Читать книгу Чудовище - Катрин Корр - Страница 2

2 года спустя

Стеклоочистители сурово сметают капли дождя с лобового стекла пятнадцатилетнего MINI Cooper, и моему взору предстает яркая и светящаяся в желтых огоньках афиша долгожданного и громкого фильма известного режиссера:

ЧУДОВИЩЕ

Он был им всегда

В ролях: Оливия Хиллз, Патрик Стоун, Роберт Вуд и Андриан Монструм.

Кинокритики назвали эту картину лучшим готическим фильмом ужасов за последние десять лет. По-другому и быть не может, ведь в главной роли никто иной, как…

– Эй! – вырывает меня из мыслей недовольный мужской возглас, сопровождаемый громким сигналом клаксона. – Едь уже! Зеленый горит!

Вот так всегда: стоит только подумать, как у некоторых продолжается беззаботная жизнь, полная успехов и радости, в то время как моя блуждает во тьме неизвестности, меня словно отрывает от земли, и единственное, что я чувствую – пульсирующую рану в груди. И злость. Особенно сегодня.

Недовольный кретин на ржавом джипе обгоняет меня и демонстрирует средний палец, который, очень надеюсь, кто-нибудь ему сломает. Сворачиваю во двор светящегося многоквартирного дома со стильным освещением и кирпичным фасадом, куда папа с Кариной переехали год назад, и паркуюсь недалеко от шлагбаума, потому что пульт от него опять куда-то запропастился.

– Ну вот ещё! – сетую на внезапно усилившийся дождь. Он так громко барабанит по крыше, что похоже на град. – Лучше и быть не может. И как я теперь пойду, а?

Достаю телефон из сумочки и только собираюсь позвонить Карине, которая ждет меня с пирогом и чаем, как на экране высвечивается незнакомый номер.

С трудом сглатываю, напуганная грохотом дождя, который принимаю за знак… Два года прошло, а мое сердце всё так же замирает в груди при виде входящего вызова от неизвестного абонента. Вдруг это…она?

– Я слушаю? – спрашиваю настолько тихим и осторожным голосом, что сама не слышу его.

– Ханна! Алло, Ханна, ты слышишь меня?

Это не Кристина. Не её звонкий и легкий, как пушинка, голос. И тем не менее, он мне знаком.

– С кем я говорю?

– Это Саша!

– Саша? – закрываю ладонью левое ухо, чтобы хоть немного заглушить шум. – Какая именно Саша?

– Белых! Саша Белых!

– А-а! Теперь ясно. Я из-за дождя плохо тебя слышу. Ты сменила номер?

– У меня телефон разрядился, а вокруг ни у кого нет зарядки! Повезло, что твой номер я выучила наизусть! Ханна, ты мне срочно нужна! Выручи меня, умоляю!

Сегодня точно не тот день. Как в прошлом году, так и в этом, сегодня у меня выходной в густом и сером цвете дождливого неба.

– Только ты можешь мне помочь!

– Саш, я бы с радостью, но сегодня у меня не просто день, а…

– Поверь, у меня тоже не просто день! – вскрикивает она, не дав мне закончить. В её голосе звучит отчаяние. – Моя сестра… Она снова угодила в неприятности и попала в аварию… Черт!

– Ясно. Так, спокойно, Саш…

– Мне нужно быть в больнице! – восклицает она. – Срочно, Ханна!

– Хорошо. Я поняла. Хочешь, чтобы я отвезла тебя?

– Нет! Нет, дело в другом… Я на такси доеду. Я не знаю, что с ней, мне толком ничего не успели объяснить, потому что гребаный телефон разрядился! Ханна, мне не к кому больше обратиться, пойми… Сегодня очень важный день, работы выше крыши! Я столько сил и времени потратила на то, чтобы пробиться сюда, а теперь всё летит к чертям из-за моей глупой и бессовестной сестрицы! Если меня уволят, я убью её! Я ведь говорила ей не ездить на прослушивание неизвестно к кому, но она не послушала меня и… Ах, я не знаю, что и думать!

Жаль, что я не сказала того же своей подруге. Даже не подумала остановить её.

– Успокойся и поезжай к сестре, – говорю, тряхнув головой. – Я всё сделаю, только скажи, что именно? Я пока не понимаю, чем могу быть тебе полезна.

