Читать книгу Чудесный остров. Повесть-сказка с элементами фентези - Игорь Братченко - Страница 6
Волшебный художник
ОглавлениеС вершины открывался восхитительный вид на раскинувшейся вокруг таинственный и чудесный мир. Внизу, почти у подножия холма, росло крупное дерево, крона которого закрывала половину горизонта. Но и то, что открывалось взгляду, было прекрасно. Воздух, насыщенный цветочными ароматами, веял счастьем и каким-то растворённым в нём благодушием и весельем.
Этот мир был прекрасен, но Роме и его младшей сестре, уже заметно уставшей от прогулки, было не весело. Они опасались, что родители их потеряли, а это грозило неприятностями.
— Куда теперь нам двигаться? Этот мир какой-то бесконечный…
Только Рома озвучил своё недоумение, как возле детей зажужжала крупная мохнатая пчёлка.
— З-з-за мной идите, з-з-за мной…
Спускаться было легче, чем до этого подниматься. Ветерок, дувший с этой стороны холма, порадовал детей. Удивление, с которым они поднимались на холм, уступило место ожиданию чего-то нового и радостного с этой стороны. Они ускорили шаг, а затем и вовсе побежали со смехом за летящей впереди пчёлкой — да так быстро, что перегнали жужжалку.
Спустившись с холма, они покатились в траву и продолжили хохотать.
— Не могу больше… ха-ха-ха… Всё… ха-ха-ха… Смешинка в рот попала… ха-ха-ха… — застонал Рома, превозмогая смех. — Всё, хватит! Хватит!
И будто кто услышал и нажал на кнопочку — поток смеха прекратился.
Тяжело дыша и вытирая слёзы, Рома поднялся на ноги.
— Всё, принцесса, хватит валяться на траве, надо выбираться отсюда.
— Сам такой! Смотри, над нами птица кружит…
— Где? А вижу. Высоко. Может быть… или добычу высматривает. — И, видя, что сестра продолжает разглядывать небо, Рома добавил: — я ждать не буду. Пойду один, а ты считай там птичек в небе.
— Иди. От мамы с папой тебе достанется, если меня потеряешь. Ха-ха-ха…
— Я сейчас уйду — и тогда посмеёмся…
— Ну и иди…
— Ладно.
Мальчик развернулся и, не оглядываясь, пошёл в сторону дерева. Дойдя до него, спрятался за огромным стволом — даже несколько человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Рома сел, прислонившись к нему спиной — спрятался. Долго ждать не пришлось — до его слуха донёсся испуганный голос сестры: «Рома-а-а! Подожди меня-я-я!» В следующее мгновение Снежана прибежала. Увидев, что впереди никого нет, она обернулась и посмотрела на брата большими встревоженными глазами.
— Вот ты где… Я маме всё расскажу…
— Ну и ябедничай. Не в первый раз…
Рома взял сестрёнку за руку, и они пошли по едва обозначенной в зелёной траве тропинке. Уже через несколько шагов мальчик разглядел на некотором расстоянии впереди небольшую фигурку стоящего человека. Похоже, перед человеком был этюдник: Рома уже видел такие ящики на ножках.
— Смотри, вон человек…, Наверное, художник. Узнаем, куда нам дальше. Догоняй!
И Рома сорвался с места и побежал по тропинке к человеку. По мере приближения к нему мальчик всё отчётливее видел этюдник и кисти в руках незнакомца, который будто сошёл с картинки какой-то старой книги. Он был в берете, как часто рисуют живописцев, с седой бородой и в переднике, сплошь заляпанном краской. Всё это мальчик разглядел уже будучи совсем близко.
Рома остановился и оглянулся на сестру, отставшую и всё ещё бегущую за ним. Художник невозмутимо, будто не замечая мальчика, продолжал работать: то смешивал краски на палитре, то, манерно держа кисть, оттопырив мизинец, водил ей по холсту, прищуривая то один глаз, то другой.
К Роме подбежала сестрёнка и, тяжело дыша, схватила его за руку. Все молчали. Только учащённое дыхание девочки и чириканье птиц где-то вдалеке птиц нарушало тишину.
