Читать книгу Границы нормальности - Ирэн Борецкая - Страница 2

Другое дело – Эрик. Завершенная из-за травмы карьера бойца смешанных единоборств, запрещенные вещества в прошлом, неконтролируемая агрессия и расстройство сна. В первые часы своего пребывания в клинике Эрик жестоко избил трех санитаров просто потому, что ему не понравилось, как они на него посмотрели.

Эрик содержался в крыле для «конфликтных». Окна там были тоже без решеток, но открыть их можно было только специальным ключом, который находился у старшей медсестры. Дверь, отделяющая крыло от остальных помещений, также запиралась на магнитный ключ и открывалась при необходимости, под присмотром санитаров. Эрика в клинику поместил отец – местный богач и владелец крупной сети точек общепита. Это было в начале ноября, практически сразу после двадцатипятилетия Эрика, на котором он прилюдно сорвал одежду с официантки в кафе, где семья Эрика отмечала праздник.

Белевский посмотрел на календарь в ординаторской. Двадцатое февраля. Значит, Эрик здесь уже третий месяц, а его до сих пор не перевели к «адекватным». Денисов в карточке жирной полосой подчеркнул слово «неисправим», тем интереснее было Белевскому опровергнуть это заключение.

Быстрым шагом дойдя до нужного крыла, Белевский отрицательно покачал головой в сторону высокого крепкого санитара, который хотел его сопровождать. За все свои сорок лет Белевский ни разу не получал в морду. Потому что умел использовать слова.

Палата Эрика была просторнее, чем у Ани, и состояла из двух зон – спальни и гостевой с небольшим диваном. В палате была своя душевая и настенный плазменный телевизор с игровой приставкой. Эрик как раз играл, убивал какого-то монстра. Мрачная картина кровавого месива на весь экран. Хм, забавно что ему разрешили видеоигры, учитывая то, отчего его лечат. Двойные стандарты.

– Во что играешь? – спросил Белевский, присаживаясь на диван близко к Эрику, специально нарушая его личное пространство.

Эрик поставил игру на паузу и смерил доктора взглядом.

– Ты кто?

– ALIEN: ISOLATION, – прочитал Белевский название игры на экране заставки. – Чужой по-нашему.

– Вижу, что чужой, – буркнул Эрик и тут же гоготнул, – Ты вместо старого пердуна что ли?

– Ага. Белевский Иван Андреевич. Будем знакомы.

Эрик вскочил, резким движением кинул джойстик в стену, но не так сильно, чтобы сломать любимую игрушку. Белевский даже не вздрогнул. Таким же порывистым движением взяв бутылку газировки со столика возле дивана, Эрик отхлебнул глоток и с грохотом поставил бутылку на место. Вытер рукавом толстовки губы и пригладил ладонью каштановые волнистые непослушные волосы назад. Белевский отметил про себя: высокий, широкий, мощный одним словом. Намеренно встал надо мной сидящим, чтобы показать доминирование. Умные зелено-карие глаза Эрика сощурились в издевке:

– Пердун, надеюсь, не умер?

– Насколько мне известно, жив, здоров, нянчит внуков, – Белевский улыбнулся как можно дружелюбнее. – Хорошо, что переживаешь о его судьбе.

– Я? Переживаю? А ты забавный, – Эрик расхохотался и тут же стал серьезным. – Тоже будешь мне втюхивать таблетки, от которых член не стоит?

– Чтобы принять решение продолжать назначенную терапию или нет, мне нужно лучше узнать тебя, – Белевский продолжал игнорировать все выпады, которыми Эрик пытался вывести его из равновесия.

Тот понял, что доктор не так-то прост и спросил уже без хамства, с любопытством:

– Почему ты не в халате?

– Потому что я собирался выйти за кофе, но вспомнил, что еще не заходил к тебе во время утреннего обхода. Хочешь со мной?

– Куда? – не понял Эрик.

– За кофе.

Эрик посмотрел на него недоверчиво, как смотрят птицы, не сразу понимая, что двери клетки открыты и можно улетать. Белевский и не думал шутить.

– Неподалеку есть кофейня, там подают обалденный кофе. Не то, что коричневые помои из столовой. Так ты со мной или нет?

– Иду. Только кроссовки надену…

В коридоре санитары провожали их недовольными взглядами, но Белевский знаком дал понять, что все под контролем. Он незаметно наблюдал за Эриком. Наверное, вот так он каждый раз шел на ринг – свободный, величественный, дерзкий, настроенный на победу. Отними у такого возможность драться, и получишь то, что имеешь – агрессию вне ринга. Но откуда вообще в нем это постоянное желание самоутверждаться силой?

Через несколько минут езды на стареньком минивене Белевского, они сидели друг напротив друга за столиком у окна и пили флэт-уайт с сахарными пончиками. Утреннее солнце через панорамные стекла ласково пригревало спину. «Скоро весна» – подумал Белевский и удивился собственному настроению, ведь оно никогда не отличалось романтизмом.

