Читать книгу Неведомые тени - Игорь Волков - Страница 3

– У вас проблема, – сухо сообщил мне инспектор.

Что-то я даже не удивился. Молча смотрел на него, ожидая продолжения.

Но инспектор не стал утруждать себя объяснениями. Нажал на большую кнопку, вмонтированную прямо в столешницу, и вскоре к нам подошел коренастый мужчина с капитанскими звездочками на погонах.

– ДНК не совпадает с теми, что вбиты в базу, – кивнул инспектор в мою сторону.

– А пальчики? – Капитан открыл что-то на своем коммуникаторе.

– А пальчиков не было, не привлекался.

– Больничные документы где?

– Вот, – инспектор перелистнул изображение на экране. – Тут ДНК совпадает со снятым в отделе.

– Фото?

– По фото похож.

Довольно долго они молча рассматривали документы. Я, глядя на это, раздумывал, что будет, если мне сейчас никаких документов не выдадут. Стану бомжом? Буду жить под мостами в коробке… Хотя на какой-нибудь помойке можно и матрас найти. Буду жить с удобствами.

– Вы были в группе фрирайдеров, пропавшей в марте в районе Большого Увана? – резко спросил капитан.

– Д-да, – не очень уверенно протянул я. – Но ничего про это не помню.

В больнице говорили, что был. Вся группа погибла, попав под сход снежного пласта со склона. Нашли нас не сразу и не всех. Живым – только меня, причем в нескольких километрах от гор, на обочине дороги. Я лежал без верхней одежды, в одном термокомбинезоне. Видимо, как-то выбрался из-под завала и пытался дойти до людей. Осматривавший меня врач сильно удивился, обнаружив пульс у, казалось бы, закоченевшего трупа…

– У него амнезия. Было сотрясение мозга и сильное переохлаждение, – инспектор ткнул в один из открытых на экране компьютера документов.

Меня слегка передернуло от того, как игнорировалось мое присутствие, но я стиснул зубы и ждал.

– Ну, – капитан почесал в затылке. – По фото похож, и система это подтверждает. А в базе ДНК пока столько ошибок, что полагаться только на нее нельзя. Следователь опознал его как Коломойцева. По пропавшим за последние полгода более близких совпадений нет. Перезапиши в системе данные анализа ДНК теми, что пришли из больницы, и выдавай документы.

– Есть! – Инспектор застучал по клавишам.

Капитан окинул меня хмурым взглядом.

– Не ваше это – горы. Кто же сразу, как только снег перестал валить, на дикий склон лезет? Дома лучше сидите.

И, не прощаясь, ушел.

– Давайте коммуникатор, сделаю привязку, – подозвал меня к столу инспектор.

Я протянул руку и приложил коммуникатор к NFC-терминалу.

Меньше чем через минуту тот пискнул, подтверждая завершение операции.

– Поздравляю, – сухо улыбнулся инспектор. – Не падайте больше.

И уткнулся в монитор.

Некоторое время я стоял в нерешительности. Почему-то казалось, что официальное подтверждение имени должно пройти как-то более торжественно. Я ждал чего-то необычного, например, что память проснется и подскажет, кто же я такой на самом деле. Но ничего не происходило. Несколько минут потоптавшись на месте, я вышел на улицу.

После привязки к паспортному идентификатору коммуникатор получил доступ к банковскому счету. Я проверил баланс. Денег было немного, но на ближайшее время должно хватить. Мессенджер вывалил кучу чатов и непросмотренных сообщений. Стоя на крыльце отделения полиции, я полистал их. Все переписки были рабочими, с ними разберусь позже. Странно, что за два с лишним месяца набралось всего несколько личных сообщений. Да и те, судя по всему, от начальника, который интересовался, когда появлюсь на работе. То ли я был законченным интровертом, то ли для нерабочей переписки использовал отдельный аккаунт. Закрыв все окна, я, наконец, спустился с крыльца.

Ну, здравствуй, жизнь! Что же с тобой прикажешь делать?

* * *

Шляясь днем по городу, в одном из небольших магазинов я купил бутылку красного сухого вина. Вообще-то покупать ничего не планировал, но взгляд зацепился за силуэт девушки на этикетке, обозначенный несколькими легкими штрихами. Вечером запек в духовке мясо, нарезал сыр, открыл вино. И обнаружил, что мебель в квартире совершенно не подходит для комфортного погружения в рефлексию. Два жестких стула и кровать, ничего мягкого и уютного.