Наконец художник протёр кисти, поправил седую бороду и, посмотрев на детей, улыбнулся.
— Ну здравствуйте, Рома и Снежана. Добрались-таки.
Он глядел с хитрым прищуром, и было видно, как смешливые искорки посверкивают в его глазах.
— Вы, наверное, проголодались, бродя по моему Чудесному острову? — и он, чуть развернувшись, показал на походный складной столик, на который дети обратили внимание только сейчас. — Милости прошу, не стесняйтесь. Всё уже ждёт вас.
На столе и вправду стояли два больших стеклянных бокала: в одном светло-жёлтая жидкость с лёгким зеленоватым оттенком, а в другом — искрящаяся оранжевая.
— Всё, как вы любите: яблочный и апельсиновый соки. А в тарелках пряники, печенье и фрукты. Подходите, не стесняйтесь.
Первой шагнула к столу Снежана, но Рома схватил её за руку и отдёрнул обратно, с сомнением поглядывая на седобородого художника.
— Тут какой-то подвох! Откуда вы знаете наши имена? Странно это всё…
— Я думаю, что и само путешествие должно быть для вас странным и, конечно, неслучайным. Вы же хотели прогулку? Я исполнил ваше желание. А пока утолите свой голод, и тогда поговорим, зачем же я вас позвал — ведь вам интересно, правда? Мне нужна ваша помощь — как ни странно это звучит. И вы можете мне помочь.
Пока художник говорил, Снежана вырвала руку из цепкой хватки брата и подошла к столу. Взяв бокал с оранжевой жидкостью, девочка начала пить.
— Вкусно? — обратился к ней странный художник.
— Да! Очень вкусно. Спасибо.
— Рома, присоединяйся к сестре. Подкрепитесь. Вы мои гости сейчас, а дорога домой уже ждёт вас.
Мальчик не заставил уговаривать себя дольше — после прогулки хотелось пить. Рома наслаждался небольшими глотками сока и посматривал на этюд художника. На холсте был пейзаж с холмом и деревом — тем самым, возле которого они с сестрой останавливались. А ещё там был огромный жук — божья коровка, похожая на ту, что подгоняла их по пути. Над ней, чуть дальше, в глубине картины, парила пчела.
Художник перехватил взгляд мальчика.
— Узнал? Да, это они к вам летали…
— Наверное, правильно будет сказать: те, с которых вы их нарисовали.
— Мне нравится твоё уточнение, но ты не прав. Именно они.
И художник коснулся кистью жука. В то же мгновение изображение зажужжало и вылетело из холста, усевшись на стол с угощением. Правда, теперь жук был значительно меньше, чем при первой их встрече.
— Вот это да! Мне бы так уметь… я бы себе нарисовал…
— Как с огнём шутки плохи, так и волшебство — не для баловства…
— Причём здесь это? Это же волшебные кисти… или что там волшебное — холст? Да-а-а… — мечтательно произнёс Рома. — Такое волшебство… это для меня…
— Волшебство, как и любой инструмент, может служить и добру, и злу. Человек несовершенен. А потому… такая возможность неподготовленным недоступна.
— Ну вот опять! «Ты маленький…», «Вот повзрослеешь…» «Ты маленький — не поймёшь!» А вы можете меня сделать большим? Надоело, что меня все учат! Стану большим — и всё буду сам знать.
— Большим сделать могу. Но не взрослым. А что до «знать»… Знания надо накапливать, сами в голову не попадут.
Рома отмахнулся от последних слов художника и подошёл ближе к этюднику, разглядывая пейзаж и оставшуюся на холсте пчёлку.
— Почему? Как это — большим, но не взрослым? Я вас не понимаю…
— Всё просто: взрослым становятся не от того, что вырастают большими или долго живут, а от того, что делают первые шаги в изучении мира и учатся на своих открытиях. Привыкают жить рядом с другими существами и людьми. Получают знания и пользуются ими…
— Ну вот опять — надо ждать… Пока вырастешь, надоест всё…
— Ждать не надо. Нечего ждать. Само не появится. Надо идти. Каждый день идти по своей дороге и собирать впечатления по пути. Ты же хочешь приятную пищу, а не просто сытную и безвкусную. Важна дорога, а не просто — попасть из точки «А» в точку «Б».
