Читать книгу Старое платье королевы - Кира Измайлова - Страница 6

Глава 5

Оглавление

Мне ничего не снилось. Наверно, причиной тому было снадобье, которое заставил меня выпить канцлер. Будь это пилюли, я сумела бы спрятать их за щекой и выплюнуть. Все мы это умели: в пансионе порой давали средства от паразитов, после которых многие девочки целыми неделями не могли высидеть урок до конца, а потому приходилось выкручиваться. Увы, с каплями такой фокус не вышел бы, тем более канцлер пристально следил за мной, покуда я не выпила все, что было в стаканчике.

Проснулась я рано, как привыкла: в пансионе будили до рассвета. Некоторые домашние девочки с наслаждением рассказывали, что дома в выходные могут спать или просто лежать в постели хоть до полудня, но пансионеркам такое дозволялось, только если они тяжело болели. Чуть свет приходила горничная, будила всех, и мы, дрожа от холода – в каменных стенах старого здания даже летом было зябко, – принимались одеваться и умываться.

Но на этот раз меня никто не будил. Я открыла глаза, увидела незнакомый потолок, взглянула налево – сквозь легкие шторы пробивался серый утренний свет – и вскочила. Проспала! Уже рассвело!

И тут же вспомнила, где я и что со мной случилось…

Постель по сравнению с привычной была настолько мягкой, а одеяло – теплым, что я зарылась головой в подушки и вообразила себя медведем в берлоге, под толстым снежным покрывалом. В пансионе я тоже играла в медведя, когда была помладше, но долго прятаться не выходило: безжалостная Рина, а потом пришедшая ей на смену Мика срывали тонкое одеяло, приходилось вставать.

Не знаю, сколько я так лежала: часов в комнате не было, а осеннее утро, особенно пасмурное, – совсем не то же, что летнее, не угадаешь, сколько прошло времени. Уснуть не удавалось: я не привыкла спать так долго, к тому же очень хотелось есть: у меня во рту ничего не было с прошлого обеда, кроме булочки и стакана молока…

Наконец приотворилась дверь, кто-то вошел. В щелочку я увидела – это Нэна – и наконец услышала ее голос, тихий и мягкий:

– Госпожа, уже утро. Извольте просыпаться.

Я рывком села на кровати, скинув одеяло, и удивилась, до чего же здесь тепло! В наших спальнях осенью и зимой нужно раздеваться и одеваться очень быстро, чтобы не продрогнуть. Еще горничные строго следят за тем, чтобы чулки были сложены на стуле поверх остальной одежды, а тех пансионерок, кто пытается хитрить и спать прямо в них, чтобы было немного теплее, наказывают: так одежда быстро приходит в негодность, не напасешься! У полупансионерок – тех девочек, что уходили домой только на выходные и праздники, и то не всегда, а в остальное время жили с нами, – конечно, были теплые ночные рубашки, но тоже не у всех…

– Что госпожа желает на завтрак? – невозмутимо спросила Нэна, и я растерялась.

Откуда мне знать, что я желаю? Сколько себя помню, завтрак в пансионе был одинаков: жидкая каша с жалкой лужицей растопленного масла, тонкий ломтик хлеба с совершенно прозрачным кусочком сыра и – самое главное! – большая кружка горячего травяного отвара, сдобренного медом. Еще нам полагались фрукты – по сезону, самые недорогие. К середине зимы мы уже видеть не могли яблоки: полежав, они делаются почти безвкусными и какими-то… ватными. Но не портятся, потому на зиму закупают именно этот сорт.

Иногда на каникулах или в праздники госпожа Увве звала меня ко второму завтраку и угощала чем-нибудь вкусным, даже пирожными, но я ведь не могу сейчас потребовать пирожных? Или могу? Или…

– Сначала я хочу умыться, – сказала я, сообразив, что как-то нелепо завтракать в постели, не приведя себя в порядок.

То есть знатные дамы в книгах только так и поступали, но даже домашние девочки соглашались, что в действительности никто себя не ведет подобным образом. Разве только прикованные к постели, но и тем помогают умыться…

– Как будет угодно госпоже, – невозмутимо отозвалась Нэна. – Но не изволит ли госпожа сначала распорядиться насчет завтрака?

