Читать книгу Пуля и скамейка приключений - - Страница 1

День был один из тех, что пахнут теплом и мороженым. Воздух в парке дрожал от июльского солнца, птицы перекликались над кронами лип, а на скамейках, под большими кружевными тенями, сидели бабушки с вязанием, мамы с колясками, ребята с мороженым, тающим быстрее, чем они успевали его доесть.

По тропинке, где свет пятнами ложился на землю, шла Машка – девочка лет пяти, с двумя упрямыми косичками и носом, щедро посыпанным веснушками. В одной руке она крепко держала крестную, а в другой – Пулю, мягкую плюшевую кошку с круглой мордочкой, лентой на шее и чуть вытертым ухом.

– Смотри, крестная, – сказала Машка с важным видом, вытягивая руку с Пулей, – у неё сегодня настроение отличное! Она даже мурчит, если прислушаться.

Крестная засмеялась:

– Конечно, мурчит! У неё ведь выходной – гуляет с самой Машкой.

Машка довольно кивнула. На ней было светло-жёлтое платье с маленькими ромашками, а на ногах – сандалии, которые при каждом шаге чуть поскрипывали, будто разговаривали с камешками на дорожке.

Пуля, впрочем, выглядела не менее нарядно – её лента была ярко-красной, повязанной крестной специально «на удачу».

Скамейки стояли вдоль дорожки, как дежурные свидетели всех детских историй. На одной из них сидел мальчик с голубым воздушным шаром, чуть дальше – пожилой дед с газетой, а за углом – продавщица сахарной ваты. Воздух был наполнен запахами липового цвета, сладости и горячей булочки.

– Пошли туда, – Машка потянула крестную к пруду, где блестела вода и плавали утки.

– Пошли, – улыбнулась крестная. – Только не забудь Пулю.

– Я никогда её не забываю! – гордо ответила Машка и прижала кошку к себе. – Мы с ней всё время вместе. Даже спим вместе. Она ночью сторожит мои сны, чтоб никакие чудища не пролезли.

– Очень ответственная кошка, – кивнула крестная. – С такой стражей можно даже самой стать отважной.

Машка на миг задумалась и сказала:

– Наверное, я тоже кошка. Только человеческая. У меня есть коготки, но я ими не царапаюсь, потому что я – добрая.

Крестная засмеялась, присела, обняла Машку и сказала:

– Тогда ты и правда самая добрая кошка на свете.

Они подошли к пруду, и Машка бросала хлеб уточкам. Пуля, сидевшая у неё на коленях, словно наблюдала, как пернатые ссорятся из-за крошек. Машка с ней разговаривала, будто та действительно всё понимает:

– Видишь, вот тот селезень – вредина. Всю булку хотел схватить! Но ему нельзя – она и так толстенький.

Крестная тихо улыбалась. Ей нравилось смотреть, как Машка разговаривает с игрушкой – так естественно, словно Пуля и правда живая.

Потом они пошли вдоль аллеи, где росли сирень и жасмин. Солнце играло в волосах Машки, и Машка со стороны всем казалась чуть-чуть волшебной – как будто за ней летит невидимая радуга.

Они сели на скамейку отдохнуть. Машка поставила Пулю рядом, чтобы та тоже «насладилась видом». Крестная достала из сумки сок и пару печенюшек.

– Знаешь, – сказала Машка, жуя, – иногда мне кажется, что у Пули внутри сердце. Маленькое такое, но живое. Оно просто тихо бьётся, чтобы я не пугалась.

– Может, и правда бьётся, – ответила крестная. – Ведь у любви всегда есть сердце, даже если она плюшевая.

Машка задумалась. Погладила Пулю по голове. Потом резко вскочила:

– Смотри! Бабочка! Она села на цветок!

И побежала за ней, звонко смеясь. Крестная успела только крикнуть:

– Только далеко не убегай!

Смеясь и подпрыгивая, Машка носилась между клумбами. Бабочка, как нарочно, не улетала, а вела её дальше, дальше, мимо качелей, мимо киоска с лимонадом.

А Пуля осталась на скамейке. Мягкая, солнечная, со слегка перекошенным бантом и самым спокойным выражением мордочки.

Птицы щебетали над ней, мимо проходили люди. Скамейка нагрелась от солнца, и Пуле стало немного жарко.

Но она терпела. Она знала: Машка обязательно вернётся. Машка всегда возвращается.

Прошло несколько минут.

Крестная обернулась, глотнула сока, посмотрела на пустую скамейку.

Пули там не было.

И в ту самую секунду, когда Машка возвращалась с довольной улыбкой, с ладонями, полными лепестков, в воздухе будто что-то тихо щёлкнуло – как замочек, закрывший дверь на ключ.

Солнце по-прежнему сияло, утки плавали, всё казалось прежним – но на скамейке сидела только тень.

Пули не было.