Читать книгу Выпиши мне чек на миллион - Катерина Сергеевна Снежная - Страница 2

И угадайте, где в Сочи стоит поселиться? Есть всего пара мест. Конечно, гостиница Жемчужина. Другие не стоят доверия Виктора.

Безопасность ему там, не нравится, видите ли.

Отличная гостиница не спорю, потому терпеливо стою рядом с Розой, пока Виктор оформляет все бумаги.

– Вы разместили нас с моей невестой на третьем этаже, а Киру на четвертом, – говорит он, и тон гудящий, как низкая струна контрабаса. – Я заказывал все номера на третьем этаже.

– У вас отличные номера, мистер Гордиевский, – заикается портье, и не потому, что не привык разруливать подобные вопросы, а потому что Виктор смотрит до чрезвычайности убивающее и по не хорошему прессующее.

– Вы не поняли, – не довольно повторяет он. – Нам требуются номера на одном этаже. Обе дамы не замужем. Я лично отвечаю за их безопасность. Вам ясно?

– Сейчас сезон. Вы не являетесь родственниками.

– Виктор, да пусть будут разные этажи, – прошу я за бледного портье.

– Детка, твоя толерантность элементарно не безопасна. Ты представляешь, что будет, если ночью какой-нибудь постоялец перепутает твой номер со своим? Вломиться и примет тебя за свою женщину? В этих гостиницах чего только не случается!

Я краснею до самых корней волос. Это еще вопрос, кто кого поимеет. Иногда Виктор напоминает мне Розу, но лишь иногда.

– Ну, это возможно теоретически, – возражаю я, пытаясь понять, а против чего, собственно, возражаю и что могу сказать против его слов.

– Детка, ты даже не представляешь, сколько в этих гостиницах проходимцев.

– Но я сама…

Он делает жест рукой, останавливая меня и указывающий, что разберется, а меня стопорит Роза.

– Пускай разбирается, – говорит она, абсолютно ни о чем не беспокоясь. – Дай ему возможность проявить себя и побыть мужчиной. К тому же у этого портье такая противная рожа, врет и не краснеет. Прям, как ты сама знаешь кто.

– У кого?

На самом деле Роза может говорить, о ком угодно. Даже про меня. Я сама вру невозмутимо. Да вообще много чего делаю, отчего у обычных людей волосы на теле начинают делать самоэпиляцию. Становятся в раз дыбом, а затем… все такое гладенькое, включая надбровные дуги и макушку.

– Как у Андрея, я хотела сказать, как у Андрея.

Я возмущена до предела. Она сегодня видимо решила вспомнить всех моих бывших. Сначала Денис, теперь Андрей. Тех, кто был и с кем я встречалась после Виктора. Их было не так уж и много, но все же.

– Мы же договорились о моих бывших больше не вспоминать!

Кажется, у меня закипает мозг. Не желаю, провести так весь отпуск. Попросту взорвусь. К тому же, отпуск громко сказано. Мы тут по делу, а отпуск прикрытие и действительно отпуск.

– Да, верно. И точно. Ты забыла, – говорит она, снова понизив голос. – Они все не стоят того. Все трупы. Все для нас мертвые и не стоят речи.

А затем словно что-то вспомнив, она скептически поджала губы.

– А то, что он все время ныл, как девчонка, тебя не напрягало? А?

– Роза, – я готова не сдержаться и все бросить, вернуться в аэропорт и улететь домой на первом же рейсе, но не могу. Есть работа. – Он не ныл! У него была черная полоса.

– Ха! – вот и весь ее ответ.

Что в Розе интересного, так это ее чувство перехода за черту дозволенного. Всегда какой-то бешеной чуйкой понимает, когда нужно сдать назад.

Она раскрывает руки в характерном жесте миролюбивости и обнимашек, предлагая обняться.

– Прости меня. Забудь об этом. Я не хотела говорить, но ты плохо разбираешься в мужчинах. Я переживаю за тебя.

Обнимаю ее с огромным удовольствием.