– Ну… пускай будет как обычно, – сказала я, спуская ноги с кровати, а Нэна кивнула, сделала несколько шагов к двери и что-то приказала неразличимым шепотом.

Ох… Знать бы еще, что обычно ест на завтрак ее величество! Я попыталась выискать это у себя в голове – не зря же мэтр Оллен вкладывал туда разную премудрость, – но тщетно. Наверно, сведения о всяких вдовствующих герцогинях и многоюродных племянниках были намного важнее вкусовых пристрастий настоящей Эвы.

– Извольте, госпожа. – Нэна поманила меня к себе, и я встала. И поразилась – босые ноги едва не по щиколотку утопали в пышном ворсе ковра.

Ночью я как-то не обратила на это внимания. «Какая же мука его чистить, – мелькнуло в голове, – ну, если он не заколдован, конечно».

Я думала, Нэна польет мне из кувшина, но нет: горничная открыла дверь, и я оказалась в другом помещении.

– Может быть, желаете принять ванну, госпожа?

Я уставилась на нечто размерами втрое больше того корыта, в котором мы обычно купались в пансионе, – тут плавать можно было, не иначе! – и кивнула. Вчера с дороги я только умылась… и тогда Нэна действительно поливала мне из кувшина! Сегодня все заметно изменилось, подумала я и едва не шарахнулась в сторону, когда в блестящую ванну хлынула вода – над ней курился пар.

– Дозвольте помочь, – сказала Нэна и совлекла с меня ночную рубашку.

Мне никто не помогал с мытьем с тех пор, как я выросла настолько, что оказалась в состоянии удержать ведро с горячей водой (хотя бы вдвоем с кем-нибудь) и не ошпариться: водопровода в старинном здании пансиона не было. Мы с девочками друг другу помогали, конечно, – сама себе спину не потрешь, да и волосы сложно как следует промыть, если кто-нибудь не льет на голову.

Нэна, однако, действовала так, будто ухаживать за взрослой девушкой, словно за маленьким ребенком, ей совершенно привычно, и ничего необычного она в этом не видит. Может, так положено? Наши домашние девочки о таком не рассказывали, но ведь они происходили не из самых знатных и богатых семей и о том, что делается во дворцах, знать не могли…

Я покорилась, только попросила добавить холодной воды, не то в ванне свариться можно, и Нэна послушалась. Потом она сушила и расчесывала мои волосы, – наверно, канцлер донес до нее слова мэтра Оллена о том, что меня нужно отмывать в трех водах, – подпиливала ногти, чем-то мазала лицо. Я чувствовала себя куклой, честное слово. А уж когда Нэна взялась меня одевать, сходство сделалось несомненным… Ну неужели я сама не в состоянии натянуть чулки? Хотя… с такими тонкими, наверно, не совладаю – нужна сноровка, а я их просто порву, привыкла ведь к совсем иным. И платье – на нем столько крючков и завязок, и все на спине… самой не справиться. У нас платья застегивались спереди, потом сверху надевался форменный черный фартук для защиты от чернил и прочего, вот и весь туалет. Даже учительницы носили такие платья – кто стал бы им помогать? У горничных и без того забот полон рот, а личная прислуга есть только у госпожи Увве. Но и она одевается крайне скромно: считает, что это должно подавать пример остальным. Конечно, ее наряды намного лучше сшиты, чем у остальных, ткань дороже, но издалека не отличишь.

Тем временем принесли завтрак. Его сервировали на маленьком и, на мой взгляд, неустойчивом столике, – и я, признаюсь, потеряла дар речи. Нет, я понимала, что ее величество ест совсем не то же самое, что подают в пансионе, но все-таки удивилась. Мне казалось, что юная королева должна питаться какими-нибудь заморскими фруктами, марципанами и прочими сладостями, но… Под серебряной крышкой исходила паром яичница с ветчиной и какими-то незнакомыми овощами – Богиня, я пробовала такое всего несколько раз, у госпожи Увве, и то мне полагался маленький кусочек! Золотились поджаристые кусочки хлеба, таяло масло в масленке, заманчиво поблескивало что-то вроде варенья в вазочке, дымился травяной отвар в тонкой фарфоровой чашке…

«Это что, мне одной?» – подумала я, вовремя прикусив язык.

