Читать книгу Золотая клетка. Плен - Индира Искендер - Страница 4

Ночью Зара лежала в постели, созерцая пустоту вокруг себя и прислушиваясь к пустоте внутренней. От наплыва эмоций после разговора с родителями не осталось и следа. Не осталось мыслей, она устала думать и пытаться представить свое будущее, если решит согласиться. Отец открестился от принятия решения, сказав, что одобрит любой ответ дочери. Зара считала, что это нечестно. Он мог бы запретить, и тогда она с легким сердцем отказала бы. А теперь получалось, что раз он не против, то как бы и за?

Майза была за. Однозначно.

«Вот он, твой шанс. Путевка в жизнь. Столица. Море денег. Солидный мужчина. Подумай о нас, мы ведь тоже не молодеем».

Мать не рассчитывала, что жених окажется ровесником ее мужа, да еще и женатым, но «что поделать, сразу и богатый, и красивый, и свободный – такого не бывает».

«Вообще-то Мика и богатый, и красивый, и свободный», – ответила тогда Зара, на что получила резонный ответ, что если такого ждать, можно вообще не дождаться.

Брат Рамазан единственный выступил против брака. Но так как его причины сводились к «эти богачи забыли Аллаха», «наверняка поднялся на хараме» и «отдайте ее за нормального брата», его мнение никто учитывать не стал.

Утром Зара все еще не готова была дать ответ и, не позавтракав, поспешила к Тасмике – посоветоваться с лучшей подругой с глазу на глаз.

– Зай, все в порядке? – спросила Тасмика, пропуская Зару в дом. – У тебя такой странный голос был по телефону.

– Ты упадешь. Дай я сяду, а то сама сейчас грохнусь.

Зара прошла в зал и опустилась в кресло. У телевизора младшая сестра Тасмики, Дали, рылась в коробке с дисками, выбирая очередную дораму. Зара вспомнила, как часто оставалась у кузин на ночевку и они до утра смотрели сериалы, а едва в коридоре раздавался подозрительный шум, накидывали на телевизор полотенце, чтобы лишний раз не выключать, и притворялись спящими. Так по-детски… Заре захотелось плакать. Сначала этот Рамин, потом этот Сайларов – неужели детство все? Совсем все?

Тасмика присела рядом и положила руки на колени сестры.

– Ну? Как ты? Как родители?

– Все хорошо. Просто я… – Зара подняла глаза на встревоженную подругу. – Меня хотят сватать. Ты даже не представляешь кто.

– Да ты что? Ну поздравляю, если это не Рамин! Только не говори мне, что это Мика! – Тасмика захихикала.

– Нет. Его отец.

Улыбка медленно сползла с лица девушки.

– Так… Погоди, – пробормотала она. – Как это? Это тот бизнесмен? Как его зовут?

– Эмран, – произнесла Зара и скривилась, снова ощущая, как это имя тяжело перекатывается на языке.

Эмран.

Экран.

Эрдоган.

Айран.

Баран.

Болван.

Хорошо, что у них не принято называть мужа по имени – только прозвищем или словами «муж», «милый», «любимый». Зара попыталась представить, что назовет старшего Сайларова «милый», и язык сразу окаменел.

– А… Эм… – Тасмика не знала, что сказать, вглядывалась в лицо Зары, ища подвох. – Ты прикалываешься, да? Это такая шутка?

Та отрицательно покачала головой:

– Вчера от него звонили. Просили прийти взять кольцо.

Тасмика наконец посерьезнела, наморщила лоб и уселась рядом с креслом на ковер. Поверила. Зара ощутила полудохлый прилив гордости: все-таки на нее запал богач, а не на сестру.

– Ничего себе… Как это получилось? А ты что? А родители? Сколько ему? – начала расспрашивать Тасмика. – Погоди, он разве не женат?!

