Читать книгу Взгляд Курупи - Игорь Власов - Страница 2

Парагвай, Энкарнасьон. Январь, 1944 год

Маленький городок Энкарнасьон окружали густые леса, но древние колониальные улочки тонули в полуденном зное. Казалось, не только старая мостовая, стены домов и католических храмов, но и само время превращалось здесь в вездесущую красную пыль, от которой постоянно хотелось кашлять. Хосе Луис откашлялся и прибавил шаг. До заветной чашечки терере, охлажденного чая мате, его отделяло всего пара кварталов. Чтобы подбодрить себя, Хосе начал напевать песенку, славящую его тезку, предводителя индейцев в «Войне гуарани» Хосе Тиаражу по прозвищу Сепе. Хосе Луис так увлекся, что даже принялся пританцовывать на ходу и щелкать пальцами в такт мелодии. Редкие прохожие бросали на странного метиса, одетого на европейский манер, неодобрительные взгляды, предполагая, что тот успел «нализаться» еще до полудня.

Кабак «Тортуга» находился на окраине городка, приличная публика сюда не заглядывала. Но сегодня хозяин заведения, Карлос Гамарра, испытывал небывалый душевный подъем. Еще бы! Три часа он коротал время с пьянчугой, благополучно дремавшим над своим недопитым пивным пойлом. Других посетителей не было. И вдруг Фортуна, в кои-то веки, повернулась к нему лицом – сначала «Тортугу» осчастливил своим визитом настоящий щеголь – белоснежный легкий костюм, американские парусиновые туфли, шляпа, алый цветок в петлице, аристократические тонкие усики. Конечно, он был бразильцем, но разве бразильцы не люди? Особенно если речь идет о хорошей выручке. Гость потребовал шампанского или, на худой конец, виски со льдом, но Карлос мог предложить только канью из сока сахарного тростника. Бразилец недовольно сморщился и заказал вино – зато сразу целую бутылку!

Однако Фортуна не остановилась, она решила сегодня опрокинуть на захудалый кабак весь свой Рог Изобилия. Не прошло и получаса, как в «Тортугу» заявился индеец-гуарани, старательно изображающий метиса – но старого пройдоху Карлоса не проведешь. Индеец был уже далеко не молод, одет просто, но чисто, с постоянной улыбкой, которая словно вросла в его коричневое лицо, напоминающее кору дерева. Удивительное дело, но он без тени сомнения уселся за столик важного бразильского господина, а потом заказал графин самой дорогой тереры. Пожалуй, если так пойдет и дальше, Карлосу удастся существенно разнообразить свой бар, который пока считался самым скудным в Энкарнасьоне. Даже пьянчуга проснулся, чтобы взглянуть мутным взглядом на благодетелей его любимой «Тортуги»!

Бразилец и индеец явно были давно знакомы, так как вели дружескую беседу, периодически перескакивая с испанского языка на португальский, а то и вовсе на тупи-гуарани.

– Рад вас видеть, дон Вашку. Как ваши дела, дорогой друг?

Хосе Луис смотрел на щеголя с вежливой улыбкой, которую все, кто хорошо знал индейца, сочли бы осторожной. Фернанду Вашку Аристидис ди Насименту был незаменимым человеком и верным другом, но порой позволял себе слишком экстравагантные поступки. Вот и сейчас, в вонючем кабаке на окраине, он выделялся, как прекрасный цветок в куче мусора. Никто не забудет его появления здесь даже через полгода…

– И я рад, дружище Хосе, – дон Вашку сидел неестественно прямо, он старался не прикасаться к липкому столу, залитому дешевым пивом. В заведении было довольно прохладно, но он все равно обмахивался шляпой, отгоняя насекомых и неистребимую кабацкую вонь. – Я вижу твой недовольный взгляд, но ничего не могу поделать. Через час у меня важная встреча в другом конце города. Кроме того, все это больше не имеет значения – завтра я улетаю.

