Читать книгу Сказка о человеческих благодетелях и пороках в трёх новеллах - Игорь Дасиевич Шиповских - Страница 2

Жил-был как-то однажды, в старинные времена один крайне примечательный мещанин. Этакий добрый молодец: высок, статен, лицом чист, видом опрятен, но вот только душой не слишком приятен, уж больно шкодлив он был, и замыслов плохих, лихих, изрядно в голове носил. Проще говоря, имел он страсть жулить и плутовать, а при случае грабить и воровать, то бишь разбойничать. Хотя грабил он не всех подряд, а избирательно. Предпочитал жертв из зажиточных господ. Бедные-то ему ни к чему, с них и взять-то нечего, а вот состоятельных горожан, можно и потрясти хорошенько, ибо силёнок у него хватало.

Да он и звался-то как-то солидно с мощным апломбом – Сигизмунд. Впрочем, полагаю, имечко это было надуманное, что-то навроде клички, ведь иной раз и пса волкодава Сигизмундом для форса могут назвать. Так что как уж он там представлялся, так его и кликали, а уж он оправдывал своё прозвище. Бывало, на ярмарке без всякой причины бузу затевал, дерзкую словесную перепалку просто так устраивал, лишь бы повод для драки найти. Хотя и были случаи, когда он в этом злой умысел имел. Вот, например.

– Эй, косорылый, ты чего это на меня уставился?… Иль страх потерял, олух мордатый?… – как гаркнет с руганью на какого-нибудь здоровяка, и ответа ждёт. И он ему конечно приходит.

– А ты на меня чего так зыркаешь, ряха ты поросячья?… Я тебе что, повод давал?… Да и вообще, меня ещё никто и никогда косорылым не называл, орясина ты стоеросовая!… – тоже с руганью отзовётся здоровяк, да ненароком обнажит кулак. Тут уж и Сигизмунд за словом в карман не лезет.

– Никто не называл, говоришь,… так теперь будут!… Опосля нашей встречи тебе это всяк скажет,… потому как я тебе сейчас рожу-то враз скособочу!… – вновь как гаркнет охальник, и сходу в драку рвётся. Ну и, разумеется, тут же бой случался. И уж кто кого побьёт, одному Богу известно, ведь сходу такой замес начинался, что сразу человек двадцать, а то и больше в ту потасовку влезали. Мужики есть мужики, им лишь бы развлечься, кулаками помахать. Но Сигизмунд-то не дурачок, лишний раз тумаки получать не желал. Уличит момент и ускользнёт в суматохе, пока остальные в запале друг друга мутузят, да тут же урожай собирать давай, ведь для того и драку затевал.

Хитёр чертяка. И на руку ловок. Слишком шустрый до краж: у какого зазевавшегося богатея кошель выхватит, с какой мадам колье иль браслет сорвёт, золотое колечко умыкнёт, а у кого и шмат сала с прилавка сопрёт. Ничем не брезговал, всё подряд хватал, пока на ярмарке переполох крепчал. Ну а потом всё что наворовал, в оборот пускал. Скупщикам краденного по дешёвке сбывал. Так и жил: грабил, хитрил, пил, юлил, кутил, бузил. И никакой управы на него не было, ибо люди боялись с ним связываться.

– Такой ведь и на смерть забить может,… ну его к лешему!… Лучше в следующий раз ярмарку стороной обойду… – рассуждали потерпевшие, да так и поступали, мимо ярмарки проходили, избегали встреч с Сигизмундом. А он всё катился по накатанной, и катился, да как и предсказывали люди почти до смертоубийства докатился. А было это так; сидел он как-то вечерком в трактире, отдыхал, наливочку попивал, жаркое поедал, и вдруг задумался.

– Эх, жизнь моя жестянка,… всё-то я дурью маюсь,… ворую да граблю,… и притом всегда по мелочам,… украл, в кабак сходил, ночь переночевал, и снова обнищал,… гол, как сокол стал!… А время-то идёт,… и я не молодею,… только силушку свою понапрасну трачу,… на крохи размениваюсь!… Другие-то вон, особняки возводят, терема строят, хозяйством обзаводятся, капитал сколачивают, в обороты пускаются, и живут безбедно, ни забот, ни горя не зная!… Вот бы и мне так,… надо мне что-то делать,… хватит жизнь в пустую прожигать… – рассудил Сигизмунд, опрокинул ещё одну чарку, и на трактирную публику уставился. Смотрит, кто чем занимается. А народец-то вокруг него разный собрался: кто просто ужинает да чайком балуется, кто в расстройстве горе своё заливает, кто именины справляет, а кто и удачную сделку празднует. Трактир дело такое, здесь всякий себе приют найдёт: и селянин, и мирянин, и богач и бедняк.

И тут вдруг в трактир вваливается парочка респектабельных господ. Этакие любители экстремального отдыха, им бы в ресторации куражится, бланманже кушать да романсы слушать, а они в трактир за ради острых ощущений забрели. Разумеется, оба уже подшофе, приняли где-то, и с порога давай хихикать, православных мерян обсуждать. Сигизмунд сначала было хотел отходить их по головам трактирным табуретом, но погодил.