– Отрадно видеть, что к вам возвратился аппетит, госпожа, – сказала Нэна, когда я взялась за еду. Хорошо еще, застольному этикету нас учили преотменно, можно было не опасаться опозориться.

Королева никогда не отвечала на такие реплики, но я по привычке сказала:

– Благодарю, Нэна, очень вкусно.

– Рада слышать, госпожа, – поклонилась она, собирая посуду. – На обед изволите черепаховый суп или что-то иное?

– П… пускай будет суп, – поперхнувшись, выговорила я. Никогда в жизни такого не пробовала, только читала!

– Как прикажете, госпожа. Изволите отдохнуть после завтрака?

«Отдохнуть? Разве я устала?» – озадачилась я. В пансионе меня ждали бы занятия до полудня, потом короткий перерыв, снова занятия, и время до обеда тянулось нескончаемо долго…

– Нет. Кажется, Одо хотел о чем-то переговорить, – имя слетело с моих губ чуточку легче, чем вчера. – Он здесь?

– Его высокопревосходительство ожидает вас внизу, госпожа, – ответила Нэна. – Только…

«Да, верно, нужно переменить утреннее платье на то, в котором можно встречать гостей, – сообразила я. – Только канцлер – не гость, он видел королеву еще в коротких штанишках, а то и вовсе в пеленках, да и потом она себя не утруждала соблюдением приличий».

– Не желаю тратить время понапрасну, – сказала я как могла более капризно. – Поди скажи – сейчас спущусь.

– Хорошо, госпожа.

Похоже, с Дагной-Эвлорой никто никогда не спорил, кроме разве что канцлера, и это меня, признаюсь, пугало. Как я могу представляться ею, если привыкла, что каждый мой шаг ограничен, а на любой вопрос может последовать ответ «тебе еще рано об этом знать»?..

* * *

– Не так плохо, как я ожидал, – встретил меня канцлер. Судя по всему, ему удалось немного поспать – тени под глазами исчезли. – Но со слугами вы обращаться не умеете, сударыня.

– У меня ведь никогда их не было, ваше превосходительство, – ответила я и села напротив, расправив подол платья и чинно сложив руки на коленях. – И воспоминания, которые вложили мне в голову, не помогают.

– Неужто? Почему? – заинтересовался он. – Мэтру Оллену тоже любопытно будет узнать, что пошло не так… И не забывайте – я не его превосходительство, во всяком случае, пока мы не на официальной церемонии.

– Верно, я забылась, Одо, – почти без запинки выговорила я. – И не вполне понятно выразилась: я теперь знаю, как ее величество ведет себя со слугами, но… но… я так не могу. Правда не могу! Даже с Нэной – о ней ничего в памяти нет, но все равно… А с теми, кто знает ее величество с детства и любит, я тем более не сумею… как она.

– Так объясните – почему?

Я беспомощно развела руками.

– Мне… мне стыдно. То есть… если бы меня растили вот так, тогда бы все это я принимала как должное… но я же все время помню, что я не она, а другая! И хоть должна вести себя, как ее величество, не получается… Наверно, с каким-нибудь послом получится, потому что там этикет и протокол, а так… Может, мэтр Оллен сумеет заколдовать меня так, чтобы я не говорила «спасибо» всякий раз, когда прислуга приносит мне стакан воды?

– Не сумеет. – Канцлер смотрел на меня в упор. – Ничего. Слуги у Эвы молчаливые. Если и удивятся ее неожиданной доброжелательности, то спишут это на последствия катастрофы. В конце концов, у нее не осталось близких, не считая меня, а кто был с ней денно и нощно все эти годы? Правильно, прислуга. И Эва наконец осознала, что без верных людей не обойтись. Пытается сблизиться с ними, а выходит неуклюже… Это логично: ее никто не учил общению с простыми людьми, поэтому она неизбежно ошибается. Но все наладится.

– Правда?..

Канцлер едва заметно вздрогнул, а я вспомнила: ее величество иногда задавала вопрос таким же тоном – чуточку недоверчиво и с насмешкой. У меня получилось это не нарочно, клянусь!

