Читать книгу Женщины французского капитана - Жаклин Санд - Страница 4

Глава 3
Первое утро

Оглавление

Комнатушка была крохотной, зато к ней примыкал флигель с отдельным входом, тоже поступавший в распоряжение Сезара.

– Здесь может спать ваш камердинер, – объяснил де Симон, распахивая дверь. – Впрочем, надолго не обустраивайтесь. Не день-другой как двинемся на Севастополь.

– Завтра?

– Кто знает. Высадка еще идет. Может, и не завтра.

Первый адъютант распрощался и ушел в кабинет полковника, а Сезар, полюбовавшись на скудную меблировку комнаты (продавленная кровать, грубый стол и пара стульев), вышел во двор, чтобы позвать Флорана.

Камердинер сидел на колоде. Женщина тоже. Судя по кислому виду первого, Флоран сильно надеялся, что его подопечная все-таки уйдет, но никуда она не делась. При виде Сезара женщина вскинула голову и попыталась пятерней разгладить спутанные волосы.

– Идем, – сказал виконт своему слуге, – будем жить тут же. И вы, сударыня, идите тоже. Сможете переночевать во флигеле, а побеседуем с вами завтра.

Она торопливо вскочила, огладила юбки, и тут Флоран не выдержал:

– Но ваша светлость! Как можно! Вы едва от болезни оправились и кого попало в дом тащите! А вдруг она больна чем-нибудь? Вшей так точно не счесть!

– Флоран, перестань и иди за мной.

Камердинер уныло поплелся в домик, таща за собою драгоценный сундук.

Обустройство много времени не заняло: уже четверть часа спустя виконт лежал на кровати, прикрытый скудным одеялом, и смотрел на крупную звезду, высоко повисшую в небольшом окошке. Пахло полынью, звезда мерцала. Потом Сезар уснул.


Несмотря на то, что кровать оказалась коротковата, выспался он отлично. Дала себя знать усталость, накопившаяся за время путешествия; и все же проснулся Сезар на рассвете, еще до всеобщей побудки. Флоран спал на полу, обнимая сумку, где хранилось самое ценное, в том числе и дорогие дуэльные пистолеты, и легонько похрапывая. Виконт заметил, что дверь во флигель приоткрыта; заглянув за нее, женщины Сезар не обнаружил. Значит, ушла. Как он и думал.

Виконт вчера не стал говорить полковнику де Дюкетту о своей стычке с лейтенантом из двадцать седьмого и о спасении девушки из трактира, полагая, что ситуация к утру разрешится сама. Вот она и разрешилась, птичка выпорхнула на волю. Довольный своими способностями пророка, виконт надел сапоги, набросил на плечи сюртук и вышел во двор.

На широких листьях подорожника лежала крупная роса, небо уже посерело и с каждой минутой приобретало все более светлый оттенок. Сезар кивнул часовым, умылся у колодца, а затем, остановившись у шаткого заборчика, облокотился о него и посмотрел на море. Море лежало мерцающим покрывалом совсем недалеко, пахло солью, и легкий ветерок гнал над ним мелкие кучевые облачка. Казалось, они идут очень низко и задевают мачты грозных военных кораблей, окутанных предутренним туманом.

«Что я делаю тут? – спросил себя Сезар. – И надо ли мне здесь находиться?»

Ответа пока не было. Но дышалось здесь определенно лучше, чем в Париже, несмотря на резкий запах войны.

Сезар продел руки в рукава сюртука и возвратился в дом, чтобы написать Ивейн.


Утро выдалось чрезвычайно насыщенным.

Для начала полковник пригласил виконта к завтраку, за которым говорили о близкой атаке на Севастополь и успехе военной кампании, в котором никто не сомневался.

– Несмотря на бастионы, Севастополь уязвим, – разглагольствовал де Дюкетт, поглощая холодную говядину, щедро намазанную горчицей, – а русский флот давно пора потрепать как следует. Русские не сумеют защитить бухту. Мы возьмем Севастополь за неделю, может, две.

Виконт не был в том уверен, но промолчал: он, как человек новый, старался пока не участвовать в подобного рода разговорах, чтобы не прослыть выскочкой. Первый адъютант так и не думал возражать полковнику, только лишь поддакивал и в нужных местах кивал. Третий же участник трапезы, приглашенный по личной просьбе Сезара лейтенант Эдмон Шассе, и вовсе не поднимал глаз от тарелки.