– Господи, спасибо тебе, Ханна! Ты настоящий друг!

Будь моя близкая подруга сейчас рядом со своими родителями, со мной и всеми нашими друзьями, я бы улыбнулась этим словам и с гордостью Кинг Конга, бьющего себя по груди, прокричала: «Да! Я отличный друг! Я очень редкий и прекрасный друг!»

Но черта с два это так.

– Сегодня гостями ночного шоу «После полуночи» будут Андриан и Алексис Монструм, и я должна их подготовить к эфиру.

Мое лицо моментально вспыхивает. Меня словно током шарахает при звуке этого проклятого имени. И ветер вдруг за окном воет одиноким волком, заставив поежиться от затаенного страха и холода.

– Я думала, ты готовишь актеров для идиотского развлекательного шоу с перьями в заднем проходе и свистками во рту, которое идет по выходным.

– Я уже полтора месяца работаю в «После полуночи». Мне сказали, что меня не отпустят, если я не найду себе замену! Здесь с этим очень строго…

Чувствую себя мышкой, увидевшей лакомый кусочек ароматного сыра, только не на блюдце, а внутри очень большой и убийственной мышеловки.

– Неужели во всей телебашне не найдется ни одного свободного визажиста?

– Алексис своенравная, – неохотно признает Саша. – За то время, что я работаю в «Монструм Студио», она запретила прикасаться к своему лицу дюжине визажистов. Не так давно у нее был свой личный, но и его она вышвырнула, когда бедняга накосячил с автозагаром. Но тебе не стоит беспокоиться. Я уже сказала режиссеру, что у меня есть подруга, и она профи: визажист, художник по гриму, а ещё у нее популярный бьюти-блог. Валерия знает тебя, видела твои работы, и она не против, чтобы ты поработала сегодня за меня. Разумеется, часы, проведенные здесь, оплачиваются! Ты ведь выручишь меня, Ханна? Пойми, я нужна своей сестре!

Приблизиться к Андриану Монструму настолько, чтобы коснуться его пугающе жесткого лица? Заглянуть в его большие и лживые глаза, чтобы почувствовать за ними зло, которое он олицетворяет? Разве это не шанс, которого я так долго ждала?

– Хорошо, – отвечаю я, не сводя глаз с воды, стекающей мощным потоком по лобовому стеклу. – Я приеду.

Правда? Я действительно это сделаю?

– О, боже, Ханна, спасибо! Я у тебя в неоплатном долгу! Приезжай к десяти вечера. Я сделаю тебе временный пропуск и оставлю его на посту охраны.

Господи, я правда это сделаю?

– Договорились. – Нет, я ещё не уверена. Шея и грудь горят, как от солнечного ожога. Это волнение? Страх? Ужас? – Надеюсь, с твоей сестрой всё будет хорошо. Пожалуйста, позвони мне, как со всем разберешься.

– Конечно, Ханна. Ещё раз спасибо тебе!

Завершив разговор, кладу руки на колени, как примерная школьница. Невидимое облако сомнений нависает надо мной, запугивая сверкающими молниями. Наверное, так ощущается предчувствие чего-то ужасного и зловещего.

Я не знаю, что даст мне встреча с человеком, причастным к исчезновению моей подруги. Может, я просто хочу быть ближе к вещам и людям, которых Крис видела и касалась в тот злополучный вечер. Может, тогда я придумаю что-то ещё, найду какое-то другое объяснение случившемуся, чтобы пополнить безграничную коллекцию жутких предположений. Или я просто хочу увидеть её отражение в глазах того, кого она так обожала и кто погубил её, не желая в этом сознаваться.

Да. Я не сомневаюсь, что Андриан Монструм сделал с Кристиной что-то плохое. Случайно или намеренно – уже не имеет значения. Но он точно сделал с ней нечто ужасное и решил это утаить. А как иначе, когда у него настолько успешная карьера, властная и известная семья, на которую работает чуть ли не половина этого проклятого города? До этого страшного события, перевернувшего мою жизнь с ног на голову, я не понимала, почему мой отец всегда был так категорично настроен против всего, что носило эту странную и говорящую фамилию – Монструм. Он не смотрел их фильмы, не слушал их новости, не читал их газеты и журналы, не регистрировался в их социальной сети. Он не покупал колбасу и алкоголь, выпускаемые их заводами. Он старался жить так, словно их не существовало, и делал это ещё до того, как исчезла Кристина.

