Читать книгу Осенний кофе - - Страница 1

Катя проснулась за три минуты до будильника – и это раздражало сильнее, чем сам будильник. Будто организм подписал с реальностью мелкий договор: «Мы не опоздаем, но и не выспимся». В комнате висел мягкий, неуверенный свет, как на затянувшихся титрах фильма, который все уже видели.

Щёлкнул чайник. На кухне кофемашина коротко кашлянула и ожила, пока радио в углу попыталось изобразить бодрость: диктор хрустко пожелал «продуктивной недели», словно это была бесплатная опция по умолчанию. Катя босиком подошла к подоконнику – каменная кромка была прохладной и честной, как факт. Она поставила кружку так, чтобы пар касался стекла. Запах свежемолотого – терпкий, обжигающий – поднялся ленивым облачком. За окном дождь размазывал город, будто кто-то экономил на чётких линиях.

– Доброе утро, стабильность, – сказала она в воздух и подула на кофе. Пар отступил, вернулся, отступил снова. Упрямый.

Зеркало в ванной встретило знакомую женщину двадцати семи лет с взглядом человека, который давно научился не спорить с понедельниками. Волосы отказались лежать «как в рекламе», кожа просила выходной. Катя подтянула хвост, протёрла боковую полосу на стекле – криво, передумала, протёрла ещё раз, потому что криво – это тревожит.

Чудеса – это когда в кино героиня умывается, и вдруг сюжет. В жизни – умываешься, и всё тот же счёт за интернет.

Ровно в 7:12 телефон выдал напоминание: «Автобус 17 – через 8 минут». Катя кивнула, как будто телефон мог оценить её дисциплину, и по дороге к шкафу зацепила рукавом стопку ровно сложенных носков. Стопка сползла, носки рассыпались мятной волной по полу.

– Извините, – сказала она носкам и вдруг рассмеялась. – Разбила строй.

Вытащила любимую белую блузку. На вороте – неброский, но предательский след от тонального крема. Мелким, как предупреждение на банковской карте. Впрыснула средство, потерла, подержала под струёй – тёплая вода прошептала: «Не успеем высохнуть». Часы на плите согласились. Катя на мгновение прижала ткань к полотенцу, сдалась и достала серую рубашку из «на всякий случай». Серый – цвет, который ничего не обещает и ни за что не отвечает.

В коридоре пахло кошачьим кормом – соседка, как всегда, кормила своего Рыжика слишком рано. Тот возмутительно мурлыкал, будто подписывал постановление о счастье. Катя застёгивала пальто, когда телефон зазвонил незнакомым номером.

– Алло?

– Доброе утро, это банк «Восточный бриз», вы оформили заявку на кредит в триста тысяч?

– Простите… что? – Катя приподняла бровь, застыла.

– Заявка поступила сегодня в 7:04. Подтвердите, чтобы мы…

– Нет. Никакой заявки, – она почувствовала, как под ложечкой стянуло. – Это ошибка.

– Тогда мы заблокируем и… нужно уточнить некоторые данные…

– Ничего уточнять не буду. Отправьте СМС, я проверю в приложении, – голос у неё стал ровным, почти вежливым, но пальцы впились в ремешок сумки.

– Тогда ожидайте…

– Ожидаю, – оборвала она и на секунду закрыла глаза.

Вот и конфликт утра, спасибо, вселенная. Хоть бы без навязчивых операторов и «минутку, пожалуйста».

СМС не пришла. В приложении – тишина, как будто мир решил не утруждаться объяснениями. Катя сунула телефон в карман. Скорее фишинг. В прошлый раз мама тоже «выиграла автомобиль», но не забрала, потому что не умеет водить. Её усмешка вышла кривой.

На лестнице перила были холодными и гладкими. Шаги отдавались от стен – её собственный метроном. На первом этаже она встретила отражение в тусклом стекле подъездной двери и, не удержавшись, показала ему язык. Отражение не обиделось.

Дождь не унимался. Капли стучали по зонту быстрым морзянским кодом: «Оп-о-зей—да—ние». Асфальт блестел, как начищенная обувь строгого начальника. Воздух пах мокрым терпением, хлебом из ближайшей пекарни и кофе – оттуда, с угла, где её привычная кофейня держала свет, как фонарь для потерявшихся.

Катя по дороге перепроверила: ключи – есть, проездной – есть, отчёт – в папке, флешка – в боковом кармане. Списки – это мой бронежилет. Радио в наушниках сменило бодрый голос на песню про свободу, которую всё никак не поймать. Она улыбнулась: «Да, знаю».

