Читать книгу Тень прошлого - Георгий Анатольевич Маркин - Страница 2

Нейтральный третий лица. 

Дождь идёт бесконечно, как тяжёлое предчувствие. Шоссе пустынно, только мелькают огни редких домов и мокрый блеск луж, превращающих дорогу в зеркало, где город глядится сами в себя. Плотные сумерки подвигаются к ночи, а воздух пахнет железом и холодом, как будто за окном лежит карта чужих ошибок и обещаний, которые никогда не сбываются.

Анна Воронина ведёт машину вдоль прибрежной артерии города. Её глаза привычно ищут мельчайшие детали: номер на дорожном знаке, отблеск на лобовом стекле, слабый стук в дверной панели – всё то, что может рассказать больше, чем любой звонок редакции. За окном тянут дождевые струи; город – как гигантский механизм, который дышит сквозь стекло, и Анна знает: каждое дыхание механизма связано с финансами, контрактами и теми людьми, которые прячут судорогой меру своих знаний.

Её поездка начинается не с радужных перспектив, а с холодной цели: она собирается опубликовать расследование о коррупции в мэрии, о тендерах, которые выглядят прозрачными на бумаге и мутными на деле. За спиной – годы работы, сотни вопросов и одна мысль: где заканчивается журналистика и начинается риск? Но пока рукопись ещё не написана, а источники – не подтверждены, на столе лежит лишь голос редактора, мягко настаивающий на осторожности: “Проверяй источники, Анна. Громко никому не верь до конца.” Она кивает не от усталости, а от уверенности: правда, если её ставят в скрепку, должна быть прочной – иначе она распадётся под первым нажатием пальца.

На приборной панели вспыхивает сообщение: синяя икона приходит из редакции. Она останавливает взгляд на экране – короткое напоминание о времени и месте встречи с источником. В этот же миг на радио звучит сухой голос: очередной сюрреалистичный отчёт о городе, который будто держится на нитях, натянутых между комитетами и карманами бизнесменов. Никаких имен, никаких обещаний. Только туман и тени.

Скорость падает на участке дороги, где уличные фонари гаснут и зажигаются с задержкой, как если бы город пытался спрятать следы своих мыслей. Анна держит ручку на руле и мысленно перечитывает заметки: даты, подписи, номера договоров. Она знает, что каждое слово, которое она собирается опубликовать, может стать камнем преткновения для тех, против кого она выступает. Но страх не движет её – она ощущает, как в теле просыпается уверенность: истина требует риска, иначе она останется всего лишь чёрной пометкой в архиве.

Подъезжает к длинному, едва освещённому повороту, где дорога тянется к безымянной окраине города. Там, у края линии застройки, стоят заброшенные строения и старые станции, забытые городом как причина его боли. В этом месте Анна должна встретиться с источником, чтобы получить подпись под разгромляющую статью. Но никто не предупреждал её о том, что дорога может оказаться не подходящей под её расследование, а самой дорогой лавкой – той, в которой распродают не только слухи, но и жизни.

Что-то в воздухе сменилось: ночь стала гуще, дождь – холоднее. На стекле мелькают остатки воды, и где-то далеко раздаётся бесконечный гул города, будто он пытается проглотить её мысли целиком. В этом глухом шуме Анна вдруг замечает мелкую деталь, которую пропускала раньше – на стекле переднее стекло появились неясные символы: узор, похожий на переплетение линий, которые можно прочесть как шифр или знак защиты. Она задерживает взгляд, обводит символы кончиками пальцев в памяти: это не просто графика, это нечто, что может быть ключом к документам, которые она ищет, или ловушкой для любой, кто за ними идёт.

Дальше дорога становится шире, и перед ней появляется пустой автомобиль на обочине. Машина без водителя, но на сиденье заметна следовая кровь – не яркая, не избитая, а холодная, как расплавленная ночь. Анна не удивляется. Её инстинкт знает: в городе, который строит свои легенды на тендерах и закулисной политике, кровь на сиденье – это не случайность. Это знак. Призыв к вниманию. В такие моменты журналист понимает: самые рискованные публикации – те, которые становятся свидетелями самого дыхания города.

Сквозь шум дождя раздаётся тихий звонок мобильного. Её экран мерцает светом, и на него лезет сообщение от редактора: “Готовь материал. Но будь осторожна. Есть те, кто хочет, чтобы история молчала.” Она снова смотрит на дорогу, на лужи, на отражения неона и на силуэты зданий, будто каждый их стык и каждый их угол помнят незримую сделку – и что эта сделка движет всем, чем живёт город.

На мгновение Анна думает о том, что в её руках не только история, но и чьи-то судьбы. Не только её судьба, но и судьбы тех, кто будет читать её слова и кому их услышат – или не услышат. Она закрывает глаза, но не засыпает. Она прислушивается к молчаливому разговору города: к тихим стукам штрафной дороги и к вибрации в дверной панели, которую она привычно воспринимает как ответ на её вопросы. С каждым мгновением она всё яснее осознаёт: если её найдут, если её застанут на месте – это будет не просто исчезновение одной журналистки. Это будет знак того, как город выбирает свои молчаливые правила, как он хранит свои тайны и как штрафует тех, кто пытается их разоблачить.

Дорога подходит к развязке, и Анна замедляет ход, будто она дорогу держит как мысленный договор. Но вдруг что-то идёт не так: двигатель замирает, глухой стук напоминает о чём-то стёртом во времени, и в салоне становится ещё тише. Она поворачивает ключ – и тишина становится совсем другой, холодной, чужой. Колесо слегка скрипит по мокрому асфальту – и как только лужи подсказывают ей путь, она понимает: дальше ехать нельзя. Она делает шаги в сторону обочины, воздух пахнет серой влагой и металлом, и мир вокруг сжимается до одного вопроса: куда делась Анна?

После этого – пустота. Автомобиль остаётся позади, лужи отражают неон, рука на фотоаппарате у редактора стучит по столу, но источник пропал. Следы её исчезновения – это не только отпечаток в чащобе улиц, это городская история, которая ещё не началась в газетах. И где-то в глубине ночи, в глубине города, где теневые фигуры держат ключи к теням памяти, начинается поиск, который должен раскрыть не только пропажу, но и цену той пропажи для всего города.