Читать книгу Операция R - Игорь Аретано - Страница 7

2 ноября 2386 г. от Рождества Христова; 46 октября 37 г. от Марсианской революции, воскресенье. Планета Марс, город Гагарин, город Грабовский.

Лазаро пошел в хомаранистский храм к 10:00, к началу службы. Настоятеля храма, как он узнал из интернета, звали тоже Лазаро, и Кречет подумал, что это хорошее совпадение. В храм он отправился не потому, что так сказал начдепартамента личного состава. Нет, ради себя и ради Аэлиты. Кречет особо религиозным марсианином не был, но верил, что Бог существует. Был убежден, что, как сказал один земной поэт, всё сущее не делится на разум без остатка. И что человек не всесилен, есть над ним ограничивающая его сила. Что доказывает, в частности, история Марса и освоения космоса вообще.

Preĝejo [1] был довольно далеко, но Кречет решил идти пешком.

Располагался храм не в подкупольной части Гагарина, а в старом городе, на улице-тоннеле. И тоже был старым, построенным до революции, когда город Гагарин ещё назывался Нью-Вашингтоном.

Было очевидно, что молитвенный дом, как и все хомаранистские храмы, являлся опорным пунктом не только хомаранистской Церкви, но и той "Церкви", в которой состоял Кречет. В трапезной висели агитплакаты "Патриотов Марса", контактные данные для желающих вступить в их ДМД – добровольные марсианские дружины. Лазаро в студенческие годы тоже был членом таковой, там его церковные вербовщики впервые и приметили. Хотя, может, и не там: скорее, обратили внимание на его студенческие научные работы, не согласующиеся с либерально-оппозиционным и проамериканским духом университета.

На столах в трапезной лежали брошюрки "Что нам готовит Мальпроксимио", "Территория Свободы? – Нет, территория американского рабства!" и прочие подобные, противоположные по содержанию тем, которые Лазаро и Микаэло видели на стенде обезьяньего пропагандиста около кинотеатра.

Людей на службу пришло довольно много, скамьи в молитвенном зале были заняты почти все. Большинство прихожан составляли, как и в Заменгофе, коренные марсиане и "рассада", "пассажиров" было мало.

Никаких особенностей во внутреннем убранстве храма по сравнению с другими храмами, которые посещал Кречет, не было. Большой портрет Маэстро, портрет его дочери Лидии, зелёные звёзды, эсперантистские флаги – такие же, как государственные марсианские, только полотнище зелёного цвета.

На стенах – текст догматов из Deklaracio de Homarano[2], обнародованной Заменгофом в 1906 году:

"Под именем "Бог" я понимаю ту непостижимую для меня высшую Силу, которая правит миром и суть которой я имею право истолковывать так, как диктует мне мой ум и сердце…

Этот храм должен воспитывать юношей борцами за истину, добро, справедливость и всечеловеческое братство, вырабатывать в них любовь к честному труду, отвращение к фразерству и ко всем недостойным порокам; этот храм должен давать духовное отдохновение старикам, утешение страдающим, возможность облегчить свою совесть тем, у кого она чем-либо обременена…"

Всё эти слова Кречет знал с детства наизусть, это была его религия, религия Марса.

При жизни Заменгофа homaranismo, созданное им религиозно-этическое учение, сторонников почти не имело, да и позднее тоже. В течение четырёх столетий оно существовало исключительно внутри эсперанто-движения, исповедовались членами небольших групп. Хомаранистские храмов было считанное количество, не более десятка на всей Земле. Широким движением хомаранизм стал только на Марсе, а после Марсианской революции был учрежден в качестве государственной религии. Другие религии, впрочем, не запрещались, но установка была на то, чтобы их сторонники позиционировали себя одновременно как хомаранисты ("христиане-хомаранисты", "мусульмане-хомаранисты" и так далее). Как в догматах:

"Моей религией я называю ту религию, в которой я родился или к которой я официально приписан; но к ее имени я должен всегда прибавлять имя "хомаранская", чтобы показать, что я исповедую ее согласно религиозным принципам хомаранизма".

Так и было в течение лет пятидесяти (земных) после революции. Но потом общины религий Земли всё больше стали отбиваться от рук. А в Мальпроксимио хомаранистские организации и вовсе стали притеснять.