Очередь на остановке тянулась короткой влажной змеёй. Мужчина в синем пуховике спорил с кем-то в телефоне, школьница жонглировала рюкзаком и стаканом какао, бабушка – теми же новостями, что и вчера. Катя заняла место под навесом и, повинуясь привычке, перевела взгляд налево – на витрину кофейни. Лампы под тканевыми абажурами отдавали янтарём, молка шуршала, как дождь. Бариста – тот самый, в полосатом фартуке – ловко взбивал молоко. Всё было на своих местах, как в её утреннем ритуале.

И тут внутри что-то зазвенело – тонко, серебристо, как если бы к звуку чашек добавили маленький колокольчик. За стойкой мелькнула фигура – чужая. Незнакомый силуэт наклонился к стойке, и Катя услышала смех: низкий, хрипловатый, новый. Он обогнул стекло, докатился до улицы и легко коснулся её щеки – как тёплая струйка из под крана, когда не ждёшь.

– Что за…? – вырвалось вслух.

В этот момент телефон пиликнул: «Автобус 17 прибыл». Двери распахнулись, народ потянулся. Катя сделала шаг – автоматом, как всегда – и тут же обернулась. Внутри кто-то сказал: «Нет, это слишком сладко, давай без сиропа». Голос был спокойный и какой-то… уверенный? Или это ей показалось.

Сироп – без сиропа. Чудеса – без чудес. Всё как обычно, Катя. Иди в автобус. Она подняла ногу на ступеньку, автобус зашипел нетерпеливо. Серое утро притянуло её за рукав.

– Вы заходите или нет? – спросил водитель, не зло, по-утреннему лениво.

– Захожу, – кивнула она и вошла.

В салоне пахло мокрыми куртками, пластиком и бледной надеждой на тёплое место у окна. Катя села, прижала сумку к коленям, увидела на манжете маленькую кофейную точку – всё-таки капля брызнула, пока она наклонялась к подоконнику. Мизинцем провела – пятно не исчезло.

– Ладно, – сказала она вполголоса, – будем притворяться узором.

Автобус тронулся. Капли на стекле стали длиннее, город пополз. Катя поймала своё отражение в замутнённом окне: серьёзное, собранное, как человек, который умеет жить правильно. Только почему тогда всё время хочется нажать «пауза» и выйти из кадра?

Телефон вибрировал ещё раз. СМС наконец пришла: «Подозрительная активность не обнаружена». Она усмехнулась – устало, без победы. Ну да. Подозрительная активность – это когда вдруг что-то меняется. У меня всё чисто.

Автобус проскочил мимо кофейни. Катя снова услышала в голове чужой смех – отзвуком. И почему-то этот звук показался важнее, чем сообщение банка и пятно на манжете вместе взятые. Она поймала себя на глупой мысли: А если завтра, ради эксперимента, сойти на одну остановку раньше? И тут же спохватилась: Нет, конечно. Режим – это мой спасательный круг.

Но мысль не ушла. Она, как запах кофе, удержалась где-то у ключицы – тёплая, обещающая, неправдоподобная.

***

Автобус был полон, как шкаф, в который пытаются запихнуть ещё одну зиму.

Воздух стоял густой, пахнущий мокрыми куртками, шампунем «Сила трав» и чужими спешками.

Катя устроилась у окна, прижимая сумку к себе, будто спасательный плот, и наблюдала, как стекло покрывается каплями, сбегающими внизу нервными дорожками.

Где-то сзади кто-то уронил телефон – звонко, на весь салон.

– Да твою же! – раздалось, и весь автобус дружно повернул головы, как один организм.

Катя машинально приподняла брови, потом снова посмотрела в окно.

Там – дождь. Здесь – жизнь на паузе.

Автобус тронулся с протяжным вздохом, визг тормозов смешался с щелчками дверей.

Катя мысленно вычерчивала маршрут, который знала наизусть: восемь остановок до офиса, три минуты пешком, кофе на углу.

Сценарий повторялся с точностью метронома.

Пожалуйста, только бы без разговоров.

Это была не молитва – скорее привычная мантра для выживания в общественном транспорте.

– Девушка, вы на остановке «Площадь Советская» выходите? —

голос прорезал пространство, как ложка по стеклу.