– Не боишься, что я тебе сломаю нос и сбегу? – спросил Эрик беззлобно.

– Беги, – сказал Белевский с улыбкой, – Но нос то зачем ломать?

– Привычка, – Эрик тоже улыбнулся и остался на месте, потягивая кофе. У него даже манера пить была чуточку агрессивная. Он обхватывал кружку ладонью и загибал запястье на девяносто градусов. Если бы не взгляд, расслабленный, подсвеченный солнцем, можно было бы решить, что это какой-то ритуал перед битвой.

– Машина у тебя говно, – резюмировал он, как будто они были давно знакомы. – Зарплата не позволяет купить что покруче?

– А зачем мне «что покруче»? Уважать должны за характер, а не за показуху.

По взгляду Эрика, Белевский понял, что попал куда нужно. Уважение – это то, чего парню не хватает. Возможно, уважение отца…

– Расскажешь, почему раздел девушку в кафе?

Он намеренно не стал использовать повелительное наклонение «расскажи». У человека должен быть выбор. Эрик набил пончиками рот, будто защищаясь от вопросов, и ответил, громко жуя:

– Не сегодня.

Что ж, подождем. Времени полно.

– Зачем вы разрешили Гаранину приставку? – спросил Белевский у главврача, когда вернулся в ординаторскую.

– А зачем вы повели его на прогулку, как собачку? – Матвей Геннадьевич был раздражен, он не любил вольностей со стороны персонала. Он был преклонного возраста, наверное одного возраста с Денисовым. Полноватый, седой, с залысинами на висках, но державшийся как офицер на задании – с особой выправкой.

– Во-первых не как собачку, а как свободного человека. Во-вторых не повел, а пригласил. Он ведь не привязан к кровати. В-третьих, я не против самой приставки, мне интересно, почему вы ему разрешили…

– Попробуй ему что-то не разреши! – буркнул Матвей Геннадьевич. – Пол больницы разворотит. К тому же его отец настоятельно просил, чтобы Эрик чувствовал себя здесь как дома.

«А может Эрику не надо «как дома»!» – разозлился Белевский, но промолчал. Хлопнул дверью, успев взять с вешалки халат. На ходу надевая его, ворвался в палату Эрика как ветер. Глаза заговорщически горели.

– Мне твоя приставка понравилась. Поборемся за нее?

– В смысле поборемся? – Эрик ошалел от такой наглости.

– В прямом. На руках. Армрестлинг. Если я выиграю, ты отдаешь мне приставку на две недели.

– А если выиграю я? – хмыкнул Эрик, снимая толстовку и обнажая накаченные руки.

– Это вряд ли, – улыбнулся Белевский, даже не взглянув на его бицепсы.

Прикроватная тумбочка послужила «ареной». Белевскому потребовалось меньше минуты, чтобы победить.

– Да как так-то?! – Эрик в ярости пнул тумбочку, и она шлепнулась на паркетный пол. На грохот в палату вбежал санитар.

– Все в порядке, Дима, – успокоил его Белевский, – Мы проверяли тумбочку на прочность.

– Если что, я за дверью, – Дима грозно посмотрел на Эрика и, немного помедлив, ушел.

– Еще раз, – взревел Эрик. – Реванш!

– Играем до трех? – Белевский подождал, пока он сам поднимет тумбочку.

– Да!!! – желваки на скулах Эрика заходили ходуном. Похоже, парню не нравится проигрывать.

Белевский победил второй раз, третий. Эрик отдал ему приставку, чуть ли не вырвав провода из телевизора.

– Ты же дохлый. В чем секрет?

– Я не дохлый, а худой и жилистый. Чтобы побеждать в армрестлинге, не обязательно быть качком. Ты делал упор на один лишь бицепс, а секрет в силе связки: спина-плечо-предплечье-кисть. Я был чемпионом в армии.

Эрик протяжно вздохнул, как бы говоря: «теперь поня-я-я-тно».

– И что мне делать две недели без приставки?

– Придумаю, чем тебя занять, – с довольной ухмылкой сказал Белевский и отправился в ординаторскую, обнимая приставку как нечто драгоценное.

Медсестра Маша, пришедшая делать уколы и невольно подслушавшая за дверью, смотрела на него восхищенно, как на героя. Сам же Белевский посчитал, что герой в этой ситуации Эрик. Ведь он в итоге отдал приставку без какой-либо агрессии в сторону Белевского, значит самоконтроль ему все-таки подвластен.

В этот же день Белевский отменил препараты Ане и Эрику, заменив их на более легкие.

– Вы ставите под сомнение терапию Пал Николаича? – главврач был опять уязвлен.

– Ни в коем случае! Денисов – гений психиатрии. Я лишь хочу посмотреть, как пациенты будут вести себя без них. Под мою ответственность.

– Хорошо. Но учтите, что, если что-то пойдет не так, вы вылетите отсюда и получите такие рекомендации, что вас ни одна клиника не возьмет!

Кажется, мы это уже проходили. Белевский, что ты творишь?