Читать книгу Расцвет Чёрной Луны. Королева-регент - Инесса Иванова - Страница 16

– Что вы делаете?! Думаете, это сойдёт вам с рук? – Констанция визжала, как недорезанная свинья, и свободной рукой пыталась отстранить мою, впившуюся в её запястье.

При всём желании, даже если бы оно у меня возникло, я не смогла бы разжать пальцы. Повязка слетела с ладони, и теперь рана соприкасалась с нежной кожей соперницы. Ей было неприятно её собственное лекарство.

– А ты думала, твоё происхождение спасёт от гнева Богов?! Ты забылась, Констанция!

Я успела сказать только это, как вдруг пол часовни дрогнул, а свечи у алтаря разом потухли, оставив лишь тусклый свет масляных ламп.

Я видела светлые глаза настырной девицы, расширенные от ужаса, и с силой отдёрнула руку, чтобы схватить её за шею. Слегка мазнула, но заметила, как моё прикосновение оставило на коже чёрный след. Метка на руке сразу успокоилась, и дрожание пола и стен прекратилось.

– Я.. Я пожалуюсь королю, он казнит вас, как чёрную ведьму! – Констанция, чуть не плача, вскочила на ноги и припустила к выходу, держась рукой за шею в том месте, где чернела оставленная мной метка.

И хлопнула дверь. А я присела на скамью и посмотрела на руку. То ли это подействовала мазь Эсмонда, то ли и вправду Боги пожалели меня, приняв предлагаемые условия, но рана затянулась, оставив багровый рубец. А метка Чёрной Луны снова сделалась гладким однородным пятном.

– Миледи, что случилось? Она навредила вам? – Адамина Кейтарская вбежала в двери через пару секунд после того, как из них выбежала Констанция. – Вам помочь дойти до покоев?

– Слава Богам, ты одна, – прошептала я, вглядываясь в лицо Главной фрейлины. Адамина не потеряла былой привлекательности. И я была рада, что она служит мне, потому что мы обе знали, что нам лучше держаться вместе. –  Со мной всё хорошо. Как Эрлин? Как твоя метка?

– Эрлин здорова, ваше величество, спасибо. А метка, она стала чернее, с тех пор как я служу вам.

И Адамина с улыбкой расстегнула ворот платья и оголила ключицу. Она была права: её пятно разрослось и почернело, сделавшись похожим на моё.

– Констанция больше ко мне не подойдёт, вот увидишь, – ответила я и, отстранив протянутую руку, поднялась сама. Уже на пороге бросила взгляд на алтарь Богини-Матери и вышла в коридор.

В ту ночь спалось мне хорошо. На следующее утро я всё ждала, что Анкильд позовёт меня к себе и устроит выволочку, но никто меня не трогал.

Я навестила детей, ещё раз наказав Хельге, чтобы она ни  с кем не откровенничала и не показывала свои способности.

– Нам могут навредить. Пусть всё пока останется втайне, а я буду тобой гордиться. Всегда.

Кажется, малышка меня поняла. По крайней мере, она встряхнула отросшими рыжими кудряшки и кинулась на шею.

– Мама, ты самая… – тут она замолчала. В силу возраста ей было сложно подбирать слова.

– Хорошая? – я решила ей немного помочь.

– Не. Высокая.

Я засмеялась.

– Ну, не настолько я и высока. Не выше твоего папы, его величества короля.

– Выше, выше, – смеясь твердила она, пока я не передала дочь нянькам.

Смысл её слов открылся для меня и окружающих гораздо позднее. Когда Хельгу уже стали называть Алым Георгином. А я и вправду стала выше всех.

Но до того времени было ещё далеко.

А пока мне принесли очередное сухое письмо от лорда Фармана. Он благодарил за оказанную помощь его жене Каталине и выражал желание видеть меня на церемонии её посвящения. Она была назначена на послезавтра.

– Ваше величество, вы снова выглядите лучше всех, – шептали мне фрейлины и улыбались, желая перещеголять одна другую. Теперь они регулярно доносили мне о положении Констанции при дворе.

Боялись, что я поступлю с ними так же.

После нашего разговора моя соперница, эта розовощёкая овечка, слегла, призвала короля, чтобы якобы попрощаться с любимым и жизнью. Никто не знал, о чём они говорили наедине, но вышел король воодушевлённым и задумчивым.

А через день Констанция чудесным образом выздоровела и заказала два новых платья, которые должны быть расшиты чёрным жемчугом. Он стоил целое состояние. Пошив и ткани с драгоценностями были оплачены из казны.

– Моя болезнь отступила, дамы, – ответила я на все комплименты. – И больше не вернётся. В королевстве наступили спокойные времена.

Из зеркала на меня смотрела благородная красавица с золотыми волосами, не тронутыми сединой или иными признаками зрелости. Мои глаза были ясны, губы красны, а зубы белы и ровны. И всё же это уже была другая Гердарика, нежели та, кто много лет назад прибыла на съедение хромающему тирану.

Меня выдал взгляд. Наверное, такой бывает у тех, кто прошёл через огонь и остался жив не благодаря чужой помощи, а исключительно собственной воле. Я больше никому не позволю отнять у меня то, что принадлежит по праву крови и заключённого брака. Сама отберу всё, что смогу у тех, кто решится стать на пути.

– Полагаю, леди Констанция будет сегодня на церемонии, – улыбнулась я и подала знак, что готова. – Но не решится поднять на меня глаз.

Церемония проходила в Храме Всех Богов. Том самом, где когда-то короновали меня.

Здесь по-прежнему было ветрено и звучала лёгкая музыка, наводящая на мысль, что смертные присутствуют при великом пире Богов.

Каталина была в белых одеждах и босая. Она произносила слова клятвы, то и дело оглядываясь на немногочисленных придворных, которым дозволялось присутствовать при её переходе в новый статус. В статус безымянной девы, вернувшейся в лоно Богини-Матери до окончания земной скорби.

Наверное, бедняжка искала своего мужа, но тот не явился. Выдумал, что занемог от решения своей шестой жены и отказывается проститься с ней, ожидая новой встречи за гробом.

К счастью, Констанции тоже не было в храме, и меня это встревожило гораздо больше, чем последние слова Каталины, бывшей леди Фарман. Слова приговорённого к казни, равно как и того, кто уходит от мирской жизни, не могут более никого ранить.

Что бы она сейчас ни сказала, я не раскаюсь в своём поступке и всегда буду помнить, что на её месте могла оказаться я.

– Ваше величество, милорды и миледи, я хочу обратиться к вам в последний раз, – начала она, смотря на короля, стоявшего рядом со мной и делавшего вид, что между нами всё по-прежнему. Он держал мою ладонь и оглаживал пальцы. – Я хочу облегчить свою душу и открыть последний секрет. Без злобы и ненависти. Не ради мести, а во имя справедливости, которой отныне я стану служить.