Катя обернулась. Рядом – женщина лет сорока пяти, в вязаном берете с помпоном и улыбкой, широкой, как день получки. В руках – пакет с зелёными яблоками, от которых пахло терпко и живо.

– Нет, дальше, – ответила Катя.

– А, дальше. А я вот каждый день на «Площадь». Работаю в аптеке, – сообщила женщина, как будто это была долгожданная новость.

Катя кивнула, стараясь перевести взгляд на окно.

– Знаете, у нас вчера проверка была! – продолжала соседка, не дожидаясь разрешения на диалог. – Такие пришли, как из сериала про шпионов: всё фотографируют, всё записывают. Я им говорю – вы хотя бы бахилы наденьте, у нас же санитария!

Она засмеялась и слегка подтолкнула Катю локтем, как старую знакомую.

Катя выдавила вежливую улыбку.

– Да уж, проверки – это серьёзно.

Зачем я сказала это?

Теперь точно не отвяжется.

– Вот-вот! – оживилась та. – А у нас одна девочка, ну знаете, молодёжь, всё в телефонах, так она прямо при них сидит, ногти красит! Красит! Я говорю, ну ты что, с ума сошла, они ж штраф влепят!

Катя кивнула. Раз, два, три. Кофе. Дождь. Список дел.

Слова соседки текли в однообразный поток, где можно было различить только островки: «муж в командировке», «вчера акции», «врач сказал давление».

Интересно, люди, которые много говорят, слышат себя? Или для них тишина – как страх пустоты?

Женщина между тем продолжала, и Катя уже перестала различать слова – только интонации: подъём, спад, смешок, пауза, новый вздох.

Звук качался, как шум моря.

Она смотрела на отражение в стекле – своё лицо и мириады капель, падающих по диагонали, будто кто-то решал уравнение дождя прямо на окне.

Водитель резко притормозил, автобус клюнул носом.

Кто-то вскрикнул, пакет с яблоками покатился под сиденья.

Одно яблоко ударилось о ботинок Кати, оставив мокрый след.

– Ой, вот балда! – соседка метнулась вниз, собирая добычу.

Катя помогла поднять одно, протянула.

– Спасибо, выручаете, – женщина улыбнулась ещё шире.

Катя кивнула, почувствовав, что улыбка уже не притворная.

– Бывает, – сказала она. – У всех падает.

Да, у всех падает. Просто кто-то поднимает, а кто-то делает вид, что не заметил.

Автобус снова тронулся. Люди покачнулись, словно сцена дрогнула.

За окном мелькнула знакомая кофейня – лампы под абажурами, мягкий янтарь света.

И снова ей послышался тот смех – низкий, чуть хриплый, из-за стекла.

Катя вздрогнула.

– Вы кофе любите? – соседка мгновенно уловила паузу.

– Что?

– Кофе. Я вот без него не человек. Хотя врач сказал – вредно при моём давлении, но я всё равно.

Катя снова улыбнулась, но взглядом уже цеплялась за витрину, будто пыталась прочитать по губам того, кто смеётся.

Может, просто бариста новый. Или посетитель. Или я наконец схожу с ума от этой серости.

Но странно, что этот звук будто знает моё имя.

Водитель выкрикнул:

– «Октябрьская», следующая!

Толпа ожила, кто-то пробирался к выходу, кто-то ворчал.

Катя поднялась, соседка – за ней.

– Ну, хорошего вам дня, – сказала та.

– И вам, – ответила Катя.

Пауза.

– А чудеса, знаете, бывают, – добавила женщина и, не дожидаясь реакции, исчезла в потоке людей.

Катя осталась стоять у двери.

Интересно, она это просто сказала… или услышала, что я думаю?

Автобус дёрнулся, и холодный воздух ворвался через открытые двери.

Катя шагнула наружу – в утро, которое выглядело точно так же, но почему-то пахло чуть иначе.

Более… настоящим.

***

Офис пахнул кофе, ксероксом и усталостью, как обычно.

Катя прошла мимо ресепшена, где администраторша Юля в третий раз за утро спорила с кулером – тот шипел и плевался пузырьками, как будто тоже не хотел работать по понедельникам.

– Доброе утро, – кивнула Катя.

– Оно, конечно, доброе, но пока не доказано, – отозвалась Юля, встряхивая волосы.

Катя улыбнулась, отметила про себя: тот же сценарий, те же реплики, стабильность – наше всё, и направилась в бухгалтерию.

Бухгалтерия – это как больница, только без шансов на выздоровление.