Но потом я поняла, почему всё так. Хорошо поняла, когда страшную новость об исчезновении молодой девушки на главном телеканале города преподнесли под соусом загадочности в духе какого-нибудь бульварного романчика с ненавязчивой детективной линией. Единственный репортаж, посвященный Кристине, так и назывался: «Загадочное исчезновение девушки». Всего сорок секунд о том, как молодая студентка отправилась на громкую премьеру фильма, после чего словно растворилась в воздухе. Телефон горячей линии, координаты сбора волонтеров и желающих помочь в поисках – всё, что было указано в том чертовом репортаже. Ах да, ещё была заметка в газете об этом. Короткая, сухая и где-то между объявлениями и рекламным блоком. Как будто насмешка и торжество безнаказанности. «Монструм Пресс» – этим всё сказано.

Дыши, Ханна. Дыши.

Встретиться с Андрианом Монструмом лицом к лицу? Так и слышу восторженный писк Кристины в своей голове. Проходят дни, недели и месяцы, а я по-прежнему слышу её искреннее восхищение этим гадким и двуличным ублюдком.

Наивная и глупая моя подруга. Если бы я только могла повернуть время вспять, я бы ни за что не отпустила её к нему. Заперла бы в комнате, пристегнула бы наручниками к батарее, увезла бы из города – что угодно, только бы Кристина не попала на ту чертову премьеру! С того проклятого утра, когда мама Кристины позвонила мне, чтобы спросить, не в курсе ли я, где её дочь, многое в моей жизни изменилось. А спустя несколько дней, бродя по улицам города, как привидение, я подумала, что дело во мне. Наверное, я кем-то проклята и до конца моих дней люди, которых я люблю, будут продолжать бесследно исчезать.

* * *

– Что скажешь? – спрашивает Карина, демонстрируя три варианта рамок для фотографий, которые она планирует поставить на комод в их с папой спальне. – Какая нравится больше?

– Белая и серая.

– Мне тоже. Как думаешь, а если я поставлю их рядом, не слишком ли безвкусно это будет смотреться? Или лучше выбрать один цвет?

Хочу сказать, что это всего лишь рамки для фотографий, а не обои из разных коллекций или два разноцветных ботинка. Но я молчу и с улыбкой качаю головой, поднимая вверх большие пальцы. Моя голова сейчас занята другим.

– Ну, ладно, – вздыхает она, осторожно сложив рамки в коробки с пупырчатой пленкой, – с этим решили. Ты, наверное, думаешь, что я слишком загоняюсь, да?

– Нет, что ты.

Да. Я так думаю. Особенно сегодня, когда концентрация тяжести в груди, боли, горя и злости во мне крайне высока.

– Хочу добавить не только уюта и тепла в наш дом, но и стиля. Надеюсь, твой папа обрадуется новому телевизору, когда вернется домой. Диагональ у него намного больше, плюс превосходная четкость изображения!

– О-о! – подыгрываю её вынужденной радости. – Теперь футбольные матчи заиграют новыми красками!

– Да! – смеется Карина и медленно опускает глубоко печальный взгляд. – Так и будет.

Ненастная погода за окном будто нарочно наводит смуту в наши головы и сердца. Как будто нам и без того мрачности в жизни не хватает.

– Карина, я хотела предложить тебе кое-что. Ты столько времени посвящаешь папе, почти весь этот месяц провела с ним в клинике… Я хочу тебе помочь. Я могу переехать к вам на время и помогать ухаживать за ним. Если ты, конечно, не против.

– С чего бы мне быть против, милая? – берет она меня за руку. – Мы семья. Я думаю, это прекрасная идея. Только твой папа…

– Он не хочет меня видеть, да?

– Нет! – восклицает она, хотя взгляд говорит обратное. – Что ты такое говоришь? Разумеется, нет!

– А что тогда? Я столько раз приезжала к нему в клинику, а у него то какие-то процедуры, то сон. По телефону мы общаемся отлично, но вживую у нас как-то не выходит.

– Ханна, послушай, твой папа просто не хочет, чтобы ты видела его таким. Он очень переживает из-за этого… Пойми, для него это важно.

– Каким таким? – усмехаюсь я с горечью. – Больным? Похудевшим? Облысевшим и слабым?