Служба началась, как всегда, с пения "Молитвы под зелёным знаменем". Лазаро запел вместе со всеми:

Al Vi, ho potenca senkorpa mistero,

Fortego, la mondon reganta,

Al Vi, granda fonto de l’ amo kaj vero

Kaj fonto de vivo konstanta,

Al Vi, kiun ĉiuj malsame prezentas,

Sed ĉiuj egale en koro Vin sentas,

Al Vi, kiu kreas, al Vi, kiu reĝas,

Hodiaŭ ni preĝas[3].

Потом произнес проповедь священник-тёзка, он был старенький, двигался с трудом. Объявил, что проповедь будет посвящена вопросу о совести.

– Все вы, братья и сёстры, знаете слова нашего Маэстро: "Основным законом моей религии я считаю правило "поступай с другими так, как вы желаете чтобы другие поступали с вами". Это изречение часто называют золотым правилом морали.

Но все ли правильно понимают святые слова Маэстро? Все мы желаем, чтобы враги Республики Марс не делали вам зла, уважали вас. Но что мы видим сегодня? Мы являемся свидетелями того, как в восточных землях закрывают хомаранистские храмы, как в Мальпроксимио разрешены наркотики, как Республика Марс уже не может пользоваться главным грузовым космодромом, в создании которого участвовала вся планета. Должно ли поступать с мальпроксимийцами так, как мы хотели бы, чтобы они поступали с нами? Есть люди, которые говорят: да! Но давайте вспомним полное изречение Маэстро, его слова буква в букву: "Основным законом моей религии я считаю правило "поступай с другими так, как вы желаете, чтобы другие поступали с вами, и слушайся всегда голоса твоей совести".

"Слушайся всегда голоса твоей совести", братья и сестры! Но что такое совесть? Русский философ Владимир Соловьёв, который преподавал в том университете, где учился наш святой Маэстро [4], сказал: "Совесть есть только развитие стыда".

Итак, совесть запрещает нам совершать поступки, за которые нам стыдно. И совесть важнее "золотого правила морали". А разве марсианину не стыдно потакать врагам нашего народа? Разве не стыдно сложа руки смотреть как мальпроксимийцы развращают нашу молодежь? …

После окончания службы Лазаро долго ждал подходящего момента для того, чтобы испросить благословение священника. Тот вначале благословлял членов организации "Патриоты Марса", получивших новые звания, потом к нему подошло несколько человек с личными разговорами. С этими прихожанами священник уединялся в другой комнате для некоротких бесед. Потом настоятель руководил раздачей благотворительной помощи – медикаментов и продуктов. Наконец, когда храм опустел, Кречет подошёл к священнику. Сказать, какая у него просьба, Лазаро не успел. Его тёзка, с профессиональной проницательностью взглянув на иерея, спросил:

– Вы пришли за благословением, брат? Как вас зовут?

Кречет ответил.

– Благословляю вас, брат Лазаро, на служение Марсу всегда и везде!

Кречет автоматически повторил отзыв церковного лозунга.

Священник кивнул.

– У нас сейчас трудное время, а будет ещё труднее. Стойкости вам! И осторожности! Помните: в трудные времена всегда много предателей и отступников.

Лазаро попросил благословения также для супруги, готовящейся стать матерью. Священник с радостью благословил и подарил какое-то укрепляющее средство для коренных беременных марсианок. Не мириндажит, конечно: тот слишком дорог.

Кречет, выйдя из храма, назад решил снова идти пешком. Модуль, находившийся в его анусе, почти не ощущался. Иерей шел, размышляя о вчерашних словах Микаэло по поводу своей безопасности. Под влиянием напутствия священника ему пришла в голову новая мысль: а вдруг в Церкви сейчас всё ещё хуже, чем намекал Ямамото? И есть предатели и шпионы на самом высоком уровне организации? Если уж патриарх в своём собственном кабинете включает глушилку против подслушивания… И вдруг антицерковным силам что-то известно о миссии, порученной Кречету? Пусть они не знают деталей, но получили информацию о том, что на Землю кто-то должен доставить нечто секретное, чему патриарх придаёт огромное значение. Проанализировали состав марсианской делегации, вылетающей на юбилей эсперанто, прикинули, кто из её состава может подходить для выполнения патриаршей миссии. И каждого, кто хоть чуть-чуть похож на курьера, взяли под колпак. А Лазаро был принят патриархом – не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться…

Кречет был без смарт-очков. В университете носить смарт-очки считалось дурным тоном и у преподавателей, и у студентов (и попробовал бы какой студент на экзамен явиться в смарт – очках).

