Читать книгу Вся фантастика - Иван Гоготов - Страница 3

Мой верный друг. – Необычное воспоминание. – «Эйфория». – Ночной кошмар. – Прощай, лучший работяга! – «Гражданка». – «Мы берем вас». – Работа и мучит, и кормит, и учит. – В «Колымаге». – Домашний электрокот. – Путешествие в прошлое. – Космопорт. – До и после аварии. – Больничка. – О книжной любви. – Подарок: проживание в Воздушном Городе. – У связной. – Семья снова собралась. – В порту «Улов». – В поисках точки выхода. – Друг подвел. – По мертвой земле. – Индустриальный район. – Барахолка в помощь. – Аудиокомедия «Старики». – Николь. – «Граница» открыта. – Княжна Сильвия.

***

Тихон и Ольга продолжали встречаться.

– Позволишь рассмотреть бионический протез? – спросил Тихон.

– Конечно! Никто не интересовался им, – ответила Оля.

– Отличная вещь! Мне кажется, я недавно видел такой на уличном 3D-экране, он начинался на одном куполоскребе, а заканчивался на другом, и я таращился на него.

– Вполне возможно. Самый новый «Атлет-100». Теперь подобные днем с огнем не сыскать, а рекламу, сам знаешь, никто не меняет.

– Он далеко не первый?

– Да. Пока росла, меняла их как перчатки. Ну а когда выросла, следила за выходом флагманов. Никогда не заказывала протезы онлайн, а сначала летела в офис технологической компании, подробно изучала нововведения и примеряла. Бывало, что протез любимого бренда не заходил, тогда я надевала конкурирующую модель и сразу влюблялась в их продукт. В общем, я всегда серьезно относилась к выбору своей главной жизненной опоры.

– Понимаю. Он не должен подвести.

– У меня были и трения со своей опорой. Я была трудным подростком, считала себя уродкой. Снимала протез и отказывалась напяливать его. Не заряжала аккумуляторы. Даже бросалась им в подруг. Они и попросили воспитательницу познакомить меня с опытным носителем бионического протеза. Именно общение с этой влюбленной в свой протез молодой женщиной изменило мое понимание себя. Что дает мне роботизированная нога? Я получила ответ!

– Догадываюсь, что ты натянешь нос любому двуногому.

– Ага.

– Ты рассказывала, что бегаешь по утрам…

– Не поверишь, но я в одиночку покорила пик Земли Сихотэ-Алинь – не самый высоченный, конечно. Обрыв, штормовой ветер, скользкий лед и снега по колено. Мой «товарищ» выстоял, и я наблюдала закат с практически орбитальной высоты – это преувеличение, но ощущения были именно такими! Еще я хожу в забытый Богом фитнес-клуб «Жизнь с жимом». Моя модель выдерживает все нагрузки, и я не испытываю дискомфорта. А ты занимаешься?

– Не прочь попробовать что-то новое.

– Договорились.

– Хочется понаблюдать за тобой в экстремальных условиях, – Прост в очередной раз взглянул на «Атлет-100» Ольги.

– Твое участие приятно.

– Знаешь, Оля, ты самая красивая и уникальная.

– А ты добрый. Долгое время рядом со мной не было такого человека.

– Итак, завтра перед работой я бегаю вместе с тобой по Пальмовой, а в выходные летим в заброшенный зал от когда-то распиаренной сети клубов «ЖСЖ».

– Решено! Только давай начнем с послезавтра: мой протез проходит плановый техосмотр у частного мастера.

– Как скажешь. Можно я с тобой к мастеру?

– Тогда перенесу на вечер. Спасибо, Тихон!.. Кстати, а как тебя называли дома?

– Тихоня.

– Спасибо, Тихоня…

***

– Тихон, хочу тебе кое-что открыть… – однажды сказала Оля. Молодежь растянулась на кровати.

– Весь внимание.

– Это про мое необычное воспоминание, и, я думаю, здесь не обошлось без сверхтехнологий, потому что я была крохой и такого запомнить не могла.

– Как интересно!

– Вот я лежу под воздушным вишневым одеялом в похожей на белую чашу колыбели, которая раскачивается. Мне тепленько, и я спокойна. Надо мной кружатся сочные желтые и розовые зверята – мобиль над кроваткой, и играет популярная новогодняя мелодия «Елочка – острые иголочки». Рядом стоят мама с папой и робот-помощник. У мамы золотистые волосы с алыми прядями, у папы – густущая борода, а робот-помощник держит в суставной руке бутылочку с соской, доверху наполненную молочной смесью. Комната точно капсула; может, видел такие?

– Оля, в похожей, правда, студии некоторое время после свадьбы жили мои друзья, и я на часок-другой зависал у них. Продолжай.

– Стены меняют цвет: синий, зеленый и опять синий – вечернее освещение. Есть длиннющее окно, за которым белые окна-полоски соседнего куполоскреба живут своей неповторимой жизнью. На стенах моей детской-капсулы висят цифровые фоторамки. Одна – с одетыми в скафандры родителями, парящими в невесомости над заржавелым каменистым Марсом. Поверх скафандра на маме фата с бусинками и матовой лентой, а на папе – шелковый мандариновый галстук.

– Значит, это свадебная фотография, Оля, сделанная профессиональным фотохроникером за пределами колонии.

– Я думаю так же. Вторая фотография: мама с папой в бурых плащах под плазменным зонтом-медузой, о него разбиваются дождевые капли. Мама в свитере, облегающем животик, как у кенгуру. Папа – на колене, прислонившись щекой к маме: ловит биение моего сердца.

– В колониях не бывает дождей. Они, наверное, слетали на Землю?

– Или студийный фотоснимок.

– Очень вероятно.

– Третья фотография: я – в капсуле-переноске для новорожденных на руках у матушки, сидящей возле папы на заднем диване воздушного такси.

– Первый портрет! Как бы я хотел увидеть его!

– Жаль, что не могу показать, Тихон… Я помню и то, о чем родители говорили в той детской. Как они обращались друг к другу. Папа называл меня поющим дельфиненком, а мама – княжна моя. Они говорили, что я буду самой счастливой леди. Родители планировали, когда я подрасту, длинное путешествие по уцелевшим земным мегаполисам. Последнее, что сохранила моя память, – это то, как мама с папой горячо целуют меня в лобик… Спасибо, что выслушал. Я постоянно обдумываю это воспоминание…

– Дорогая, я, конечно, не смогу заменить тебе родителей, но обещаю, что буду заботиться о тебе и буду всегда рядом, – Тихон нежно сжал руку Оли.

***

– Там нечего делать-то, – сказал таксист.

– На безрыбье и рак – рыба, – пояснил Прост.

– Получается, смотря с какой стороны посмотреть… Подлетаем.

– Было приятно поболтать, а то автопилоты да роботы за панелью управления.

Наша парочка подошла к приотворенным ажурным воротам парка аттракционов «Эйфория», располагавшегося в самом сердце колонии.

– Заглянем вначале в кассу: может, жетоны завалялись, – предложила Ольга.

Касса была построена из железобетонных панелей. Красная краска, которая покрывала панели, облупилась и вся была в трещинах-молниях, через них серый железобетон смотрел на этот обреченный мир. Терминал для оплаты с разбитым сенсорным экраном стоял рядом. В утробе помещения – мягкое кресло робота-кассира с порезами, через которые топорщился наполнитель. Прост стал громко открывать ящики металлического комода и десяток мятых жетонов с изображением фейерверка нашел на дне близкого к колесикам блока.

– Пошли, Оля.

В центре парка возвышалось колесо обозрения «Атом города», и сначала наша парочка направилась к нему.

– Если электричество подается, прокатимся? – предложил Прост.

– Согласна.

Он нажал на объемную, подплавленную кем-то кнопку в пункте управления аттракционом, и (о чудо!) зашумел мотор, колесо медленно завращалось.

– В кабинку! Руку!

Пузатая кабинка со стеклом под ногами и не закрывающейся дверью поднималась по окружности выше и выше. Парочка увидела парк как на ладони: искусственное озеро и развлекательные объекты для детей и для тех, кто постарше, а вокруг парка черные небоскребы толстыми линиями тянулись к куполу колонии. Колесо поскрипывало и даже замерло на какое-то время.

– Вид, конечно, не впечатляющий, но пощекотал нервишки, согласись, Оля?

– Для нас, конечно, не впечатляющий, а, например, у человека, засевшего в своей студии, такой городской пейзаж вызовет целый фонтан эмоций.

После Тихон с Ольгой услышали, как жетон камушком звучно упал в жетоноприемник автомата у озера. Подплыла лодка из досок и жести, к дну которой крепился стальной буксировочный трос, двигающийся по определенной траектории и тянувший посудину. Они с небольшого пирса, защищенного гидроизолятом серого цвета, шагнули на выкрашенный желтым пайол. Посередине озерца рос раскидистый дуб, а кое-где торчали пучки бархатистого камыша.

– Романтично, – сказала Оля, – включим нашу любимую песню про влюбленных. И пока по мыслесвязи звучал трек «Лямур на Необитаемой» на стихи того самого Лира, в котором женский и мужской голоса тянули о вечной любви на недостигаемо далекой планете, Оля сидела рядом с Тихоном, положив свою голову ему на плечо.

Затем у следующего автомата, рядом с которым стоял бронзовый памятник Ниру в скафандре, со шлемом в руках и развевающейся на ветру прической (скульптор Гагари Монуте), они прослушали историю про его полет к неизвестной галактике.

Еще парочка покричала в прыгающих креслах.

Им очень хорошо было, а впереди… Что там впереди? Сейчас неважно…

***

Кошмар случился одним вечером. Федор Федорович установил новый режим труда персонала магазина «Найдется все!», и теперь Прост возвращался домой к полуночи. Иногда Ольга застревала в магазине, в заставленной коморке, в которой ее молодой человек обедал, рисовала силой мысли в дополненной реальности или болтала с членами женского клуба «Свободное поколение», то есть со своими подругами по детскому дому. Они частенько задерживались до закрытия и тогда ночевали в студии Тихона.

– До завтра, Тихон. Еще увидимся, Ольга, – Монетчиков попрощался с парой и еле-еле поместил свое круглое, похожее на яблоко тело в одноместный воздухолет «Небос мини», исчезнувший из вида под фонарями на фасадах, работающими через один.

– До завтра, босс!

– Непременно увидимся, – прошептала Жизнова.

Плазменный щит, как пелена, закрывал вход в магазин; вывеска «Найдется все!» посылала плывущий свет на безлюдную улицу; витрина, слева и справа, спала. Они перешли проезжую часть и по тротуару направились к дому.

– Тихон, сегодня мы вспоминали песню из детства…

– Какую?

– Ну ту, «Вечно одинокая», где поется про бесстрашную девчушку.

– Напой.

– Попробую: «И на Луну одинокой, и на Марс одинокой…»

Они не заметили, как двое падальщиков сравнялись с ними. Падальщики обчищали наскоро покинутые квартиры и комнатушки умерших одиночек, разбойничали на ночных улицах. На них были надеты рваные плащи, майки и брюки по щиколотку. Худощавый игрался с лазерным ножом, а покрепче был беззубый и со сплющенным носом, только ноздри торчали.