В итоге, побродив по квартире, накинул куртку, вышел с бокалом вина на балкон, прислонился к стене и потерялся в темнеющем небе с алыми всполохами заката на горизонте. Достал из кармана свежекупленные, собственные, а не подстреленные из чужой куртки сигареты. Вытряхнул одну и с удовольствием затянулся, смешивая вкус дыма с терпким послевкусием вина.

Удивляло, что мозг отказывался отделять вымышленные воспоминания от настоящих. Даже сейчас, когда все реперные точки вроде бы уже расставлены и пришло время вымести сказки из памяти.

Хотя, стоило признать, моя вымышленная жизнь выглядела весьма захватывающе. Погружаясь в ложные воспоминания, я иногда поражался глубине деталей, которые «помнил»: модели и схемы космических кораблей, подробности управления ими, шутки вымышленных друзей. Бессознательно касаясь рукой губ, я, казалось, до сих пор ощущал тепло поцелуя любимой женщины. Надо же, какой богатой может быть фантазия. А ведь ни книг, ни фильмов с таким сюжетом я так и не нашел. Так откуда же тогда эти подробности?

А еще по ночам снился космос. Такой знакомый. Настоящий. Ранящий бескрайней пустотой и иголками звездных лучей.

Я растянул остатки вина в бокале до полной темноты. Дождался звезд, пробившихся сквозь городскую засветку. Сориентировался в них, узнал, может, не каждую, но многие. Сделал последний глоток и вернулся в комнату.

Бросив куртку на стул, плюхнулся на кровать и открыл коммуникатор. Ну что, давайте знакомиться, Коломойцев Артем Витальевич. В моих «воспоминаниях» вы были генерал-лейтенантом Космического управления России. В реальности, похоже, все гораздо скромнее. А кем для меня был тот вымышленный Коломойцев? Обычно он вел себя как старший товарищ, готовый выслушать, иногда вправить мозги или еще как-то помочь. Кажется, психологи тут могли бы написать целую книгу о причинах возникновения этого образа и его компенсаторной роли. А на деле? Я вбил имя в поиск и запросил суммаризацию.

Ох, как сильно реальная жизнь Коломойцева Артема Витальевича отличалась от моих космических фантазий. И как удивительно, что он – это я.

Из семьи нашлись лишь престарелые дальние родственники, живущие в Иркутске. Работал я на заводе радиоэлектроники монтажником высокоточной аппаратуры и приборов. Судя по первым упоминаниям, уже лет десять. Видимо, устроился туда сразу после колледжа. Выяснив это, я с удивлением уставился на свои руки. Они абсолютно не помнили, как работать эту работу. И мозг не помнил. Похоже, на заводе и меня, и начальство ждут сюрпризы.

Жизнь моя была скучна и однообразна. Но вряд ли я считал так раньше, когда не было ложных воспоминаний, полных удивительных космических приключений. Жил себе спокойно…

Вздохнув, я встал, налил еще вина, вернулся на кровать и открыл рабочие чаты. Ничего интересного в них не нашлось, они походили один на другой, различаясь лишь названиями и датами последних сообщений. Постановка задачи, отчет о выполнении. Реже – схемы монтажа каких-то устройств и комментарии к ним. Ни шуток, ни забавных фото. Хотя что в этом удивительного, это же рабочие чаты. Они и должны быть наполнены официозом и набивающими оскомину канцеляризмами.

Нашел свежее сообщение в личку. Оказалось, днем, когда я первый раз выходил в Сеть, мне написал мой начальник. Пропал я давно, и место на челябинском «Полете» уже заняли. Он предлагал передать мой контракт на другие предприятия, но все они находились не в Челябинске.

Я развесил перед собой окна с предложениями. Можно было поехать в Ижевск, Томск, Самару, Омск или Новосибирск.

Условия у всех были плюс-минус одинаковые. Предложения различались лишь городами и специализацией предприятий. Челябинский «Полет», на котором я работал до этого, занимался авиационным оборудованием. Там собирали блоки аэродромных локаторов, компоненты систем радиомаяковой посадки и прочие подобные вещи. Судя по тому, что за десять лет я никуда не перевелся, мне такая работа нравилась.