– Правда, – ответил он. – А теперь займемся посольством Иссена.

– Как же экзамен? Вы сказали, что…

– Я совмещу полезное с неприятным. На дипломатической встрече, разумеется, вдовствующих герцогинь не ожидается, но вы можете повстречать знакомых где-то во дворце, и пренебрегать этой вероятностью нельзя. Но для начала расскажите мне все, что знаете об Иссене, сударыня.

У меня похолодела спина, как всегда бывало на экзаменах, и я напрягла память. Иссен – соседнее государство. Правящая династия… площадь… климатические зоны… население… полезные ископаемые… сельское хозяйство… промышленность…

– Довольно! – перебил меня канцлер, и я облизнула пересохшие губы. – Вижу, в этом вашем приюте… простите, пансионе, учат не так уж плохо. Не уверен, будто ее величество помнит такие мелочи. Вы, в свою очередь, не осведомлены о многом другом, но это поправимо. Так… Память у вас, насколько я могу судить, недурная, поэтому слушайте, сударыня, и запоминайте. Потом перескажете, что именно запомнили.

– Хорошо.

Я села прямо и сложила руки на коленях за неимением классной парты.

– Сударыня, Эва никогда так себя не ведет, – тут же сказал он. – Она предпочитает выслушивать важные сведения, в особенности объемные, полулежа и закрыв глаза – это помогает ей сосредоточиться.

– Такого в моей голове нет, – порывшись в памяти, ответила я. – И простите, если я закрою глаза, то усну.

– Вы не выспались?

– Выспалась, но все равно задремлю. Как я могу сосредоточиться на рассказе, если не буду видеть вашего лица? Это получится… все равно что слушать сказку перед сном.

– Хм… Строптивостью вы очень походите на Эву, – сделал комплимент канцлер. – Хорошо. Времени на эксперименты нет, поэтому слушайте, как вам удобно. Главное – запоминайте детали.

Я кивнула и обратилась в слух.

Надо сказать, рассказ у канцлера вышел крайне сухим: господин Агсон намного интереснее повествовал о приключениях параллельных линий и равнобедренных треугольников, нежели герцог Мейнард – о сделке, которую предстоит заключить с Иссеном.

– Ваша очередь, – сказал он наконец. – Изложите вкратце, что вы поняли, в особенности – на что рассчитывает Иссен, а какие выгоды намерены получить мы.

У меня в самом деле очень хорошая память, но одно дело – просто повторить услышанное, и совсем другое – истолковать это. В особенности если еще вчера ты была обычной пансионеркой и ровным счетом ничего не понимаешь в этой политике!

Зато Эва понимала – тоже не особенно хорошо, но она все-таки росла при дворе, волей-неволей слышала беседы отца с матерью, с канцлером, знала, что к чему в отношениях с соседями, худо-бедно разбиралась в расстановке сил при дворе, поэтому ей было немного проще. Самую чуточку.

– Если я правильно поняла, – начала я, – то еще до гибели его величества велись переговоры о том, чтобы отдать угольные шахты в разработку иссенским промышленникам. Они почти иссякли, но Иссен убежден, что там еще осталось достаточно топлива. Вероятно, они желают опробовать новые технологии добычи, о которых ничего не известно. Даже шпионы не смогли ничего выяснить на этот счет, а это странно, так? Ой…

Канцлер коротко кивнул, не отреагировав на мой промах.

– Взамен они предлагают… простите, я не знаю – достаточно ли это большая сумма за аренду шахт на двадцать лет?

Что правда, то правда: мне приходилось считать в лучшем случае медные монетки, по доброте госпожи Увве попавшие мне в руки, а на них можно было купить разве что немного сладостей, когда нас вывозили на прогулку. Ну или попросить об этом какую-нибудь домашнюю девочку, только с ней приходилось делиться. Я бы с куда большим удовольствием купила книгу, но понимала, что копить придется несколько лет, а там уже и до окончания обучения недалеко, поэтому нет смысла изобретать сложные пути. Проще подождать, найти работу, а уж с жалованья покупать что захочется. Конечно, я знала, что вчерашней выпускнице много не заплатят, а еще придется одеваться и питаться на эти деньги. Но это все равно будет чуточку больше, чем медная монетка. А если госпожа Увве решит, что я могу остаться в пансионе и обучать самых младших девочек, то мне не придется тратиться на съемное жилье, а это очень большая экономия.