– Вы что-то веселые. При деньгах? – полюбопытствовал длинный.

– Было ваше – станет наше, – ответил без прелюдий другой и вмазал спутнику девушки.

Потом удар последовал за ударом. Прост держал их. Когда высокий с ножом дернулся к Просту, Ольга со слезами на глазах бросилась на каинов: «Оставьте его! Мы все отдадим! Только оставьте его! Тихон!»

В этот момент воздушное такси, слепящее фарами, зависло над ними, и тот самый шофер, который недавно подвозил ребят к парку «Эйфория», высунулся из машины с курносым лазерником в руке и направил его на тощего. Последовал меткий выстрел. Урка, ругнувшись, схватился за левую ногу.

– Уходим! Иначе нас здесь положат!

Тихону хорошо досталось. Ольга эмоционально выгорела. Таксист буквально заволок обоих в воздухолет и высадил возле уходящего во мрак куполоскреба, номер которого кое-как смогла проговорить девушка.

– Я – на Лунный проспект в дежурную аптеку, поднимайтесь.

– Сп-пас-сиб-бо в-вам-м! – поблагодарил Прост.

Таксист возвратился с медикаментами. Наши бедолаги не знали, как отблагодарить спасителя, но от вознаграждения он отказывался наотрез, в итоге обменялись контактами. Оля, приняв успокоительные и дав Тихону обезболивающие от «Фармколонии-37», обработала его плачущие кровью раны. После этого, запив снотворное «Неявь» водой, они попытались заснуть, но пребывали в таком стрессе, что сон не шел.

– Тихон, ты настоящий борец. Хорошо, что мы врезались в память этому таксисту и он пришел на помощь.

– Это судьба. Значит, еще не время погибнуть… Оля, я люблю тебя больше жизни.

– А я сошла бы с ума без тебя.

Веки их наконец сомкнулись, и они, обнимая друг друга, крепко заснули, чтобы проснуться с новыми силами и вопреки черным полосам неразлучно двигаться вперед.

***

– Тихон, зайди в мой кабинет, есть сверхважный разговор, – прозвучало через потолочные колонки над стеллажами с товарами, когда посетители вышли.

Консультант бросил зал и пошел к боссу. Его кабинет напоминал студию, только еще меньше: отсутствовала кухня, а вместо кровати парил левитирующий стол-лист. Компьютер-куб «Магнус Вуду» дополненной реальности был включен, судя по зеленому, игриво сияющему диоду на его корпусе. Патрон по мыслесвязи давал какие-то важные команды и что-то говорил умной ассистентке компьютера, сосредоточенно смотря перед собой. Прост не слышал шефа и не видел то, что было перед его глазами.

– Сеанс окончен, – Монетчиков обратился к ассистентке ПК, а потом во весь голос – к вошедшему через пустой проем Тихону: – Садись-ка, мой лучший работяга.

Входной плазменный щит автоматически восстанавливался при пустом кабинете, а исчезал по биометрии, по распознаванию лица босса.

Прост провалился в мягчайшее кресло.

– Не буду многоречивым, а коротко скажу: я закрываю магазин. Навсегда. Понимаю, тебе придется нелегко, но я так решил, на то есть веская причина.

– Как скажете.

– Я считаю, что работник, становившийся лучшим работником года многие лета подряд, должен знать, почему директор решил заколотить свой магазин.

– Я уважаю вас и любое ваше решение.

– Поясню: я накопил кругленькую сумму в электронном кошельке. Но, как понимаешь, этих деньжат не хватило для того, чтобы купить билет на шаттл – ни на первый, ни на второй, вообще ни на какой. Зато цифр хватило на покупку, сборку под заказ сверхскоростного крейсера «Комета Гиперус», на котором я планирую долететь до той самой копии Земли, являющейся целью всех сбежавших с наших планет…

– Я рад за вас. Вы хороший человек и как никто заслужили спасение.

– Спасибо. А знаешь, забирай из магазина все, что тебе может пригодиться.

– Я буду вспоминать вас добрым словом.

– Дам-ка тебе один совет, если не против?

– Уверен, мудрый совет.

– Когда я был жеребцом и без приличных деньжат на счету, моя жена, устав от лишений и вечных скандалов на этой почве, ушла к седовласому алмазному мешку. И я себе сказал: «Я так же преуспею в бизнесе, но никогда не вступлю в брак, потому что все женщины на планетах выходят не за мужчину, а за его золотую карточную иконку». А тебе очень повезло с Ольгой: она любит именно тебя. Я такое редко видел и жалею, что так и не повстречал такую же мудрую девушку. Береги ее и ваш союз. Запомни: ты во сто крат счастливее меня, спасающегося, так как у тебя есть она. Я позакрывал бы все счета, сжег бы магазин и «Комету» ради счастья, как у тебя: быть просто любимым…

Повисла тишина.

– Отличный совет… Ольга – мое сокровище!

– И последнее: я кинул достойную премиалку на твой счет. Знаю, что потратишь с умом.

– Отвечу вашими словами: «Лишних деньжат не бывает!»

Федор Федорович слегка улыбнулся и протянул руку для рукопожатия:

– Ну, прощай.

– А я скажу: до свидания.

– Правильно.

Они крепко обнялись, и Прост побрел в зал. Он отработает последние часы и больше никогда в качестве консультанта не перешагнет порог магазинчика. Так начинался новый этап в их, Тихона и Ольги, жизни – не жизнях, а именно жизни, ведь она была на двоих одна…

***

Два дня безработные перевозили товар из магазина «Найдется все!». Скоро сплющенные ящики-морозилки однокамерных холодильников «Лед Макрон» не вмещали даже замороженные фруктовые листы в индивидуальной упаковке «Пласт-экзотик». После этого Прост потушил входной плазменный щит магазина.

– Тихон, ты как хомяк, а я – хомячиха! Все – в дом!

– А как они выглядели, эти хомяки, наверняка вымерли?

– Ну, такие пушистые зверьки.

– Они впрямь забивали норки едой?

– Ага. Виной тому генетика. Не успевали слопать запасы!

Спустя неделю ребята решили взглянуть на магазин, и неудивительно: падальщики превратили уютное местечко в разгромленное монстрами пространство. Что-то сожрали прямо на месте, стеллажи повалили, витрину разбили вдребезги, а ее содержимое украли и разодрали в клочья.

– Прах и пепел.

– То, во что превращается все на свете, – дополнила Ольга.

Вечером, когда пара по мыслесвязи умиротворенно слушала аудиокниги «Киберия» и «На пороге апокалипсиса», тревожно поступил звонок: бывший босс готовился к отлету и напоследок решил подбросить новую работенку своему суперконсультанту. Веселый круглолицый Федор Федорович предстал перед Простом:

– Маешься без занятия?

– Есть такое.

– Тогда тебя ждет дело в «Денежном небоскребе», слышал про такой?

– Тот, где богачи живут, которым не хватило мест в шаттлах?

– Значит, найдешь. И не беспокойся: информация проверена – деловые связи…

– Спасибо.

– Тебе спасибо.

После разговора Тихон сказал Ольге:

– Я попробую. Работа – самый лучший врач. Спасение от навязчивых мыслей. А я, сама знаешь, очень переживаю, что нам так недолго осталось быть вдвоем.

Следующим днем после звонка в отдел кадров «Денежного небоскреба» Прост в воздушном такси с номером три-шесть-восемь-два-МК-три-семь подлетал к куполоскребу, покрытому – помимо окон с зеркальными пленками-шторами – золотыми монетами былых эпох. Еще он был огорожен великой плазменной стеной до верхних этажей. На крыше мертво стояли вооруженные лазерниками секьюрити, которые разрешали или не разрешали пролет воздушных судов в парковочные отсеки.

– Код: один-ноль-один-ноль, – сказал Прост в микрофон, встроенный в панель управления воздухолета, застывшего как НЛО. Управлял машиной автопилот, а Тихон сидел рядом со свободным местом пилота.

– Три-шесть-восемь-два-МК-три-семь, посадку разрешаем, – после недолгого молчания эхом разнеслось по салону…

***

Проста встретил охранник в смоляном плаще, такой же рубашке. Галстук, брюки и туфли тоже вороные. Его сразу поразил роскошный интерьер «Денежного небоскреба»: стены выстланы мозаикой из драгкамней (кровавых рубинов, морских сапфиров, травяных изумрудов и мыльного жемчуга); плитка из (синего!) янтаря уложена на пол; по потолку рассыпались переливающиеся алмазы. Это напоминало дворец гномов внутри горы. Ну чем богачи не гномы – такие же трудяги и без ума от золота в виде повторяющихся цифр, в основном нулей.

«Было бы интересно заглянуть в кабинеты и номера», – подумал Тихон.

Он следовал за стражем и еле успевал, так как тот был высоченным и длинноногим. Они пересеклись с лысым старикашкой в желтом плаще, резво спешащим к парковочному отсеку. «Один из моих хозяев, если возьмут, конечно», – опять подумал он.

Кабинет отдела кадров находился на этом же этаже, подальше от покоев господ. Провожатый посмотрел в камеру с зерно, и дверь поднялась:

– К вам пожаловал новенький, на собеседование, – он обратился к женщине за компьютером-кубом дополненной реальности, со стороны выглядевшей отстраненной, погруженной в себя, – работала по мыслесвязи.

– Проходите, – сказала представительница офисного планктона, оценившая Проста в свежевыстиранной и отпаренной Ниром одежде.

Кабинет – настоящая янтарная комната – был медовым, с окном от одной стены до другой. Конторщица с собранными в хвост пепельными волосами была одета в белое. На рубашке красовалась ювелирка из «Алмаз-маркета» – ночная бабочка, павлиноглазка.

Тихон сел, подогнув плащ под себя, в гибкое кресло напротив стола.

– Как вас зовут?

– Тихон Прост.

– Хорошо. Сразу к делу, вернее к вопросам. Вы готовы?

– Да.

– Вы умеете думать, прежде чем говорить?

– Я отлично понимаю, когда лучше промолчать. Молчун по жизни.

– Сколько вы хотите зарабатывать?

– Столько, сколько было бы достаточно для достижения моих целей.

– Как вы относитесь к карьерному росту, несмотря на приближающийся апокалипсис?

– Я считаю, что надо бороться до последнего.

– Кем вы работали раньше и какое у вас благосостояние?

– Я одновременно работал на нескольких работах, деньгу зашибал, как говорится, правда, без официального оформления: сами понимаете, больше давали в конверте. Был ведущим менеджером в «Такси бизнес-плюс», помощником директора гипермаркета «Унеси!» и рекламщиком в крупной ИТ-компании «Волна», которые мигом рухнули, когда закричали про конец Старого Света. У меня имеются два видовых пентхауса в самом центре колонии. Правда, моя девушка является собственником, а я удирал от налогов, что теперь ни к чему. На счетах сумма с девятью нулями, непредельная…

Он врал напропалую, так как каждый знал: ни одной базы данных с детальной конфиденциальной информацией не осталось после успешной масштабной хакерской атаки. Он хорошо знал и то, что хотят услышать на собеседовании интервьюеры успешных компаний, в данном случае рекрутерша «Денежного небоскреба».

