней на диване. А Марко все еще ждал. Ирис сказала ему, что не пойдет с ним на вечеринку, и даже отказалась открыть дверь, когда он все равно явился в восемь, но он надеялся, что любопытство все же заставит ее прийти.

И когда она появилась в дверном проеме, его легкие расширились, словно желая захватить ее запах даже с такого расстояния и в толпе танцующих тел.

К Ирис устремились взгляды многих парней, но потом они сразу находили глазами его, решительно к ней направившегося, и тут же со вздохом отворачивались. Правильно, похотливые засранцы! Он ясно дал понять, чтобы к Ирис никто и не пытался приблизиться, иначе никакие доводы разума и правила академии не остановят его от членовредительства.

Ирис тоже увидела его и в раздражении закусила губу.

– А можно мне это сделать? – спросил Марко, подходя к ней вплотную и останавливая взгляд на ее рте, вызывающем в нем постоянное жадное желание целовать и облизывать его.

– Скажи, что нужно сделать, чтобы ты перестал появляться как черт из табакерки, стоит мне покинуть собственный отсек? – нахмурилась девушка, будя внутри какое-то глупое умиление от ее такого демонстративно наморщенного лобика.

– М-м-м… Дай подумать? Может, дать мне беспрепятственный и круглосуточный доступ на вход? И тогда тебе точно не придется беспокоиться о том, что я неожиданно появляюсь, потому что каждую свободную минуту я буду проводить ВНУТРИ, – Марко вовсе и не пытался скрыть, что говорит сейчас совсем не о доступе к ее отсеку.

Он хотел оказаться внутри ее тела так сильно, что скрывать это дурацкой игрой у него просто не было сил. Сегодняшнее занятие по основам самообороны просто доконало его. Если поначалу он и мог себя сдерживать, то под конец уже откровенно лапал Ирис, и его жесткий стояк не увидел бы только слепой, а таких в академию не брали. И, естественно, он видел и то, как остальные кадеты смотрят на них с Ирис, и то, как ее саму это злит, но, провалиться ему в вакуум, его это только еще больше заводило. Он понимал, что ведет себя, как законченный озабоченный засранец, но, чего уж греха таить, ведь рядом с Ирис он в него и превращался.

– Стажер Дрэго…

– Марко, Ирис! Скажи, что мне сделать, чтобы ты назвала меня по имени?

– Перестать меня преследовать?

– Это не подходящий вариант ни при каких обстоятельствах. Потанцуй со мной лучше.

– А вот это не подходящий для меня вариант ни при каких обстоятельствах.

Ирис развернулась, чтобы уйти, и Марко рванул вслед за ней по коридору.

– Я не буду спать с тобой даже через тысячу лет, Дрэго.

– Правильно, потому что это случится намного скорее, Цветочек. И это очень понравится нам обоим.

– Перестань бредить! С кем угодно, но только не с тобой! Не хочу иметь порядковый номер в твоем самцовом списке свершений. Я найду себе нормально парня…

Марко и сам не понял, как прижал Ирис к стене всем телом и яростно выкрикнул в лицо:

– Обломайся, Цветочек мой! Только со мной и больше ни с кем, слышишь? Никто, у кого есть член в этой чертовой академии, не приблизится к тебе ближе, чем на метр! Просто прибью любого!

– Да ты совсем рехнулся, Дрэго! Отпусти меня немедленно! – зашипела на него Ирис, но Марко уже видел, как сбилось ее дыхание и заблестели глаза.

Ирис извивалась под его телом, стремясь освободиться, но это трение только еще больше сводило его с ума. Марко, уже мало что соображая, запустил свои пальцы в ее волосы и дернул, заставляя голову девушки запрокинуться. Ирис вскрикнула, и он дерзко впился в ее рот, желая получить его себе в безраздельное владение навечно.

Ирис, явно взбесившись от его наглости, зарычала и попыталась двинуть ему коленом в пах. Но Марко резко прижал ее плотнее, полностью обездвиживая и лишая возможности нанести удар, одновременно перехватывая ее руки и прижимая их к стене у нее над головой. Он нахально раздвигал ее губы языком и скользил по сжатым зубам, откровенно вымогая доступ внутрь. Его плоть напряглась до предела и болезненно пульсировала, когда он бесстыже терся о живот девушки. Долбаные пульсары, это была такая сладкая мука, что останавливаться он не хотел ни за что на свете. Ирис опять рванулась и неожиданно впилась зубами в его нижнюю губу до крови, одновременно пытаясь оттолкнуть его. Боль от ее укуса взорвала его мозг, мгновенно трансформируясь в волну обжигающего наслаждения, и Марко совсем лишился разума. Из его горла рванулся какой-то дикий звук невыносимой мужской жажды, и он набросился на рот Ирис уже безжалостно и яростно, одновременно отчаянно втискивая свое колено между ее ног.