– Воу-воу, полегче! – улыбнулась Зара. – Ему сорок восемь, кажется. Да, он женат. Родители не против, но не настаивают. Ну как не настаивают. Отец сказал, что готов отказать, если я откажу. А мама… сама знаешь.

– Ну а ты? Ты-то сама что?

– А я не знаю. Не хочу с мамой ссориться, но…

Зара снова помрачнела и вздохнула. Она не знала, что в Эмране ужаснее, возраст или семейный статус. Наверное, все же возраст. По религии муж имел право взять вторую жену, так что она ни при чем. Она не лезет в чужую семью, а будет жить в своей, отдельной. Но тридцать лет разницы куда девать? Стоит ли ради богатства идти за старика? Зара никак не могла решить и договорилась с собой, что как Тасмика посоветует, так и будет. Пусть Всевышний пошлет ей знак через сестру.

– А ты как думаешь? Стоит соглашаться?

«Скажи, что не стоит. Пожалуйста, скажи, что не стоит».

– Ты что-о-о! – протянула Тасмика и сделала большие глаза. – Чего тут думать? Конечно, соглашайся!

Сердце Зары пропустило удар.

– Почему «конечно»? Он же старый.

– Ты дурная?! – Тасмика возбужденно схватила Зару за запястья и притянула к себе. – У тебя такой шанс выбраться из нашего Отстой-юрта, жить шикарной жизнью! Разница – это даже хорошо. Зачем тебе бедолага-малолетка? Вон Рамин – почти твой ровесник. И на фиг он нужен? Кроме лица и мускулов ничего предложить не может. Сама от него ушла, помнишь же? И правильно сделала. Ты обязана согласиться!

– Я не знаю, – пролепетала Зара, отступая перед натиском аргументов сестры. – Я не уверена, Тась. Большая разница. И жена. Я же лезу в чужую семью.

– Да плевать на это!

– Нет, ну как?..

– Знаешь, – решительно сказала Тасмика. – Если бы он ее любил, то не стал бы жениться второй раз. Надоела она ему, вот и все. Просто знаешь же, у нас в таком случае не разводятся – неприлично, и все дела. Наверняка она – старая толстая карга, которая вынесла ему все мозги. А ты – молодая и красивая. Вот он и положил на тебя глаз. И что, что вторая? Зато любимая будешь! Он тебя цветами-подарками-бабками осыпать будет, а про ту и не вспомнит. Главное, чтобы муж тебя любил, а ты – позволяй любить себя. Большего и не надо. Лучше, что ли, если ты за мужем умираешь, а он шляется по другим?

Зара так устала думать, что позволила словам Тасмики стать убедительными.

– Он хоть симпатичный? Я не помню.

– Я тоже, – соврала Зара.

Не хотелось лишний раз напоминать себе, что Эмран не из породы мужчин типа Джорджа Клуни или Ричарда Гира, которые с возрастом становятся все лучше и лучше. Как все далекие от кино люди, он, увы, старел нормально – в худшую сторону.

Зара правда не помнила его лицо до тех пор, пока не полезла в Микин аккаунт после того звонка. Долго вглядывалась в лицо Эмрана-Барана на какой-то семейной фотке. Ничем не примечательный мужчина в летах, с пузцом, округлыми щеками и дряхлеющей шеей. Седая бородка, аккуратная стрижка, взгляд короля мира и отличный синий костюм слегка сглаживали неприятное впечатление. Слегка.

– Давай посмотрим Микину страничку, там, наверное, он где-то есть, – предложила Тасмика. – Эй, мелкая, телефон притащи!

Дали, мышкой подкравшаяся сзади и слушавшая весь разговор, сорвалась с места. Когда она вернулась с трубкой, Тасмика перелистала записи в поисках жениха.

– Смотри! Смотри, вот это он! – наконец воскликнула она и открыла ту же самую фотографию, которую Зара уже разглядывала вчера.

– Он противный, – сообщила Дали, подглядывавшая из-за плеча сестры. – Ты же не пойдешь за него, Зар? Он вообще никакой.

