Читать книгу Режиссерские уроки К. С. Станиславского - - Страница 8

Однажды, той же осенью 1924 года, Вл. И. Немирович-Данченко собрал нас всех на экстренное совещание в фойе театра и сообщил, что завтра рано утром со своей «чеховской» дачи в Гурзуфе приезжает О. Л. Книппер-Чехова и гостивший у нее в это лето В. И. Качалов и что он поручает нам, молодежи МХАТ, разработать весь ритуал встречи этих замечательных актеров. Весь следующий день посвящался этой встрече. Необходимо было так сорганизовать занятия, чтобы в ту минуту, когда Ольга Леонардовна и Василий Иванович захотят прийти в театр, все репетиции остановились и коллектив театра в полном составе приветствовал своих первых актеров.

Мы, молодые актеры, должны были не просто представиться Книппер-Чеховой и Качалову, а прочесть им отрывки или стихотворения.

Разумеется, вся молодежь театра была чрезвычайно взволнована. Нам доверяли, нам поручали «принять» в театре Ольгу Леонардовну и Василия Ивановича после долгого отсутствия их в родном доме. Мгновенно создались отдельные группы: одна – по встрече на вокзале, другая – в театре, третья – по украшению их артистических уборных цветами, зеленью, приветственными надписями и, наконец, последняя группа – по отбору тех, кто для первой встречи, для первого знакомства будет читать Качалову и Книппер-Чеховой прозу и стихи.

Внесли предложение поставить на сцене декорацию из первого действия «Вишневого сада», провести Ольгу Леонардовну и Василия Ивановича через зрительный зал, а затем на сцене сымпровизировать отрывок из первого действия пьесы – возвращение Раневской и Гаева в деревню.

Все это санкционировалось В. В. Лужским, неизменным участником подобных затей.

На следующий день одна группа молодежи встречала Книппер-Чехову и Качалова на вокзале и провожала на квартиры. В определенный час другая группа заехала за ними и сопровождала их в театр. Весь состав театра – труппа, мастерские, бухгалтерия, администрация, билетеры – стоял шпалерами от подъезда бельэтажа до сцены. В большом нижнем фойе Ольгу Леонардовну и Василия Ивановича встречали Москвин, Станиславский, Грибунин, Лужский, Леонидов, Лилина, Вишневский, Бурджалов, Раевская и другие старейшие актеры и сотрудники МХАТ. Затем все направились через зрительный зал к сцене. От среднего прохода широкие ступени поднимались прямо на сцену.

Когда они подошли к ней, белые «чайки», вышитые на занавесе, разлетелись в обе стороны, как бы приветствуя своих знаменитых хозяев. Залитая солнечным светом, лившимся через широко распахнутые окна, стояла на сцене знаменитая комната первого акта «Вишневого сада».

Растроганные, изумленные неожиданностью, Книппер-Чехова и Качалов остановились на середине лестницы, которая вела на сцену, а из окна уже выглядывали с цветами в руках девушки – «Ани» и, протягивая руки к Ольге Леонардовне, говорили: «Мама, милая мама! Ты помнишь эту комнату?»

Из дверей слева появилась группа других девушек – «Вари». Они кутались в легкие шали, как полагалось по пьесе, и тоже обращались со своим текстом к «приехавшим»:

– Ваши комнаты такими же и остались. Без вас в них было очень холодно!

Девушки – «Дуняши» подходили сбоку из зала по проходу первого ряда. «Заждались мы вас», – говорили они Ольге Леонардовне и Василию Ивановичу. А с другой стороны по первому ряду шли молодые актеры в «епиходовских» шляпах с громадными букетами и, подавая их Качалову и Книппер-Чеховой, сопровождали свое подношение словами чеховской пьесы: «Вот садовники прислали…»

Серьезные, глубоко задумавшиеся стояли Ольга Леонардовна и Василий Иванович.

В зале каждое «явление» встречали аплодисментами, а тут еще из левых дверей павильона появился, как было условлено, сам Владимир Иванович. В старинном цилиндре Фирса и опираясь на его палку, он под овации всего зала шел к «господам».

«Ну вот и приехали!» – под гром аплодисментов произнес он «фирсовым» голосом и обнял Ольгу Леонардовну, Василия Ивановича.

Сцена заполнилась участниками этой импровизации и теми, кто встречал Книппер-Чехову и Качалова в фойе и в зале.

Ольгу Леонардовну усадили в «детское» креслице, Станиславский, Леонидов, Лилина, Грибунин, Лужский разместились вокруг. Кто не участвовал в «игре», занял первые ряды кресел партера.

Неожиданно поднял руку В. И. Качалов, прося слова.

Все замолкло.

Очень серьезно и с большим волнением произнес Качалов перефразированное обращение Гаева: «Многоуважаемый Художественный театр! Приветствую твое существование, которое вот уже более двадцати пяти лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости. Твой призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение этих двадцати пяти лет, поддерживая в поколениях бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания. Обещаем и впредь служить тебе и нашей прекрасной Родине так же честно, страстно, целеустремленно!»

Эта полная глубокого смысла речь Качалова была встречена овацией всех присутствующих. В его выступлении прозвучали те мысли и надежды, которыми жил в те дни весь театр: и «старики» его, и молодежь.

Встреча принимала все более дружественный, теплый характер. Немирович-Данченко и Станиславский по фамилиям вызывали представителей молодежи, знакомили их с Качаловым и Книппер-Чеховой. Молодые актеры с громадным подъемом читали им отрывки из Горького, Чехова, Лермонтова, Пушкина, Грибоедова.

А зал в полнейшей тишине прослушивал эти небольшие «дебюты» будущих артистов, представителей нового поколения МХАТ.

Неспроста устраивали такие «встречи» молодежи и основного ядра труппы К. С. Станиславский и Вл. И. Немирович-Данченко. Они считали, что в такой творческой форме гораздо ближе, искренней происходит подлинное знакомство и сближение великолепных в своем зрелом мастерстве артистов-«стариков» МХАТ с молодой порослью его студий.

Благодаря этим встречам и тем художественно-литературным «понедельникам», которые были организованы руководителями театра и были посвящены творчеству И. М. Москвина, В. И. Качалова, О. Л. Книппер-Чеховой, В. В. Лужского и Л. М. Леонидова, а также показу отрывков из школьных работ молодежи, органически сплачивалась его новая труппа.

Воспитывая молодых актеров, К. С. Станиславский требовал, чтобы вся молодежь театра присутствовала на больших ответственных репетициях, в которых были заняты актеры всех поколений, так как хотел, чтобы вся труппа овладела единым методом работы над ролью, над пьесой.

Эти репетиции были для нас замечательными уроками, на которых мы могли наблюдать, как Станиславский с большой настойчивостью воплощал свой режиссерский замысел в конкретные действия актеров.

Ставя перед исполнителями в начале репетиции определенную задачу, он затем искал отношения друг к другу персонажей пьесы, отношения их всех к событию, стремился точно определить и «воспитать», как он говорил, в актере черты характера, присущие его сценическому образу.

В этой работе он был одинаково требователен как к молодежи, так и к актерам старшего поколения МХАТ.