— Не хочу с вами спорить. Просто сделайте меня большим, а там я сам разберусь — идти пешком или сесть на велосипед и вмиг доехать до этой точки «Б»…
Рома засмеялся собственной шутке. Снежана у стола хихикнула, поддерживая брата.
— И вмиг доехать… до пенсии и старости, и вспомнить будет нечего, мой юный друг. Я не философ древний, спорить с тобой не буду… — здесь художник ухмыльнулся ехидно, — подрастёшь — сам всё поймёшь, наверное…
— Не смешно. Нам уже домой надо. Достанется от родителей… Вы сказали, вам нужна наша помощь? Меняемся? Я вам помогу, а вы меня сделаете взрослым?
— Большим. Не взрослым.
— Пусть большим. А что от нас-то нужно?
— Уф! Спасибо, вкусно… — к ним подошла Снежана.
— Ну и молодчинка, Снежинка, — художник улыбнулся и погладил девочку по белокурой голове. — Мне от вас нужно вот что… Вы сейчас пойдёте к своему дому. Там, река, — художник взмахнул рукой, указывая направление, — вам требуется перейти по мосту через неё. На том берегу стоит домик — из него вы и попадёте домой. Нужно будет обязательно развести огонь в камине… Рома, справишься с камином?
— Конечно, вы же меня большим сделаете?
— Да. Большим — может, это и к лучшему… — задумчиво произнёс художник и замолчал, погрузившись в размышления.
— Ах, ну да! — встрепенулся он затем. — Вот… Мир, в котором мы с вами находимся сейчас, создан мной. Нарисован на холстах… Но там, за мостом, поселилось что-то враждебное. Жутко враждебное… Возможно, то самое, что когда-то уже появлялось здесь — тогда я победил его при помощи близкого вам человека. Но то ли? Что-то просачивается к нам из вашего мира… Видимо, вы там взращиваете это, раз злые силы стремятся распространиться. Враждебное всегда появляется на границе хорошего, и мне нужно, очень нужно знать, как защититься от этого зла. А не видя его, мне сложно что-то придумать… Мой прекрасный мир живёт в наивном неведении о том, что зло уже рядом. Зло хочет, чтобы и мы жили в серости и страхе, в котором живут все сумрачные существа.
Сам я по некоторым причинам не могу посмотреть, что там. Но, когда вы перейдёте мост, я увижу всё вашими глазами и услышу вашими ушами. Почувствую эту энергию вблизи. Не беспокойтесь, — художник вновь погладил девочку по голове, — вам там ничего не грозит.
Художник вновь задумчиво замолчал. А потом жизнерадостно всплеснул руками:
— Ну что, в путь? Кого вам дать в проводники — жука или пчелу?
— Пчелу, — ответил Рома и напомнил: — А как насчёт сделать меня большим?
— Айн момент, дети мои, айн момент… Одно мгновение и всё сейчас исполним. Но должен уточнить: волшебство действует только в этом мире. В своём ты станешь прежним, но, что хорошо — память останется с тобой о том, каково это — быть большим.
Художник взмахнул волшебной кистью, и на холст села божья коровка, тут же растворившись в нём и став плоской. И в тот же миг из этюда вылетела пчела.
— З-з-за мной, з-з-за мной…
Художник ещё раз взмахнул кистью, и Рома стал большим — ростом с самого художника и даже чуточку выше.
— З-з-за мной, з-з-за мной… — кружила вокруг них пчела.
— Ну… в добрый путь, дети. Ступайте вперед бесстрашно.
Художник был явно растроган и смахнул с уголка глаза выступившую слезу.
— Ну всё, идите. Идите! В добрый путь, мои юные друзья! В добрый путь.
Пчела полетела вперёд, а дети пошли за ней. Рома, став большим, первые шаги делал неуклюже: он ещё не освоился в изменившемся теле. Но постепенно, шаг за шагом, он шёл всё увереннее, бодрее и размашистее.
Художник смотрел им вслед. А брат сестрой уходили всё дальше и дальше.
Туманный мост на пути домой
— Рома! Всё! Я устала… Я не успеваю за тобой.
