Читать книгу Приключения «индейцев» из 4 Б - Иван Петровский - Страница 1

Ваня проснулся рано. Сам. Открыл глаза и прислушался. Дверь в коридор была открыта. Кухонное радио вещало «Пионерскую зорьку». «Значит уже восьмой час. Почему мама не будит?», – пронеслось в голове. Обычно мальчика поднимали мама или бабушка. С мамой-не забалу́ешь. Сказала-«Вставай!», значит нужно вставать, а с бабушкой можно было и повоевать.

«Ванёнок, вставай!». Так ласково называла бабушка внука. Но Ванёнок никак не хотел просыпаться, поэтому женщине будить приходилось вот так:

– Вставай, проклятьем заклеймё́нный (это значит быть отмеченным клеймом, как животное, которому горячим железом жгли метку), весь мир, голодных и рабов, – начинала громким голосом петь Мария Афанасьевна.

Несмотря на прекло́нный возраст, она была крепкой старушкой и совсем не походила на современных бабушек. Невысокого роста, слегка сгорбленная с ярким взором и крепкими, тонкими пальцами, обтянутыми тонкой кожей. Её руки, находившиеся в постоянном труде, с проступающими ве́нками (тоненькие кровеносные сосуды), никогда не знали покоя. Она то стирала, то гладила, то готовила, а ещё вязала из лоскутков коврики, шила, убиралась в квартире, ходила в магазин и успевала делать ещё тысячи дел. Кофта, обязательная юбка, светлый платок на голове, завязанный на пиратский манер сзади на узел и самодельные тапки, были её постоянной одеждой. Бабушка была очень верующей и постоянно молилась, то сто́я по утрам и вечерам на коленях в большой комнате перед маленькой иконкой, стоявшей в углу, то нашептывая слова перед едой.

С виду-строгая, но очень добрая по характеру, бабушка всегда старалась заступиться за внука перед родителями.

После утренней, первой, песенной побудки, бабушка обычно переходила к более активным действиям. Со словами второй песни «И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди…», бабушка резко срывала одеяло со спящего внука. Ванёнок попытался лягнуть ногой обидчика, но опытную женщину провести было сложно, и нога попала в пустоту. Глаза внука оставались закрытыми. А дальше следовало самое плохое. Бабушка начинала за пятки щекотать, проворно отдергивая руки. Ваня очень боялся щекотки и был вынужден в воздухе крутить педали воображаемого велосипеда, стараясь избавиться от раздражающих действий. Бабушка -не сдавалась, продолжая щекотать. Внук не уступал, толкая ногами в разные стороны. Наконец обессилив, побежденный ребёнок открывал глаза, окончательно проснувшись. Бабушка всегда выигрывала. В её запасе были ещё приёмы: вытаскивание подушки, простыни и даже кружка с холодной водой, применяемая в самом крайнем случае.

Но сегодня всё шло иначе. Ваня вскочил и выбежал в коридор. Холодный, деревянный пол был у́стлан по всей квартире разноцветными ковриками и дорожками, сохраняя тепло. Бабушка была на кухне.

Серая кошка Мурка сидела рядышком, выпрашивая какое-нибудь лакомство. Бездомное животное в квартиру приволок Ваня. Её, в отличие от других зверей, разрешили оставить. Отмыли, выделили место на кухне для пищи. Мурка была очень чистоплотной. Обычно позавтракав, уходила на улицу и возвращалась поздно вечером. Спала либо у бабушки, либо у внука на постели. Она была благодарна за еду и тёплый дом.

– Ты чего так рано поднялся? Время то только начало восьмого?! – спросила бабушка.

– А мама где?

– На работу ушла.

Отец мальчика работал на заводе и утром уходил очень рано, а мама обычно успевала разбудить сына и даже накормив завтраком, отправить его в школу. Но так, бывало, не всегда.

– Садись, поешь, я тебе сырники сделала.

Сырники Ваня мог есть хоть каждый день. Румяный овал обмакивался в сметану с сахаром и растворялся во рту.

– Умойся сперва, – сказала бабушка.

Мальчик быстро умылся, наскоро вычистив зубы детской пастой. На тюбике был изображён заяц из мультфильма «Ну, погоди!». Эту пасту даже можно было есть. Не много, конечно, иначе болел живот, но можно, что школьники и делали в пионерском лагере летом.

Быстро позавтракав и поцеловав хозяйку, мальчик начал собираться в школу.

– Ты чего такой быстрый и радостный сегодня? – спросила бабушка.

– Ба, ты чего?! Сегодня же последний день в школу и каникулы.

– ААА, теперь понятно.

Бабушка улыбнулась. Ваня не знал, ходила ли она в школу. Бабушка родилась и выросла в сибирской деревушке, где было много работы и мало свободного времени.

«Ну наверно ходила?!», – думал мальчик, одевая школьные брюки. «Она же умеет и читать, и писать?!».

Брюки застегнулись, оставив много свободного пространства между собой и впалым животом. Приходилось опоясываться ремнём. Мальчик был очень худой. Тонкие ножки, ручки, торчащие рёбра, на которых, как говорила мама, можно было сыграть мелодию молоточком, как на музыкальном инструменте-ксилофоне. Ваня видел его и даже играл на нём в музыкальной школе, куда ходил на занятия несколько раз в неделю.