Карина сжимает мою руку и виновато опускает взгляд.

– Извини, – произношу, шмыгнув носом. – Во мне просто обида бурлит и злость на этот чертов мир. Я уже давно поняла и смирилась, что…это случится раньше, чем положено. Болезнь отняла у него много лет. Но неужели это правильно – держать дистанцию со мной только лишь потому, что ему стыдно за то, какой он сейчас? По отношению ко мне это несправедливо. Разве нет?

– Я поговорю с ним, – говорит Карина шепотом. – По правде говоря, я каждый день это делаю, но он упрямо продолжает стоять на своем. Он продолжает надеяться на лучшее, верит, что лечение поможет ему победить рак, и поэтому ждет, когда придет в форму, чтобы встретиться с тобой.

– Этого не случится, – говорю вместе с тяжелым раскатом грома за окном. – И мы обе это знаем.

– Но я не могу сказать ему этого, понимаешь? Он верит, что ему станет лучше, и я…вместе с ним. – Карина тяжело вздыхает и опускает голову. Мы обе знаем, что лучше ему уже не станет. – Я помню, какой сегодня день, Ханна. И мне очень жаль, что папа так поступает, когда тебе необходима его поддержка.

– В этом я сама себя поддержу. Всё равно никто не понимает и не поймет, что я чувствую.

– Ида не звонила тебе?

– Ты же знаешь, что мы больше не общаемся.

– Знаю, но сегодня хорошо бы сделать исключение. Я тут на днях встретила маму Кристины в магазине. Она сделала вид, что не узнала меня или не заметила, не знаю.

– Я звонила ей, только мой номер по-прежнему в черном списке, – пожимаю плечами.

– Она не права.

– В любом случае, зла на нее я не держу. Она мать, чья дочь уже два года числится пропавшей без вести.

– Но только ты в этом не виновата, Ханна. Вместо того чтобы быть ближе к тебе, как к самой близкой подруге её дочери, она винит тебя в её смерти…

– Кристина не умерла! – поправляю тут же. – Она пропала, Карина.

– Но её мама так не считает, – напоминает мне осторожным голосом. – И ты ведь тоже, Ханна. Разве нет?

То, что я думаю об этом, делает меня ужасным человеком. Ведь если Кристина жива и за два года не смогла дать нам знать об этом, значит, у нее нет возможности. Значит, у нее нет свободы воли, и в течение двух лет она живет, соблюдая чьи-то правила, делая что-то, чтобы не умереть. И если так, то лучше пусть она будет мертва, но не испытывает боль и страдания.

– Когда-нибудь мы обо всем узнаем, – тихо говорит Карина. – В этом мире невозможно бесследно исчезнуть навсегда.

– Думаешь? – вырывается у меня со смешком. – А вот у моей матери получилось.

– Милая, рано или поздно правда всплывет наружу. А пока этого не случилось, нам нужно жить дальше. Тебе нужно жить дальше, Ханна.

– Я и живу.

– Не стоит ограничиваться работой и развитием своего бьюти-блога. Может, пора начать снова ходить на свидания? Сомневаюсь, что тебе не поступает таких предложений.

– Я уже сходила.

Карина удивляется и с любопытством подается вперед.

– Когда это было и как всё прошло?

– Месяц назад. Прошло паршиво.

– Почему?

– Потому что, едва мы сели за столик на летней веранде милого ресторанчика, как на моего кавалера, откуда ни возьмись, набросилась девушка.

– То есть? Как это? С чего вдруг?

– Ну, наверное, с того, что она была его девушкой, и они вроде как в отношениях.

– Да ладно?

– Она схватила со стола свечу в стеклянной колбе и запульнула ему в голову. Там такой бардак начался, что я под шумок быстро оттуда сбежала. Купила себе бургер, картошку фри и поехала домой.

– Вот же мерзавец! Сам в отношениях, а на свидания с другой девушкой бегает! Бессовестный негодяй!

– У меня есть возможность встретиться с Андрианом Монструмом, – говорю, пока Карина возмущается.

– Только не принимай близко к сердцу эту ситуацию. Не все мужчины такие… Что? – наконец доходят до нее мои слова. – Ханна, о чем ты?

– Я о том, что у меня есть возможность встретиться с Монструмом. Тем самым, чья гадкая физиономия светится на каждом углу.