Рома, довольный собой и теми ощущениями, которые приносило теперь его большое и сильное тело, снисходительно посмотрел на сестрёнку. С высоты его роста она казалась ещё меньше.
— Ладно, Снежка, давай я тебя возьму на руки и ты отдохнёшь… раз устала. А мне и не трудно вовсе. Я теперь большой…
— Да! Большой, как папа и мама.
Рома поднял сестру на руки. Она обхватила его шею, и они бодро двинулись дальше, догонять пчёлку, которая нетерпеливо кружилась в отдалении.
— З-з-за мной, з-з-за мной… З-з-зззззз…
— За тобой, за тобой, туда, где мост через реку. Идём мы с сестрой — и там ничего не страшно… не страшно человеку, когда он большой. Вот. Почти стихотворение.
Рома шагал большими шагами, будто измеряя дорогу. И ему просто было хорошо и радостно. Мир вокруг казался ещё прекраснее — теперь он на всё взирает свысока и видит дальше, чем прежде. По пути колыхались травы, благоухали цветы, жужжали насекомые и чирикали птицы. По деревьям прыгали белки, на дорогу выбегали поросята… От всего этого хотелось петь и кружиться в танце вместе с синевой небес и белыми облаками. Рома и закружился от восторга и переполнявших его чувств.
— Ай! Ай! Я упаду сейчас! — закричала Снежана, ещё крепче обхватив его шею своими маленькими ручками.
— Ты меня задушишь.
— А ты не кружи, не пугай меня…
— Ладно, не буду.
Сделав ещё несколько шагов, Рома сначала почувствовал дуновение ветра, несущего влажность и запах реки, а затем увидел камыши, росшие стеной. Ещё через несколько шагов показался и мост. Над камышами и мостом висела туманная дымка, скрадывая кроны деревьев. Пчёлка больше не летела вперёд, а кружила вокруг них.
— З-з-за мной, з-з-за мной… Тьфу! — отчётливо произнесла жужжалка. — За мной не надо. Я обратно. За мостом ваш путь домой…
И, очертив последний круг, пчела улетела. Рома поставил сестру на землю.
— Отдохнула? Пойдём… — как-то нерешительно произнёс мальчик. Конечно, ростом он был уже не маленький, но внутри по-прежнему оставался ребёнком. Его решимость начала понемногу улетучиваться.
И вдруг с ближайшего дерева у реки взвилась каркающая стая ворон. Птицы, будто их что-то вспугнуло, перелетели на другое дерево, стоявшее в отдалении от реки и моста, замолчали, и это привело Рому в ещё большее замешательство — с противоположного берега доносились странные звуки — низкий, гудящий рокот и какие-то трески.
Дети стояли и осматривались. Казалось, что весь мир замер: травы больше не шелестели, птахи не пели, насекомые не жужжали. Лишь в небе над ними кружила большая птица, высматривая что-то внизу. Солнце же припекало жарче и жарче, будто подгоняя их вперёд.
Рома со Снежаной потихоньку, маленькими шагами, подошли к мосту и остановились. На середине моста вился густой туман, настолько плотный, что противоположный край был не виден. Здесь стояла жара, а оттуда тянуло холодной сыростью — это было неприятно и тревожило.
Брат с сестрой, не сговариваясь, сели на траву напротив туманного перехода между мирами. Смотрели на него и прислушивались. Было тихо. В этой тишине слышалось только как журчала вода в камышах, да изредка плескалась рыба.
И вдруг из тумана выползла змея и заскользила по деревянному настилу моста. В пасти она держала маленькую серебристую рыбку, которая трепыхалась и пыталась вырваться.
Дети, не сговариваясь, взялись за руки и посмотрели друг на друга.
— Мне страшно, Рома. Может, пойдём обратно и на лодке уплывём? А то нас сейчас как эту рыбку…
— Нет. Нам же сказали, что на лодке обратно не получится. Только через мост…
— Идите, не бойтесь. Вам точно ничего не грозит… — зазвучал в голове детей знакомый голос художника.
Рома и Снежана посмотрели вверх, на птицу, по-прежнему кружившую высоко в небе.