Ирис, словно заразившись его безумием, задрожала и обмякла в его алчных объятиях. Она наконец впустила его в свой рот и встречала язык Марко не менее неистовыми движениями своего языка и губ. Они целовались, рыча и кусая друг друга, как обезумевшие от похоти животные. Марко совершенно потерялся в этих ошеломляющих ощущениях. Он всегда был нежным и внимательным с девушками, не теряя контроля над происходящим окончательно даже в момент оргазма. Но сейчас один лишь поцелуй с Ирис за секунды довел его до состояния трясущегося от невыносимого вожделения безумца, забывшего обо всем вокруг, кроме одного. Он желал Ирис прямо сейчас, сию же секунду, и пусть весь мир катится хоть в черную дыру, хоть взорвется Сверхновой.

– Ну надо же, Дрэго, а ты быстро справился, – раздался за спиной насмешливый голос Нолана Райеса. – Сразу видно – профи!

Ирис замерла в его руках и будто обледенела.

– Кадет Леонидос, когда наш великий соблазнитель с вами закончит, я бы тоже был не против попробовать свои силы. Мой отсек 215 в мужском крыле, так что прошу в любое время. И уверяю вас, что могу превзойти этого засранца во всем.

– Пошел отсюда на хрен, Райес, – прорычал Марко, уже видя, как быстро тает возбуждение Ирис, и красные пятна злости и стыда разгораются на ее скулах.

– Уже ушел! – И чертов завистливый придурок зашагал в сторону зала, где гремела вечеринка.

– Отпустите меня, стажер Дрэго! – дрожащим голосом сказала Ирис, упрямо глядя ему в глаза замораживающим взглядом.

– Ирис… Я хочу тебя невыносимо с того момента, как увидел в момент прилета, – пробормотал Марко, отказываясь размыкать объятия.

– Ну, как раз в этом я нисколько не сомневаюсь. Но я, по-моему, сразу сказала тебе, что спать с тобой не буду! А теперь немедленно отпусти меня, или я подам рапорт о сексуальных домогательствах, – и Ирис со всей силы толкнула его в грудь.

На этот раз Марко отпустил девушку и просто пошел за ней по коридору.

– Наплевать! Подавай свой рапорт! Потому что я не собираюсь от тебя отставать, Цветочек. Черт возьми, Ирис, я хочу тебя, как безумный, ты тоже хочешь меня, я это видел! Так для чего все эти дурацкие пляски вокруг да около! Для чего тебе нужно усложнять это для нас обоих?

– Да, твою жизнь бы очень облегчило, если бы я просто разделась и легла на спину, предложив тебе поиметь меня разок-другой? Так ты хочешь? – взмахнула руками девушка, продолжая нестись по коридору.

– А тебе нужно, чтобы я ухаживал, дарил подарки и врал, что совсем не мечтаю увидеть тебя голой и потной подо мной? Чтобы я соблазнял тебя, прикидываясь, что могу думать рядом с тобой еще хоть о чем-то, кроме того, как это будет – погружаться в тебя до одури? – заорал Марко, обгоняя Ирис и преграждая ей дорогу.

– Я вообще ничего не хочу от такого, как ты, Марко Дрэго! Такие, как ты, просто не способны на отношения, которые нужны мне, да вообще любой нормальной девушке. Ты в принципе не знаешь, что такое отношения.

– О, ну, ты же у нас просто эксперт, Ирис! Определила это с первого взгляда на меня или со второго? – Марко еле сдерживался, разрываемый желанием одновременно схватить и вытрясти из нее душу и зацеловать до бесчувствия. – Только знаешь что, мой Цветочек? Каким бы я хреновым ни был в отношениях, никакого другого тебе в этой долбаной академии не светит! Так что смирись! Или со мной, или ни с кем, Ирис!

– Ну, тогда уж лучше ни с кем!

– Замечательно! И поверь, я прослежу, чтобы так и было!

– Да на здоровье! – И перед лицом Марко захлопнулась дверь ее отсека.

Со стоном он уперся лбом в холодный металл перегородки. Его тело трясло от злости и сильнейшего желания. И если первую эмоцию он был намерен погасить прямо сейчас, пойдя и найдя засранца Райеса, то, похоже, со второй проблемой помочь ему было некому.


