Читать книгу Пуля и скамейка приключений - - Страница 3

Машка долго сидела у окна, поджав под себя ноги.

За стеклом лил мелкий, упрямый дождь – словно небо тоже плакало. На стекле скользили дорожки капель, и в каждой отражалось Машкино лицо – грустное, с покрасневшими глазами.

– Мам, – голос дрожал, – а вдруг Пуле там страшно? Она же не знает, где я…

Мама подошла, молча укутала дочку в плед.

– Ей не страшно, – тихо сказала она. – Пуля же умная. Найдёт дорогу домой.

Но Машка не верила. Сердце колотилось быстро, будто пыталось выбежать наружу. Она прижала к груди старый Пулин бантик – тот, красный, с белыми лапками – и заплакала, по-настоящему. Не всхлипами, а как плачут, когда внутри вдруг становится пусто и холодно.

– Мам, а если она больше не вернётся? А если… кто-то… обидел?..

Мама села рядом, обняла.

– Не думай так, солнышко. У кошек своё чутьё. Пуля знает, как выжидать, как слушать ветер. Она найдёт нас.

Но Машке всё равно было страшно. Она вспомнила, как Пуля мурлыкала у неё на коленях, как касалась носом ладони. Вспомнила её глаза – пуговичные, блестящие, внимательные, будто они понимали слова лучше, чем люди. И стало невыносимо, что где-то там, за дождём, Пуля одна.

Вечер медленно наползал на дом. Лампа светила тепло, но тревога не отступала. Машка пробовала играть с другими игрушками – не получалось. Ей казалось, что все они смотрят укоризненно, как будто знают, что без Пули всё не то.

Когда пришло время ложиться, Машка спрятала под подушку тот самый бантик.

– Пусть Пуля почувствует, – прошептала она. – Пусть знает, что я жду.

Мама поцеловала её в макушку и, уходя, задержалась у двери.

– Спи, Машенька. Сны добрые всегда знают, где искать тех, кого мы любим.

Машка закрыла глаза, но сон не приходил. Всё внутри сжималось – и сердце, и горло, и даже пальцы, что держали одеяло. Тогда она вдруг прошептала в темноту:

– Пуличка… вернись, пожалуйста. Я больше не буду сердиться, не буду забывать наливать молоко…

За окном ветер вздохнул, шевельнул занавеску. И Машке показалось – на секунду – что на подоконник прыгнула тень, мягкая, кошачья. Она улыбнулась сквозь слёзы и наконец уснула.

Ночь в доме была тиха, будто сама старалась не тревожить Машку. За окном ветер осторожно шуршал листвой, где-то далеко тоскливо гудел поезд – и этот звук, похожий на вздох, растворялся в темноте. Луна висела низко, белая, как чашка молока, и её свет ложился на Машкину кровать мягким серебром.

Машка спала, свернувшись клубочком, крепко прижимая к груди бантик Пули. Плед чуть сполз, рука свесилась с кровати, пальцы едва касались пола. И вдруг воздух в комнате изменился: стал чуть светлее, чуть теплее, будто в него добавили солнечной пыли.

Из-под кровати медленно выполз тонкий луч света, свернулся кольцом, и Машке приснилось, что она стоит посреди огромного поля. Поле было не простое – оно светилось. Каждая травинка, каждый цветочек сияли мягким изумрудным блеском, как будто внутри у них прятались крошечные фонарики.

Ветер пах ванилью и молоком.

– Где я? – прошептала Машка.

И в тот миг из-за пушистой травы показалось знакомое светлое ушко. Потом второе. Потом мордочка – круглая, чуть приплюснутая, с вышитыми нитками глазами, которые вдруг ожили, как живые.

– Пуля! – вскрикнула Машка.

Кошка встряхнула ушами, лениво потянулась и подошла, покачивая хвостом. На её шее блестела та самая ленточка, которую Машка так часто завязывала на бантик.

– Ну здравствуй, Машка, – сказала Пуля голосом мягким, как вечерняя песня.

Машка даже не удивилась. Во сне ведь всё возможно. Она опустилась на колени и прижала кошку к груди. Пуля была тёплой, пахла детством и сахарной ватой.

– Я так скучала! Ты где была? Почему ушла?

– Я не уходила, – промурлыкала Пуля. – Просто путь домой иногда пролегает через другие сердца.

– Что это значит?

– А то, что я жду. Иду. Слушаю, как ты зовёшь меня во сне. – Кошка потерлась мордочкой о Машкину ладонь. – Ты ведь не перестала верить, правда?

Машка покачала головой.

– Нет. Я каждый вечер думаю о тебе. Мама говорит, что ты умная, что сама найдёшь дорогу. Но мне страшно, Пуля. Без тебя у меня внутри будто пустая полочка.