Отрывок из книги
Мы все выросли на советском кино и его культовых героинях, даже если ни одного дня не жили в Советском Союзе. Закончилась перестройка, распался Союз, а с российских экранов не сходят «Ирония судьбы», «Москва слезам не верит», «Осенний марафон» и, конечно, «Служебный роман». Каждый из этих фильмов так или иначе рассказывает о судьбах настоящих советских женщин: тех, которым еще в 1918 году «дали все права». На протяжении следующих 70 лет существования СССР эти женщины могли наравне с мужчинами учиться, работать, строить счастливое будущее и выполнять пятилетку за три года. Героиня любого советского фильма могла быть и руководительницей большого производства, и работницей цеха, и начальницей колхоза – такое в 1950–1970-е годы не могло даже присниться голливудским продюсерам и режиссерам.
Но помните ли вы, с чего начинается фильм «Служебный роман»? Правильно, пришедшие ранним утром на работу сотрудницы предприятия активно начинают прихорашиваться: подводят глаза, красят ресницы, наносят помаду модного тогда морковного оттенка, легким взмахом руки поправляют тщательно уложенные с помощью плоек и бигуди волосы. Более того, их начальница, успешная в карьере и уважаемая высшим руководством Людмила Прокофьевна на протяжении всего фильма никак не может стать полноценной женщиной… пока не переоденется, не сменит прическу и не научится пользоваться косметикой. И как следствие – не обретет личного счастья со своим подчиненным Новосельцевым, будем честны, «героем-любовником» сомнительного качества.
.....
Было ли дело в том, что все это – равноправие, профессиональная самореализация – оказалось женщинам на самом деле не нужно? Скорее, проблема заключалась другом: о том, что нужно женщинам, их самих никто не спрашивал. Советское равноправие было партийным проектом. Партия не только решала «женский вопрос», но и сама же его задавала. В одно десятилетие советских гражданок призывали освободиться от оков быта и встать плечом к плечу с мужчинами на стройках коммунизма. В другое – советовали «вернуться в семью», мотивируя это тем, что они наверняка устали. То предлагали «новую половую мораль», то стыдили за разводы и запрещали аборты (а если и разрешали, то проводили в таких условиях, что это было больше похоже на пытку).
При этом на Западе женское движение (которое очень условно делят на четыре волны), при всех его проблемах, все-таки было низовым, горизонтальным. Возможно, инициативы и требования активисток реже доходили «до верхов», но там существовало пространство для открытой дискуссии о тех вопросах, которые действительно волновали самих женщин: они могли обсуждать аборты, сексуальную свободу, домашнее насилие, критиковать институт брака и поднимать другие резонансные темы. В Советском Союзе, напротив, стоило женщинам собраться, чтобы обсудить свои нужды и потребности самостоятельно и независимо, не отчитываясь перед женсоветом и партсобранием, – как на них в лучшем случае начинали сыпаться насмешки, а в худшем – за дело бралось КГБ.
.....