***

Женщина за столиком напротив поднялась и, проходя мимо него, положила рядом с его бокалом пива салфетку с номером телефона, слегка дотронувшись до руки. И это мимолетное прикосновение чужой кожи заставило Дагфинна вздрогнуть, вызывая внутри неожиданно сильную волну неприятия и раздражения. Что же за чертов личный апокалипсис с ним опять происходит?

Тогда в академии после встречи с Ирис он будто перестал видеть вокруг других девчонок. И даже то, что сама Ирис игнорировала все его попытки ухаживать весь первый год обучения, заставляя его чуть ли не вешаться от ревности и неутоленного желания, не сподвигло его на попытку найти утешения в чужих объятиях. Он сходил по ней с ума, просто не мог существовать, если не видел ее несколько часов, хоть она и вытягивала из него душу каждым поворотом головы и взглядом, адресованным не ему.

За тот год все смирились с тем, что Марко Дрэго безнадежно помешался на первокурснице Леонидос, и приближаться к ней любому существу противоположного пола чертовски опасно. Даже Федор перестал придумывать бесконечные шуточки на эту тему и принял тот факт, что его друг больше не составляет ему компанию в его похождениях.

Дагфинн скривился. Черт возьми, как он не заметил уже тогда, что лучший друг запал на Ирис? Ведь он был не слепой. На нее велись все, и если бы он не маячил вечно за ее спиной угрожающей тенью, парни бы проходу ей не давали.

Федор появился в дверях кафе. О, вспомни дерьмо, вот и оно! Дагфинн откинулся на спинку стула, недобро глядя в глаза приближающегося бывшего друга.

Федор с мрачным лицом опустился на стул напротив.

– Зачем ты явился Ма… Дагфинн?

– О, сразу к делу? Что, не напьемся, вспоминая добрые старые времена? Не пустим пьяную слезу о нашей прежней мужской дружбе? Хотя постой! Никогда никакой дружбы не было! – ухмыльнулся Финн и сделал большой глоток пива.

– Я всегда был тебе другом. Но это не значит, что теперь я позволю тебе причинять боль моей жене.

– Да ладно, Федюня, твоей жене? Когда ты задумал отбить у меня Ирис? Когда я улетел и сгинул, или ты запал на нее с самого начала?

– Я бы ни за что не вмешался в ваши отношения, хотя врать не буду – был влюблен в Ирис почти столько же, сколько и ты.

– Я не был влюблен! Я любил ее! Был помешан на ней! Дышать без нее не мог! И ты это знал как никто, мать твою!

– Если все это так, то как ты смог бросить ее и улететь, когда она так просила тебя остаться?!

– Это была моя чертова работа! Мое призвание и то, ради чего я столько учился и упорно работал! – заорал Дагфинн, и посетители кафе стали оборачиваться на них.

– Вот именно – твоя работа! И твое гребаное тщеславие! Ты во всем должен быть победителем, сраным героем! И ты бы никогда не остановился! – нагнулся вперед Федор, прожигая его взглядом.

– Так вот, значит, в чем дело, Федюня? Ирис выбрала тебя потому, что ты был под боком и грел ее постельку, пока я болтался в космосе? А спать вы вместе стали до моего отлета в тот раз или после? Может, она тебя уже давно про запас держала?

– А ты стал таким мудаком. Я просто не узнаю тебя.

– Да ладно! Что же меня к этому сподвигло? Ведь моя жизнь прямо сказка, не так ли? Сначала я застреваю на гребаной планете, потому что кучка мудаков из первичной разведки хрен положили на свои прямые обязанности. Потом четыре года жду, пока меня оттуда вытащат, в то время, как каждая тварь, там обитающая, хочет сожрать меня днем и ночью. А когда я, наконец, выбираюсь, то узнаю, что женщина, ради которой я цеплялся за жизнь и ускользающий разум зубами, решила, что я – лишнее в ее жизни, и выскочила замуж за моего лучшего друга и даже не хочет хоть краем глаза взглянуть на меня. Хрен с ним, я от этого не сдох. Но вот недавно я выясняю, что все обстоит еще более паршиво, чем я думал. Оказывается, что все эти годы здесь на Земле растут мои дети и называют папочкой тебя, Федюня. А вот теперь я здесь потому, что хочу узнать, чья это была гениальная идея не сообщать мне об этом? Кто это решил: ты или Ирис?

– Это наше общее решение, Дагфинн. И, конечно, может, с твоей точки зрения мы не правы. Но подумай сам! Зачем детям такой отец? Как часто они бы видели тебя? Ты бросил Ирис один на один с беременностью и умотал вершить великие дела!

– Я, черт возьми, не знал, что она беременна!