Но иерея в своё время учили как распознавать слежку без всяких смарт-очков и как уходить от неё Лазаро проверил, нет ли за ним наблюдения. Незаметно осмотрелся, взглянул на отражения в витринах магазинов, неожиданно развернулся, прошел метров сто назад, зашёл в кафе. Нет, вроде бы, никто за ним сейчас не следит. В кафе, сделав заказ, попросил официанта вызвать ему велотакси до порта.

Когда прибыло велотакси, и Лазаро собрался сесть в кабину, вдруг кто-то несильно толкнул его в спину, точнее, чём-то по спине провёл. Кречет мгновенно обернулся, выхватывая из кармана пальто смартфон-парализатор. Увидел девушку лет восемнадцати, отпрянувшую назад. В руке у неё был какой-то прямоугольный предмет. И её лицо было Кречету знакомо, где-то он её уже встречал.

– Sorry! – истерично выкрикнула девушка и припустилась бежать.

"Вот как: "Sorry", а не "Pardonu". И чем она коснулась его спины? И где он её видел? Неужели это кто-то из его студенток-заочниц?"

Лазаро скинул пальто, осмотрел – на спине ничего нет. Сел в велотакси, заплатил вперёд за поездку до порта, за пару кварталов от гостиницы отпустил удивлённого таксиста.

Быстро спустился в свой номер. Проверил что с результатами его нехитрых приёмов безопасности (волоски, приклеенные к клапану портфеля и прочее) – нет, вещи его, кажется, никто не трогал. Обе пачки денег положенные в сейф – на месте.

Лазаро думал, кому звонить: епископу или иерею Якобо. Решил, что "безопаснику".

– Со мной произошло ЧП на улице. Мне подойти в резиденцию?

– Нет, ни в коем случае. Вашей жизни грозит опасность? Это срочно?

– Не думаю. И, может быть, уже не так срочно. Но…

Якобо не дал договорить:

– Иду к вам. Никуда не выходите из номера!

Стук в дверь раздался через тридцать минут. Лазаро включил дверной экран – перед дверью стоял Якобо Джонсон. И Кречет оторопел, увидев его лицо.

Где смартфон-парализатор? – В пальто. Лазаро вытащил смартфон, сунул в карман брюк. Впустил безопасника, закрыл дверь.

Джонсон не выглядел встревоженным:

– Успокойтесь, Лазаро. Давайте присядем, и вы мне всё расскажете.

Якобо снял и повесил у дверей куртку, двинулся в комнату, повернувшись к Лазаро спиной. Кречет быстро приблизил к его шее парализатор и нажал кнопку. Сверкнули две белые молнии, запахло озоном, иерей Джонсон тяжело упал.

Лазаро дрожащими руками, но умело связал ему за спиной руки своим галстуком. Как лишить поверженного противника возможности взбрыкнуть, студента Кречета научили в "Патриотах Марса", как и многому другому подобному.

Так, в номере должен быть комплект для чрезвычайных ситуаций: скафандр, дыхательный баллон и аптечка. Они и были. Лазаро взял из аптечки лейкопластырь, заклеил безопаснику рот и глаза. Чему ещё учили-то в "Патриотах"? А, ноги. Лазаро выдернул из брюк ремень, стянул им ноги Якобо. Затащил тяжёлого безопасника в ванную комнату.

Взял свой смартфон, который не парализатор, стал набирать номер Микаэло, вспомнил, что не включил дешифратор, начал его включать, но раздался звонок переговорного устройства с рецепцией.

– Извините, господин Кречет, но нам пришло оповещение о том, что вы раскрыли в номере медицинский кейс. Что-то случилось, вам нужна помощь?

– Нет, нет. Извините, я по глупости, случайно его открыл, не заметил надпись. А не могли бы вы прислать мне в номер вина и закусок для встречи с другом? Выбор – по вашему усмотрению.

– Спасибо за доверие! Думаю, вам будет интересно наше местное фирменное вино "Jurij" и закуски. Oплачивать заказ у нас принято сразу.

– Без проблем.

– Мы пришлём и официанта…

– Не надо! Сами откроем и разольём.

Лазаро, наконец, позвонил епископу, быстро рассказал о случившемся. Услышал, как Ямамото по своей привычке шумно втянул ноздрями воздух.

– Лачо, а если ты обознался?

– Нет! Одно лицо. У меня хорошая память на лица.

– А какой смысл ему посылать на это дело свою дочь?

– Например, людей никаких у него нет в городе, кому можно поручить. У нас же всё-таки контроль, проверки…

– Хм, нда? Погоди, подумаю, что делать. Жди сообщение мессенджера. И не паникуй!