Ижевский радиозавод делает ракетно-косми-ческую электронику. Это близко к авиационной и, пожалуй, даже интереснее. Томский «Микран» специализируется на телекоммуникационном, измерительном и навигационном оборудовании. На самарском «Экране» собирают умную бытовую технику и роботов-помощников. С омским радиозаводом, скорее всего, будут проблемы: он занимается военной электроникой, там строгий контроль. Мне, с учетом недавних событий, вряд ли удастся его пройти. Остается еще Новосибирск, Институт ядерной физики, это термоядерные двигатели.

Пасьянс.

Я встал и подлил себе вина. Потом вернулся на кровать, рассортировал открытые окна по интересности предложений и уставился на висящие передо мной варианты. Самое невыгодное по деньгам предложение было в Новосибирске. Но Академгородок… Не знаю, в ложных ли, в собственных ли воспоминаниях, однако я мечтал побывать там.

Самое хорошее предложение было в Ижевске. Но чтобы перевестись туда, нужно выполнить тестовое задание и сдать экзамен на подтверждение квалификации. Со своей амнезией я очень сомневался, что смогу это сделать, даже потратив пару недель на подготовку. Поэтому Ижевск с грустью смахнул первым. Самара отправилась следом. Чем я точно не хотел заниматься ни при каких обстоятельствах – это бытовой техникой. Омск тоже закрыл. Даже не из-за строгого контроля, просто душа не лежала к оборонке. Наигрались уже в войну. Понятно, что это нужная работа, но пусть будет не моя. В итоге из всех вариантов остались только Новосибирск и Томск.

Я убрал эти окна в отложенные. Запихал бокал и тарелки в посудомойку и пошел прогуляться по ночному Челябинску.

Не помнил я этот город. Совершенно не помнил. Ни ближайших к дому улиц, ни продуктового супермаркета, ни кофейни, которая почему-то до сих пор была открыта, хотя до полуночи оставалось немногим больше часа.

На выбор нового места работы мне дали три дня. Если за это время я так и не определюсь с ответом, контракт будет расторгнут и новую работу мне придется искать самому. Концерн работодателей больше не будет нести за меня ответственность. Может, так и сделать? Пока не пойму, кто я и зачем я такой, имеет ли смысл тащить на своем горбу профессию, о которой ничего не помню?

Бесцельно бродить по ночным улицам быстро надоело. Достав коммуникатор, я развернул перед глазами карту. Удивительно, оказывается, в Челябинске много «большой воды». Только в черте города я насчитал четыре озера, и еще несколько были раскиданы по ближайшим окрестностям. А совсем рядом со мной карта подсветила Шершневское водохранилище. К нему я в итоге и направился. Самый короткий маршрут вел через Челябинский бор. Я сомневался, что смогу пройти через него ночью, но решил рискнуть.

Город был хорошо освещен, и темнота совсем не мешала прогулке. Бор тоже не подвел: вдоль дорожек стояли фонари, зажигающиеся при моем приближении. Так, на гребне световой волны, я и добрался до берега. Водная гладь исчезала в темноте, расцвеченной едва пробивающимися с противоположного берега огнями. Я сел на топчан, достал сигареты.

Срочно нужна добрая фея. Можно без кареты и принцев, пусть только поможет решить, что мне делать со своей жизнью.

Но фея почему-то меня игнорировала.

На темной глади воды ответа тоже не нашлось. Докурив, я побрел обратно.

* * *

Проснувшись с утра, первым делом я скачал учебник «Радиоэлектронная аппаратура и приборы»: надо же было понять глубину собственной профессиональной несостоятельности. Учебником я зачитался. Он показался мне… наивным. Я определенно знал больше, чем тут написано. Даже перепроверил год издания: вдруг мне попался какой-то раритет. Нет, учебник был новый, 2047 года. Что ж, тогда, пожалуй, героическое решение расторгнуть контракт можно отложить. Профессионально я был не безнадежен.

Тело требовало разминки. Решив пробежаться по примеченному недалеко от дома парку, я сунулся в гардероб. И увиденное огорошило меня во второй раз, после недавнего открытия, что в квартире нет кофемашины. Никакой одежды и обуви, в которой можно было бы бегать, в нем не оказалось.

