Читать книгу История о том, как Ишак стал мудрым - - Страница 2
Глава 2. Ишак становится свободным
ОглавлениеШел Ишак… ну как, шел – плелся, еле волоча копыта. Его дорога лежала в гору. Солнце безжалостно палило, острые камни впивались в копыта, но он продолжал упрямо ползти вперед. Путь осложнял мешок с зерном на горбу, привязанный к телу толстыми веревками. Они впивались ему в бока, резали спину и ноги. От тяжести мешка спина ныла, каждый шаг отдавался нестерпимой болью, но Ишак продолжал идти. Ему надо было идти, несмотря ни на что, ведь его цель – подняться на гору и дойти до деревни, которая там находилась.
«Сейчас бы воды попить ледяной из нашего ручья на ферме», – подумал Ишак и грустно взглянул на долину, которую покинул сегодня ночью, когда решился уйти из родной деревни и с фермы, на которой он работал.
Теперь он медленно шел в гору уже много часов. Хозяйский мешок так и остался на его горбу. Ишак медленно передвигал копыта по раскаленной дороге, он хотел пить, и ему казалось, что мешок весит тонну.
– Как тебе облегчить свой путь? – вдруг раздался голос у него над головой.
– О не-е-ет. Уходи! Только не сейчас! – застонал Ишак в ответ.
– Как тебе облегчить свой путь? – снова спросил голос, будто не заметив возмущения Ишака.
– Честно, не до тебя сейчас. Мне и так тяжело, жарко, жажда замучила, а тут ты еще со своими нравоучениями, – пожаловался Ишак.
– Как тебе облегчить свой путь? – продолжал настаивать голос.
Ишак остановился, тяжело вздохнул и поднял голову. Над дорогой розовым облаком парил Сенсей. Он, как обычно, сидел в позе лотоса, лицо его выражало спокойствие и умиротворение.
– Я же сказал, мне сейчас не до тебя, Сенсей. Если ты не заметил, я тут почти умираю. Я устал, истекаю потом, веревки порезали мне бока так сильно, что у меня кровь бежит по шкуре. Я совсем не готов сейчас к твоим мудростям, – закончив, он снова опустил голову и продолжил путь.
– Вот упрямый Ишак, – Сенсей продолжал парить в воздухе. – Мы же заключили договор, он должен меня слушаться и отвечать на вопросы. Почему этого не происходит? – пробормотал тихо Сенсей. – Ишак, скажи мне, когда я в первый раз появился в твоей жизни?
Ишак устало приподнял голову, снова тяжело вздохнул, показывая, что разговор ему в тягость, но ответил:
– Когда мне было плохо, и хозяева дали мне слишком много работы.
– Что я посоветовал тебе сделать? – внимательно поглядел на Ишака Сенсей.
– Сказать им, что мне тяжело, и попросить уменьшить количество мешков, – ответил Ишак, продолжая плестись в гору.
– И что ты сделал?
– Сказал.
– И что изменилось в твоей жизни? – продолжал свой допрос Сенсей.
– Меня заперли в сарае… Не давали ни воды, ни еды. Твоим советам явно не стоит следовать, – сказал слабым голосом Ишак.
Ему было невыносимо тяжело говорить, и от того, что Сенсей заставлял его это делать, тот его раздражал – точно так же, как и солнце над его головой, мучившая его жажда и тяжелый мешок.
– Хорошо, что произошло с тобой, когда я появился в следующий раз?
– Я был заперт в сарае. Мне было очень плохо, я был голоден и хотел умереть. Когда ты воспарил рядом со мной, я наорал на тебя и хотел прогнать, но… Ай-й! – Ишак прервал свою речь, потому что почувствовал, что от пота мешок и зерно промокли и стали тяжелее. Его бока и спину стало резать еще сильнее. Он остановился.
– Опустим момент, когда ты был невыносим. Перейдем сразу туда, где я спросил, чего бы тебе больше всего хотелось. Помнишь, что ты ответил?
Ишак снова тяжело вздохнул, а затем сказал:
– Я признался, что больше всего в жизни мне хотелось бы оттуда уйти. Перестать прислуживать этим людям и наконец-то стать свободным.
Произнеся это, он повернул голову и грустно посмотрел на свою деревню. Он любил ее, но там с ним случилось много плохого.
– И что же я тебе тогда сказал?
Сенсей воспарил прямо над обрывом и загородил собой видневшуюся внизу деревню.
– Ты сказал мне, что никто не имеет права причинять мне боль. И что мучения будут продолжаться столько, сколько я сам позволю.