И знаете, оно очень приятно. Не само объятие, а вот это… чувство принятия женщиной, годящейся тебе в матери. Она обнимает тепло, настоящее, нежно и легко, я каждый раз не могу отказаться. Роза не обнимашка и совсем не ручная. У нее тяжелый и резкий характер, примерно, как у пулемета Максим, так что ее обнимашки не для всех.

– Пойду к себе в номер, – говорю ей, думая, что, если сейчас же не уйду, обижусь еще на что-нибудь.

Виктор протягивает ключи.

– Ну, может все-таки, примешь чего-нибудь успокоительного на дорожку, – спрашивает Роза.

Мне иногда кажется, что в ней умер наркодилер.

Ее дамская сумка неизменно полна таблеток от головы, от живота и от всего остального на свете.

Чтобы с ней не спорить, соглашаюсь.

Все равно, что она мне даст, хоть яду.

Главное дистанцироваться. И не важно, что я потом сдохну за углом.

– Ты такая серьезная последнее время и так много работаешь, так же нельзя милая, – беру в руки пузырек от Ревита, в котором вовсе не витамин С.

Так Роза провозит свои лекарства.

– Забудь обо всем и просто расслабься, – советует она, и я соглашаюсь.

Что ж, хотя бы высплюсь, думаю я.

Эх, выспаться мне не удалось, у номера позвонил Дмитрий.

– Привет. Прилетела? Ты придешь?

Я какое-то время не совсем понимаю, о чем он говорит, но затем вспоминаю. Дмитрий скульптор и звал меня на свою выставку. Он давно живет в Сочи и дружит с Кристиной, моей давней подругой.

– Конечно, – вру, я, не собираясь делать этого именно сегодня.

– Окей, ты обещала. Больше народу, больше шумихи. Ты обещала, детка!

Для меня шапочное знакомство, но Крис будет приятно и ему тоже. Чем еще заниматься в Сочи, кроме пляжного отдыха и экспроприированния чужого добра и жизней.

«Есть, пить, загорать и чпокаться», так говорят.

Я же чувствую, что пас в последнем.

Первое никак не отменить.

Второе, а с Розой по любому придется.

Третье ради этого сюда мы и приехали.

Но вот четвертое – всё, я завязала.

Никогда больше!!! Никаких чпокаться!

Клянусь, всеми своими розовыми понями.

У меня целибат.

Некоторое время, постояв в раздумье в номере, я решаю, что да ну его сон.

Пойду, спущусь в бар. Немного выпью. Отпущу, так сказать вожжи.

Горло промочить и в самом деле хотелось.

Последнее время было так много работы, я уже и забыла, как выглядят публичные места. Да, и от «колпака» Виктора с Розой я тоже за время полета подустала.

Они весьма милые, но все же не родители.

Поэтому я спустилась на первый этаж и зашла в первый же бар, что встретился на пути, села за барную стойку.

Заказав сока и чипсы, я некоторое время хрустела ими в свое удовольствие, пока в бар не зашел парень.

О-О-Очень красивый парень.

Такой, что я сглотнула.

В белой рубашке с подвернутыми рукавами, и с частично расстёгнутым воротником, в джинсах, он выглядел вообще отпад.

Высокий, мускулистый, с симпатичным дружелюбным лицом.

И я такая вся в чипсах…Не гламурно с фужером шампанского и выражением «а-ля парниша», а сок и чипсы! С хрустом на половину бара.

Да спорим, чипсы вкуснее шампанского!

И от них не бывает похмелья.

Если случится, напишите мне в личку.

Его взгляд прошелся по помещению, на миг зацепился за меня, задержался, затем скользнул дальше, вернулся. И он пройдя (я быстро дохрумкиваю огромную чипсину: хрум-хрум-хрямсь) разместился на соседнем барном стуле.

– Мне как обычно, – сказал он бармену, доставая сигареты.

Мурашки от него по коже.

Прощайте печальные воспоминания о Денисе, прощайте досадливые уколы об Андрее. Здравствуй, почти незнакомец. Ну, да почти…

Я всем вру, думаете вам не буду?