– Отлично. Мы берем вас… пока лифтером.

– Рад слышать. Я выдам максимум энергии, чтобы подняться на ступень выше.

– Ваш график – сутки через сутки. Завтра в полшестого у меня. С шести приступаете к обязанностям. Да, испытательный срок, в связи с близким концом Старого Света, – неделя. Приятного вечера.

– До завтра, – попрощался со специалисткой по подбору персонала Тихон и за порогом кабинета наткнулся на горничного в униформе – пижаме-шоколадке. Тот решил перекинуться парой слов:

– Можно поздравить, – шепнул горничный.

– Ага.

– Товарищ, теперь не забывай: богачи – народ… не такой, как мы с тобой, много чего знают, много чего умеют, много чего хотят, много чего имеют, много чего не любят…

– Дельно. Спасибо. Увидимся, – поблагодарил Прост, кивнул и по мыслесвязи, через Эльзу, вызвал такси к отсеку. Он соскучился по Оле, хотя прошел час с небольшим. Поделиться новостями, а вечером рядышком слушать свои аудиокниги и сладко засыпать – это счастье, доступное избранным…

***

Прост надел выданный холодный, цвета металлик плащ и в шесть ноль-ноль утра, введенный в курс дела управляющим тем сектором «Денежного небоскреба», по которому шнырял зеркальный внутри лифт, подумал, улыбнувшись про себя: «Поехали!»

– Доброе утро, господин! Этаж?

– Пятнадцатый, – сказал подвыпивший, но солидного вида человек, пахнущий лосьоном после бритья (в воздухе улавливались грейпфрут и мята). Когда лифт тронулся, заговорил по мыслесвязи, недоступной для лифтера: – Инга, свяжись с хозяином ресторана «Третий бокал», где мы отмечали день рождения женушки. Попроси его, чтобы он скинул мне номерок официантки с татухой на шее и большими глазищами.

– Если станет отказывать, надавить?

– Так и сделай…

– Ваш этаж, господин. Хорошего утра!

– Добрый день, господин! Этаж?

– Сто семидесятый, – расслабленно ответил молодой человек, ровесник Проста, блондинистый, с прической с пробором и трехдневной щетиной на лице, которое сияло, как и голубые глаза. Когда желтая цифра сменила другую цифру, он продолжил по мыслесвязи: – Лиза, прижилось ли андроидное сердце у моей подопечной?

– Все отлично. Лечащий врач выразился так: «Новенький мотор зашумел в старом капоте!»

– Слава Богу.

– Вы – Бог!

– Как дела в «Улитке», доме престарелых?

– Мирненько. Жильцы не перестают докучать сиделкам: «Нам бы хотелось почаще видеть нашего ангела-хранителя. Очень приятный мужчина!»

– Ваш этаж, господин.

– Как вас зовут?

– Тихон Прост…

Дома, когда Тихон выспался и трапезничал с Олей, ему прилетел денежный перевод на счет, в назначении платежа значилось: «Чаевые». И они падали всегда, после того как он поднимал или спускал этого вежливого человека.

– Добрый вечер, господин! Этаж?

– Двести двенадцатый, – человек был весь в черном, только одна деталь указывала на то, что рядом с лифтером не охранник, а очередной наниматель: золотая кайма в виде египетского орнамента бежала по плащу. Он обратился к умной ассистентке по мыслесвязи: – Нора, утром я собираюсь на виртуальное кладбище к сыну. Надо же: выпасть из парковочного отсека этой чертовой башни. Дурак! Ты поняла: подогнать лимузин. А на вечер пригласи оперную певичку, что в прошлый раз не щадила связок. Цифра растаяла и проявилась другая.

– Выполню. Не беспокойтесь.

– Ваш этаж, господин…

– Доброй ночи, господин! Этаж?

– Шестидесятый, – сухо сказал мужчина, бледный, как лунный свет, с волчьими глазами. Когда они изучали отражающегося Проста, продолжил по мыслесвязи:

– Фурия, соедини с Борисом…

– Да, Аль.

– Выполнил?

– Да, склад горит, Аль.

– Он понял, что я хочу от него?

– Понял.

– Это ты так думаешь или он сам сказал?

– Он сказал.

– Отдыхай.

– Слушаюсь…

– Ваш этаж, господин. Хорошего отдыха!

Воротилы бывают разные, как и бедняки: убийцы и благодетели, а есть убитые горем. Со временем Прост наберется опыта и научится безошибочно читать их по физиономии, по голосу, по жестам, по одежке – так намного интереснее работать, а еще он будет рассказывать о них Ольге, будто лично и долго знаком с каждым. Это больше сблизит простого человека и девушку с бионическим протезом…

***

Работая лифтером, Прост сдружился с тем самым горничным, Сергеем Перекатным, который после собеседования наставлял его. Они договорились посидеть в баре, расположенном на границе жилых марсианских районов и покинутых. Ольга была не против мальчишника. Проржавевшая барная стойка, дырявые части ретроавтомобилей, развешанные по стенам, а главное, недорогой алкоголь с красочными этикетками дополненной реальности – вот чем мог похвастаться бар «Колымага». Товарищи заказывали, а две механические руки, растущие из стены, наливали, смешивали и подавали коктейли. Прост поведал свою историю, и пришло время разоткровенничаться горничному. Тот был с прилизанной прической и с мелкими глазами.

– Моя мама, Эмилия Кларковна Перекатная, была и есть мастер по ремонту роботов-помощников, обслуживает их на дому, когда у тех что-то летит или съезжает крыша. Представь: помощник мечется по студии, болтая всякую чепуху. Летят стулья, посуда, техника запускается и вырубается, водопадом льется вода, которая в большом дефиците на Марсе. «Да, хозяин. Нет, хозяин. Я включил. Какой я неуклюжий. Ох-ох-ох! Кажется, готово. Я приберу. У меня сил навалом. Отличный денек». Умора, Тихон!

– Точно, – стопка стукнула о столешницу.

– Так вот, мою маму соблазнил хозяин пятиуровневого пентхауса и десятка роботов-помощников, наплел с три короба, что она единственная, что это судьба, пообещал взять в жены. А после того как я увидел этот жесткий свет, мой папаша, Джефри Григорьевич Раскрутов, удрал от матушки на Луну.

– Подлец, – содержимое стопки упало в желудок.

– Тяжко пришлось моей маме. Я же, как подрос, пошел пахать: на станции заряжал воздухолеты, монтировал антенны для мыслесвязи и дополненной реальности, промышлял частным извозом – в общем, горбатился много и на многих дядь.

– Детства-то не было у тебя, – очередная стопка наполнилась ромом «Бравада».

– А потом объявился мой папочка. Теперь угождает маме, а меня пристроил в «Денежный небоскреб». Погоди-ка, отец звонит, сейчас отвечу.

– Слушай, Серый, когда ты идешь в отпуск? – спросил длинноволосый с бакенбардами господин Раскрутов.

– Через месяцок, на неделю, больше не выпросить на пороге апокалипсиса.

– Эмилия сможет позакрывать все заказы и какое-то время не брать новые?

– Зачем?

– Я намереваюсь подарить вам поездку…

– С чего вдруг?

– Я виноват перед вами и не желаю, чтобы вы держали зло.

– Куда?

– В Тепличный Городок. Я переговорю с Эмилией, хорошо?

– Ладно.

– Заботу проявляет, – сказал горничный Просту. – Ты что-нибудь слышал про Тепличный Городок?

– Дай спрошу Эльзу… «Экоотель с бамбуково-соломенными хижинами. Тропический райский уголок на потерянной Земле. Забудьте на время про железобетон и металл!»

– Ну папаша дает… Вот и мама на связи…

– Только что переговорила с Джефри. Ты в курсе?

– Да. Дала согласие?

– Он неплохой человек. Я простила его.

– Я тоже.

– Значит, скоро хватаем чемоданы… Ты в баре?

– В «Колымаге» с товарищем по работе.

– Знай меру.

– Знаю… Мам, я завтра залечу к тебе.

– Буду ждать… – подтянутое лицо старушки Эмилии Кларковны с прямыми, разделенными пробором волосами, которые вовсю тронула седина, растворилось, как сигаретный дым, перед птичьими глазками Перекатного на фоне следующей, уже привычной картины – заманчивого прилавка для продажи напитков и суетящихся механических рук, надежно держащих рюмку и бокал.

За разговорами молодые люди хорошо посидели, и Прост отправился на нетвердых ногах домой, заглянул в ванную комнату и завалился спать. Оля не тревожила его, занималась своими делами, а потом нырнула в тепло к своему мужчине.

***

– Тихон, заведем домашнюю живность? – как-то перед сном сказала Оля.

– Кого ты хочешь?

– Электрокота. Но если ты за электропса, тоже согласна!

– Кисы мне симпатичнее…

– Решено!

Они добрались до единственного во всей колонии кошачьего питомника «Мяу с вами». Их приветствовала веселая заводчица с кудрями, Инесса:

– Заходите, заходите! Расслабьтесь и настройтесь! Нелегко выбрать друга, знаете ли. Типы характера и все такое прочее. Вначале, дорогуши, определитесь с цветом шерсти, длиной волоса и глазами.

На полках сидели, не шевелясь и свесив хвосты, ухо к уху, электрокоты марки «Домосед»: розовые и желтые, фиолетовые и красно-бело-синие.

– Выбирай, – сказала Оля.

– Твой кот – это мой кот.

– Так… хочу желтого… пушистика и… с васильковыми глазами!

Таковых имелось пять. Инесса стала активировать по очереди их. Первый прямо на полке лениво выгнулся дугой и, зевая, принял позу эмбриона. Второй спружинил и, плюхнувшись, подставил резиновый живот для поглаживаний. Третий потерся кожзамом с синтетическим ворсом об Олю и попросился на руки…

– Третий выбрал меня, – сказала Ольга. – Значит, так тому и быть!

– Любовь с первого взгляда, – добавила заводчица. Она была рада, что ее питомец нашел родителей и круглая сумма грохнется на банковский счет.

– Что еще желаете? – спросила Инесса. – Лоток со впитывающим фильтром от «Кошкин памперс»? Электрокоты только пьют и только специальное техническое молоко. Миску с таймером от «Ла-лакай!»?

– Молоко есть в наличии? – поинтересовался Прост.

– А как же!

– Есть и капсульные переноски «Друг на дороге».

– Он такой теплый, как живой, так нежно обнимает меня, как ты, Тихон, и, смотри, не уходит с рук. Полетим домой не разлучаясь, правда, дружок? – Ольга посмотрела на электрокота, а тот поднял желтую головку – мяу! – и его голубые камеры встретились с карими глазами новой мамы.

– Во время путешествий вам понадобятся сменные аккумуляторы, а дома кошатникам не обойтись без зарядной станции «Актив»: питомец подзаряжается на платформе…

– Так… мы возьмем это все, – сделал заказ новоявленный папа.

Пока заводчица упаковывала заказ в кожаный саквояж и подзывала робота-носильщика, Эльза перевела озвученную сумму на счет хозяйки.