Индеец удивленно приподнял брови, на мгновение «потеряв» свою улыбку.

– Меня переводят в Штаты. В Нью-Йорке открывается бразильское консульство. Так что, вероятно, это наша последняя встреча. Но я хотел увидеться с тобой не только для того, чтобы попрощаться…

Дон Вашку сделал глоток вина из своего относительно чистого бокала, сморщился, наклонился вперед и с крайним омерзением принялся изучать этикетку на бутылке.

– Немецкое посольство обновляет штат сотрудников, – тихо сказал бразилец на гуарани, не переставая гипнотизировать цветастую бумажку с виноградной лозой и очаровательной метиской в национальном костюме, – это случится максимум через две недели.

– Надо полагать, навыки этих новых сотрудников будут достаточно специфичны? – осторожно уточнил Хосе Луис.

– Именно. Как и привезенное ими оборудование. Русские в курсе и не собираются оставаться в стороне. Они решили, что пришло время наладить контакты с местными эмигрантами. У меня все.

Дон Вашку оставил бутылку в покое, снова выпрямился, и закурил кубинскую сигару.

– Нет слов, чтобы выразить нашу признательность, дорогой друг, – индеец допил свой охлажденный мате и теперь внимательно рассматривал дно стакана, – я передам. И поставлю в известность господина Белофф.

Бразилец улыбнулся.

– Я думал, он давно отошел от дел…

– Никогда. Но он очень хочет, чтобы все думали именно так.

Еще минут десять странные приятели болтали о всякой ерунде, причем по-испански и достаточно громко. Обсудили цены на мясо и хлопок, посетовали на снижение экспорта из-за войны в Европе, поговорили о погоде и футболе – любимой теме каждого бразильца. Пьяница-завсегдатай встал и, пошатываясь, направился к Карлосу. Бросил на стойку мятую банкноту, и все той же неверной походкой побрел на улицу. Карлос развернул засаленную бумажку и несколько секунд внимательно ее изучал – не порченная ли? Со стороны даже могло показаться, что он что-то читает на купюре. Знатный дон тоже поднялся, положил на стол несколько долларовых купюр и направился к выходу в сопровождении своего друга индейца.

– Уважаемые сеньоры, – засуетился за своей стойкой Карлос Гамарра, – умоляю, задержитесь еще на пару минут! Мне только что привезли самый дорогой шотландский виски, который только можно найти в нашем городе! Первый бокал – совершенно бесплатно, Карлос сегодня щедр!

– Извините, мы спешим, – дон Вашку улыбнулся владельцу кабака и направился к выходу, пропустив Хосе Луиса вперед. – В следующий раз…

Однако Карлос с быстротой опытного фокусника извлек из-под прилавка обрез охотничьего ружья и тоже улыбнулся, но в его улыбке не было и тени доброжелательности или привычного заискивания.

– Сеньоры останутся, – сказал он спокойно и веско, – сядут на свои места и выпьют по стаканчику виски.

– Карлос, значит? Вы хотя бы понимаете, какие последствия для вас будет иметь этот необдуманный поступок?

– Зовите меня Карл-Хайнц, так как-то привычнее, – ствол охотничьего обреза был направлен точно в сердце бразильца, – думаю, что никаких последствий для меня не будет. А вот для вас – большой вопрос. Знали бы вы, дон Вашку, сколько вонючих кабаков мне пришлось посетить, чтобы наша встреча, наконец, состоялась! Но я всего лишь мелкая сошка. Побеседовать с вами об чрезмерной активности бразильской дипмиссии хотят и гораздо более влиятельные люди…

Карл-Хайнц тихо рассмеялся. Это было ошибкой, так как привело к секундной потери концентрации. Дону Вашку этого вполне хватило – в его руке моментально оказался маленький дамский «Браунинг». Глаза владельца кабака остекленели, но он смог выдавить презрительную усмешку.