– Э, нет, тут торопиться нельзя,… видать, это судьба мне знак подаёт,… весточку посылает!… Я тут только что о большом деле подумал, и вот оно, здесь,… ведь сразу видно, господа-то не из бедных,… и даже не середняки, состоятельные кроты, буржуа, капиталисты!… Сами к нам в нору пожаловали,… знать проведение отвечает мне,… дескать, вот они, голубчики,… твои они,… твоя добыча!… А я их и приму, привечу… – моментально рассудил Сигизмунд, хитро разулыбался своим мыслям, да сходу к господам метнулся.

– Чего изволите, милостивые государи?… Вижу я, люди вы порядочные, отдохнуть желаете,… а у меня за столиком как раз свободные места есть,… сижу, скучаю!… Не желаете ли присоединиться?… Развеется так сказать, плезир получить… – этак ласково, почти подобострастно обратился он к господам, а они ему в ответ.

– А почему бы и нет,… мы-с с удовольствием примем ваше предложение, любезный!… Аркадий, слышите,… какой милый молодой человек приглашает нас к себе… – тоже расплывшись в улыбке, с ехидцей обратился к своему приятелю пышнотелый господин в изысканном твидовом костюме и лаковых туфлях на телячьей коже.

– О, это так учтиво с его стороны, Вениамин,… и мы, конечно, примем его такой пассаж,… ведь ему просто невозможно отказать, настолько он прекрасен в своём порыве… – тоже с нескрываемой иронией, почти сарказмом, согласился второй господин с именем Аркадий. Выглядел он так же безупречно, как и первый, в дорогом костюме из модного материала и туфлях подходящего фасона. Предложение было принято, и все трое тут же проследовали за столик. Мигом заняли места, и беседа продолжилась.

– А скажите, дорогой вы наш,… как же мы можем к вам обращаться?… Как вас зовут?… Имя ваше?… – продолжая неприкрыто ёрничать, слегка напыщенно спросил Вениамин, первый господин.

– А зовут меня очень просто – Сигизмунд,… это такое древнее имя… – невозмутимо ответил Сигизмунд, чем поверг чопорных господ в неимоверный восторг; они затопотали ногами, захлопали в ладоши, и страстно расхохотались. Заржали словно лошади. Натурально давились от смеха. И лишь просмеявшись минут пять, а то и десять, насилу успокоились. Имя Сигизмунд чуть не сразило их, до того странным им показалось услышать его в стенах столь злачного заведения. На что сам Сигизмунд почти никак не отреагировал. Он просто мило улыбался и скромно пожимал плечами, дескать, что поделать, уж так родители назвали, хотя в его взгляде скрывалась какая-то дьявольски-азартная искорка, мол, погодите, придёт пора, и тогда уж я над вами посмеюсь.

Но вот господа окончательно пришли в себя, и запросили элементарно пить. Тут же примчался половой и принёс всё необходимое, знакомство перешло на следующую ступень. Господа утолили жажду наливочкой и аппетитно закусили. Естественно после такого настроение у них повысилось. Весело пошутив, они взялись за остроты, юмор приправленный сарказмом, тягучим елеем слетал с их слюнявых уст. Так всё дальше и пошло, господа много балагурили, ели, пили и расспрашивали Сигизмунда о его жизни. А уж он им подыгрывал, прикинулся этаким милягой, и рассказывал про себя всякую всячину, плёл такую околесицу, что даже самый лживый враль позавидовал бы ему.

Говорил, мол, его отец морской офицер, брал с Суворовым Измаил, ходил в атаку на Шипке, командовал батареей под Бородином, ломал оборону Аустерлица, но затем влюбился во французскую графиню из обоза Наполеона и обесчестил её. В результате чего родился он, Сигизмунд, и волею судеб, пройдя через горнило испытаний, попал сюда, в Россию. Здесь проигрался в пух и прах в штос, и вот теперь с чистой душой и грошом в кармане, ждёт крупную сумму денег из имения матушки под Ниццей. В общем, врал напропалую.

Но что интересно господа поверили ему, и с какого-то момента стали обращаться с ним как с дворянином, приняли его почти за ровню. Тоже начали вспоминать своих именитых пращуров, бабушек и дедушек, графьёв и маркизов вперемежку с князьями да баронами. Одним словом за столом воцарилась, чуть ли не родственная атмосфера. Чем, разумеется, воспользовался Сигизмунд. И когда его новые приятели уже изрядно набрались, он поклялся им в искренней преданности, и заверил честью предков в порядочности своего намерения проводить их домой. Иначе говоря, господа слишком перебрали с горячительным, и теперь им требовался провожатый. Естественно Сигизмунд сразу вызвался, ведь он изначально это задумал. План его был вероломен и ничего хорошего хмельным господам не сулил. Зато сам Сигизмунд был практически трезв, и тут же составил им компанию, чему они были только рады. Ну а дальше всё пошло как по накатанной.