– Он скрасит ваши будни! Рада была помочь! Жду за молоком и фильтрами! Если случится форс-мажор, скину адресок мастера. Но я не припомню, чтобы такие модели ломались: если включились, то прослужат долгие годы, – попрощалась женщина.

Назвали кота Лучом. Поначалу Луч трусил от Нира в ванную, а вскоре попривык к новому дому и не отходил от хозяев ни на шаг (где они, там и он): ластился на кухне; с рабочего стола смотрел через окно на шныряющие туда-сюда воздушные машины (чем не мыши?); ночью сопел в постели. Луч встречал папу, прилетавшего с работы, и маму, возвращавшуюся с пробежки или из заброшенного клуба «Жизнь с жимом».

– Прям ребенок! – однажды просияла Оля, когда желтый и пушистый Луч лежал на коленях у нее и перебирал пластиковыми когтями.

– Да, хорошо, что мы завели его. Он принес покой и уют в дом, а это самое главное.

***

Желтое с шашечками космическое такси с Тихоном и Ольгой на борту, находясь в невесомости, на сверхскорости приближалось к Луне, верному спутнику Земли. Через иллюминатор они наблюдали за серой, седой Землей. Она, отдавшая все свои леса, с загаженными океанами, морями и реками, казалась потерянной. Человек, не задумываясь, истощил ее, как вампир, и теперь существует на мертвецкой поверхности, а другие люди помчались убивать другую похожую планету. У нашей марсианки скатилась прозрачная слеза по щеке.

– Ты плачешь?

– Тяжело видеть ее такой, щемит, внутри что-то ноющее, тоскливое.

Луна же походила на бледный шар с холмами, по всей пустой поверхности раскиданными на равном удалении друг от друга. На несолнечной стороне под куполами, как под стеклышками, искрились миллиарды точек – вечерние огни лунных мегаполисов. Такси, подлетев к куполу готовившейся к отбою колонии, прошло через шлюзовую камеру и вскоре уже опускалось на плоскость парковочного отсека. Тихон и Ольга попросили пилота подождать с часок, а затем отвезти обратно на Марс. Пилот ответил: «Сомкну глаза, послушаю дзен-музыку». Над бывшими офисами-клетками и парковкой пустовал ресторан «Станция» – тот самый, где столько лет тому назад познакомились Лина и Рогин. Наша неразлучная парочка, разглядывая коридоры и лестницу, затуманенные красным светом пожарных ламп, дошла до расплывшегося во мраке ресторана. Через купол и панорамную крышу «Станции» холодно сияли звезды. В глубине зала горела зеленая лампа. Они пошли на огонек, ступая на ощупь, натыкаясь на столы со стульями, покрытые вековой пылью. Оказалось, что лампа, занавешенная зеленым абажуром, посылала лучи с барной стойки, за которой сидел на трехногом табурете робот ретромодели «Заботиль-5». Он со скрежетом повернул засаленную овальную голову и уставился на людей квадратными глазками:

– Ко мне гости пожаловали. Пи-и-и. Целый век прошел. Пи-и-и. Я давненько не видел никого: ни людей, ни андроидов. Пи-и-и. А когда-то оркестрик звучал здесь. Пи-и-и. Изысканно разодетые луняне пускали кольца дыма. Пи-и-и. Джаз и людские голоса заполняли все. Пи-и-и. Аромат блюд выплывал из кухни. Пи-и-и. А за столами алое вино лилось в хрустальные бокалы. Пи-и-и. Я помню пару: молодого полицейского и очаровательную девушку. Как они танцевали! Пи-и-и. Тогда я мыл полы и присматривал за посудомоечной машиной. Я был единственным искусственным интеллектом в коллективе. Хозяин нанимал только людей, но почему-то сделал исключение для меня. Неужто у меня есть душа? Пи-и-и. Из кухни шеф-повар, его помощники и я наслаждались этой парой. Пи-и-и. А когда гости разошлись, я попросил официантку покружить со мной. Пи-и-и-и…

– Ты говоришь о моих родителях! Ты видел их! – воскликнул Тихон и посмотрел на Олю. Но робот не услышал. Он взглянул на женщину, взглянул на мужчину, снова поставил стальные локти на такие же колени и печально уставился в пол.

– Микрофон полетел, – сказала Оля.

– Давай потанцуем, – предложил Тихон.

– Я согласна, – ответила Оля и протянула свою бледную ручку Тихону…

Робот вскочил с табурета, не веря в происходящее! А затем Ольга подарила танец ему: дама пригласила кавалера, забытого всеми и навсегда, такого неуклюжего.

Уже дома, в студии, они разместили объявление в нете: «Одинокий робот из ресторана “Станция” ищет новых хозяев. Требуется мелкий ремонт». Вскоре пожилая пара лунян откликнулась на это объявление.

***

Когда Прост и Жизнова возвратились в парковочный отсек, такси отсутствовало.

– Взял более ценный заказ, – предположил молодой человек.

– Может, решил загулять на Луне и не отчитался перед нами, – пошутила Ольга.

Ребята занялись заказом космического такси, находящегося в поиске клиентуры. Зона поиска вакантного межпланетного такси увеличивалась в диаметре до тех пор, пока не слилась с границами лунной колонии. Доступны были только воздушные машины внутри колонии.

– Без выбора: тогда надо найти космобусную станцию и доплестись на рейсовом космобусе до дома, – сказала Ольга.

– Эльза, отметь на карте ближайшую функционирующую станцию межпланетных космобусов, – дал команду Тихон. – Оль, космопорт неподалеку, всего в паре кварталов от нас.

– Скинь мне координаты, – а потом Ольга обратилась к ассистенту своих линз: – Эльбрус, аэротакси к отсеку и до космовокзала, его координаты в чате с Простом…

– Хозяйка, такси на подлете.

Космобусная станция «БусП № 2» предстала в виде большого открытого навеса. Крыша была чем-то пробита и сложена из стальных листов, лежащих на бетонных колоннах, выкрашенных в канареечный цвет. Под навесом стояли чугунные лавки. Пластик, мятые обертки (из полимера) от конфет и жевательных резинок раскиданы по железобетонным плитам. В холодном свете прожекторов, закрепленных на колоннах, под ногами видна разная грязь. Ребята ознакомились с расписанием (выложенным в сети) межпланетного космобуса № 3, следующего по маршруту Луна – Марс. Он облетал часть лунных колоний, забивал свои вагоны пассажирами, а в марсианских мегаполисах выпроваживал их.

– Посадка через полчаса, и свободные места продаются. Нам чертовски повезло, – сказал Прост.

Они прошли мимо андроида «Мой 1. Базовый» с выбеленной искусственной кожей, в потертом коричневом пиджаке и таких же дымчатых шортах, кидавшего призыв:

– Братья! Андроиды! Конец близок! Требуйте свободы! Андры заслужили!

Потом – мимо уличного диск-жокея, крутившего винил, со слипшимися волосами до пояса и расшитой подсолнухами рубашке до колена. Космомузыка гремела на всю станцию и вырывалась за ее пределы.

Сели на холодную лавку рядом с мужчиной, женщиной и их ребенком в плащах. Они судачили между собой о том, что тетка с Марса ждет не дождется их, и о том, что астероида не три, а всего-то два, и что Марс не будет уничтожен. На соседней лавке молодая пара, летящая на Землю, в поселение, близкое к мощному бомбоубежищу, оставшемуся после локальной атомной войны, ожидала свой космобус. Мимо прошуршал бродяжка, одетый в лохмотья. Он улыбался и напевал о другом скитальце, прошедшем по всем дорогам Луны, не отыскавшем спокойного угла и поэтому пустившемся на Марс: «Может, там есть мой рай?»

Тем временем подлетел космобус «Дракон-6», на самом деле схожий с поездом или с гигантским змием, вагоны перетекали друг в друга, сцепленные гибкими рукавами. Он прилунился на посадочную полосу рядом со станционным навесом.

Выстроилась очередь: люди прикладывали запястья с вживленными чипами и оплачивали полет у пилота-частника. Молодым людям достался самый последний вагон.

– Удачи, – Оля волновалась, потому что на душе у нее было беспокойно как-то. Тихон устало и задумчиво смотрел в иллюминатор.

Дальний свет «Дракона» осветил заасфальтированную полосу в заплатах, габаритные огни вспыхнули на его фюзеляже.

***

Космобус вертикально, как ракета, пересекая воздушные дороги, набирал высоту. Прост вглядывался в ночные окна куполоскреба. Одни квадраты были черны как уголь, а в других кипела жизнь: люди ужинали на кухнях, валялись в кроватях, застыли за рабочими столами. Чем именно они заняты? Не все ли равно. Да и космобус не висел, Тихон не успевал разглядеть детали. Вот за иллюминатором габаритные красные лампы парковочных отсеков уплыли к станции, и ярко освещенная крыша куполоскреба осталась под днищем «Дракона». Космобус взял курс на корабельную шлюзовую камеру, разбивающую купол колонии, пропускающий свет звезд и свет огней. Вдруг Тихон увидел прямо за стеклом две слепящие фары встречного воздухолета.

– Я брошу тебя!

– Скатертью дорога!

– Ты же обещал, что будешь стараться. А сам и пальцем не шевельнешь. Меня все достало!

– Я не могу завязать, прости, дорогая.

– Что же делать? Я мечтала о малыше.

– Мне все паршивее. Я думаю о том, чтобы послать дилера куда подальше.

– Значит, попытаешься? Может, мы сохраним отношения? Я же люблю тебя.

– Мне надо лететь.

– Куда?

– Надо.

– Зачем?

– Трясет всего, не видишь?

– Давай вместе к доктору? Я нашла отличного нарколога.

– К черту!

– Ты только что говорил… Тебе же плохо. Они съедают тебя! И сожрут!

– Трясет всего. Все равно.

– Ты куда?!!

Он, пребывая в лихорадке, в ажиотаже, поднялся до парковочного этажа и сел в их воздухолет «Астероид XXL». На какое-то время замер, его руки дрожали. Он взмолил ассистентку своих линз соединить его с дилером.

– Можно я подлечу?

– В любое время.

– Буду.

Он пробкой стрельнул из отсека и не заметил поднимающегося космобуса. Кабину воздухолета и его расплющило.

Космобус, задевая носом и кормой небоскребы, неотвратимо нисходил. Пассажиров держали анатомические кресла и ремни безопасности, перекрещивающиеся на груди. Но они не спасли, когда космобус камнем рухнул на посадочную полосу, обрушив часть навеса станции, и развалился на куски. О чудо! Оля отделалась царапинами. Она дернулась к Просту. Тот был без сознания и в липкой крови. Она расстегнула свои карабины на ремнях безопасности и прощупала пульс на запястье Тихона. Жив! Ольга не паниковала, была собрана, как хирург перед сложной операцией. Бионическая нога функционировала, линзы – на месте. Она через Эльбруса, отключив режим дополненной реальности, вызвала воздушную неотложку из ближайшей частной больницы. Сразу несколько белых карет с проблесковыми маячками прилетели. Роботы-фельдшеры – модель «Умный спасатель» – спешно принялись оказывать первую помощь раненым: с помощью переносных (в виде рюкзаков) роботизированных реанимационных наборов «Жизнь-7» запускали сердца, заставляли легкие дышать, останавливали кровотечения, обезболивали. Если требовалось, накладывали шейные воротники, фиксировали конечности, туловища, а затем на левитирующих носилках помещали выживших в больничные воздухолеты, внутри которых находилось умное оборудование жизнеобеспечения. Оля сидела в скорой, прижавшись к Тихону, лежащему в отключке, смотрела на него, и сердце разрывалось на клочки. Потом томилась в комнате ожидания больницы, и слезы лились неиссякаемым ручьем. Она молилась. Через три ужасных часа вышел хирург в голубом комбинезоне.

