Читать книгу Океан жизни - - Страница 2

Глава 1 Он

Холод был моей первой мыслью. Вернее, не мыслью, а ощущением, из которого я медленно всплывал, как из глубин океана. Он не был враждебным, этот холод. Он был… привычным. Колыбелью. Покровом, под которым я отдыхал, пока галактики закручивались в новых спиралях, а звезды рождались и умирали.

Я лежал, вжавшись в лунный свет. Нет, не вжимался. Я был его частью. Мое тело, огромное, тяжелое, обросшее за время сна еще более густой белой шерстью, впитывало сияние четырех розоватых лун. Их свет лился на меня сквозь прозрачный купол пещеры, что служила мне усыпальницей и лоном для нового рождения. Безмолвие было абсолютным. Тишина между мирами.

И тогда, сквозь ледяную гладь сна, до меня донесся первый звук. Не звук даже, а вибрация. Едва уловимое биение, знакомое до боли. Это пульсировала жила планеты, сжималась и разжималась, как сердце. Значит, время пришло.

Я медленно, с трудом, будто горы с себя стряхивая, поднялся на лапы. Снег, покрывший меня за тысячелетие, осыпался беззвучным водопадом. Я потянулся, и кости затрещали, но не от старости, а от долгой неподвижности. Сила, медленная и могучая, наполняла каждую мышцу, каждую клетку.

Снег под лапами не хрустел, а лишь мягко прогибался. Передо мной лежал мой мир. Бесконечные снежные равнины, освещенные золотистым светом звезд. И Океан. Темный, безмолвный, вечный. Он был зеркалом неба, и в его черной глади отражались все те же бесчисленные солнца. Скоро, – подумал я, и мое собственное сердце отозвалось на зов планеты ударом громче. Скоро.

Я пошел к воде, и мое тело, неповоротливое с виду, двигалось с грацией, которую подарили мне эпохи существования. Я – Страж. Хранитель Порога. Моя задача – ждать. Ждать ее.

Я сел на плотный снег у самой кромки прибоя, что был тише шепота. Поднял морду к небу. Золотой свет звезд касался моих век, и я пропускал его внутрь себя. В памяти всплывали образы, как пылинки в солнечном луче. Я видел зеленые миры, где жизнь только пробивалась из-под камней. Видел пламенеющие пустыни, где существа из кремния и огня пели свои хвалы солнцу. Я видел их всех. Каждую каплю, каждую искру, что мы когда-то послали в путь.

– Помнишь ли ты их? – прошептал я вникуда, зная, что мой шепот донесется до нее, куда бы она ни была заточена до срока.

И тогда я почувствовал. Сначала как далекую ноту в симфонии мироздания. Потом – как трепет в воздухе. Мое сердце забилось чаще. Я не дышал, весь превратившись в ожидание.

Одна из лун, самая большая, та, что мы называли Колыбелью, вспыхнула ярче. И от нее к земле устремился столб чистого, розового света. Он был плотным, как шелк, и звенел, как хрустальный колокол. Звук этот был мне дороже любой музыки.

Свет коснулся снега в ста метрах от меня, и на мгновение все вокруг взорвалось радужным сиянием. Снежинки вокруг заискрились всеми цветами галактики. А в эпицентре, на месте, где свет слился с материей, сидела она. Маленькая розовая мышь. Ее черные глазки-бусинки метались по сторонам, пока не нашли меня. И в них я прочел все то же, что бушевало во мне: радость, тоску, и бесконечную, немыслимую нежность. Она сделала первый шаг, оставив на идеальном снегу крошечный, след. И побежала ко мне.

Я протянул переднюю лапу, и она, не сбавляя шага, взбежала по ней, цепкая и легкая, как пушинка. Ее крошечные коготки щекотали мою шкуру. Она добежала до плеча, уткнулась холодным носиком мне в шею под шерсть, и я почувствовал знакомое до боли тепло. Вот она. Моя причина. Мой смысл. Мой вечный двигатель.

Я поднялся на задние лапы. Мир изменил перспективу. И в этот миг от ее тепла и моего ожидания вокруг нас сгустился, родился, сверкнувший кокон из чистого света. Он был уютным и плотным. Внутри не было ничего, кроме нас двоих.

Я смотрел на нее, а она – на меня. И в наших глазах говорила вся вселенная.

– Люблю, – прошептал я. Слово было лишним, но я говорил его каждый раз.

И тогда свет поглотил нас, переплавил, смешал. Не было боли. Было преображение. Таяние и сотворение. Я чувствовал, как уходит тяжелая медвежья форма, освобождая то, что скрывалось внутри – суть, дух, любовь, облеченную в человеческий облик.

Когда свет рассеялся, я стоял на двух ногах. Длинные белые волосы падали мне на плечи. Я поднял руку – тонкую, сильную, человеческую – и коснулся ее щеки. Ее розовые волосы пахли озоном и далекими звездами. Ее синие глаза, глубокие, как космос, смотрели на меня, и в них плавали целые созвездия.

– Я ждал, – сказал я, и мой голос прозвучал непривычно.

Она улыбнулась, и ее улыбка была рассветом.

– А я летела, – ее голос был звоном тех самых хрустальных колоколов. – Все время летела к тебе.

Мы не говорили о прошедших тысячелетиях. Мы говорили взглядами. Мы говорили прикосновениями. Ее пальцы сплелись с моими. Холод больше не существовал. Существовала только ее рука в моей руке.

– Океан ждет, – сказала она, и в ее голосе зазвенел нетерпеливый смех.

– Ждет нас, – кивнул я.

И мы, не разжимая рук, побежали по сверкающему снегу к темной, живой воде. Наш бег был полетом. Каждый шаг отдавался эхом в моей груди, в котором стучало только одно слово: «Любовь. Любовь. Любовь».