— Вам легко говорить! — выкрикнул Рома. — Вы вон куда забрались… А мы здесь, в двух шагах от этого мерзкого серого тумана… И вон… змеюка там…
Змея в это время сползла с моста и скрылась в траве у камышей.
— А как же наш уговор, Рома? Я сделал тебя большим… а ты…
— Уговор… Можно подумать, вы нам оставили какой-то выбор: «налево пойдёшь, направо пойдёшь»… Сейчас… дайте собраться с духом.
В это время к ним подбежал заяц и сел напротив, поглядывая на детей то одним глазом, то другим. Заяц был альбинос, и глаза у него сверкали красным — будто луч маяка в ночном небе. Это, конечно, ещё больше смутило детей и усилило растерянность.
Заяц присел на задние лапы и, мило помахав двумя передними, побежал к мосту. Там он остановился, посмотрел на детей ещё раз и скрылся в туманной дымке.
Рома встал и на всякий случай отряхнул штаны.
— Ладно, идём и мы. Заяц смелее нас!
— А вдруг его волки там съели? Или большая змея?
— Какие волки, какая змея, Снежана! Слышишь, как тихо… Только река журчит — и то мирно, убаюкивает. Волшебник же сказал, что мы не из этого мира и нам ничего не грозит в нём. А страх переживём…
Говоря это, Рома с опаской посматривал на мост и вглядывался в туман. Было тихо.
Из тумана вернулся белый заяц. Подбежав к детям, он стряхнул с себя капли воды, ещё раз внимательно посмотрел на них красными глазами и присел на задние лапы. Помахал передними на прощанье и убежал восвояси, скрывшись в траве луга.
Рома поднял глаза к небу: птицы больше не было. Он с недоумением пожал плечами и, взяв сестру за руку, направился к мосту, таща её за собой, словно на аркане. Снежана явно не разделяла решимости брата.
— Ты будешь идти сама или нет? Мне что, всё время тянуть тебя?
— Возьми меня на руки и неси. Ты же большой.
Рома озадаченно посмотрел на сестру.
— Такая маленькая, а уже хитренькая! Ладно, пусть будет по-твоему.
Он поднял Снежану на руки. Она обняла его за шею и отвернулась от пугающего тумана, скрывавшего противоположную сторону. Снежана смотрела перед собой — на раскинувшиеся за спиной брата луга, укрытые цветами и травой-муравой и залитые ярким солнечным светом.
Рома решительно зашагал вперёд, ступил на мост и услышал, как доски жалобно заскрипели. Но он не остановился. Вскоре капли влаги пропитали одежду и волосы — туман был плотный и, казалось, с каждым шагом становился всё гуще.
Но вплотную к детям туман как будто не подступал. В несколько секунд Рома перешёл на другой берег. Он услышал, как доски перестали скрипеть, и под ногами почувствовал твёрдую каменистую землю.
Сделав ещё несколько шагов вперёд, он заметил, как впереди метнулась какая-то смутная тень, за ней вторая и ещё одна…
— Снежана, закрой глаза и не открывай, пока не разрешу.
— А что там?
Снежана хотела повернуть голову и посмотреть, но Рома не дал ей этого сделать, прижав голову сестры к своему плечу.
— Закрой глаза! Закрыла?
Впереди, слева и справа, бесшумно скользили тени. Было слышно лишь, как капли воды из тумана барабанили по земле.
— Да! Закрыла!
Рома кинулся вперёд, прямо на эти тени, и те врассыпную бросились в стороны. Мальчик бежал сквозь туман, чувствуя за спиной движение мечущихся силуэтов. Но он не отвлекался и не позволял страху взять верх над разумом.
Вскоре из дымки проступил дом. Рома распахнул тяжёлую дверь и стремительно захлопнул её за собой.
В доме было сумрачно, но уютно. Туман сюда не проникал, только за окнами по-прежнему мельтешили молчаливые тени.
— Всё! Мы в доме.
Рома поставил Снежану на пол, а сам подошёл к камину. В нём уже лежали дрова, хворост и солома. Рядом, на каминной полке, мальчик увидел спички. Присев, он поджёг солому. Она вспыхнула как порох, и хворост вмиг охватило пламя. Дрова начали приятно потрескивать, наполняя воздух теплом и запахом покоя и уюта.