– А если бы знал, то, конечно же, моментально бы отказался от всех своих миссий и остался бы рядом с ней? – презрительно спросил Федор.

Дагфинн сглотнул, не зная ответа на этот вопрос. Да, он любил Ирис, любил до умопомрачения, но и космос тоже. А еще он действительно всегда хотел быть для нее героем. Тем, кем она будет гордиться и восхищаться. Ведь женщинам нужно восхищаться своим мужчиной, чтобы не захотеть уйти однажды? Или на самом деле не это самое главное?

– Вот видишь, Дагфинн, ты ничего бы не стал менять, – усмехнулся Федор на его замешательство. – И даже появление детей ничего бы не изменило. Ты бы по-прежнему мотался в космосе, изредка навещая семью, и дети росли бы, почти не зная тебя. Так что я, считай, оказал тебе услугу. Я вместо тебя дал Эйсону и Зефире нормальную семью, а Ирис – мужа, который был всегда рядом.

Дагфинн почувствовал, как волна бешенства захлестывает его.

– Так мне еще, может, и в ножки тебе поклониться за то, что все эти годы ты трахал мою женщину, и что тебя мои дети называли папой? Долбаный ты засранец, Соколовский! Хрен тебе, а не благодарность! – и Дагфинн вскочил из-за стола.

– Что ты собираешься делать? Запомни, Ирис не хочет больше видеть тебя! Никогда! Больше не врывайся к ней и не тревожь! – подался угрожающе вперед Федор.

– Или что ты сделаешь, Соколовский? Набьешь мне морду? Что-то я сомневаюсь, учитывая, что ты все эти годы просиживал штаны в офисе. Ну, да ладно, мне и на хер не сдалась женщина, променявшая меня на тебя. Оставь эту вероломную сучку себе! Но от детей я не отступлюсь! Так и знай!

Дагфинн развернулся и вышел из кафе, на ходу набирая Ингмара.

– Да, шеф! – быстро откликнулся парень. – Как отпуск?

– Прекрасно! – буркнул Финн.

– Что-то не похоже по твоей хмурой роже, Финн. Что не так?

– Кончай задавать вопросы. Мне нужно, чтобы ты открыл доступ к моим данным, которые запрашивал Эйсон Соколовский. И даже больше. Я хочу, чтобы ему «случайно» стало известно о моей нынешней личности и работе. Ну, без секретной инфы, само собой. Сможешь это сделать через сеть АСТРА-академии? Но так, чтобы как-то ненавязчиво.

– Обижаешь, шеф! Ненавязчивость и случайная утечка – мое второе имя! Хочешь, типа, заранее представиться детишкам, прежде чем появиться перед ними лично?

– Ну, вроде того.

– Уверен, что это хорошая идея?

– Может, и нет. Но, думаешь, в ситуации, когда ты хочешь прийти к уже взрослым парню и девушке и заявить: «Эй, ребята, я ваш родной отец, который черт знает где болтался столько лет» есть вообще хоть одна возможность сделать все хорошо?

– Тут я не советчик, Финн. Может, мозгоправа спросишь?

– Ну, уж нет! За все эти годы я не позволял никому лезть в мою голову и давать умные советы, и не фиг сейчас начинать. Разберусь сам.

– Ладно, как сделаю – доложу, – и Ингмар отключился.

Дагфинн зашагал к отелю, в котором остановился. Ирис не хочет его в своей жизни? Чему удивляться? Она не хотела его тогда после возвращения, с чего бы чему-то измениться сейчас.

Хотя ему показалось на мгновение тогда, в кабинете, что она смотрит на него с прежним желанием и любовью.

Любовью! Дагфинн фыркнул. Желание, возможно. Как ни крути, в постели у них все было просто крышесносно. Всегда. Каждый раз. Такое не забывается. А женщины на самом деле похотливые сучки, уж кому, как не ему, это точно знать. Так что тому, что Ирис хотела бы с ним еще разок переспать, он бы даже не удивился.

При мысли о том, чтобы еще хоть раз ощутить Ирис под собой или скачущей на нем, тело Дагфинна нагрелось, а из груди вырвался стон. Мгновенный, мать его, железобетонный стояк! Будь она проклята, эта женщина, что причиняет ему такие страдания! Ему срочно нужно трахнуться! Делать это всю ночь, пока его член не будет покрыт долбаными мозолями!

Войдя в холл отеля, Дагфинн огляделся. Он намерен прямо сейчас получить пару порций чего-нибудь убивающего эмоции и разборчивость и снять кого-то, между чьих ног забудется до утра.

Немедленно!

Сквозь слёзы к звездам

Подняться наверх