Читать книгу Не смотри на обезьяну! - Ирина Семичева - Страница 3

Утром следующего дня погода была прекрасной. Отель оповестил гостей о полном штиле на море. Дети за завтраком вели себя, на удивление, хорошо. Накануне в Детском клубе им вручили подарки: Соне – кокетливую сумочку с набором ярких заколок, резиночек и браслетов, Мишке – огромного плюшевого зайца.

Таня была энергична и деловита, как прежде. Она напомнила семье правило: быть на море каждый день, если нет дождя. Дети запротестовали, но Андрей пообещал им фуникулер, а также – исследование той части территории, которую они не успели осмотреть из-за грозы.

Море было очень теплым и ласковым. Огромный пляж отеля заполнили родители с детьми. Соня с Мишкой забыли о бассейне, встретив тут всех своих друзей по Детскому клубу. Глядя, как сын обнимается с соседским фокстерьером, Андрей сказал: Тань, может, купим щенка?

Жена сдвинула темные очки на лоб, взглянула на мужа. – Ты же понимаешь, что уход за собакой целиком ляжет на меня? А я работаю вообще-то.

Андрей вздохнул. Это был давний их спор. Таня работала в транспортной фирме. Ей удалось сделать там некоторую карьеру: от менеджера по логистике до замначальника отдела.

Но ее зарплата была несравнима с доходами Андрея, и он много раз предлагал жене бросить работу, заниматься домом и детьми. Ну и собой, если ей хочется. Таня каждый раз отказывалась, упрямо ездила на другой конец города, и это упрямство злило Андрея.

У его друзей, таких же бизнесменов, жены не работали, и, кажется, были вполне этим довольны. Они отлично проводили время на шоппинге, в салонах красоты, в поездках на модные курорты. Их мужья удивлялись работающей Тане, даже шутили по этому поводу. Андрея эти шутки раздражали.

Но разговоры с женой на эту тему неизбежно заканчивались ссорой, после которой Таня молчала по несколько дней. Андрей терпеть не мог этого молчания. Он любил покой в доме, ему хватало проблем и нервотрепки в своем офисе.

Поэтому, по негласному уговору, они с женой сразу сворачивали всякие обсуждения этого больного вопроса.

Работая, Таня, как ни странно, успевала все. И заниматься с детьми, и посещать косметологов и спортзал, и даже бегать по магазинам.

Андрей часто думал, что не имеет и вполовину той энергии, которой отличалась его, довольно хрупкая внешне, жена. В этом Таня пошла в мать. Та тоже была деловитой и активной женщиной. Иногда, даже чересчур активной.

– Мам, смотри, что мне подарила Анеля! – к лежаку подбежала сияющая Соня. У нее на ладони лежало колечко с зеленоватым камушком. – Мой краш! – Соня! – Ой, ну ладно, мамаа! Красивое же!

Таня молча покопалась в пляжной сумке. – Вот, подари тоже Анеле. – Она достала заколку в виде бабочки с розовыми крыльями. – Подойдет к ее очкам.

– О, точно, спасибо! А можно вечером Анеля придет ко мне, мы поиграем на планшете?

Не дожидаясь ответа, Соня чмокнула мать и умчалась к польской подружке.

Белая, с рыжими пятнами Шейла носилась по кромке моря. Мишка кидал в воду камешки, собака бросалась было за ними, но тут же выбегала, возмущенно тявкая на волны слабого прибоя.

Накупавшись, они двинулись в отель. Детей опять было невозможно оторвать от фуникулера. Мишка заявил, что он бы катался и катался целый день вверх – вниз. Таня надеялась, что сына и дочь, после сытного обеда, потянет в сон.

Надежды не оправдались: дети хором сообщили, что хотят идти прямо сейчас гулять по территории. Пришлось подчиниться.

Они шли по дорожке, вымощенной светло – желтой плиткой, которая в лучах полуденного солнца казалась золотистой.

***

Вдоль дорожки, извиваясь ярко раскрашенным телом, бежала та гигантская искусственная гусеница, которую они видели раньше. Её сегменты переливались всеми оттенками зелёного, красного, оранжевого, а на боках поблёскивали нарисованные капельки росы – нелепо, но детям нравилось. Соня время от времени подбегала к ней, трогала упругий пластик и смеялась: « Точно Вупсень!»

Сосновый лес стал гуще. Дорожка сменилась утоптанной тропинкой, пружинящей под ногами, выстланной ковром из опавшей хвои.