У очага стояли два деревянных кресла-качалки. Снежана подошла, посмотрела на огонь, на то, как языки пламени танцуют на дровах, и молча отошла, сев в одно из кресел. Оно тяжело заскрипело и закачалось в такт танцующему в пламени.
— Здесь должен быть сок или ещё что-нибудь… Снежана, ты будешь?
— Нет, я хочу спать… устала. Хорошо… тепло-о-о..
И уже через мгновение она уснула. Камин заботливо грел воздух, а труба его радостно гудела.
Рома подошёл к кухонным шкафам и, заглянув в них, извлёк полный кувшин и чашку с красными яблоками.
— Молодцы! — зазвучал в его голове голос художника-волшебника.
— Надеюсь, вы увидели, что хотели? Мне вот только непонятно: если вы могли проникнуть сюда сами, как кролик, то что мешало всё увидеть его глазами?
— Его глаза ничего не видели. Был только туман и ощущение дикой злости, словно лучи чёрного солнца пронизывали каждую крупицу моего разума. Кто-то в этом тумане очень не любит, когда другие живут по своим правилам и радуются жизни как мы. Кому-то совсем не по нраву, когда в душах счастливых нет страха, отравляющего каждый их день и каждый их вдох. Мы ещё поборемся за своё право жить на нашем прекрасном острове без зависти злобных существ. Я их отправлю туда, где им самое место. Они не запугают нас. Спасибо, Рома. Как только ты уснёшь, вы окажетесь в своём мире. Спасибо за помощь.
— И вам… пока!
Рома допил бокал, взял в руку яблоко и сел в кресло. Затем вновь встал, подошёл к сестре и укрыл её пледом, что был сложен на спинке. Вернулся в своё и такой же плед набросил на ноги. Кресло мерно покачивалось, дрова мирно потрескивали, и тепло убаюкало мальчика. Он уснул, а яблоко выпав из его руки покатилось по полу…
* * *
— Эй, сони, просыпайтесь! Вы чего в лодке спите, дома места мало?
Рому трясли за плечи какие-то руки. Он спросонья, ещё с трудом соображая, посмотрел на их обладателя.
— Дети, вставайте и идите домой. Мне нужно по делам…
Мужчина поднял Рому и, сонного, поставил на берег. Та же участь постигла и Снежану. Дети ещё не до конца пробудившись, стояли молча, сопели и потирали глаза.
— Кыш, домой, мелкие! Вас, наверное, потеряли. Нашли где спать, — возмущался рыбак, отвязывая лодку от дерева и сталкивая её на воду.
В лодке уже был закреплён мотор, и рыбак, одним резким движением заведя его, скрылся за изгибом реки. Лишь волны накатывали на берег, свидетельствуя о том, что рыбак только что был здесь, а не приснился им.
Рома присел на вылезший из земли корень дерева и, посматривая вокруг, потянулся и зевнул.
— Хорошо поспали! И что это мне такое странное приснилось?
— Я тоже где-то гуляла во сне… — рядом присела сестрёнка, — мне снился волшебный художник и странный мост… туман.
— Не понятно… и у меня был художник во сне… дело тёмное, как говорит папа… — ещё раз зевнул Рома. — Пошли домой. Но маме и папе пока ничего не говори — надо подумать, что это такое с нами произошло.
Рома встал, взял сестру за руку, и они отправились домой.
Улицы посёлка были пустынны, и кроме кошек и собак детям никто не повстречался. Полуденное солнце припекало, как огонь камина. Вот и знакомая калитка. Она скрипнула, пропуская их во двор.
На веранде за столом сидели взрослые и о чём-то шумно разговаривали, будто и не заметив долгого отсутствия детей. А может, и не долгого? Тени, похоже, не очень изменились и не стали длиннее.
Первой увидела их мама.
— Давайте мойте руки и садитесь за стол кушать. Готовы? Я накрываю вам?
— Да! — первой ответила Снежана. — Я, кажется, целый день ничего не ела.
Взрослые за столом засмеялись.
— Быстро же вы нагуляли аппетит.
— Вот что прогулка на свежем воздухе делает с городскими детьми. Даже уговаривать не надо.