– А вы я смотрю, совсем не пьете алкоголь? – в шутку говорит он, бросив взгляд на мой стакан, и продолжая обыск карманов. – У вас нет спичек?

Есть.

А еще презервативы.

Шесть… чпок… есть.

Спички, леска, крючок, презервативы и тонкая пленка.

Вот, мало ли!?

Виктор заставляет таскать набор спасателей в любой сумочке.

Вдруг я окажусь посреди джунглей, и мне захочется выживать!

Или повеситься от ужаса.

– Есть, – я смущаюсь.

Вот как его занесло в этот бар?

Случайно?

– Не одолжите одну, – спросил он с улыбкой, от которой у меня затряслись поджилки.

Спичку? Или презерватив?

– Держи, приятель, – протянул зажигалку бармен, ставя рядом стакан с лимонадом.

– Вы тоже не пьете, – отмечаю я, наблюдая, как он сексуально прикуривает сигарету. – Лишь курите?

– Только когда волнуюсь.

– А вы волнуетесь?

Он затянулся и пустил первую струйку дыма, разглядывая сквозь слегка прищуренные глаза.

– Случается нечасто. Когда вижу перед собой по-настоящему сногсшибательную женщину.

– О, – только и смогла выдохнуть я, совершенно очаровываясь им и его враньем.

Я же говорила, что ложь даже не грех… так милое развлеченьеце для сильных умом мира сего.

– Тодзи, – он протянул руку для рукопожатия.

– Кира, – пролепетала я в ответ, понимая, что он очень-очень мне нравится, но убить все равно придется.

– Приятно познакомиться, Кира…

Пока я пялюсь на него, а он на меня. Мурашки по коже и как говорят на воре, и шапка горит. Как бы двусмысленно не звучало, но я розовая, смущенная от того, что мой когнитивный диссонанс в ауте, а попросту дурь и желание спорят с разумом.

Хочу, хочу, хочу, а вот фиг мне!

Хрясь по носу большим фигом, потому что я – на работе!

Я же на работе? Да? Точно же?

Это когда мимо тебя дефилирует начальник, а ты делаешь вид, что вся такая работаешь-работаешь- работаешь… просто рабыня Изаура.

Что-то внутри щелкает будто бы холостой оборот, не работающий выключатель, а тока нет, света нет, разумного действия тоже нет. Я улыбаюсь ему, думаю о его теле, о бицепсах, о трицепсах, о пространстве между париетальной брюшиной и поперечной фасцией, хо-хо-хо, насколько же там ниже бывает узко?

А он у него большой?

Хм…

– Вы так и будете на меня смотреть? – кажется, его забавляет мой сладострастный ступор.

– А я? – ещё больше смущаюсь.

Бог ты мой, что уже и посмотреть нельзя? Это же так здорово… мечтать, мечтать и ничего не получить.

В голове крутятся мысли, как в калейдоскопе. Разум пытается взять верх над чувствами, но желание слишком сильно. Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но это невозможно, когда он рядом.

– Может, хватит уже? – его голос звучит мягко, почти нежно.

– Что хватит? – мой голос предательски дрожит.

– Хватит делать вид, что вы работаете. Я же вижу, как вы на меня смотрите.

– И как же? – вздёргиваю подбородок, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Как голодная кошка на сметану, – усмехается он. – Только в вашем случае это, кажется, нечто большее, чем просто голод.

Я краснею, как школьница, и отвожу взгляд. Но потом снова смотрю на него – невозможно не смотреть.

– Знаете, – говорит он, наклоняясь ко мне ближе, – может, закончим этот спектакль?

– Какой спектакль? – шепчу я, чувствуя, как учащается пульс.

– Тот, в котором вы пытаетесь убедить себя и меня, что это просто рабочий момент.

Его слова повисают в воздухе, как дурманящий аромат. И я понимаю, что дальше врать бессмысленно – ни себе, ни ему.

– А если… – начинаю я, но он перебивает:

– Если вы скажете «да», я знаю, что делать дальше.

И в этот момент все правила, все запреты летят к чертям. Потому что иногда нужно просто следовать за сердцем, даже если это противоречит всем правилам.