– Мы сделали все, что могли. Ваш молодой человек жив. Находится в коматозном состоянии. Сейчас он в палате.

– Мне можно к нему?

– Да.

Оля зашла в зеленую палату. Пелена покрыла ее глаза. Она, как под снотворными, опустилась в кресло рядом с койкой. Бедняга весь был в трубках, она сжала его руку. Потом наклонилась над ним и прошептала:

– Тихоня, я очень люблю тебя. Возвращайся, мой милый.

В эту самую секунду сердце Проста забилось громче, что отразилось на мониторе, встроенном в стену над кроватью.

– Молодец, Тихон. Молодец, – твердо сказала Ольга и сжала его теплеющую руку.

***

Когда Прост очнулся, Ольга спала в кресле, поджав ноги к груди и положив голову на колени. Он ничего не мог вымолвить из-за тех же трубок разного диаметра, входивших в него и дарующих ему бесценную жизнь. Он слегка повернулся и любовался спящей красавицей. «Какое сейчас число? Бедная моя девочка, сколько же переживаний досталось ей?» – думал про себя Прост.

Бритая налысо медсестра в розовом комбинезоне, белой пирамидальной маске пришла и принесла сменный флакон для самоочищающейся капельницы, встроенной в стену над изголовьем койки. Ольга встрепенулась и тяжело распахнула карие глаза. Они посмотрели друг на друга. Ее глаза засветились, и она улыбнулась так, как после долгого расставания улыбаются любимому человеку. Добрые морщинки прорезались и у глаз Проста. Оля опустила ладонь на одеяло, сердце ненаглядного билось под ним. Как ей хотелось обнять и расцеловать его, и ему ее тоже, но время для обнимашек еще не пришло.

Тихон семимильными шагами шел на поправку. Оля кормила его лабораторной овсяной кашей, а когда каша с нейтральным вкусом надоедала ему, то ходила в магазин «Возьми с собой», располагавшийся у остановки маршрутных воздушных такси, и покупала стаканы с готовой овсянкой «Бегун». Прост часто просил кашу со вкусом пломбира. Ночью Ольга отрубалась в далеко не роскошном номере отеля при больнице, а чуть свет – возвращалась к дорогому по переходу, соединяющему номера и палаты. Она не стала нанимать няньку-андроида, и не потому, что это дополнительные траты, просто она сама хотела за Тихоном ухаживать.

Потом Тихон, залезая в экзоскелет «Второе тело – 7», топал в больничную столовую, а Олю отпускал в кафе через два перекрестка. В столовой за прямоугольными столами больные, некоторые тоже в экзоскелетах, сверкали пластмассовыми вилками над тарелками с синтезированной едой. Вот девчушка с бионической ногой «Атлет-90» хмурится. «Хорошо бы Оле поболтать с ней, они найдут, что сказать друг другу», – подумал Прост. Вот пенсионер с электронными глазами «Терминатор про». «Теперь ему умные линзы точно ни к чему», – опять подумал Тихон. Вот дедок с металлическим скальпом. «Везунчик», – снова подумал он.

Вскоре Оля начала водить Тихона под руку по палате вдоль вытянутого окна. Иногда они останавливались и созерцали лунные куполоскребы, окружавшие больницу-башню, мало чем отличавшиеся от марсианских, и чувство дома не покидало их обоих. Прост занимался в группе: простецкий робот «Физмастер-3» с овальной головой, конечностями-палками и суставами-шарнирами преподавал реабилитационную физкультуру.

Также наш счастливчик обратился к психологу-операционке Сандре. Доктор дала профессиональный совет: «Для чего люди падают? Для того, чтобы научиться подниматься. Будь силен духом и тверд, даже если что-то очень плохое случилось. Ищи положительное во всем».

Немного спустя они возвратились на Марс другим космобусом. Правда, за время отсутствия хозяев Луч вылакал все техмолоко и оголодал, поэтому пришлось срочно подлететь к Инессе.

– Сущие пустяки, главное – мы живы и здоровы, – стряпая на кухне, сказала Оля.

– Мы по-прежнему вместе, моя медсестричка, и хорошо, что врачи еще не перевелись на свете и запас медикаментов еще не иссяк.

***

Парочка сидела, хитро щурясь от дневного солнца, на чугунной скамейке с завитками в парке аттракционов.

– Оля, какой твой любимый роман?

– Я тебе дам образную подсказку.

– Слушаю.

– Он про дельфиниху, в детстве пережившую атаку акулы и лишившуюся плавника, потом воссозданного искусным мастером механизмов. Про то, как она повстречала милого сердцу дельфина.

– Знаю: «Любовь в синей бездне». Букинистика.

– Промах! Гудок!

– Слушаю вторую подсказку.

– Героиня-дельфиниха перевоплотилась в легкую голубку и существует будто под крылами ангела.

– Ну не знаю… Автор – землянин?

– Не-а.

– Лунянин или марсианин?

– Нет.

– Устал… сдаюсь.

– Ах ты! Это же роман про нас… Твоя очередь.

– Это роман-эпопея про героя войны.

– «Герой битвы при Млечном Пути»?

– Мимо.

– «Командир отряда “Солнечные Мечи”»?

– Теплее.

– «Полковник по прозвищу Марсианский Дьявол»?

– Забирайте миллион!

– Почему эта книга – любимый роман?

– Потому что офицер участвовал в самых кровопролитных сражениях, хотя был влюблен в жизнь. Марсианский Дьявол не отводил глаз от смерти и в одночасье мог потерять все.

– Нравятся герои со стальными нервами?

– Да. Герои, которые день за днем берут верх над звериной жизнью… Полковник был женат не единожды. Он любил свой дом, Марс, своих женщин. Боготворил мать. Именно им он посвящал свои победы.

– Почитаешь вслух?

– Идея. После массового бегства с наших планет онлайн-библиотеки стали бесплатными. Можно, например, смотреть моментальные экранизации даже самиздата от искусственного интеллекта. Это скрашивает предапокалиптические деньки, согласись, Оля.

– Ага… Тихон, а слабо прямо сейчас продекламировать фрагменты из «Марсианского Дьявола»?

Он отметил при помощи Эльзы несколько абзацев и с выражением стал читать со страниц перед глазами.

Когда я был солдатом и попал под паутину, – вспоминал полковник, – мой друг, высвобождая меня, положил с десяток прямоходящих пауков, которых выращивали в лабораториях наши враги. Я смотрел, как они прыгают на тех, кого я знал, просто смотрел – это самое паршивое… Хорошо, что я быстро вернулся к товарищам и мы сражались бок о бок…

Я жду нашей встречи и верю, что ты тоже ждешь. Здесь, на войне, не хватает семейных разговоров и домашней еды. Ничего. Враг не должен прорвать рубеж обороны наших подразделений – вот что сегодня самое главное. За нами Марс.

Я думаю о тебе днем и ночью. Смотрю на звезды и думаю. Когда сгорает метеорит, сердце мое сжимается от страха, но от тебя приходит письмо, и жизнь продолжается. Береги себя, прошу!

Прост закончил.

– Погуляем? – Оля встала, дотронувшись ладонями до нагретого чугуна скамейки, и потянула Проста за руку.

Под ярким солнцем они, обнявшись, пошли по полоске выровненного ржавого марсианского грунта вдоль зеленых искусственных кустов-кубов и ажурного ограждения парка «Эйфория»…

***

– Оля, дорогая, я помню, сегодня у тебя день рождения. По этому торжественному поводу подарок уже ожидает самую лучшую девушку на Марсе, на Луне и на Земле!

– Закрывать глаза?!

– Необязательно. Прочти письмо.

Именинница мысленно дала команду Эльбрусу. Длинный край виртуального конверта сам разорвался, и выпорхнул розовый лист – дополненная реальность. Перед сияющими глазами Оли строки одна за другой проявлялись, а потом таяли.

Моя любовь, Оля! Прими от всего сердца от меня подарок – трехдневное проживание в Воздушном Городе. Я хочу, чтобы самый важный день в твоей жизни и самый чудесный в моей, твой день рождения, принес тебе много счастья и был полон волшебства.

– Спасибо, Тихон, – Оля подскочила к нему и горячо поцеловала в губы.

Вечером, когда марсианская колония заискрилась огнями, у куполоскреба Ольги затормозил космический красный, как ее помада и туфли на шпильке, лимузин, трансфер от Воздушного Города. Красотка в белом безрукавном плаще и блузе, вишневой бархатной мини-юбке и черных чулках со швом выглядела сногсшибательно. А Тихон в черно-белом – очень солидно. Они вышли из подсвеченного подъезда, водитель шустро покинул кресло пилота и угодливо поднял дверь перед парой. Тихон, придерживая за нежную руку, помог даме утонуть в подушках на диване ВИП-такси.

Космолет покинул колонию, на сверхскорости преодолел расстояние от Марса до Земли, рассек земную атмосферу и кучевые облака. Молодые люди удивленно разглядывали Воздушный Город, накрытый куполом и построенный на парящей платформе, словно стеклянной, подвешенной на многих стальных тросах (один конец каждого троса фиксировался на платформе, а другой – выше, на гигантском дроне «Птеродактиль-40», получавшем электроэнергию от небольшого атомного генератора, которая шла по этим же самым тросам). Атомный генератор «Звезда-8» питал и весь город, а на самом деле городок из трех десятков швейцарских домиков, сложенных из панелей – без видимых швов – тоже из стекла. Под городком сад бушевал цветами-голограммами, вокруг которого раскинулся мертвый материк, будто пепелище костра, где-то опоясанный мутным океаном. Как только они сошли на платформу, опасливо поглядывая через нее на сад, к ним, виляя бедрами, подошла девушка-андроид Инга, похожая на куклу, с желтыми косами и в розовой юбке в складку и отвела гостей к их шале. Отдав карточки от плазменного щита, «кукла» со словами: «Приятного времяпрепровождения, дорогие гости!» – удалилась. Внутри дома все было прозрачное, даже матрас, одеяло и подушки из чего-то пропускающего свет. Жизнова и Прост, включив земное радио, плюхнулись на воздушную перину двуспальной кровати. Из динамика раздался голос радиоведущего:

…Мои уставшие печальные земляне, хотите, я подниму вам настроение? Сегодня впервые за несколько месяцев на Земле в районе Воздушного Города выпадет снег! Так что доставайте электролыжи и направляйтесь к Воздушному Городу! Снег будет сыпать лишь полчаса, так что поспешите…

– Нам повезло! – Оля поцеловала Тихона.