Ишак снова опустил голову и поплелся в гору.
– Что произошло потом? – допытывался Сенсей.
– Я решил, что больше так продолжаться не может, подкупил Пса и сбежал.
– Отлично. Наконец-то я услышал от тебя то, что хотел. Теперь позволь мне повторить свой вопрос: «Как тебе облегчить свой путь?»
Ишак остановился и с удивлением спросил:
– Ты знаешь, как сделать, чтобы мне стало легче идти?
Сенсей закатил глаза, глубоко вздохнул и повторил вопрос:
– Как тебе облегчить свой путь?
– Хорошо. Я понял, – Ишак остановился и сел на край дороги. – Говори, только давай без этих твоих вопросов. Мне тяжело, жарко и больно от веревок.
Сенсей, продолжавший парить над землей рядом с Ишаком, поднял голову, так что его взгляд устремился к небу, и спокойно сказал:
– Мне должны доплачивать за таких Ишаков.
Затем он посмотрел на Ишака и спросил:
– Куда ты идешь?
– Что за глупые вопросы? В другую деревню, которая на горе. Ты же знаешь. Зачем спрашиваешь?
– Зачем ты туда идешь? – проигнорировал Сенсей вопросы Ишака.
– Ты же знаешь – чтобы все начать сначала. Начать новую жизнь, стать свободным, найти друзей, бросить хозяев, которые обижали меня. И забыть о том, что со мной происходило на ферме.
– Как же ты это собираешься сделать?
– Ну, не знаю, в деревне разберусь. Может, найду новых хозяев, они мне дадут еду и кров, а я буду усердно работать на них. Они будут меня за это любить и уважать, – рассуждал Ишак.
– Так, как думаешь, у них будет еда? – уточнил Сенсей.
– Да, конечно. Ты мне опять не помогаешь, а задаешь бессмысленные вопросы! – возмутился Ишак. Он попытался встать, но мешок перевесил, отчего он не удержался на ногах и завалился набок. – Видишь, что случилось? Все из-за того, что ты заставил меня остановиться, – кряхтел Ишак.
– Думаешь, у них будет еда? – не заметил причитаний Ишака Сенсей.
– Думаю, да, – ответил сдавшийся Ишак.
Он беспомощно барахтался, пытаясь встать.
– Так вот, я повторюсь. Как тебе облегчить свой путь?
Теперь, когда ум Ишака не был занят дорогой, он задумался и вспомнил, что Сенсей действительно был тем, кто сподвиг его на побег. Он стал рассуждать:
– Чтобы мне стало легче, надо что-то убрать. Что я могу убрать? Жару не могу. Жажду? Тоже не могу. Тебя? Ты мне еще можешь пригодиться. Наверное… Остается только мешок. Мешок? Это от мешка я должен избавиться?
– Ты мне скажи, – спокойно произнес Сенсей.
– Я не могу избавиться от него, его привязали мои хозяева. Да и даже если я смогу его отвязать, веревки оставили очень глубокие раны, – Ишак периодически поднимал голову и смотрел на Сенсея.
– Раны затянутся и превратятся в шрамы, а зерно, которое ты зачем-то тащишь с собой, уже невозможно использовать, – заметил Сенсей.
– Но это мое зерно, я же таскаю мешки уже много лет. Я даже не помню уже, как это – ходить без мешка, – возразил Ишак.
– Ты думаешь, у новых хозяев не будет мешков с зерном? – спросил Сенсей.
– Думаю, будет, – неуверенно ответил Ишак.
– Так зачем тебе тащить этот мешок?
– Не знаю. Потому что он… мой, – сказал Ишак.
Он огляделся и увидел острый камень недалеко от себя. Перебирая ногами, он дополз до него, навалился всем телом и стал тереться в тех местах, где были веревки. Так, оставляя все новые и новые раны на своей шкуре, превозмогая боль, он перерезал их все. Сразу ему стало легче, казалось, что даже жажда его начала мучить меньше. Набежали облака, и солнце перестало палить так безжалостно. Обрадованный Ишак обернулся, чтобы поблагодарить Сенсея за то, что он снова ему помог, но того уже нигде не было.
До деревни он все-таки дошел. Отыскал там дом, в котором поселился, работу на ферме, которая пришлась ему по душе, где его уважали, ценили и хорошо платили. Позвонил родителям, которые жили в другой деревне, извинился, что так долго пропадал и не звонил, пообещал приехать в гости и наконец-то стал свободным и счастливым Ишаком.