Читать книгу Машка больше не грубиянка - - Страница 2

Следующее утро началось как будто спокойно, но внутри Машки оставался тихий шорох – то ли остаток вчерашней грозы, то ли эхо того, что она не успела сказать.

Она проснулась раньше всех. Комната была наполовину в тени, наполовину в утреннем золоте. Сквозь занавеску просачивались тонкие полоски света, и на стене плясали солнечные «зайцы», похожие на маленьких добрых духов. Машка потянулась, зевнула и увидела, что на соседней кровати Ваня ещё спит, уткнувшись носом в подушку. Его мягкий мишка Топик лежал у самого края кровати, будто собирался упасть. Она подошла и поправила его лапку.

– Смотри, Ваня, твой друг чуть не улетел, – шепнула она.

Брат не ответил – спал. Щёки у него были розовые, как яблоки, а ресницы – длинные-длинные, как у котёнка, который вот-вот проснётся.

Машка вдруг почувствовала, что где-то под сердцем защемило. Вчера ведь она его толкнула. Не сильно, конечно. А потому что он сказал не то слово, не вовремя засмеялся, не уступил ей машинку. Но она помнила, как он тогда моргнул, прикусил губу, и в его глазах блеснула обида – такая настоящая, что даже захотелось всё перемотать назад. Она тихо села на край кровати. Вспомнила, как позже они гуляли с братом и мамой. А потом, после прогулки, обирали браслетики, всё вроде было хорошо и брат общался с ней, и она с ним, но он всё равно был даже вечером еще обижен на неё.

– Ванюш, – прошептала она, – я, наверное, зря вчера кричала. Я… не хотела. Просто…

Слова запутались в горле, потому что говорить «прости» оказалось труднее, чем крикнуть «отстань». Она вспомнила, как мама говорила:

– Когда тебе больно, Маш, попробуй представить, что у другого тоже может болеть.

Тогда Машка не очень поняла, что мама имела в виду. Но сейчас она смотрела на Ваню и чувствовала: да, боль бывает разная. Бывает, когда падаешь и коленку разбиваешь. А бывает – тихая, будто кто-то внутри тебя прижался к стенке и не хочет больше выходить.

Снаружи чирикнула птица. Где-то на кухне мяукнула кошка – их полосатая любимица Мурка. Она зевнула, запрыгнула на подоконник и потянулась к солнечному пятну, как будто знала: там уютнее всего. Машка подошла к ней и погладила за ушком.

– Мурка, а у тебя бывает, что ты сердишься, а потом стыдно? – спросила она.

Кошка посмотрела на девочку с ленивым видом, как будто сказала: «Конечно, бывает. Только мы, кошки, быстро прощаем.». Машка улыбнулась, но внутри всё равно жгло. Ей хотелось что-то сделать, чтобы Ваня, когда проснётся, снова смотрел на неё своими обычными глазами – не обиженными, не настороженными, а теми самыми, в которых всегда прятался смех. Она пошла на кухню. Мама уже там хлопотала – ставила чайник, нарезала хлеб. Запах был такой уютный, что хотелось сразу завернуться в него, как в одеяло.