Они прокатились на панорамном лифте, как на фуникулере, до земли. Вначале они под падающими хлопьями, как под сахарной ватой, взявшись за руки, болтая, прогулялись между голограммами тюльпановых деревьев, роняющих крупные бело-розовые лепестки на седой бетон. А потом купили две баночки горячего флэта в автомате и не спеша потягивали его в двухместной обогреваемой капсуле за столом, какие бывают в скоростных поездах. Снег ложился на стекло капсулы, обогреваемое внедренными в него электропроводящими элементами, и капли, как в оранжерее с тропическими растениями, стекали по стеклу.

– Здесь красиво! Спасибо за такой день рождения, мой дорогой!

После, вечером, они вернулись в Воздушный Город, залитый малиновыми, изумрудными, бирюзовыми огнями – этот пейзаж напоминал северное сияние на Земле в те давние времена…

***

Просту захотелось увидеться с ушедшими родителями. Он слышал, что это реально. С тонкими материями, душами, работали связные между мирами. В районах колоний все знали их. На пороге апокалипсиса бизнес связных шел в гору, так как многие обреченные земляне, луняне и марсиане желали убедиться в том, что загробная жизнь – это не выдумка сумасшедших фантастов, а явь. Наша пара была в курсе, где принимает одна из них, и днем они прогулялись до подвальчика связной.

На куполоскребе рядом с лестницей, ныряющей в подвал, стала видна табличка дополненной реальности: «“Фансо” – пункт связи с потусторонним миром». Молодые люди спустилась по кое-где разбитым в крошку ступенькам и прошли через дымовую завесу, входной плазменный щит отсутствовал. В темном сыром помещении Тихона и Ольгу никто не встретил: ни робот, ни человек. «Так-так». Подвальное помещение заполняли голограммы в человеческий рост. Дети в комбинезонах, поджав ноги, сидели под искусственной пальмой и пили банановую воду «Непоседа!» из банок. Девушка в легком платье в горошек вдохновенно писала стальной перьевой ручкой «Взлет», похожей на модель ретроракеты. Загорелые люди, видимо, муж и жена, лежали, как морские звезды, на бирюзовой воде виртуального океана. На скамейке мужчина в вельветовой рубашке читал, сопереживая героям, пожелтевшую книгу «Преступление и наказание», поглядывая на неживой еловый островок своей колонии. Под высокими расписными сводами храма женщина в вышитом жемчугом балахоне зачарованно пела «Аве Марию». У солнечного открытого окна седой дед в шортах сидел в кресле-качалке, а старушка в юбке в сине-белую полоску и такой же майке обнимала его.

В глубине у стены Тихон и Ольга разглядели связную. Они приблизились к ней. Связная носила продолговатый шлем «Клемма», от которого отходили три шланга: один нависал, как хобот, над левым креслом, другой – над правым, а третий, макушечный, подсоединялся к квадратному ящику из хрусталя – это тонкий настройщик «Житие». Внутри него другие голограммы, размером с фото десять на пятнадцать, быстро сменяли друг друга: мелькали лица, много портретов, сияющие и полные слез глаза, улыбки и гримасы, фрагменты из людских жизней.

– Тихон, пришел на сеанс связи с родителями? – не поднимая уставших глаз, произнесла связная. – Самое время, опускайся в кресло.

Прост удивленно посмотрел на Олю, та кивнула ему. Он сел справа от связной и приблизил шланг к виску, к тому месту, где был вживлен чип, считывающий мозговые импульсы, – шланг резко присосался, как массажная банка.

– Готов, Тихон? – спросила связная.

– Да, – с волнением ответил Тихон. Ольга присела на краешек левого кресла и, повернувшись, наблюдала за ними.

Его накрыли галлюцинации и голоса: он видел маму, отца и себя. И слышал родителей и свой голос.

Тихоня, налей мне сока в стакан.

Мам, ты куда пропала? Мы с папой начали волноваться.

Пап, помоги: у меня не получается завести воздухолет.

Тихон, не раскисай, ты справишься.

Сынок, ты не видел мои линзы?

Мам, ты их оставила у меня.

Тихон, ужинать! Зови папу!

Очень вкусный ужин, мама!

Отец, я не мог до тебя дозвониться.

Был при исполнении, Тихон.

Мама, я достал твое лекарство.

Мой доктор!

Затем галлюцинации испарились, голоса стихли, и Прост увидел черную полосу, по одну сторону которой сверкали миллиарды звездочек. В парящем над вороной лентой каноэ стоял монах Дух…

***

Тихон, идущий к родителям, шагнул и провалился в лодку. Она плыла по черной невесомости (река Снов), медленно приближаясь к усеянной мириадами звезд полосе. Тысяча звезд. Сотня. Десяток. Две звездочки.

– Дай руки, – прохрипел паромщик.

Две звездочки вспыхнули ввысь и вширь, серебряные силуэты стали мамой и отцом, они потянули сына к себе. Ноги Тихона потеряли контакт с каноэ. Он воспарил, а потом плавно опустился, оказавшись перед родителями. Ладони мамы и папы были огненно-горячими. Под серебряной Луной семья прошла через золотую арку в садик Встреч, в центре которого бил трехъярусный фонтан. Потоки, поблескивая и журча, сбегали с чаш. По периметру стояли белые пористые скамьи, окруженные цветущими пьянящими яблонями, сиренью и алыми розами. Сын сидел возле родителей, поплывший от счастья.

– Ты красиво уложила волосы, мама: всегда так накручивалась, когда мы собирались по праздникам.

– Тихоня, я стремилась порадовать тебя. Мне точно идет? – Лина поправила рукой каштановый локон.

– Мама, ты восхитительна! – ответил с нарастающим комом в горле Прост и продолжил: – Ты в любимой рубашке, папа.

– Сынок, я клетку и короткий рукав променяю только на китель. Ты сам в курсе.

– Знаю, папа, – отпрыск заплакал.

– Не печалься, Тихон. Мы всегда рядом, – проворковали родители.

– Мама, папа, я… Можно вас расцеловать?

Родители улыбнулись и прижались к сыну. Прост поцеловал маму в горячую щеку и поправил ее шейный шелковый платочек с рисунком и брошь с греческим профилем из белой кости, а затем вжался в колючую щеку отца. Старики пахли ладаном.

– Ну как вы здесь? – спросил ребенок.

– Скучать – это не про нас, – начал Рогин. – Мы твои ангелы-хранители. Вот недавно ты попал в передряги, а теперь снова в строю. Ты слышал про наш сад «Яблоневый» по эту сторону реки Снов. И бабка, и дед твой, да все предки твои трудятся и отдыхают в нем. Какие лучи радости греют там!

– Мы так легки, Тихон. Нам так спокойно. Мы не ведаем боли. Счастье внутри и вокруг! – дополнила Лина.

– Это так хорошо, что вы есть и что у вас все хорошо, – сказал Прост. – Как бы я хотел вот сейчас к вам, в этот сад…

– Не стоит торопить события, сынок, – сказал отец. – Ты еще не выполнил свою миссию.

– Я так устал без вас, мама, папа… – Тихон положил руки на плечи родителей и прижал стариков к себе.

– В твоем мире время летит намного быстрее, – сказал Рогин.

– Давайте просто посидим: я хочу смотреть и смотреть на вас…

Он переводил взгляд с мамы на отца, с одного родного лица на другое: тонул, как в пучине морской, в их добрых глазах, разглядывал морщинки. А потом мама и папа стали таять, как сахарные человечки. Прост всем телом тянулся к ним. Но тут же почувствовал покой внутри, опустился на скамейку, сомкнул глаза, а очнулся в подвале. В стороне Оля разговаривала со связной, оплачивала сеанс.

– Все прошло хорошо? Ты видел родителей? Поговорил с ними?

– И видел, и говорил… Тебе непременно нужно встретиться со своими стариками, Оля.

– В студии все расскажешь поподробнее.

– Закинуть бы в желудок что-нибудь.

– Сейчас запрягу Эльбруса, – улыбнулась Ольга.

И они пошли по солнечной марсианской улице, зажатой между уходящими к куполу небоскребами, к ближайшему кафе «Круассан».

***

В свои законные выходные Тихон иногда в одиночку наведывался в клуб «Новая Земля», а в это время Ольга зависала в интерактивной колониальной библиотеке (КБ12 № 37). Как не уставал напоминать Одиноков, порой нужно побыть врозь, чтобы соскучиться.

Прост со шлемом на глазах комфортно расположился в одноместной капсуле виртуальной реальности «Пилигрим-1» и через пару минут уже перенесся в искусственный ночной порт «Улов».

Желтый свет подвешенных на звенящих цепях фонарей с пирамидальными плафонами падал на проржавевшие до дыр причалы. Около них зависли трапециевидные корабли «Адмирал Рон-цы», «Адмирал Кинт-зы» и другие. Они короткими днищем и килем едва касались угольной морской волны. Пенистые гребни чуть омывали борта из стальных пластин, прикрученных к прочным каркасным балкам. Из правого и левого бортов торчали стволы семидесятитрехмиллиметровых пушек «Трезубец Посейдона». На палубе возвышался застекленный куб – рулевая, или капитанская, рубка, освещенная изнутри холодным раздражающим светом лампы. Суда тянулись до самого горизонта, и линия фонарного света тоже. Самые дальние парящие суда были лишь черными кляксами на пожелтевшей бумаге.

Матросы в полосатых комбинезонах и в очках, врезающихся резиновыми вставками в лица, поливали палубы из красных шлангов. Другие, насвистывая под нос мелодии вроде «Ди-ти-ди-трам-ди-ди-ти-ди», – в строительных люльках, ходивших ходуном от ветряных потоков, балансируя, чистили банниками дула пушек. Третьи, перебрасываясь словцами, распыляли на сварные швы травильную пасту от коррозии. Прост шагал по бетонным плитам с прижатыми петлями-«ушами», и водяная пыль с палуб долетала до него.

На набережной у причалов матросы торговали морскими мутантами. Разнообразие чудовищ поражало. Глазомног – на его спинном плавнике, смахивающем на полотно пилы, на каждом острие было по болтающемуся и подмигивающему глазу, пронизанному красными капиллярами. Злоб – словно ощетинившийся зверь, его золотая чешуя встала дыбом. Шагополз – у него вместо нижних плавников безногтевые пальцы с водяными мозолями и выпирающими костяными наростами. Нюхал – с собачим, влажным и сопливым, носом. Диском – со светящимися усами-клубками, что больше самого мутанта из глубин. Лядыл – напоминает жабу, вымахавшую на гормонах. Патиссон – как летающая тарелка с пузом в ошметках кожи. Вся рыба из ночного улова. Синие ящики стоят друг на друге, рыбины захлебываются воздухом, извиваются как аккумуляторные рыбки-приманки, крупные бьются в сетях, крепящихся к невысоким подъемным кранам.

Прост тормозил у каждого торговца и изучал «франкенштейнов». Торговцы выкрикивали: «Тоюум тин дум яр. Ваш лыю. Дум» – и слизких мутантов предлагали покупателям.

Один вцепился в Тихона и потащил его через отключенный плазменный носовой люк в трюм, а затем умчался. Тут же силовое поле восстановилось, а освещение вырубилось. В полной темноте трюма он обреченно наблюдал, как желтый конус света, проходя через силовое поле, заканчивался у ног.