Пахло нагретой смолой и едва уловимой сладостью цветущих трав.

Тропинка петляла, сворачивала то в оливковую рощицу, то на маленькие поляны, залитые солнечным светом. На одной из них путешественники увидели деревянную скульптуру: двое дровосеков, пилящих дерево.

То есть пилил один. Он сидел верхом на горизонтальном суку сосны с пилой. Второй стоял внизу, держа над головой топор, будто замер в момент заноса. Дровосеки были в круглых шапках, в турецких широких штанах и жилетках – настоящие средневековые мастеровые, словно сошедшие со страниц старой сказки.

Андрей остановился, разглядывая детали.

– Смотри, – сказал он Тане, – вот здесь, на рукаве у того, что снизу, вырезана маленькая птичка. Не сразу заметишь. Таня прищурилась.

– И правда, кто-то очень старался.

Напротив скульптуры, на небольшом насыпном холме, высилось искусственное дерево – не менее причудливое, но уже в другом стиле. Его ствол был гладким, почти металлическим на вид, а ветви раскинулись симметрично, как на схематичном рисунке. На них висели гроздья гигантских игрушечных фруктов: ярко-оранжевые, будто подсвеченные изнутри, то ли апельсины, то ли персики. Они казались ненастоящими даже на расстоянии – слишком крупными, идеально круглыми, с глянцевой поверхностью, отражавшей солнце.

У подножия дерева был тёмный проём, похожий на вход в пещеру. Дети мгновенно вбежали внутрь, их голоса затихли на секунду, а потом раздался восторженный визг – пещера оказалась сквозной, а с другой стороны её ждала деревянная детская горка, извилистая, с невысокими бортиками, выкрашенная в нежно-голубой.

Соня с Мишкой по очереди скатывались вниз. Пока дети катались, родители терпеливо ждали на скамейке рядом. Скамейка была необычной – её сиденье напоминало срез огромного пня, а ножки были выполнены в виде корней, уходящих в землю. Андрей присел, провёл ладонью по тёплой древесине.

– Как будто сидишь на настоящем дереве – пробормотал он. – Зачем только они тут вешают такое количество пластиковых плодов, да ещё монструозного размера? – сказала Таня, разглядывая искусственное дерево. – Безвкусно, и всё таких кричащих цветов. Какой-то китч. Есть же прекрасный натуральный сад, с живыми лимонными и гранатовыми деревьями.

– Детям нравится – зевнул Андрей, – Дай водички. Пошли, конечно, в самый пик жары. – Да уж, – согласилась жена, доставая минералку. Потом все зашагали дальше. Солнце стояло в зените, и его лучи пробивались сквозь листву, выкладывая на земле причудливую мозаику из света и тени. Оглушительно стрекотали цикады.

На следующей поляне их ждал детский городок: качели, раскачивающиеся с тихим скрипом, лазалки в виде паутинки из канатов, скамейки причудливых форм и расцветок – одна напоминала гигантскую ракушку, другая – улыбающегося кита.

– Смотри, как всё продумано – сказал Андрей, наблюдая, как Мишка пытается залезть на самую высокую точку лазалки. – Даже тени от деревьев падают так, чтобы не было слишком жарко.

Действительно: площадки были расположены так, что в любой момент можно было найти прохладный уголок. Между деревьями висели лёгкие тканевые гирлянды, едва колышущиеся от ветра, а у края поляны рос куст с мелкими белыми цветами, чей аромат смешивался с запахом хвои.

Корпуса отеля остались далеко позади, здесь не было никого из отдыхающих. Андрей с Таней недоумевали, для кого соорудили игровые площадки в этом безлюдном месте.

Когда дети набегались, все снова пошли дальше.

И вышли на следующую поляну, окаймленную миртовыми деревьями и кедрами. На поляне никого не было, стояла тишина, легкий ветерок гонял шарики колючек по вытоптанной земле. На противоположном конце поляны расположилась скульптурная группа.

Четыре большие обезьяны, грубовато вырезанные из темного дерева. Обезьяны, ростом с человека, сидели в ряд. Первая из них закрывала лапами глаза, вторая – уши, третья обезьяна зажимала себе рот. Четвертая обезьяна сидела чуть в стороне, просто сложив перед собой передние лапы. Соня с Мишкой кинулись к ним.

– Фух, как же печет! – Таня плюхнулась на поваленную сосну, полила из бутылки на руки, похлопала себя по щекам. – Все, у меня сил нет. Давайте поворачивать к дому.