Едва увидев этого человека, виконт понял скептицизм де Дюкетта: и вправду, вряд ли тип, подобный Шассе, способен на хладнокровное убийство. То был субтильный мужчина лет сорока, словно бы навеки придавленный мировым чувством вины; ходил он как-то боком, смотрел в основном в пол и ни особой статью, ни командирским голосом не отличался. Тем не менее имелось в лейтенанте что-то, заставлявшее сохранять за ним должность офицера; возможно, под невзрачной оболочкой крылось сердце воина, и Сезар, хотя и поставивший мысленно Шассе в конец своего воображаемого списка подозреваемых, совсем его со счетов не списал. Вдруг иногда этот тип впадает в священную ярость и, себя не помня, крушит все вокруг. Но даже если так, потом Шассе застали бы растерянно всхлипывающим над истыканным ножом трупом де Эмона. В общем, особого внимания Сезара лейтенант не привлек.

Остальные исполняли свои обязанности и к завтраку не приглашались, а потому виконт, покончив с едой, вдоволь наслушавшись рассуждений полковника и насмотревшись на Шассе, отправился получать обмундирование, Флоран был занят тем, что пытался сторговать в обозе хорошую лошадь.

Офицер, занимавшийся выдачей обмундирования двадцатого полка – румяный су-лейтенант, – внимательно прочел подписанную полковником бумагу, спросил у Сезара размеры и, покопавшись, выдал ему полный комплект. Выдал не слишком охотно – офицерских мундиров не хватало, однако против приказа не пойдешь.

– С сапогами беда, – посетовал су-лейтенант, вручая виконту ворох разноцветной ткани, – но у вас, я смотрю, проблем нет, – он кивнул на высокие черные сапоги Сезара, голенища которых, начищенные с утра Флораном, блестели на солнышке. – И по уставу. Гетры я, значит, не выдаю. А нашивки пусть денщик пришьет, – он сделал пометку на листке и протянул виконту. – Распишитесь.

Сезар посмотрел, поставил подпись. Су-лейтенант с любопытством его разглядывал.

– Перевели откуда-то, мсье?

– Только прибыл.

– И в самую пору. На Севастополь идем, слыхали?

– Как же.

О Севастополе говорили повсюду – ключ к российскому побережью, а значит и к самой России, лежал дальше на берегу, поджидая незваных гостей.

Возвратившись к себе, виконт сбросил привычную дорожную одежду превосходного качества, сшитую на заказ у одного из лучших парижских портных, и принялся облачаться в новый костюм. Надел белую рубашку, завязал черный галстук с двумя свисающими на грудь концами, застегнул множество золотых пуговичек на плотном темно-синем жилете. Красные, как закатное солнце, панталоны из полутонкого сукна были заправлены в сапоги. Форменный полукафтан, полностью темно-синего сукна, имел ряд плоских посеребренных пуговиц и знаки различия в виде узлов на рукавах; по воротнику, борту и обшлажным клапанам струилась, как кровавый ручеек, красная выпушка. Ремень из черной кожи сыто звякнул позолоченной бляхой. По знакам различия на кивере можно было понять, что Сезар теперь носит звание лейтенанта. Виконт знал, что назначение его подписывал сам маршал Сент-Арно, которого полковник де Дюкетт убедил в необходимости расследования, и оставалось лишь доказать на деле, что должность эта занята не случайно.

Самым сложным было свыкнуться с кивером. Сезар в принципе не очень любил головные уборы, предпочитая свободное дуновение ветра вокруг своей умной головы, но тут уж ничего не попишешь. Кивер был новенький, с двумя лейтенантскими галунами на околыше, низ которого весело светился зеленым сафьяном. Надев кивер и кое-как закрепив фальшивый подбородный ремень, Сезар пожалел об отсутствии зеркала. Вот посмеялась бы Ивейн, увидав виконта в подобном наряде; впрочем, нет, графиня де Бриан пришла бы в замешательство.

Нашивки, которым полагалось красоваться на рукавах полукафтана, Сезар временно отложил и отправился во двор, где столкнулся с первым адъютантом.

– И вновь добро пожаловать! – Тьерри де Симон был сама любезность. – А шпага у вас есть?

– Сабля.

– Тогда поставьте на ножны бляху с номером полка. Вы человек новый, и сначала вас будут по этому отличать. И по этому, – де Симон указал на номер на кивере – цифру 20.

– Когда обнаружат мое бездыханное тело на поле боя? – пошутил Сезар.