– Много ты понимаешь! – отозвалась Тасмика. – Ничего ужасного, не урод. Бывает и хуже. Помнишь Зарему, которую за брата главы управы отдали в прошлом году? Вот у нее реально у мужа лицо как ослиная жопа. Как будто он бухал с рождения. Ничего, живут. Мужчина не должен быть красивым, их это портит. И на таких потом девки как мухи лезут.

– Может, ты и права, Тась, – ответила Зара. – Но он все равно… неприятный. У него вон пузо из штанов свисает.

– О Всевышний! – Тасмика делано закатила глаза. – И почему он не посватался ко мне?! Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

– Я еще не отказалась.

– Но хочешь отказать?

– Я не знаю!

– Он богач. Думай об этом. Он отвезет тебя в разные страны, ты сможешь покупать себе какие хочешь шмотки. Готовить наверняка не надо, убираться не надо. Будешь в роскоши купаться! Оно того стоит, поверь!

Зара, кусая губы, смотрела на обтянутое белой рубашкой пузо Сайларова.

– И родителям сможешь помогать, – напомнила Тасмика. Ага, добить решила. – Дом отремонтируете, пока им потолок на голову не упал. У дяди Келима желудок проверите. Тетю Майзу в Турцию отправишь, она всегда мечтала. И про Рамазана не забудь, кстати.

– При чем тут Рамазан?

– У таких, как эти Сайларовы, всегда бывают связи в нужных местах. Попросишь, чтобы брату срок пересмотрели. Все-таки родственники.

«Все так, – подумала Зара. – Все правильно она говорит. Надо думать о семье, не только о себе. Я бы очень им всем помогла».

В ее воображении пуговицы на рубашке Сайларова под натиском выпирающей плоти вдруг оторвались, пузо вывалилось наружу, содрогаясь, как желе. Зара тоже содрогнулась. Собственное тело вспомнило, как Рамин вдавливал его в подушки дивана.

– Тась, но как я буду… это самое? Если он противный. Мне от него тошнить хочется.

– Ничего, ноги раздвинешь и к стенке отвернешься, – махнула рукой Тасмика. – Глаза закрой и Мику представь. Или кого там еще. Пять минут потерпеть можно. Он же старый, долго не сможет. Зато потом… – Она мечтательно закрыла глаза: – Гуччи-Шмуччи, Мальдивы-Шмальдивы, Лексус-Шмексус! У тебя больше не будет такого шанса, пойми ты это. Хватай, пока дают. Раньше вообще не спрашивали, нравится – не нравится. Женили, и вперед. Раз мы не вымерли, раз дети рождались, значит, все не так уж страшно… А ну брысь отсюда! – шуганула она развесившую уши Дали.

* * *

– Зара! – негромко окликнула девушку мать, заглянув в комнату.

Та встала, буквально разрывая руками край светлой кофточки с люрексом, надетой по поводу смотрин.

– Эмран Раифович хочет с тобой пообщаться.

Семья Зары никак не могла принять окончательное решение, и в итоге было уговорено встретиться с женихом и познакомиться поближе. По правилам, разговоры говорить должны были старшие родственники жениха, но так как Эмран Сайларов был сам себе старшим, он пришел один. Пока они сидели в зале, Зара ждала в своей комнате, умирая от напряжения. Она почти настроила себя дать согласие, много раз проговорив, какую пользу принесет семье этот брак, однако едва она вышла к Эмрану, решимость как рукой сняло. Зара едва взглянула на него и тут же опустила глаза. Не только по правилам приличия – ей противно было на него смотреть.

Вблизи Сайларов-старший выглядел хуже, чем в кадре. Лицо с крупным носом и неровной кожей, словно в юношестве он ковырял прыщи. Глубоко посаженные черные глаза смотрели цепко, впиваясь, как репей. Пиджак не застегнут, чтобы не жал живот – не такой уж большой, но очень заметный и очень лишний.