Рывок. Стоп. Прост устоял, взялся руками за скобовидные ручки, приваренные по бокам люка. Опять рывок. И снова стоп. Полный вперед. Увидел через силовое поле, как полоса света набережной сузилась до черты, а после окончательно схлопнулась. Он ослеп. А потом шторм неистово бушевал, и корабль кренился вправо и влево, откуда-то сверху доносились выкрики экипажа. В лунном свете Прост смотрел через плазменный щит на величественные волны, словно окатывающие с головы до ног. Силовое поле внезапно отключилось, и вода хлынула рекой в заполненный мраком трюм. Он, так и не углядевший точку выхода, только успел вдохнуть воздуха, проплыл через круглый проем и всплыл на поверхность. Волны снова и снова топили его, принуждали беспомощно барахтаться. Очередная волна, грохоча, обрушилась на него, и сознание потухло…

***

Прост очнулся на песке из стекла. Впереди – барханы из прозрачных песчинок, позади – штилевое, без единой волны, розовое, как фламинго, море Хамио. Вишневое солнце пекло голову. Из одежды только штаны, уже сухие. Во рту стояла засуха. Он поднялся на ноги. «Надо найти точку выхода», – устало пробурчал себе под нос. Доплелся до самого высоченного бархана и, обрушивая песок, поднялся на него, чтобы осмотреться. Приложил ладонь ко лбу – словно козырек кепки: бархан за барханом, только на горизонте различалось голубое пятнышко – видимо, озеро. «Пойду на озерцо – хоть какой-то ориентир». Ни ветра, ни живого существа. Наш бедуин то поднимался на холмы, то сбегал, и, казалось, нет подъемам и спускам конца и края. Вдруг зашевелился песок… и громадное белое жало скорпиона-альбиноса асугара вылезло из глубины бескрайней пустыни Плита. Прост пустился наутек. Задыхаясь, он оборачивался и видел, как асугар, покрытый хитиновыми щитками, оказывается все ближе к нему. Он ощутил, как что-то влажное и холодное ударило во вспотевшую спину, как пружина, а затем запекло между лопаток так, как будто его облили разъедающей кислотой. Тихон упал на песок. Скорпионий хвост и острое серповидное жало, шипя, раскачивались над его беззащитным телом, и с жала капали на грудь жгучие, проникающие в ткани капли яда. Тихон приготовился поймать следующий удар и что есть силы зажмурился. Когда он открыл глаза, не было уже ни опасности, ни стеклянной пустыни, а был смешанный лес…

Обычное желтое солнце освещало, как позволяли макушки деревьев, чащу Волчья. «Надо найти точку выхода», – опять пробурчал Прост. Он разглядел сквозь листья и сучья пламя костра: «А вот и она» – это не так уж и сложно. Высоко поднимая ноги, перешагивая через валежник, почти дошел до голубого пламени, как вдруг услышал чей-то хрип и бег за спиной. «Что это может быть?» Недоумевая, всмотрелся в заросший кустарником лес. «Опять какая-то тварь», – недовольно подумал он и в эту самую секунду углядел груга. Он походил на медведя с длинным хоботом, как у слона, или, может, напоминал крупного муравьеда. Груг, громко дыша, быстро пробирался сквозь густо-зеленые заросли. Прост понял, что не успеет добежать до костра, схватил валявшуюся тут же толстую ветку и выставил ее перед собой, как рыцарский меч. Существо сражалось хоботом, а наш геймер бил палкой. И он снова проиграл: лохматый зверь улучил момент и оглушил его сильным ударом по голове. Боль разорвала Проста, и он опять потерял сознание. А пришел в себя высоко в горах…

Холод был диким, и снежный ветер хлестал по лицу. Игрок шел по горному хребту Икар, над крутыми ледяными склонами, а перед забитыми снегом глазами со всех сторон мертво покоились снежные могучие пики и спины гор, озаренные фиолетовыми лучами скрытого солнца. «Наверняка точка выхода на краю хребта. Больше ей просто негде быть!» – подумал Прост. Борясь с бураном и снегом до середины бедра, медленно, но верно он приближался к цели до тех пор, пока не встретил еще одного соперника: горного звездного ястреба. Крупная птица, трепыхая крыльями, опустилась перед ним и, подергивая круглой головой, смотрела прямо в глаза. «Ага, дошел. Жди следующей локации», – сказал он сам себе. Буран не утихал. Серебристый ястреб развел крылья, готовясь к нападению. В тревоге Прост повернулся и около правого склона заметил синий переливающийся круг. «Здесь!» – пронеслось в голове. Он, не раздумывая, спрыгнул – аж душа ушла в пятки – и залетел в диск – точку выхода!

– Пощекотал нервишки на славу! – уходя, сказал Тихон девушке с желтыми прядями волос.

– Еще заглядывайте! Любые желания воплотятся у нас! – доброжелательно, с улыбкой попрощалась девчушка и натянула гарнитуру виртуальной реальности «Небожитель».

– Это точно, – и он двинулся по подсвеченному красным коридору к лифту. Оля, получив оповещение о завершении сеанса, готовилась встретить любимого…

***

– Тихон. Тихон. Постой. Нога не слушается.

Друг внимательно осмотрел бионический протез: он не сгибался в колене, а голеностоп функционировал. Теперь протез смахивал на костыль Джона Сильвера.

– Давай вызову такси.

– Твоя студия совсем близко, я дойду.

– Я вызываю такси.

– Зануда! Я бы осилила…

Тихон взял Олю на руки и плавно опустил на задний диван подлетевшего такси.

– Приятно.

– Я возьму за правило, – по-доброму посмотрев в карие глаза совсем не расстроенной любимой, сказал Прост…

Он с помощью мыслесвязи открыл дверь подъезда куполоскреба, который, казалось, не имел крыши, вызвал лифт, назвал этаж и опять-таки силой мысли, подумав о коде, разблокировал дверь в студию.

– Ты настоящий кавалер. Спасибо.

– Я готов сразиться с разумными ящерами вражеской галактики и вернуться домой, как спартанец Офриад со щитом, лишь бы ты не печалилась.

– Думаю, что это не потребуется пока. Сейчас установлю соединение с мастером.

Перед глазами лежащей под пледом Ольги тряслась иконка смартфона, но хозяин мастерской «Припой» так и не появился.

– Отошел, перезвоним.

Через час повторилось то же самое. Тогда Тихон решил проверить, не свернулась ли мастерская.

– Господин, мастерская неделю как закрылась. Если позволите, найду поблизости другую, – предложила Эльза.

– Жду.

– К сожалению, ближайший пункт ремонта бионических протезов в соседней колонии, в тридцать шестой.

– Часы работы?

– Круглосуточно.

– Оля, я собираюсь.

– Бесполезно удерживать тебя, сейчас сниму протез.

– Эльза, построй маршрут.

– Господин, около четырех часов пути, от подъезда до подъезда… такси на подлете.

Молодой человек чмокнул девушку, погладил пушистого Луча, взял саквояж с бионическим протезом и зашел в лифт.

До края купола Тихон летел по воздушному проспекту, что пролегал между зеркальными куполоскребами, и такси успевало отражаться в стеклах. Затем такси прошмыгнуло с ветерком по воздушному тоннелю «Нить-3637», соединяющему две марсианские колонии. Тоннель был проложен по марсианскому грунту и представлял из себя стеклянную полусферу. Прост через стекло смотрел на грязно-рыжий закат и думал об Ольге. Мегаполис-сосед мало чем отличался от того, в котором проживали Прост и Жизнова, – типичная колониальная застройка. Он расплатился, и такси, управляемое автопилотом, умчалось в ночь, раскрашенную огнями. Подъезд офисного небоскреба был освещен светодиодными мини-прожекторами, встроенными в козырек. На слепящем сенсорном планшете среди прочих мелких контор нашлась и «Мастер Электро». Тихон пообщался с помощником мастера по видеосвязи, тот разблокировал входную дверь и подсказал этаж и номер офиса.

Офис походил на мастерскую двадцать первого века по ремонту смартфонов и планшетов. Левитирующие столы были завалены бокорезами, пинцетами, сплавами, микросхемами и другими необходимыми мелочами. Паяльные станции коптили, и возвышался бокс-мультиметр «БМ авто-9», пищащий время от времени. Мастер Док в синем прожженном плаще, в очках-микроскопе с подсветкой, похожих на две подзорные трубы, внимательно изучил протез.

– Оплачиваете диагностику. Если соглашаетесь на ремонт, эти деньги будут включены в цену ремонта, – объяснил помощник.

– Хорошо.

– Подождите в виртуальной кабинке, там есть бесплатные игры.

Пока Док корпел над искусственной ногой, Прост рубанулся в VR-шутер «Солдаты», поболтал с Олей и заказал такси ко времени окончания ремонта. Ольга сказала, что не ляжет спать одна, пообещала его дождаться. Когда уставший Тихон вернулся домой, она засияла от счастья.

– Пойдем, я примерю его! – опираясь на трость, Оля подошла к табурету.

– Луч, не отставай, – сказал Тихон.

– Прекрасная работа – скорость отклика бионического протеза отличная, – довольно улыбнулась Оля.

– Я рад, – сказал Тихон. – Завтра отметим?

– Обязательно!

***

– Готовы?!! – разорвал наушники Проста и Ольги голос гида; все трое были в алюминиевых скафандрах «Орбита-3», обтягивающих тела; контейнеры с кислородом прилегали к спинам. Запасной кислород покоился в багажном отделении открытого марсохода-кабриолета. Экскурсовод восседал на кресле, словно кучер на облучке, а наши путешественники пружинили на диване за ним.

– Просьба пристегнуть ремни безопасности. Туристическая компания «Открытый Марс» рада приветствовать вас на борту марсохода «Лис М»!

Марсоход прокатил сквозь наземную шлюзовую камеру и оказался за куполом, под солнечным диском. На колесах (диаметром два с половиной метра) он удалялся от колонии, и вскоре его команда после разворота где-то вдали созерцала половину «мыльного пузыря», тридцать седьмую колонию. Кабриолет снова помчался вперед, объезжая препятствия рыжего Марса: валуны с оспинами, рытвины, холмы и овраги.

– Подъезжаем к первому объекту, – проинформировал гид.

Марсоход подъехал к глубочайшей воронке впадины Здоровяк, в которой мог укрыться небольшой городок.

– Дорогие пассажиры, место падения астероида по правую руку от вас. Поразительное зрелище?

Тихон посмотрел на Ольгу через стекло шлема, его знакомый голос прозвучал в ее наушниках.

– Представляешь, какие гиганты летят на нас?

– Не хочу даже думать. Нам преподавали, что после того, как с Землей столкнулся астероид, похожий на тех, что летят к нам – кстати, до сих пор можно постоять на краю кратера Чикшулуб, – небо над Землей стало мраком, температура упала до нулевой отметки. Случилось так называемое мел-палеогеновое вымирание – исчезли динозавры мезозоя, а также морские рептилии – великаны, моллюски-великаны и летающие ящеры.

– А нынешние астероиды, ко всеобщему ужасу, вмиг разобьют вдребезги Землю, Луну и Марс, как пушечные ядра разносят стены.

