Читать книгу Коброчка, волшебник и пушистая сводница - Катарина Норд, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Родилась я очень далеко от своего дома, в краю, где было очень холодно. Тогда мы ещё не были знакомы с Ольгой, да я даже и не знала о том, что она существует. Впрочем, я пока сама только родилась, и меня мало что интересовало, ну кроме, пожалуй, одного. Очень хотелось кушать и в тепло. А ещё чтобы меня защищали.

Моя мама была мягкая тёплая. Как я поняла, что это именно она, а не кто-то другой, ведь я тогда не видела? Так странно, но внутри меня была какая-то маленькая струна, ниточка или же зов, который точно говорил:

— это она мама.

Я только чувствовала. Её шубка была густая, уютная, в неё проваливался как в перинку, от неё пахло теплом и молоком. Как же удобно и сладко было спать, положив на неё голову. Засыпая так, в гости приходили тогда очень сладкие сны, которые звали пойти за собой. Единственным кто тогда не давал спать был мой животик. Как именно он это делал? Начинал громко урчать и пищать. Ой, как же страшно было. Поэтому я ползла туда, где можно было не бояться этого звука. Под бок к маме, в её нежные надёжные объятия. Она всегда прикрывала нас своими лапами.

По пути я с кем-то сталкивалась лбами, набивая тем самым очередную шишку. Так я поняла, что у мамы не одна.

Прошло время, я открыла глаза. Какое же всё вокруг было интересное. До этого были только разные запахи, которые со временем научилась различать.

Помимо мамы оказалось, что есть ещё девушка, у которой мы с мамой живём. Её квартира была нашим домом. Был ли кто-то ещё в доме помимо Лики, ну так звали девочку, да это была её мама Светлана. Они вдвоём занимались нами.

Что же касается нас, то оказалось что я действительно не одна у мамы, нас было трое. Три сестрёнки. Маленькие пушистые комочки неваляшки, с мягкими пластилиновыми лапами. Внимательно разглядывая сестёр, мне стало понятно, что при внешних сходствах есть всё же то, что отличает нас друг от друга. Но вот кто действительно никак не изменился, так это была мама. Сейчас, когда мои глаза открыты, можно сколько угодно её рассматривать.

Вот это да. Да чего же она красивая. Она такая большая и сильная. Ой. Даже дух перехватило. Сколько в ней было грации. Мне не показалось. Глаза, эти фантастические бусинки или же две звезды которые видели тебя насквозь. Из этих глаз шло столько теплоты и любви, она даже улыбалась ими, как они блестели. Эти невероятные карие глаза, как пуговки. Какие они притягательные. Красивая длинная мордочка, с тёмной маской. Её шубка была коричнево — рыже чёрная. Как же вкусно она пахла. Вот оказывается, как пахнет наша мама. Всё время хочется к ней прижаться. Оказалось я единственная, которая могла просто подойти к ней и привалиться спинкой на грудь. Делая так, я отчасти замирала. Именно так можно было спрятаться от всего на свете. То, что она была за моей спиной, давало силу и мужество, страхи все отступали.

С ней было очень весело играть. Мы добросовестно ползали по ней. Бедные её бархатные ушки. Каждая из нас не единожды щипала их. А уж про красивый длинный хвост и говорить нечего. Он был едва ли не главным предметом нашей охоты. Она спокойно лежала в вольере, положив смиренно голову на вытянутые лапы, и смотрела, что мы делаем. Мы же в свою очередь устав от щипков и толканий друг друга, обращали внимание опять на маму и начинали ползать по её спине. Доходило до того, что одновременно мы висели на ней с трёх сторон.

Так Рагнара избрала себе хвост, Руфа дёргала за уши, взобравшись и пытаясь удержаться на голове и залезая при этом постоянно в глаза маме. А я ползала по её спине, или же разваливалась там спать. Да, вот такая я, устала и прилегла отдохнуть. Но даже если я спала, или же дела вид что сплю, от наказания я не ускользала, попадало всем троим за все наши проделки.

Да вот такое мы шкодное тройное Р. Не стоит удивляться. Оказалось это имеет огромное значение.

Наши имена на конкретную букву обозначало, проще говоря, что мы с хорошей родословной, это порода, а во-вторых мы относимся к клубу, в котором имеет честь состоять моя мама. Это очень почётно. Клуб был очень известным, в нём проходили соревнования, где принимали участия и другие собаки. Когда-нибудь потом, когда мы вырастем, мы обязательно будем участвовать в этих соревнованиях. Ну, по крайней мере, так всегда говорила мама. Когда мы расспрашивали её о таких вещах.