– Ханна, я думала, ты оставила в прошлом мысли об Андриане Монструме.

– У меня никогда и не было мыслей об этом ничтожестве, – огрызаюсь я, за что тут же чувствую укол вины.

– Ты поняла, что я имела в виду. Тебе напомнить, к чему привела твоя несгибаемая уверенность в том, что Андриан причастен к исчезновению Кристины? Андриан! – повторяет она так, словно он великое божество. – От тебя отвернулись твои друзья, Ханна.

– Это случилось, потому что друзьями они мне и не были. Как оказалось.

– Родители Кристины не хотят тебя знать!

– Потому что им невозможно представить, что единственный кумир их дочери мог ей навредить! Она говорила о нем с шести лет, он давно стал им «родным». Проще сказать, что это я виновата, потому что не составила ей компанию!

– Ты расстраивала этим папу.

– Он расстраивался только лишь потому, что в нашем доме слишком часто звучала его «любимая» фамилия! – продолжаю отбиваться от глупейших аргументов. – Он знал, что я права, и поддержал бы меня, если бы хоть на минуту позволил себе забыть о чертовом табу на всё, что касается этой поганой семейки!

Выхожу из-за стола и останавливаюсь у окна, тянущегося от потолка до пола. За ним мрак, ливень и ветер, срывающий последние желтые листья с деревьев.

– Я знаю, что мои слова звучат нереально, – говорю как можно спокойнее. – Человек с такой безупречной репутацией просто не может быть плохим. Он актер, его любят, на него равняются, на него хотят быть похожими. Такие только хорошие и никак иначе.

– Ханна…

– И Кристина направлялась к нему, – говорю твердо и настойчиво. – Это он пригласил её на тот вечер, и для него она наряжалась. Она бы не связалась с кем попало, не села бы в машину к человеку, которого не знала. Кристина точно была с ним в тот вечер. С ним же и уехала неизвестно куда.

Я повторяла это много раз: папе с Кариной, родителям Кристины, полиции, нашим друзьям, но все смотрели на меня как на идиотку. О, прекрасный и безупречный Андриан Монструм! Он только в фильмах безжалостный убийца, а в жизни – скромный и законопослушный гражданин!

– Я оставила эти мысли, – говорю, отвернувшись от окна. – Правда оставила. Но сегодня что-то всколыхнулось во мне, и я…не знаю, – вздыхаю, опустив голову. – Опять эти проклятые афиши с его именем повсюду. Опять все вокруг только и говорят о том, какой он распрекрасный, какой потрясающий вышел фильм с его участием! Это просто несправедливо. Всё как будто повторяется.

– Поверь, Ханна, – произносит Карина, прижав свои ладони к груди, – я понимаю тебя. И я разделяю твои чувства. Вы с Кристиной были как сестры. Но, как я уже сказала, всему свое время. Если Андриан Монструм действительно имеет какое-то отношение к её исчезновению, то он непременно понесет за это наказание. Рано или поздно правда всплывет наружу. Сама или с чьей-то помощью – но это непременно случится. Только поспособствуешь этому не ты, Ханна.

– И кто тогда, если это никому не нужно? Я не сомневаюсь, что его папаша заплатил всем, кто мог бы предоставить неопровержимые доказательства того, что…

– Ханна!

– Вся имеющаяся в городе власть принадлежит Эрнесту Монструму! – продолжаю говорить то, что никто в моей семье не желает слышать. – Как он скажет, так и будет! Никто не станет искать и расследовать, ведь он не хочет, чтобы его придурковатого сыночка упекли за решетку, ведь тогда вся его проклятая империя просто развалится!

– Это сделает жизнь! – говорит Карина, настойчиво и упрямо глядя в мои глаза. – Жизнь всё расставит по своим местам!

– Уже два года расставляет.

Карина глубоко вздыхает. Не так она представляла себе наше чаепитие.

– Сегодня достаточно эмоциональный день, Ханна. У тебя хорошая, спокойная и обеспеченная жизнь. Не позволяй эмоциям контролировать свои действия, потому что это чревато последствиями. А теперь садись и допивай свой чай, а я сложу пирог в контейнер, чтобы ты поела его сегодня дома.

Иными словами: не высовывайся, иначе Монструмы закопают тебя и всё то, чего ты добилась.