Пахло бумагой, чернилами и тихим отчаянием. На стене висел календарь с котёнком, который держался за ветку под подписью: Держись! Ещё немного – и пятница.

Катя бросила взгляд на дату – понедельник. Ну конечно.

Компьютер включался долго, как будто и он не верил, что сегодня стоит просыпаться.

Заставка: логотип компании «Аквалайн – бухгалтерия для всех».

Катя поставила кружку с кофе рядом с клавиатурой, открыла таблицы, вбила пару цифр – пальцы двигались по памяти, как пианист по старой партитуре.

Всё происходило само собой: ввод – проверка – сумма – отчёт – сохранить.

Иногда мне кажется, я просто человек в теле формулы SUM(A1:A100).

– Катюх, привет! – в дверь просунулся Вадим, коллега из соседнего отдела. В руках – стаканчик кофе. На его рубашке уже расплывалось бурое пятно. – Слушай, у тебя есть салфетка? Я опять это сделал.

– Каждое утро одно и то же, – сказала Катя и протянула пачку. – У тебя кофе больше на рубашке, чем внутри.

– Ну, я ж щедрый. Разделяю радость с тканью.

Он сел на край её стола, оставив на листке след от стакана.

– Как настроение? – спросил, делая вид, что не видит след.

– Как у табеля рабочего времени – ровное, без перепадов.

– Неплохо, стабильность – это сила.

– И скука, – добавила Катя.

Он пожал плечами, встал и ушёл, напевая под нос что-то про «работу мечты».

Катя смотрела, как на ковролине за ним остаются следы кофе, и подумала: даже пятна здесь знают своё место.

Телефон пискнул – уведомление из корпоративного чата:

«Коллеги, не забываем про планёрку в 12:00. Тема – оптимизация отчётности».

Оптимизация… как будто можно оптимизировать бессмысленность.

Она открыла вкладку с таблицами, а взгляд зацепился за отражение в мониторе: свет от окна полосами лег на её лицо, деля его на две половины – живая и уставшая.

Иногда кажется, что между ними тонкая черта, и если моргнуть не вовремя, поменяются местами.

– Катя, – позвал начальник из двери. – Ты сверила квартальные по клиентам «СеверТрейд»?

– Да, почти.

– Надо к обеду. И проверь, чтобы суммы не расходились, а то они потом скажут, что это мы.

– Конечно, – ответила она, как автомат.

Он кивнул и исчез.

Катя допила кофе – горький, остывший, будто отражение утра.

Взгляд упал на календарь. Пятница светилась красным кружком. Вот она, коллективная вера – не в бога, а в конец недели. Каждый день – дорога к пятнице, но никто не спрашивает, куда ведёт после неё. За стеной кто-то включил принтер, и его гул слился с шумом вентиляции – как постоянный фон жизни. Она распечатала отчёт, выровняла стопку бумаг, чтобы уголки сходились идеально. От этого стало чуть легче – будто хоть в чём-то есть порядок.

– Катя, можно вопрос? – выглянула Аня, стажёрка с вечно удивлёнными глазами.

– Можно.

– А если в таблице «ошибка деления на ноль», что делать?

– Не делить на ноль.

– А… спасибо.

Аня исчезла, а Катя хмыкнула. Вот она, бухгалтерская философия: не дели на то, что не делится. Если бы это правило применялось к жизни, всё было бы проще. К обеду глаза начали болеть от экрана, буквы плыли, цифры путались. Коллеги один за другим вставали, как участники синхронного плавания, и шли в столовую.

Катя осталась. Не хотелось шума, разговоров про сериалы и скидки в супермаркетах. Она достала из ящика шоколадку, откусила. Шоколад был чуть подтаявший, лип к пальцам, как будто тоже устал от температуры офиса. Когда я успела стать частью этой машины? Наверное, в тот день, когда сказала себе: «просто временно, пока не найду что-то по душе».

А потом пришла зарплата, и временное стало удобным.

На часах было 17:48, когда Катя выключила монитор. За окном всё тот же дождь – будто не прекращался с утра. Она задержалась у окна, посмотрела вниз: люди, машины, зонты – каждый куда-то спешил, никто не смотрел вверх. В отражении монитора она увидела себя – серое пальто, аккуратная прическа, бесконечно вежливое лицо.

Интересно, если бы я просто встала и ушла сейчас – кто бы заметил первым?

На телефоне мигнуло уведомление: «Акция в кофейне на углу – второй латте в подарок».