Пока Лазаро ждал, раздался сигнал окна доставки. На экранчике рядом с ним высветилась сумма к оплате – чёрт, цены как в «Fina venko». Лазаро прижал к экрану кредитку. Окно раскрылось, выдвинулся поднос с бутылкой, закусками, столовыми приборами, а также карточкой с пожеланием приятного аппетита и описанием достоинств вина и блюд.

Епископ не прислал сообщение, а позвонил сам.

– Минут через сорок к тебе придёт человек с оборудованием. Он, может, своеобразным этаким гавриком тебе покажется, но другой команды в Гагарине у меня нет. Зовут его Базило Петров. Заплатишь ему сколько скажет. Ни на какие звонки не отвечай. По результатам сразу шли мне сообщение.

Лазаро проверил Джонсона в ванной. Он уже оклемался, двигал руками за спиной, старался освободиться от пут. Лазаро ещё раз применил парализатор, снял с Якобо ремень, связал ему руки ещё и ремнём.

Через сорок минут позвонили с рецепции, спросили, можно ли впустить посетителя.

– Да, мы его ждём.

– Может быть пожелаете заказать ещё вина для встречи с друзьями? Лично для вас – дружественная скидка.

– Присылайте.

Человек от Микаэло был в бейсболке, строгом пальто и чуть затемнённых очках.

– Здорово, друг.

Снял бейсболку – из-под неё вывалились длинные волосы, скинул пальто – под ним была оранжевая майка с рисунком: заяц с косой в лапах.

Понятно: "зайцы". Субкультура, пришедшая с Земли. Курят марихуану и говорят, что им всё равно. Гимн – песня из древней земной кинокомедии о том, как зайцы косят в лесу траву под названием "трын".

– Базило, нужно…

– Всё знаю, чувак. Но ты меня зови "Дождь". Ты видел дождь?

Кречет понял, что Базило сейчас в обкуренном состоянии. Ну что же делать – Микаэло сказал, что других людей у него в Гагарине нет.

– Нет, я на Земле ни разу не был.

– Ага. Где та шмотка?

Лазаро подал Дождю своё пальто. Тот, расправляя пальто на кровати, вытаскивая из рюкзака свёрнутый в рулон большой ноут и какую-то штуку, похожую на небольшой фен, сказал:

– А я видел дождь. Я с Земли, из России.

Лазаро сказал на русском языке, что очень уважает Россию и изучал её историю.

– Не, друг, я русский не знаю. Только слово doĵdj знаю. Меня сюда привезли, когда мне меньше года было. Но дождь я видел.

Если родного языка не знает, значит брошенный ребёнок, или сирота. Республика Марс охотно забирала с Земли таких детей, точнее сказать, она их на Земле покупала. Среди марсиан количество таких "ростков" составляло многие десятки тысяч.

– En ordo [5].

Поводив "феном" минуты три над пальто Кречета, Дождь сказал:

– Ага, всё нормально.

– То есть, ничего нет?

– Почему нет, друг? Я же сказал: всё нормально. Вон на экран ноута смотри. Наномаяк тебе на клифт прилепили. Мощный, большой. Во всех углах Гаги тебя тот, кто приклеил, просечёт. Ну, или в другом городе, где приёмник есть.

Лазаро послал сообщение куратору, тот сразу ответил: "Ждите оба".

Пока ждали, Дождь сходил в ванную, подтвердил, что с Джонсоном всё в порядке. В руках "заяц" держал боевой парализатор.

– У него был, я себе его возьму, не возражаешь?

– Бери. Только парализатор наверняка индивидуализированный, чужого владельца ударит током.

– Так мы проверим, хакнем. Мы в этих делах, типа, продвинутые.

Дождь, не спросив разрешения Лазаро, стал поедать заказанные Кречетом закуски. Лазаро не ел, думал, что теперь будет. Вылет на Землю у него через два дня.

Затем зазвонил смартфон Дождя, он слушал, говорил "ага".

– Лаз, ты едешь со мной, так Мик сказал. Он тебе маляву пришлёт. А твои пузыри и жратву мы с собой возьмём. Клифт твой тут оставим, наномаяк не сотрёшь.

Сообщение от Микаэло пришло скоро: "Сам через час сообщу в Первую о маяке. Ты туда не ходи! Побудешь полдня у кроликов. Потом поедешь в З., как и что – позже. Прибудешь – сразу шли мне сообщение. Сейчас выключи телефон".