– Хотя бы и так, – ответил первый адъютант без улыбки. – Вы уже разобрались в нашем полку?

– Полковник говорил со мною, однако бегло.

Тьерри оперся о заборчик (и как тому до сих пор удается устоять?) и зачастил:

– Наш полк делится на три батальона по семь рот в каждом: одна карабинерская, одна вольтижерская и пять егерских. В линейных полках также по три батальона, только там по восемь рот. Самое же главное наше отличие от линейных в том, что вольтижерское ружье на пару дюймов короче пехотного мушкета, – де Симон усмехнулся.

– А капитан де Эмон в каком батальоне служил? – словно бы невзначай поинтересовался Сезар.

– В третьем, – ответил первый адъютант и тут же подозрительно нахмурился. – Почему вы спросили?

– Я немного его знал.

Легенду свою Сезар обдумал еще утром, подпирая все этот же заборчик, и теперь приступил к делу – что время зря терять?

– Мы встречались с ним в Париже, – продолжал виконт лениво, словно о чем-то малозначительном. – Конечно, друзьями не были, но в столице опасно заводить друзей – того и гляди, пойдут на баррикады, а тебя вместе с ними посчитают и вышлют в Лион. – Тьерри вежливо усмехнулся. Память о переворотах, сотрясших Францию не так давно, оставалась свежей. – Жан-Себастьян, конечно, был не из таких. Верный слуга империи. Когда я приехал, то узнал, что он погиб, и огорчился. Де Эмон ведь командовал ротой?

– Да, ротой карабинеров.

– А к кому перешла должность после его смерти?

– К капитану де Кормье. Он получил повышение.

Это имя было Сезару знакомо – кажется, так звали одного из трех счастливчиков, приехавших к театру военных действий с женами. Одного везучего супруга виконт уже имел честь наблюдать сегодня утром, оставались еще двое, и капитан де Кормье определенно возбуждал интерес.

– Мне печально, что так произошло с беднягой де Эмоном, – привязалось же это полковничье словечко – бедняга! – Понять не могу, с чего ему вздумалось стреляться.

Первый адъютант пожал плечами.

– Никто и не понял. В полку об этом много судачили. Капитан де Эмон казался человеком счастливым, да не проигрывался в пух и прах, как, бывает, некоторые, – Тьерри слегка порозовел. – Конечно, дамы… Но не тот был человек, чтобы из-за дамы стреляться. От несчастной любви другие себе пулю в лоб пускают, а этот лишь грустил пару дней, да за новою.

Тьерри хотел добавить что-то еще, однако внезапно нахмурился, глядя куда-то за плечо виконту. Недоумевая, что такое привлекло внимание адъютанта, Сезар обернулся и застыл.

В трех шагах от него стояла вчерашняя женщина из кабака, но теперь она выглядела иначе: платье кое-как отчищено, волосы вымыты и зачесаны назад, открывая умытое же лицо. Оно оказалось симпатичным, и весьма! Кроме пышных форм, замеченных виконтом еще вчера, незнакомка обладала милым личиком в форме сердечка, на котором сверкали зеленые, как у болотной ведьмы, глаза. Вымытые волосы были вовсе не грязно-черными, а каштановыми, с примесью осеннего золота. Скрепленные в строгий пучок, они делали лицо женщины беззащитным и тонким, как дорогая бумага.

Ко всему прочему незнакомка держала в одной руке сюртук виконта, который тот сбросил у себя в комнате четверть часа назад, переодеваясь, а в другой – щетку и смотрела вопросительно.

– Это ваша служанка, мсье? – прозвучал недоверчивый голос Тьерри. – Кажется, вы говорили о камердинере.

– Это… моя вчерашняя случайность, – усмехнулся Сезар и, посмотрев на первого адъютанта, увидел на его лице неодобрительное выражение. – Не то, что вы подумали, де Симон. Ступай в комнату, – велел виконт женщине, – я приду поговорить с тобой.

Она выразительно тряхнула сюртуком, как будто спрашивая: можно?

– Хорошо, – согласился Сезар.

Она еле заметно улыбнулась и ушла, обогнув дом, чтобы войти через флигель.

– Знаете вы такого лейтенанта де Бриссона из двадцать седьмого линейного? – обратился виконт к Тьерри.

Тот сморщился, будто кислое яблоко надкусил.

– Кто же не знает Задиру Пьера! Вы с ним знакомы?