– Вы действительно хотите напугать меня этой игрушкой?

– Я никого не собираюсь пугать, – спокойно ответил бразилец, – но, если потребуется, я выстрелю, нацистская ты мразь. И, поверь, не промахнусь. Калибр оружия вряд ли будет играть большую роль, если пуля продырявит твою башку… Уходи, быстро! Через черный ход. – Бросил дон Вашку индейцу на гуарани.

Хосе Луис не двигался с места.

– А ты?

– Я уйду следом за тобой.

Индеец обернулся на входную дверь, а потом быстро прошел к тростниковой ширме за барной стойкой, ведущей к задней двери.

– Стоять! – заревел Карл-Хайнц, но не рискнул отвести взгляда от ствола элегантного «Браунинга», нацеленного в его высокий лоб.

– А что ты сделаешь? – с нарочито язвительной усмешкой поинтересовался бразилец. – Только дай мне повод…

Индеец выскользнул на улицу. Фальшивый владелец кабака стиснул зубы так, что свело челюсть. Расслабили его этот проклятый климат и размеренная жизнь, хватка уже не та! Дон Вашку, продолжая улыбаться, начал спокойно отступать к входной двери. «Браунинг» словно слился с его сильной рукой и не сдвинулся ни на сантиметр. Карл-Хайнц понял, что потерял контроль над ситуацией. Надо было срочно что-то делать, не причиняя при этом вреда бразильцу. Он быстро вышел из-за стойки но, пожалуй, сделал это чрезмерно быстро и резко…

На маленькой захудалой улочке Хосе Луис преобразился. Он больше не изображал улыбчивого рассеянного метиса. Пьяница из кабака, внезапно протрезвевший и переставший шататься, вышел из тени деревьев и направился прямо к нему. Индеец цепко осмотрелся по сторонам, увидел пьянчужку, и побежал, да так быстро, что случайный прохожий, продавец воды, только присвистнул. Метров через десять Хосе Луис услышал два выстрела, прозвучавших почти одновременно. Замызганный посетитель кабака тоже их услышал, немедленно развернулся, и поспешил обратно к «Тортуге».

Редкие свидетели, предпочитавшие никогда не общаться с полицией, потом шептались о каких-то черных машинах с аргентинскими номерами, приехавшими к «Тортуге» через пару минут после перестрелки. Полиция и карета «Скорой помощи» прибыли только через десять минут. Медики вынесли труп бразильца с простреленной грудью и вывели раненого, залитого кровью Карлоса. Дону Вашку удалось лишь отчасти выполнить свое обещание – пуля скользнула по крепкому черепу владельца кабака, срикошетила, и разбила единственную приличную бутылку, которая украшала полку над баром. Это был американский джин за пять долларов.

Удивительное дело, но власти почти не задавались вопросом, что делал бразильский дипломат в вонючей забегаловке, и почему затеял ссору с ее малопочтенным хозяином, закончившуюся трагической гибелью Фернанду Вашку Аристидиса ди Насименту. Несмотря на многочисленные запросы и протесты, летевшие в Асунсьон из Бразилиа, Рио-де-Жанейро, Сан-Пауло и даже Вашингтона, дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Зато еще целый месяц уставшие стражи порядка скитались по пыльным улочкам Энкарнасьона и приставали к прохожим, пытаясь получить информацию об индейце или метисе, спутнике бразильца. Но безрезультатно. Хосе Луис пропал, словно растаял в воздухе. Исчез не только он. Больше никто не видел Карлоса Гамарру и пьянчужку. Кабак «Тортуга» был опечатан полицией, через пару дней был разграблен, а после и вовсе прекратил свое существование. Через полгода в его стенах открылся небольшой бар, который новый владелец, обладавший странным чувством юмора, назвал «Меткий Карлос».