Вышли из номера вместе, Дождь очень убедительно изображал пьяного, которого ведёт Кречет.

– До такси товарища доведу и вернусь. – сказал Лазаро рецепционисту.

Их и в самом деле ждало велотакси, только это было не оно, а велокэб, принадлежавший «зайцам». И с недавно запрещённым в Гагарине электромотором.

– Едем пока к нам в нору. Зепешку сними.

"Нора" располагалась далеко, на непрестижной окраине Гагарина. Лазаро слышал, что "зайцы" жили коммунами, но в жилом комплексе Дождь провел его в отдельную пустую квартиру.

– Наши вот место тебе освободили. Не надо, чтобы ты их видел, и они тебя. Как и что, определимся.

Через час Дождь вернулся вместе с товарищем. Товарищ был не обкуренный и представился как "Ветер".

– Сейчас полетим в Граб на почтовом дирижабле, у нас на почте надёжные кореша есть. Граб сегодня утром перешёл под "обезьян", но Мик сказал, чтобы в поезд до столицы ты садился там. Вот тебе знак-паспорт на чужое имя.

– А фото и биометрия на нём мои? – спросил Кречет.

– Уже твои, Мик всё прислал.

Почтовый дирижабль вылетал из грузового порта Гагарина. На земные дирижабли, которые Лазаро видел на фото, он был не похож, представляя собой нечто вроде длинной сигары диаметром метра три, без гондолы. Гелий находился в стенках "сигары". В качестве топлива для двигателя использовался гидразин. Вещество ядовитое, но Марс – не Земля, об экологии вне городов заботиться не надо. Естественно, во время песчаных бурь дирижабли не летали.

Ветер, Дождь и Лазаро надели скафандры: лететь нужно было в них, атмосфера в дирижабле – марсианская. Но дирижабль внутри обогревался, температура – около нуля при минус 60 за бортом.

Внутри дирижабля – теснота, во весь рост встать невозможно. Никаких мест для сидения, троица расположилась на полу, среди почтового груза. Кресла двух пилотов располагались в передней части воздушного судна. Сто километров преодолели за час с небольшим.

Город Грабовский построили четверть века назад – молодой это был город. Название он получил в честь Антония Грабовского, человека, с которым Заменгоф впервые в истории говорил на эсперанто. Население насчитывало тысяч тридцать, работало оно, в основном, на местных промышленных предприятиях, для Республики очень важных. В Грабовском заканчивалась линия тоннельного поезда из Заменгофа. И вот теперь город вошёл в "Обезьянник".

Прибывавшие в город через грузовой порт тоже проходили санитарный контроль. Лазаро с чужим знак-паспортом, два его спутника и два пилота вместе ещё с полудюжиной человек в течение часа сидели в зале санитаризации. На информэкране, что был там, крутили выступление мэра города Грабовского:

– Дорогие земляки! Городской совет нашего трудового города единогласно принял решение выйти из подчинения тоталитарного Централа и присоединиться к Территории Свободы… Знак-паспорта отменяются. Вывески торговых и общественных заведений могут быть на любых языках, то же касается культурных и общественных мероприятий. Пропаганда ненависти к Земле, к Соединённым Штатам Америки и к любым их представительствам запрещается. Деятельность хомаранистских храмов временно приостанавливается. Антидемократические привилегии, связанные с так называемым социальным рейтингом, отменяются. В полиции города в ближайшее время пройдёт переаттестация, пока же, временно, функции полиции будут выполнять силы правопорядка Территории Свободы…

Потом стали показывать интервью с местными жителями, которые доходчиво объясняли, как давно они мечтали о решении горсовета и как горячо они его одобряют.

После санитаризации Лазаро, Ветер и Дождь помогли разгрузить заведённый в ангар дирижабль и вышли, наконец, в город.

Перед выходом Ветер сказал спутникам:

– Нацепите вот это дерьмо.

Дал Дождю и Кречету значки с надписью "Территория Свободы".

"А вот интересно, почему они против мальпроксимийцев? – подумал Кречет. – С их взглядами им, вроде бы, мальпроксимийцы должны быть милее. Наверное, Микаэло чем-то их зацепил".

Ветер сказал, что интернет в городе не работает, поэтому билеты поехали покупать на вокзал.

В кассе тоннельного поезда билеты остались только в вагон TGP (tre gravaj personoj [6]), в одноместные купе. Билет стоил примерно столько же, во сколько обошелся бы полет на такси-капсуле.