– По правде говоря, это не слишком много, – прервал мои воспоминания канцлер. – Поэтому мы торгуемся, повысив плату вдвое. Но на самом деле нас устроит полуторная ставка, и иссенцы явно согласны на это. Остается заключительный штрих.

– Ах вот оно что…

– Продолжайте, сударыня. Пока вы все излагаете верно.

– Еще у короля Иссена есть двое сыновей. Старший уже женат, а второй пока даже не помолвлен. Он на три года старше ее величества… – Я постаралась вызвать в памяти лицо этого юноши, ведь Дагна-Эвлора наверняка видела иссенского принца на каком-нибудь балу или приеме, и мне это удалось. – Он довольно симпатичный, но не пришелся ее величеству по нраву.

– Эве вообще мало кто по нраву… – пробормотал канцлер. – Что далее?

– Наверно, эти шахты… ну, как приманка на крючке. Если дело сладится, пускай даже не принесет иссенцам большой прибыли, у них будет повод снова закинуть удочку.

– Сударыня, откуда у вас эти рыболовецкие ассоциации? – не выдержал он.

– Одна девочка из пансиона очень любит рыбалку и в каникулы целыми днями пропадает на реке с отцом, – сконфуженно ответила я. – А потом рассказывает остальным.

– Ясно… Так что, по-вашему, иссенцы вознамерятся выудить в следующий раз?

– Не знаю. Может, это будет еще какая-то сделка. А может, они сразу решат посватать ее величество за своего младшего принца.

– Вы как-то слишком хорошо разбираетесь в подобных вещах для девушки, выросшей в стенах приюта… пансиона, прошу прощения.

– Можете не извиняться, – не удержалась я. – Это получается у вас непроизвольно, как и у меня, так?

Канцлер смерил меня тяжелым взглядом, но ничего больше не сказал. Спросил только:

– Как вы до этого додумались? Память Эвы помогла?

– Нет, – сразу ответила я. – Ее величество, говорю же, думала о том, что его высочество ей не нравится и что танцует он неуклюже. И она ни за что не пойдет за него замуж, даже если он предложит, но это вряд ли, потому что она ему тоже не по душе. Наверно, какая-то другая девушка завладела его сердцем…

– Избавьте меня от цитат из дамских книжек! – не выдержал канцлер.

– Но вы же спросили, как я дошла до такого решения, вот и отвечаю… То есть я хочу сказать, в тех самых романах такое часто встречается, и я подумала, что нет разницы – выдуманные страны или настоящие. Автор ведь живет в настоящей, значит, подглядел что-то в реальности. Немножко приукрасил, переиначил, но суть от этого не сильно поменялась… Я говорю глупости, да? – с тревогой спросила я, глядя, как мрачнеет его лицо.

– Отчего же, вовсе нет. Изложено наивно, но суть, – тут канцлер едва заметно усмехнулся, – как вы и сказали, от этого не поменялась. Что ж, посмотрим, как пойдут переговоры… Вам, сударыня, нужно подготовиться. Вы, конечно, многое выучили… в пансионе, но эти сухие цифры мало чем вам помогут. Я дам вам досье на тех людей, с которыми придется иметь дело, а также на тех, кто, так или иначе, задействован в сделке, – промышленников, купцов и прочих. Сколько вам потребуется времени на то, чтобы ознакомиться с материалом и уложить его в голове?

– Не имею понятия. Я ведь не знаю, какого размера эти досье и сколько их, – растерянно ответила я.

– Прекрасно…

Я взглянула на него с недоумением.

– Я хочу сказать: прекрасно, что вы не бросаетесь пустыми обещаниями, – пояснил канцлер. – Материалов не так много – тех, что я отобрал для ее величества. Нескольких часов вам вполне хватит для ознакомления: схватываете вы быстро, как я мог убедиться только что, поэтому…

– Одо, – перебила я, изо всех сил вцепившись в складки на подоле. Необходимость называть канцлера по имени ввергала меня не то чтобы в ужас, но по спине всякий раз бежали мурашки. – Не надо то, что вы отобрали.