Худоба была не связана со здоровьем, просто мальчик не любил есть, особенно мясо. Блины, оладьи, сырники – это пожалуйста. Мог уплетать каждый день, со сметаной или вареньем, но мясо?! Ну уж нет! Не заставишь. Исключение составляла вареная колбаса, но без жира. Мальчик старательно вилкой выковыривал каждый белый комочек. И только окончательно убедившись, что жира в розовом кругляшке-нет, мог откусить кусочек.

За небольшой вес старшая сестра дразнила его «Кощеем», «Скелетом» или «Дистрофиком» (это такие очень худые люди). Светка была старше брата на несколько лет и пользовалась этим. Разница в возрасте и в ве́се, а сестра была полной девочкой, влияли на исходы драк, периодически возникающих между ними. Ваня всегда проигрывал, если не удавалось убежать. За дразнилки мальчик мог сзади дернуть сестру за волосы или пнуть её, после чего бежал со всех ног, пытаясь спастись от расправы. Если конфликт был в квартире-всё. Спасения не было. Сестра везде могла его достать и надавать тумаков, но иногда удавалось сбежать на улицу, где догнать шустрого мальчишку было бесполезно. Конфликты всегда сопровождались криками, топотом, а иногда и рёвом, но заканчивались всегда одинаково: мама наказывала обоих. Особенно доставалось сестре. «Ты-старшая и с тебя будет двойной спрос», – говорила мама, раздавая «награду» в виде шлепков тапком по заднему, мягкому месту. Сестра дула губы и грозила кулаком обидчику, который так же получал по заслугам.

Но не надо думать, что дети жили в постоянной ссоре. Иногда, объединившись и используя свои способности (силу сестры и ловкость брата), совершали совместные шалости. Даже заступались друг за друга. Так было, например, накануне. Родители купили несколько килограммов мандаринов, что было большой редкостью, особенно перед Новым годом. Каждый оборачивали в газету и клали между оконных рам большой комнаты, сберегая фрукты в холоде и не давая им испортиться. Детям строго настрого запрещалось брать без спросу сладкие плоды, которые так и манили, уложенные за стеклом. Дети стояли у окна и смотрели на запретные фрукты.

– Иди, проверь, где бабушка, – повелительным тоном сказала сестра.

Ваня приоткрыл дверь и выскользнул в коридор. Какие-то звуки исходили с кухни. На цыпочках подобравшись ближе, мальчик выглянул из-за угла. Бабушка стояла у своего стола, спиной к выходу и что-то резала на доске. На газовой плите пари́ла кастрюля, слегка подпрыгивала над кипящей водой крышка. Бабушка готовила. Мальчик вернулся обратно, тщательно, но осторожно затворив за собой дверь.

– На кухне. Готовит, – чётко доложил он.

– Тебя не увидела?

– Нет.

– Ага. Приступим. Залезай мне на спину, а потом на подоконник.

Чтобы завладеть мандаринами, нужно было открыть форточку внутреннего окна и опустить руку в проём. Но до форточки ещё нужно было добраться, а это было не так просто. Рост мальчика не позволял дотянуться до подоконника, а вес девочки – уместиться на узкой доске. Тут ещё раз ещё стояла швейная машина в огромном футляре. Мальчик забрался сестре на спину и перелез на подоконник, еле-еле уместившись на свободном пространстве. Открыл форточку и просунул руку между рамами, пытаясь дотянуться до фруктов. Пришлось встать на цыпочки. Сестра нетерпеливо дернула его за штанину.

– Ну? Что ты возишься?

– Дотянуться не могу.

Мальчик никак не мог достать мандарины. Пришлось втиснуться плечом. Безрезультатно. Не хватало нескольких сантиметров. Тогда Ваня просунул в проём голову и наконец схватил один газетный сверток.

– Есть! – радостно сказал он.

Девочка заулыбалась, предвкушая сочную мякоть цитрусовых во рту. Но дальше случилось не предсказуемое.

– Светка. Я кажется-застрял, – сказал Ваня, пытаясь вылезти из форточки.

– Как застрял?! Ты шутишь? А ну, «Кощей», вылазь быстрее, пока бабушка не вернулась!

– Я не могу. Не получается. Ни рука, ни голова не проходят.

Сестра стала дергать брата за ногу, и мальчик закричал.

– Ты чего орешь?

– Не тяни. Мне больно.

– Как ты вообще мог застрять? Ты же – дистрофик?! Вылазь быстро!

– Не могу. Никак.

– Мандарин тогда хоть выкинь.

– Уже отпустил. Всё равно. Не пролезаю.

– Ну и виси тогда.

– ААААААААА, -заголосил мальчик. – Вытащи меня!

Пришлось идти за помощью. Конечно попало обоим от бабушки, но не так сильно, как бы от мамы. Бабушка вытащила внука и выдала обоим по мандаринке. Эти мандарины Ваня запомнил надолго. Так и жили.