Читать книгу Заряд сердца - Иван Владимирович Старостин - Страница 3

В 2078 году слово «свадьба» перестало означать ритуал.

Оно стало физическим процессом.

Закон №77-Э о «Гармонизации Брачных Связей» гласил:

«Пара, прошедшая совместную калибровку в Атмогенераторе, подтверждающая устойчивый уровень биоэлектрической синхронизации (Δφ ≤ 0,12 В; Δf ≤ 0,3 Гц), получает статус „Поляризованных“. Их союз признаётся не только юридически, но и энергетически – как устойчивая система, способная генерировать и передавать стабильный поток».

Смехотворно?

Нет – гениально.

Потому что Ариэль и Лев прошли калибровку не в лаборатории.

А в жизни.

I. Галерея Земных Токов

Здание стояло на берегу озера Чад – того самого, что когда-то высохло, а теперь, благодаря проектам по восстановлению климата, снова дышало голубой гладью.

Галерея была построена внутри первого в мире Атмогенератора – «Атмо-Один», запущенного в 2069 году.

Внешне – массивное кольцо из чёрного базальтового бетона, покрытое мхом и светящимися лишайниками Photinaria. Внутри – пространство, напоминающее собор: высота – 27 метров, стены – стеклопанели с вплавленными медными жилами, по которым ночью текли тонкие синие нити тока – остаточное свечение после разрядов.

Пол – прозрачный композит, под которым виднелись слои:

– Электролитный резервуар: глубина 6 метров, вода цвета лазурита, с плавающими колониями Synechococcus, выделяющими кислород и мягкое зеленоватое свечение.

– Заземляющий пояс: стальные штыри, уходящие в землю, как корни древа.

– Центральный коллектор: шар из сплава ниобия и титана, диаметром 3 метра, пульсирующий тусклым золотым светом – «сердце» генератора.

Там, в этом пространстве, и проходила церемония.

Не было священников.

Был Оператор Резонанса – пожилая женщина в белом комбинезоне, с наушниками, похожими на старинные стетоскопы.

– Пара, – произнесла она, голос её звучал через акустические резонаторы в стенах, – подойдите к Кольцу Согласования.

Перед ними возвышалась арка – не металл, не камень.

Сплетённая из бионических нитей: полимерные волокна, наполненные ионной жидкостью, реагирующей на биотоки.

– Положите ладони на сенсоры. Синхронно.

Ариэль и Лев обменялись взглядом.

И коснулись.

Мгновение – и нити засветились.

Сначала – тускло, серебристо, как ртуть.

Потом – ярче.

От их ладоней к центру арки потянулись две линии света: у Ариэль – голубая (потенциал покоя клеток: −72 мВ), у Льва – янтарная (−68 мВ).

Линии сошлись в центре.

Начался обмен.

Голубая нить втекала в янтарную, янтарная – в голубую. Циклически. Плавно.

– Частота… 0,98 Гц, – прошептала Оператор. – Синхронизация – 94,3%.

Пауза.

– Это… один из самых высоких показателей за десять лет.

В зале – тишина. Гости (всего 28 человек: учёные, инженеры, трое детей из приюта «Искра», которых Ариэль опекала) смотрят, затаив дыхание.

И вдруг – вспышка.

Арка взрывается светом.

Не ослепительно. Тепло. Как рассвет на полюсе.

Нити сливаются в одну – фиолетовую, с искрами золота.

– Поляризация завершена, – объявляет Оператор. – Система устойчива. Соединение – обратимое, но глубокое.

Она подаёт им тонкий обруч – не золото, не платина.

Сплав магнитоупругого сплава Терфена: деформируется при малейшем изменении магнитного поля, возвращая исходную форму только при контакте с «своим» полем.

– Наденьте. Он не сломается. Но если вы отдалитесь друг от друга более чем на 500 км – начнётся деполяризация. Лёгкая. Безболезненная. Просто… холод в пальце.

Лев берёт обруч. Надевает Ариэль на безымянный палец левой руки.

– Знаешь, что самое странное? – шепчет он.

– Что?

– Я чувствую, как он ищет твоё поле. Как будто… пульсирует.

И правда – под кожей – лёгкое вибрирование. 1 Гц.

Ритм их ночи в пустыне.

– А теперь, – говорит Оператор, – замкните цепь.

Они целуются.

Не на показ. Не по ритуалу.

А потому что должны.

Потому что в этот момент по стенам Галереи проносится волна света – от пола к потолку, от запада к востоку. Медные жилы вспыхивают синим, электролит под ногами начинает мерцать, как морская гладь под луной.

Центральный коллектор – «сердце» – даёт импульс.

Золотой всплеск.

Галерея принимает их.

– Поздравляю, – говорит Оператор. – Вы не просто пара.

Она улыбается.

– Вы – генератор.

II. Проект «Электролит-БИО»

Через месяц они переехали в Архипелаг Генераторов – плавучий город над Тихим океаном, где работали морские Атмогенераторы: кольца, погружённые на 30 метров, заряжающиеся от разности потенциалов между поверхностью и глубинными слоями.

Их дом – модуль «Ток-7»: цилиндр из композитного стекла, вращающийся вокруг центральной оси, чтобы уравновешивать приливы. Внутри – минимализм: кровать, кухонный блок, проекционная стена, лабораторный стол у окна.

Ариэль работала над «Электролит-БИО».

Старый состав – морская вода + ферритные наночастицы – работал, но коррозия разъедала бетонные стены. И, хуже того, электролит выделял хлор – ядовитый для морской флоры.

Она искала замену.

И нашла – в глубоководных термальных источниках.

Там, у чёрных курильщиков, жила бактерия Thermococcus voltans – единственный организм на Земле, способный метаболизировать ионы натрия и калия не в АТФ, а в прямой электрический ток.

Ариэль создала симбиоз:

– Synechococcus (для кислорода и щелочности),

– T. voltans (для генерации микротоков),

– и Chlorella aurantiaca (для утилизации углекислого газа и стабилизации pH).

Культура росла в прозрачных колбах на лабораторном столе. Вода в них мерцала тёплым янтарём.

– Она дышит, – говорила Ариэль, касаясь колбы. – Чувствуешь? Вибрация.

Лев стоял за спиной. Обнимал.

– Это не вибрация. Это пульс.

Он знал: через неделю начнутся испытания на Атмо-12. И если всё сработает – «Электролит-БИО» заменит старый состав по всему миру.

Но в ту ночь он не думал об этом.

Он думал о её теле.

О том, как она сняла рубашку после работы – и провела рукой по животу, чуть ниже пупка.

– Что? – спросила она.

– Ты… изменилась.

– Это не «изменилась». Это началось.

Она положила его ладонь на низ живота.

– Там.

– Ты уверена?

– Три теста. Один – биохимический, два – нейроимпульсные.

Улыбнулась.

– Уровень прогестерона – 48 нмоль/л. Частота сердцебиения эмбриона – 172 уд/мин.

Он не ответил.

Просто опустился на колени.

Прижал ухо к её животу.

Там ещё не было звука.

Но он чувствовал.

Как вихревой ток в замкнутом проводнике – слабый, но уже направленный.

– Как мы её назовём? – спросил он через минуту.

– Светлана.

– Почему?

– Потому что…

Она коснулась его щеки.