– Объясните, – нахмурился он.

– Вы же выбирали то, что показалось самым важным вам, взрослому человеку, канцлеру! А ее величество думает не так, я – тем более, поэтому и хочу прочитать все. То есть первым делом я выучу то, что необходимо, но… Вы не беспокойтесь, я очень быстро читаю и не потрачу много времени!

Что правда, то правда: иной раз приходилось читать роман, тайком принесенный домашней девочкой, ночами, в свете луны или стащенного огарка свечи, чутко прислушиваясь, не идет ли горничная или дежурная воспитательница. Днем я, конечно, изо всех сил старалась не уснуть на занятиях, но оно того стоило.

– Зачем вам это? – Он уставился мне в глаза. – Вам нужно всего лишь озвучить роль, которую я для вас напишу. Без отступлений, сударыня, иначе это может плохо закончиться.

– А для ее величества вы тоже… пишете? – дерзко спросила я.

– Разумеется. И не сравнивайте себя с ней. Эва по крайней мере выросла во дворце и знает, что допустимо, а что нет.

– Вот именно, – ухватилась я за его слова. – Как я могу хорошо сыграть роль, если не понимаю, что за ней стоит? В пьесах это, может быть, не очень важно: обозначено, что такой-то – старый граф сурового нрава, это – его юная мечтательная дочь, а это – случайно оказавшийся в их краях путешественник. Здесь все просто и понятно!

– Неужели?

– Да, сударь! Мать одной девочки из пансиона – швея, ей часто заказывают костюмы для местного театра, она часто там бывает и иногда берет с собой дочь – та помогает с простой работой. И она слышала, что говорят актеры: есть определенное… как же это…

– Амплуа?

– Точно, именно это слово! Никак не могла вспомнить… Один обычно играет злобных стариков, другой – отважных юношей, третья – прекрасных дев… Но у персонажей нет никакой истории… Я очень путано говорю, да? – опомнилась я.

– Путано, но я, кажется, начинаю улавливать нить вашей мысли, поэтому продолжайте.

– Гм… Словом, у персонажей нет истории. Мы даже не знаем, почему граф злобный: от природы или с ним случилось что-то. Если в пьесе об этом не написано, то мы так и не поймем, почему он прогоняет от дочери женихов или вовсе казнит любого, кто на нее посмотрит. Так и с этими досье: вы напишете, что такой-то господин – промышленник, владеет тем и тем, намерен вложить в шахты такую-то сумму. А почему? Почему именно он, почему именно столько, почему в наши шахты, будто в Иссене их мало?..

Я с трудом перевела дыхание и закончила:

– Вы, наверно, все это знаете и так. И ее величество знает или хотя бы слышала. И поэтому вы о таком не напишете – это же очевидно! А я стану сидеть и моргать, а если кто-то станет намекать на нечто такое, что я должна знать ну… по умолчанию, то…

– Вы будете выглядеть дура дурой, – любезно закончил канцлер. – Или хуже: в вашем искреннем неведении послы углядят какой-то намек или даже оскорбление… Надо же, я не смотрел на проблему с этой стороны. Что ж… Будет вам досье. Но, повторяю, своей роли вы должны следовать до последнего слова. Никакой импровизации, это вам понятно?

– Конечно…

– В таком случае отправляйтесь наверх. Досье я пришлю, а вы покамест примерьте наряды. Фигуры у вас с Эвой немного различаются, нужно будет подогнать.

Наверно, если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что однажды я буду примерять платья ее величества, я бы только рассмеялась: это ведь невозможно! Ну только если не предположить, что я каким-то образом окажусь при дворе – прислугой, разумеется, – и мне достанется старое платье королевы в качестве награды за усердную службу.

Но эти наряды были совсем новыми: Дагна-Эвлора их еще не надевала – мастерицы шили по хорошо известным меркам, а до финальной примерки дело не дошло.

И вот тут-то всех нас поджидал неприятный сюрприз…

Старое платье королевы

Подняться наверх