Катя усмехнулась.

– Совпадение, – сказала она вслух, натягивая пальто.

– Или… замануха судьбы?

Ответа не последовало.

Но почему-то впервые за долгое время ей захотелось проверить.

***

Дверь в кофейню открылась с тихим звоном колокольчика, и Катю окутало тепло – запах свежемолотых зёрен, карамели и чуть подгоревших круассанов.

Тот самый воздух, который всегда встречал её одинаково, как надёжный знакомый.

Мягкий свет ламп под тканевыми абажурами делал всё вокруг чуть золотистым, будто кто-то поставил фильтр «уют» на реальность.

За стойкой – Паша, привычный бариста, в полосатом фартуке и с неизменной улыбкой человека, который точно знает, какой кофе тебе нужен, даже если ты молчишь.

– Привет, Катя. Как обычно?

– Как обычно, – кивнула она.

– Двойной латте без сиропа, одна порция корицы сверху?

– Угадал.

– Я запоминаю тех, кто не предаёт кофе, – подмигнул он.

Катя прислонилась к стойке. Машина зашипела, пар поднялся, шуршала молка, как дождь по крыше.

Она на секунду прикрыла глаза – тот самый момент, когда можно было просто дышать.

Иногда кажется, что именно здесь – единственное место, где мир не требует ничего, кроме заказа.

Заиграла тихая музыка – какой-то старый джаз, чуть шершавый, будто пластинка с трещинками.

Она достала телефон, открыла новости – пролистала, не читая: кризис, курс, кто-то женился, кто-то развёлся. Всё стабильно, всё одинаково.

– Эй, можно тростниковый сахар? —

Голос прорезал мягкий воздух кофейни – низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. Не Паша.

Катя подняла глаза.

За стойкой, чуть в стороне, стоял парень – высокий, в чёрной рубашке, с закатанными рукавами. Он держал банку с кофе и внимательно рассматривал этикетку, как будто там было написано не «Бразилия», а ответ на что-то важное.

Паша что-то говорил ему, указывая на машину, и тот засмеялся.

Смех – негромкий, но почему-то запомнившийся.

Катя поймала себя на том, что слушает.

– Ты новенький? – спросила она, прежде чем успела остановить себя.

Парень повернулся.

– Можно сказать и так, – ответил он, и в уголках губ мелькнула улыбка. – Первый день. Тренировка.

– Удачи, – сказала Катя.

– Спасибо. Кажется, тут всё работает как часы.

– Ага, – кивнула она. – Тут вообще всё работает как часы.

Он рассмеялся чуть тише, посмотрел на неё внимательнее – не так, как смотрят на клиентов, скорее как на человека, которого уже где-то видел.

Катя отвела взгляд, почувствовав, как тепло от кофе смешалось с чем-то другим, необъяснимым.

Паша поставил перед ней стакан с крышкой.

– Держи, латте как всегда.

– Спасибо. – Катя взяла стакан, отпила глоток. Всё было тем же: температура, вкус, плотность пены. Но почему-то казалось – другой.

Будто молоко взбивали чуть дольше, а воздух между словами стал гуще.

Из-за стойки донёсся короткий звон упавшей ложки, потом смех – тот же новый.

И в нём было что-то живое, нарушающее порядок её будней.

Вот оно – что-то не так. Но не страшно, а… интересно.

Она подошла к окну. За стеклом – мокрые зонты, проезжающие машины, отражения фар.

Обычно в это время она уже спешила к офису, но сегодня не было смысла торопиться: день закончился, и впереди – только вечер, который ничем не обязан быть особенным.

Катя поднесла стакан к губам и вдруг заметила: на крышке, маркером, была нарисована маленькая стрелка – не цифра, не инициалы баристы, просто стрелка, указывающая вверх.

Под ней – слово:

«Скоро».

Она обернулась.

Паша болтал с кем-то у кассы, новый парень протирал паровую трубку, не глядя в её сторону.

Странно. Они ведь не подписывают стаканы.

Катя усмехнулась.

– Скоро что? – спросила она вполголоса.

Никто не ответил.

Лишь пар из кофемашины взвился вверх, как сигнал, и рассеялся.

Она стояла, глядя на стрелку, и впервые за долгое время почувствовала, как внутри – тонкое, еле заметное движение.

Как будто кто-то тихо нажал «play» в фильме, где всё давно стояло на паузе.

А вдруг действительно – скоро?