– Очень много сейчас желающих выехать из города. – пояснил кассир. – Берите, а то выкупят всё по телефонным заказам.

"Зайцы" провели вместе с Кречетом остававшиеся до отхода поезда три часа в привокзальной пивной "Ĉe Antonio".

За пивом спутники рассказали Кречету, что пока он был в заячьей "норе", в гостиницу приходили какие-то люди и о нем расспрашивали.

– Это Микаэло вам сообщил?

– Не, это наши видели.

– Мы ехали в вашу "нору" в вашем велокэбе. Кто-то видел, как мы в него садились. У велокэба есть номер, камеры его зафиксировали …

– Друг, за дураков не принимай нас, а? Номер липовый, у нас их как грязи. И тент на велокэбе мы сменили.

Народу в пивной было много, стоял шум и гам. Темнокожий мужик вышел к стойке и стал орать на английском, что надо всем и до дна выпить за присоединение к "Территории Свободы". Публика в массе своей не поняла, но кто-то проорал перевод. Пивная встала, звенели пивные бокалы, "зайцы" и Кречет тоже изображали энтузиазм.

Когда сели, Ветер тихонько сказал:

– Козлы.

– Пидарасы. – кивнул Дождь. – А вот, Лаз, ты знаешь, почему мы вам с Миком помогаем? Думаешь, только за бабло? Не, в первую очередь за идею. Мы за свободу, а в Обезьяннике её нету. Свободы, то есть, нигде нету, где государство. Но в Централе терпимо, так, по мелочам только давят – траву нельзя смолить и всё такое. Это всё можно объехать. А вот в Обезьяннике реальный жeсткач, всё схвачено. Говорят "свобода индивида", а на самом деле все строем ходят. Наших там гнобят. Как это, говорят, "А нам всё равно?". Демократия вам – всё равно?" И Америку любить заставляют.

"Зайцы" проводили Кречета в его купе.

– С тебя двадцать штук, Лаз. Мы ведь тебе и пальтецо купили новое…

Кречет отдал деньги.

Перед расставанием Дождь и Ветер сообщили Лазаро неприятную информацию. Во-первых, фальшивый знак-паспорт, который он использовал в грузовом порту Гагарина и в кассе, в заменгофском порту может "спалиться" при проверке. Ветер подробно объяснял почему, а Кречет с досадой подумал, что на вокзале в Заменгофе придется использовать его настоящий знак-паспорт. Если у врагов есть оперативный доступ к базе данных пассажиров…

– Да ты не кипишуй, друг. В Заме без зепешки просто будешь гулять, если что. В последние недели так уже дофига народу ходит, осмелели все.

Второй неприятной новостью было то, что на вокзале в Заменгофе смартфон-парализатор тоже "спалится".

– Мик этого не знает, но контрольщики, Лаз, там на днях прочухали про такие смартфончики, аппаратуру установили. Засекут, неприятности у тебя будут…

Кречет отдал "зайцам" и смартфон.

Ладно, думал Лазаро, Микаэло в Заменгофе должен всё устроить. Он спрячет куда-то Кречета на те два дня, что остались до отлёта на Землю. И обеспечит безопасное прибытие иерея на космодром, к кораблю. А доступа у мальпроксимийцев к государственным базам данных быть не может, его и у Церкви-то нет. В марсианских городах к охране персональных данных относились строго и статьи соответствующие в уголовном кодексе были тяжелые.

В туалете вагона иерей чуть было не забыл о том, что находится у него в заднице, но вовремя спохватился и подхватил испачканный в кале модуль рукой.

___________________

[1] Preĝejo (эсперанто) – храм, церковь, место для молитвы.

[2] Deklaracio de Homarano (эсперанто) – Декларация хомаранина. Homaro – человечество, hоmarano – член Человечества, член человеческой семьи. Все последующие цитаты – подлинные цитаты из данного документа, составленного Л.М.Заменгофом в 1906 году.

[3]Тебе, о могущественная бестелесная тайна,

Сила, управляющая миром,

Тебе, великому источнику любви и истины,

Источнику вечной жизни,

Тебе, кого все представляют по-разному,

Но одинаково чувствуют Тебя в своем сердце,

Тебе, который творит, Тебе, который царствует,

Сегодня мы молимся.

[4] Надо уточнить, что В.С.Соловьев уволился из Московского университета за три года до поступления туда Лазаря Заменгофа, в 1882 году.

[5]En ordo (эсперанто) – В порядке, Окей.

[6]Tre gravaj personoj (эсперанто) – очень важные персоны, VIP.