Андрей опустился рядом, хлебнул воды. – Да, судя по карте, дальше смотреть нечего, там густой лес и все. Сейчас двинемся к вилле. О, смотри-ка! – Он показал жене карту. – Тут есть короткий путь к корпусам. Оказывается, мы шли длинной дорогой. А есть короткая! Ведет прямо к нам. Отлично, по ней и вернемся.

– Ура! – облегченно воскликнула Таня. – Слушай, а, похоже, те, кто декорировал отель, тяготел к японским премудростям! – Почему? – Ну как же! – Таня удивленно посмотрела на него. – Эти обезьяны! – И что? – не понял Андрей. – Это же известная японская скульптура! « Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле»! Ты разве не знаешь? Андрей пожал плечами, глянул на обезьян. Соня, хохоча, бегала вокруг них, Мишка гонялся за сестрой.

– И заяц в Лабиринте! – продолжала Таня. – Точно он из той японской сказки, про эликсир бессмертия! – А почему обезьян четыре? Что изображает четвертая? – Четвертая? Постой.… Сейчас… Забыла… Кажется, четвертая…

Она не успела договорить, как раздался детский вскрик. Плакал Мишка. Он заплакал как-то сразу и навзрыд. Это было так внезапно, что Таня уронила рюкзак, а Андрей вскочил.

Когда они подбежали, Мишка стоял, закрыв лицо руками и отчаянно рыдал. Таня обхватила его, прижала к себе. – Что случилось? – спросил Андрей у притихшей дочери. – Он испугался – растерянно ответила Соня. – Чего? Девочка развела руками. – Малыш, ну что ты, успокойся! – Таня целовала сына, гладила по голове. – Мы с папой здесь, все хорошо! Чего ты испугался? – Обез… Обезьяна. Она смотрит! – прорыдал мальчик. Андрей взглянул на скульптуры.

Одинаковые темные туловища, морды – светло —палевые, такие же, как кисти лап. Одинаковые светлые глаза, из стеклянных шариков или пластика. Три из четырех обезьян бессмысленно смотрели на поляну.

Таня напоила сына, рыдания стали стихать. Мишка скулил, все так же прижимаясь к ней. Она потрогала его лоб. – Он горячий – сказала озабоченным голосом Андрею. – Перегрелся. Соня топталась рядом.

– Так, пойдемте-ка домой, – сказал Андрей. – Миш, иди ко мне на руки. Мальчик поднял голову, но тут же опять заплакал. – Нет! Она смотрит, смотрит! Он тыкал пальцем в крайнюю обезьяну. Андрей взглянул. И тут ему показалось, что глаза четвертой обезьяны, вспыхнули ярким светом и устремлены прямо на него!

– Тьфу ты! – Андрей потер лицо. – Это же просто солнце! Миш, солнечные лучи попадают на стекло, преломляются, и все! Это как солнечные зайчики! Помнишь, Соня пускала их зеркальцем? Ты испугался солнечного зайчика!

Мишка недоверчиво покосился на него, и снова вжался в материнские колени.

– Ладно. – Андрею пришла в голову идея. – Он шагнул к Соне, снял с нее голубую косынку. Подошел к четвертой обезьяне и завязал той глаза. – Теперь она не смотрит. Так не страшно? Мишка боязливо поднял голову. – Ну, все, все. – Таня потрогала лоб дочери. – Пойдемте отсюда. Пока всех не хватил солнечный удар!

Андрей поднял Мишку, Таня взяла за руку Соню. Они пошли к дороге. На краю поляны Андрей обернулся. Две обезьяны все также таращились перед собой, на четвертой голубела косынка.

***

Дома Таня напоила сына успокоительным травяным чаем и уложила в постель.

Андрей работал в своем кабинете, когда к нему заглянула жена. – Поужинаем сегодня дома? Я заказала рыбное консоме, лосось и спаржу. Скоро привезут.

– Консоме? – рассеянно переспросил Андрей, не отрываясь от компьютера. – Рыбный бульон. Если тебе так больше нравится – вздохнула Таня. – И Мишка, если проснется, выпьет горячего бульона. Я померяла ему температуру, дала аспирин. Заснул.

– Соня же не любит рыбу. – Для девочек я заказала пасту с сыром. К Соне придет подружка.

Андрей тоже бы не отказался от пасты. У Тани зазвонил телефон: Марат привёз ужин.