– Познакомился вчера в «Первом бастионе», – и Сезар кратко пересказал случившееся. – Я не доложил полковнику, – добавил он, – так как был уверен, что эта девушка к утру сбежит. И действительно, на рассвете ее тут не оказалось. Но вернулась вот…

– Зря вы полезли к Задире Пьеру, – осуждающе покачал головой первый адъютант. – Он злопамятен, как черт, и любит дырявить шкуры обидчиков. А вы выставили его дураком перед свидетелями. Многие, небось, посмеивались, глядя, как вы даете ему отпор. Задира Пьер этого не спустит. Он отличный фехтовальщик и стрелок недурной, когда трезв, а потому, если дело дойдет до дуэли, лучше бы вам решить дело миром.

Де Симон явно считал виконта человеком праздным, который саблю в руках держал только в юности, от скуки занимаясь с учителем фехтования, а про дуэли и вовсе слыхом не слыхивал. Сезар не стал разочаровывать молодого офицера. Если виконт де Моро, новый адъютант полковника де Дюкетта, прослывет на время человеком неопасным, это, пожалуй, на руку.

– Вы правы, – протянул он задумчиво. – Негоже начинать славную службу с глупой ссоры. Если судьба вновь сведет нас с лейтенантом де Бриссоном, пожалуй, отступлюсь, коли предмет спора будет… незначителен.

– Доложитесь все же полковнику, прежде чем поедем в штаб.

– Всенепременно.

Тьерри ушел, а Сезар направился к себе, чтобы разобраться наконец с неожиданно свалившейся на него побочной проблемой.

Женщина сидела на стуле и ожесточенно чистила сюртук щеткой, держа его за воротник. Делала это она явно умело.

– Как тебя зовут? – спросил виконт с порога.

Он более не обольщался. Незнакомка к благородному сословию не принадлежала, то, что она возвратилась и сразу же взялась за обязанности служанки, говорило само за себя. Вполне вероятно, ловкая особа решила, что раз уж офицер защитил ее, значит, и дальше будет о ней заботиться.

Женщина вскочила, опустила руку с сюртуком, а щеткой прочертила в воздухе незамысловатую кривую, как бы расписываясь в невозможности ответить.

– Не стоит мне лгать, – сухо произнес Сезар. – Я слышал, как ты кричала вчера. Ты не немая. Просто не желаешь говорить. Верно?

Покраснев, она кивнула. Виконт прошелся туда-сюда по комнатке, едва не задев свою гостью, и остановился у окна: в тесном помещении о привычке расхаживать придется забыть.

– Я должен доложить о тебе полковнику, – сказал Сезар. – И, по всей видимости, он велит тебе возвратиться в обоз. Ты ведь служишь при обозной кухне?

Еще больше покраснев, она вновь кивнула.

– В том самом кабачке, где я тебя вчера нашел?

Опять кивок.

– Почему говорить не желаешь? Боишься?

Она медленно покачала головой.

– Не можешь после того, что вчера случилось?

Женщина глубоко вздохнула и отвернулась.

– Ладно. Желаешь молчать – молчи. Доложу о тебе, пускай полковник решает.

Умоляюще сложив руки, но не выпуская сюртука и щетки, она бросилась перед Сезаром на колени. Опешив, виконт отступил, однако женские пальцы уже уцепились за полу его мундира. Только что почищенный сюртук, брошенный теперь, печально обнял сапоги Сезара.

– Оставить? – вопрос как будто прозвучал, хотя женщина по-прежнему не произносила ни звука. – Как же я тебя могу оставить, милая? А вдруг ты воровка или того похуже? Да и не позволяет устав офицерам сожительствовать с женщинами прямо на полковничьей квартире.

Незнакомка усмехнулась так, что Сезар сразу понял, что именно она думает о соблюдении устава офицерами французской армии. Поднявшись, женщина взяла сюртук, отряхнула его, повесила на спинку стула, положила рядом щетку и приготовилась уходить.

– Ладно, – сказал Сезар, кляня себя за добросердечие. – Останься пока здесь. Скоро вернется мой камердинер, вот с ним и будешь иметь дело. Посмотрим, что полковник скажет. И сюртук дочисти.

Она просияла, бросилась к виконту с явным намерением то ли снова упасть на колени, то ли руку поцеловать, но Сезару удалось отвертеться и от одного, и от другого. Задумчиво бросив еще один внимательный взгляд на незнакомку, он взял стоявшую в углу саблю и вышел, прикрыв дверь, и как раз вовремя: услыхал, что его зовет первый адъютант.

Женщины французского капитана

Подняться наверх