***

Священная река неспешно несла свои мутные воды. Обезьянка испуганно вскрикнула и, высоко подпрыгнув, зацепилась за ветку дерева. Прополз удав, у воды тяжело протопал тапир. Хосе Луис шел через густой лес по одному ему известной тропе. Он все видел, слышал и чувствовал. Это был его мир – плоть от плоти.

Его настоящее имя – Чако Кото. Он родился и вырос здесь. Вернувшись домой, индеец преобразился – яркий роуч из перьев птиц, рисунки на коричневом лице, набедренная повязка. Он ступал по земле босыми ногами, правая рука сжимала легкое копье. Индеец шел уверенно и абсолютно бесшумно. Густой тропический лес принимал его, как собственное дитя. Здесь ему ничего не угрожало, в отличие от городских улиц современной цивилизации.

Идти было еще очень долго. Чтобы подбодрить себя, Чако начал тихо, нараспев, читать легенду о тех, к кому он шел.

***

Давно это было. В те незапамятные времена горы доставали своими вершинами до самых небес, а реки были столь полноводными и могучими, что их невозможно было переплыть даже на самой крепкой лодке. Боги были юны и жестоки, из ребяческой шалости они досаждали людям – насылали ледяные ветра и наводнения, вызывали из подземных глубин потоки лавы, небо тогда чернело от пепла, земля содрогалась. Дичь уходила глубоко в леса, не зрели плоды. Голод, болезни и холод косили людей, тысячи гибли, женщины выли, плакали дети. Мужчины, в поисках пищи, далеко уходили от дома. Надежда угасла.

Но в ночном небе засияла новая звезда, такая яркая, что вскоре она стала видна даже днем. Прошло несколько дней – и с диким ревом из темных глубин вселенского мрака на Землю упало огромное яйцо, отливающее серебром. Скорлупа раскололась, из яйца вышли анты, мужчины и женщины. Они были похожи на людей, но прекрасны, как небожители – их кожа была светлой, как белоснежные горы в Священной реке, глаза голубыми, как вода в ручье. Даже самая хрупкая девушка антов была выше и сильнее любого взрослого мужчины-гуарани. Они принесли знания, навыки и мудрость из непостижимо далеких миров. Вечные скитальцы, анты, наконец, обрели свой дом…

Но боги недружелюбно встретили пришельцев. Они потребовали, чтобы те убрались восвояси. Анты не испугались угроз и остались. Их вождь, Хуракан, чья мудрость соперничала только с отвагой, учил, наставлял и защищал гуарани. И тогда началась война – кровавая, жестокая и бессмысленная. Боги стремились уничтожить или изгнать антов, но гуарани не могли предать своих наставников, поэтому их существование тоже теперь было под угрозой.

Наводнения, ураганы, землетрясения и извержения вулканов следовали друг за другом, и не было на Земле ни одного спокойного дня. Но анты легко справлялись со всеми угрозами, а Хуракан бросил вызов вождю богов – Тейю Ягуа. Испугался Тейю, сделал вид, что ищет мира, а сам задумал коварную уловку, чтобы погубить благородного Хуракана…

***

Послышался далекий гул водопада, индеец остановился. Он повернулся лицом к реке, воткнул копье в землю и закрыл глаза. Ветер подул сильнее. Послышался неясный шепот, хотя, вполне возможно, это были лишь таинственные звуки леса… Чако открыл глаза.

– Я слышу вас, – тихо сказал он, – я слышу и готов говорить. За Великим морем продолжается война. Жрецы Смерти скоро явятся вновь. Они придут, чтобы похитить бога Зла и Разрушения. Но придут и другие. Те, что попытаются остановить Жрецов. У них такая же бледная кожа и прозрачные глаза, отличить друзей от врагов будет непросто. Что делать – решать вам. Я сказал верно, запомните точно, передайте правильно. Мой друг погиб ради того, чтобы я пришел сегодня на берег Священной реки. Помните его. Я буду рядом.

Чако закрыл глаза. Ветер стих.