Всё это время вели мы себя очень шумно. А ещё пытались выскочить из вольера, в котором жили. Видя наши попытки перелезть через стену, мама тут же вмешивалась. После чего мы болтались у неё в пасти по очереди.

Затем принеся нас на лежанку. Она, придавив нас крепко лапой, начинала прикусывать нас за шёрстку, тем самым говоря:

— куда непоседы, нельзя. При этом она так интересно и сильно бурчала, что это было скорее смешно, а не страшно. Поэтому мы, с сёстрами слыша это, опускали моськи в пол и очень сильно прижимали уши к голове, чтобы не показать маме, что мы ей совершенно не верим.

Потом приходила Лика, наш человек. Мама объясняла, что наш человек, это тот, кого мы охраняем. Кто стал нам другом и забоится о нас, а мы естественно о нём.

Постепенно взрослея, становилось понятно, что нам всем очень тесно.

Наша девочка Лика как то сказала, что нашла новый дом. Признаться это отчасти насторожило, что значит, новый дом, и какой он будет? О чём она говорит?

Мама объясняла, что мы совсем скоро с ней расстанемся. Вот что означало для нас новый дом.

Лика нас разлучала. Мы становились большими, и содержать всех нас было тяжело. Да и потом мы и не должны были долго вместе находиться.

Теперь предстояло сделать ещё один важный шаг, выбрать нам новую маму или папу. Эта разлука предстояла нам на всю жизнь. Больше мы могли и не встретиться. Признаться, такие слова заставляли задуматься. Какая будет кожаная у меня? Подружимся ли мы с ней. Понравлюсь ли я ей? Или это всё — таки будет не мама, а папа. Что мне нужно будет делать, как далеко я буду от дома?

Почему этот вопрос так сильно меня интересовал? Мама как-то рассказывала, что среди людей бывают не очень добрые и ласковые. Как это понять? Они очень по особенному пахнут. Каким-то тяжёлым ароматом, который забивая нос, не даёт нормально дышать. От этого всё время тянет чихать. А ещё к ним не хочется прижиматься. От них идёт опасность, угроза и очень холодно, прямо мороз, шерсть становится дыбом, хочется рычать и гавкать, а ещё кусаться.

А вот и другая сторона. Лика, она совсем не такая. От неё всегда вкусно пахнет, чем-то очень приятным и тёплым. Ещё она постоянно балует чем-то вкусненьким. От неё идёт что-то родное. Видя её руки, которые перебирают нашу шёрстку, хочется, чтобы она продолжала это делать. Даже тянет перевернуться на спину подставить ей тёплое пузико, чтобы она его почесала. Она ласковая играет с нами, приносит игрушки, которые оказываются очень вкусными и весьма интересными.

Какое-то время всё было тихо и спокойно. А потом стали приходить разные люди. Мама Пандора добросовестно позволяла подойти поближе к вольеру и внимательно наблюдала за тем, как они себя ведут. Лика брала нас с сёстрами по одной и показывала тем, кто приходил. Если сестёр постоянно просили показать, то ко мне относились весьма ровно, да и мне не хотелось не к кому подходить. Ни один запах мне не нравился, всё было чужое. А ещё многих отпугивало то, что у меня на груди была звёздочка. Такого не было ни у кого, но и это было не всё, мой язык, был в родинках, чёрных пятнышках, почему-то это тоже смущало. Но самое главное мне было совсем не интересно смотреть на тех, кто приходил увидеть нас. Я отворачивалась к ним спиной и спала.

Так продолжалось долго. И всё же, для сестёр нашлись дома, нам предстояла разлука. Что же до меня, то тут было полно сюрпризов. Оказалось я не просто уеду. А полечу далеко в новый дом. Я замерла в предвкушении. Что- то теперь будет. Прощание с мамой было коротким. Нос к носу, её лапа, которая крепко в последний раз прижала меня к себе. Затем короткий взгляд в сторону Лики и разговор глазами. Он говорил:

— жизнь и судьба моей девочки теперь в твоих руках, только не ошибись. Я верю тебе, всё будет хорошо. Позаботься о ней.

На пороге комнаты, откуда меня забрала Лика, я поначалу хотела обернуться и посмотреть в последний раз на маму, но не стала этого делать. Ей тоже было не просто, она отпустила в мир в неизвестность трёх своих девочек. Надо быть сильной.