Скрипнув зубами, я еще раз проверил банковский счет. Убедился, что даже если сейчас потрачу часть денег, а потом буду сам искать работу, на жизнь мне хватит. После чего заказал срочную доставку костюма для бега и подходящих кроссовок. Меньше чем через час заказ привезли. Удивительно, что размер в заказ я вбивал не задумываясь, буквально на рефлексах, и не ошибся, все оказалось впору.

Натянув штаны, футболку и кроссовки, я вышел на улицу и потрусил в сторону парка.

Итак, профессию я, похоже, помню, по крайней мере учебник не смог меня удивить. Значит, можно ввязаться в релокацию. Остается только выбрать контракт. Томск или Новосибирск? Навигация или термояд?

Новосибирск отзывался в душе неисполненной мечтой. Академгородок, космические двигатели… Томск? Томск не отзывался ничем. И навигация не вдохновляла. Но зарплата там была выше.

С другой стороны, я один. Совсем. Ни одна живая душа не искала меня, когда я пропал в горах, а потом лечился. Значит, деньги мне тратить особо некуда, с собой-то я уж как-нибудь договорюсь. И можно пойти за мечтой. Или нет?

Парк закончился и перешел в бор, где я гулял прошлой ночью. При дневном свете он выглядел совершенно иначе. Темные тени исчезли, вдоль дорожек возвышались сосны, в подлеске виднелись березы и осины. Где-то попадались рябины и клены. Я бежал без навигатора, поэтому слегка заблудился и никак не мог выбраться на берег водохранилища. Казалось, сосны нарочно уводят меня все дальше и дальше в чащу, пытаясь запутать.

Выдохшись, я перешел на шаг и, когда дыхание восстановилось, все-таки открыл навигатор. Оказалось, что я сильно забрал в сторону и теперь был довольно далеко от водохранилища. Так что проще вернуться в город, чем дойти до воды.

Подумал, что вот так и с мечтой: можно погнаться за ней и не добежать. Найду ли я в Новосибирске то, что хочу? К тому же близость к космосу может сыграть со мной дурную шутку. Вместо того чтобы избавляться от ложных воспоминаний, начну тонуть в них еще больше.

Так что же, выходит, Томск?

* * *

С ответом я тянул до последнего, сам не знаю почему. Не подтвердил Томск, даже когда пришло напоминание от руководителя. Он писал, что у меня осталось всего несколько часов и надо бы уже что-то решить.

Интересно, что я уже решил, но все равно тянул. Зачем? Пытался сжиться со своим решением?

После обеда подумал, что неплохо бы снова заглянуть в кофейню рядом с домом. Девушка-бариста узнала меня и провела к тому же столику. Через несколько минут на нем появилась чашка с медовым рафом и тарелка с фирменными булочками. Я задумчиво размешивал взбитые сливки, глядя на улицу за окном.

Собственно, пора уже ответить. Открыв кадровый чат, я занес палец, чтобы подтвердить передачу контракта. И замер.

Космос. Я словно чувствовал сейчас его глубину. Огромный межзвездный корабль, несущийся через пространство. Я переходил с одной палубы на другую, заглядывал в отсеки, улыбался знакомым лицам. Возможно, это мечты, фантазии, болезненное состояние поврежденного мозга. Но я же могу приблизить наступление момента, когда такие полеты станут возможны? Для какого-нибудь Алексея.

Генерал-лейтенантом Космического управления России мне, конечно, не быть. Я хихикнул, разломал булочку в пальцах. Но стать полезным при создании новых космических кораблей я могу? Или нет? Может, мне не двигатели строить надо, а в психушку?

– Комплимент от заведения, – бариста подошла так незаметно, что я вздрогнул. Улыбнувшись, она поставила передо мной тарелочку, на которой лежали три орешка с вареной сгущенкой.

– Спасибо, – улыбнулся я ей в ответ. И подумал: «Спасибо, фея».

Вот они, мои три орешка для Золушки. К черту сомнения, успею я в жизни напринимать разумных решений. Вот заведу семью, тогда и буду выбирать выгодные контракты. А сейчас есть еще время погоняться за мечтой.

Снова открыв кадровый чат, я уже уверенно, не колеблясь выбрал Новосибирск. Пока доедал булочки, в чат свалилось допсоглашение к контракту. Ну что же, 14 апреля 2048 года я, Коломойцев Артем Витальевич, подписал документы на свой переезд из Челябинска в Новосибирск.