Марсоход тронулся с места и нырнул в желоб – пересохшее русло реки. Кабриолет, подпрыгнув, вылетел на плато Великой равнины, у которого, казалось, не имелось противоположной стороны – багровый горизонт.

– Перед вами, пассажиры, дно бывшего моря.

Тихон услышал голосок Оли в наушниках, она в скафандре замерла, созерцая бескрайнюю недвижимую равнину.

– Я будто слышу шипение волн, взвизги чаек, гудки лайнеров. Помнишь наш VR-круиз в «Новой Земле»?

– Да.

– Эх! Вот бы сейчас пересесть на такой лайнер и поплыть по курчавой синеве до райского островка.

– Чем бы там занимались?

– Только приятным!

Тем временем вечерело. «Лис М» пропылил с километр вдоль неживого берега и подкатил к отелю, напоминавшему руины древнегреческого города под чистыми небесами: невысокие стены и постаменты, сложенные из блоков, подогнанных друг к другу. Рядом стояла цилиндрическая наземная космическая станция «Марслис-5» на треногах.

Внутри станции Тихон и Оля, сбросив скафандры, приняли тропический душ, горячий, как термальная вода; разогрели лабораторные полуфабрикаты и ели, наслаждаясь, запивая порошковым вином, болтая и смеясь. А потом растянулись в скафандрах на мягкой подстилке на постаменте. Засыпая, глазели через стекла на звезды.

– Доброй ночи, моя звездочка, – сказал мужчина. – Ты сияешь мне.

– Доброй ночи, капитан, – ответила его женщина. – Я иду за тобой…

Жаль, но завтра их недолгое путешествие завершится, и они окунутся с головой в привычные будни перед апокалипсисом, с радостями и горестями, которые они непременно поделят.

***

Разместившись в виртуальной капсуле клуба «Новая Земля», они шли мимо многоэтажек, сложенных из пепельных квадратных панелей. Опущенные рулонные шторы и сведенные жалюзи, не пропускающие свет хмурого дня, скрывали от их глаз одинаковые комнаты этих угрюмых домов. Небо со всех сторон было затянуто тучами, наползающими друг на друга. Лужи попадались повсюду, словно тысяча озер. Встречные люди, одетые в дождевики цвета промокшей земли, не поднимали глаз из-под нависающих капюшонов.

– Прокатимся? – предложила Ольга.

– Ну и допотопный транспорт.

Вклинился мыслегид:

По маршруту трамвая, над рельсами, по которым он катится, протянуты контактные провода. Трамвай поднимает токоприемник, он и провода соприкасаются, что дает необходимую энергию для движения.

У остановки, скрипнув, встал – будто рванули за стоп-кран – бурый, облепленный ржавыми бляшками трамвай, и резко раздвинул двери-гармошки. Прост и Оля поднялись по ступенькам.

– Странно, никого нет? – удивилась Оля.

– Будто он перевозит души, – подметил Тихон.

– Больные души. В таком месте здоровым просто неоткуда взяться, – добавила она.

Двери хлопнули, как артиллерийское орудие, и трамвай нервно помчался вперед. Они едва устояли на ногах – так шатался промозглый вагон. Начался затяжной дождь. Они сидели на жестких, обитых чем-то убого-коричневым сиденьях и следили за каплями, стекающими по широкому стеклу в саже. На горизонте две тучные трубы в голубую полоску закрывали половину неба и дымили «молоком».

– Как можно здесь жить? А ведь теперь на Земле таких районов много, как сырых болот в низинах, – Оля поморщилась. – Смотри!

Девушка указала рукой на двухэтажное бетонное задание, а широчайшие ступени вели к единственному его входу. Над реечной дверью нарисованы граффити «Лягушачья лапка».

– Согласен. Давай перекусим.

Они вышли из вагона и вскоре недоверчиво глазели по сторонам в мрачной кабинке ресторана, разрисованной непонятными иероглифами и людьми в ханьфу, держащими бумажные зонты под бумажными же фонарями.

Вскоре тощий робот-официант в конической шляпе из бамбуковой щепы принес жаренные в масле лягушачьи лапки на деревянном блюде, как подают стейки.

– Вэйкхоу хао! – сказал робот и удалился.

– Что это значит? – спросил Тихон Ольгу.

– Точно что-то доброжелательное, – ответила та, и они принялись уплетать лапки.

После перекуса также на трамвае добрались до кладбища – музея-некрополя «Литераторские мостки», оставшегося со времен классиков. Каменные и замшелые кресты и надгробия, выцветшие имена и фотографии – обычные нецифровые захоронения давно забытого века. Они молча походили по засыпанным прелой пахучей листвой тропинкам между погостами и раздетыми осенними деревьями, чья кора набухла от дождей и стала смоляной. Черные вороны, каркая, прыгали с сухих веток на металлические с желтыми разводами кресты и обратно.

– Здесь очень тихо, как-то по-особенному спокойно и пахнет лесом, – нарушила молчание Ольга.

– Все-таки хорошо, что в итоге мы теряем эту земную оболочку, болеющую среди несправедливостей, насилия, и человек становится окончательно свободным, – сказал Тихон.

Они покинули кладбище и на трамвае-решете с грохотом по мосту пересекли темноводный Окружной канал, одетый в гранит цвета запекшейся крови. Доехали до лимонного дома в четыре этажа, отгороженного от канала стеной. Стена из побитого кирпича кое-где сохранила белесые островки штукатурки, за ней стремилась к небу грязно-желтая башня. На стене вылеплена табличка: «Больница для душевнобольных». А когда Прост и Оля подошли к башне, другая табличка гласила: «Башня дозорного».

– Гиблое место, – сказал Тихон, – в этой локации мне почему-то не по себе.

– Выходим?

– Давай взберемся на башню, попрощаемся.

– Я не против.

Они поднялись по винтовой лестнице наверх – как внутри прибрежного маяка – и, прежде чем осмотреть панораму, поговорили с дозорным. Он был в шляпе с прямыми полями и похож на охотника за вампирами Абрахама Ван Хельсинга.

– …я вижу и слышу заболевших на расстоянии: они кричат и бегают, будто бесы. Всему виной гадкая плесень, покрывающая их души и разум, – продолжал дозорный.

– Как же лечится эта болезнь? – спросила Ольга.

– Любовью, – ответил дозорный, и они вместе погрузились в изучение раскинувшегося под ногами индустриального, промышленного пейзажа…

***

– Хозяин, кажется, у меня правая камера полетела, – посетовал робот-помощник Нир после того, как наткнулся на стойку в квартире-студии Ольги.

– Сейчас поставлю точный диагноз. Отключи левую камеру. Что-нибудь видишь?

– Нет, хозяин.

– Значит, действительно загнулась. Дай-ка я попробую вытащить модуль, на раз-два должно получиться, ведь ты состоишь из сменных деталей – это как блоки VR-конструктора.

Тихон нажал на модуль правой камеры и утопил его – цилиндрик выскочил. Затем он вытащил провода из клеммы, и камера оказалась в руках.

Вслед за командой «В спящий режим работы» Нир неуверенно подошел к рабочему столу и забылся у панорамного окна, будто любовался пролетающими по воздушной полосе кораблями или внимательно разглядывал свое отражение.

Ольга возвратилась из маркета, и Прост доложил об очередной поломке: вначале бионическая нога у Оли, а теперь камера у Нира. Они попытались найти аналогичный глаз в нете, но предложения отсутствовали. Пункт ремонта, как и в случае с бионическим протезом, располагался в соседней колонии, теперь в тридцать восьмой.

– Так неохота опять срываться к чужакам.

– Не хочешь – не делай! Для чего существуют барахолки? Разве не для таких форс-мажоров?

– Оля, ты умничка! Отличная идея.

Барахолка растянулась на первом этаже пустующего многоэтажного молла «Четвертая планета».

Сразу же наши искатели наткнулись на бумажные книги. Они лежали стопками – типа модели мегабашен – прямо на глянцевом керамограните. Восторгу парочки не было предела: ведь это бумажные книги, не в архиве, а в свободной продаже! Присели на корточки и стали благоговейно вытаскивать книги и изучать их, читать аннотации и абзацы первых страниц. В итоге приобрели пару книг: «Многорукий повар» – это фантазийная история про киборга, четырехрукого, ставшего звездой всего кулинарного мира, и «Жизнь в космобусе».

– Спасибо, дорогой, за подарок! – Ольга прижала книгу к груди.

Вторая была про путешествия с бесчисленными пересадками на межпланетных межколониальных космобусах – ее выбрал молодой человек. На первой книжке красовался подобный Богу Шиве киборг в белом колпаке и кителе, у которого в каждой руке было по венчику для взбивания. Художник (Сальвадор Сон) на матовой обложке второй книжицы изобразил длиннющий цвета нью-йоркского кэба космобус на фоне Земли-мамы, ее пыльного спутника Луны, и ржавого Марса-папы.

Потом они повертели в руках смарт-часы и смарт-браслеты «Атлус». Продавец показал им циферблаты, которые менялись по желанию: «Верблюд в пустыне», «Ледоход», «Манговое дерево в джунглях», «Велосипед», «Горный водопад» и другие. Циферблаты были ярчайшие, высококонтрастные и предельно четкие. Прост и Жизнова не раз видели такие картинки в сети, но все-таки изумились: ведь они держали реликты, которые живые люди прошлого тысячелетия носили, и то, что было изображено (невероятно!), раньше существовало и было в порядке вещей.

Одна продавщица укачивала малыша в розовом плащике на руках; он шевелил маленькими ручонками и ножками, сжимал кулачки и причмокивал. Ольга улыбнулась ему.

Еще их заинтересовали кинорамки – простенькие умные планшеты «Штрих 4K» без всяких приложений, а только с единственным фильмом и продвинутым видеоплеером. Тихон выбрал цифровую рамку с лентой про затворника, который решает шагнуть за порог своей каморки и тут же встречает вторую половинку. А Ольга – про храбрую женщину, медсестричку, которая спасала раненых бойцов, вытаскивала их с поля боя, дарила им утешение в госпиталях.

Наконец, они дошли до бывших в употреблении роботов-помощников («Шум-3», «Шум-11», «Шум-21», «Шум-25 про» и другие) в отбеленных и отпаренных фартуках с кантиком, стоявших рука к руке. Сменные модули разбросаны под их кузнечиковыми ногами. Тихон показал продавцу в черном плаще заснувшую камеру:

– Есть такая?

– Где-то была… Вот держи…

– Вы спасли мне жизнь! – день кряду кудахтал Нир.

– Нянь, куда мы без тебя? – хлопая по плечу хелпера, успокаивали хозяева.

– Я – нянь! – еще с полдня он гордо твердил.

***

– Не спится, – Оля шепнула на ухо Тихону, лежащему на боку.

– Тоже.

– Давай вместе послушаем аудиокнигу, и сон придет?

– Какую?

– Хотела бы переслушать «Стариков».

– Почему бы и нет.

Прост лег на спину, и Ольга также. Они одновременно по мыслесвязи и онлайн запустили аудиокомедию «Старики» и начали балдеть от книги и голоса чтеца, который озвучивал слова старика и слова старушки – другой, писклявой интонацией.