Читать книгу Нравственная жизнь: советы из «Драгоценной гирлянды» Нагарджуны - - Страница 2

«Не убивать»

В своих советах царю Нагарджуна говорит об этом наставлении просто – «не убивать». Но первое наставление в обычной формулировке, «Я беру на себя ответственность воздерживаться от отнятия жизни», подразумевает нечто гораздо большее. На пали (древнем языке, на котором это наставление все еще читается многими буддистами), наставление звучит так: «Панатипата верамани сиккхападам самадиями». «Пана» означает живое, обычно дышащее, существо, «атипата» означает «вредить», «нападать» или «атаковать», «верамани» означает «шаг в упражнении», а «самадиями» можно перевести как «я принимаю». Следовательно, все наставление звучит как: «Я совершаю шаг в упражнении воздерживаться от вреда живым существам».

Легко предположить, что мы знаем, что лучше для других, но на самом деле мы очень редко это знаем

Самое вредоносное деяние, которое можно совершить по отношению к живым существам, – лишить их жизни, и в случае с животными это наша главная область сожалений. Однако когда речь заходит о человеческих существах, простое стремление воздерживаться от их убийства представляет собой лишь формальный кивок в сторону наставления. Причинять вред человеческим существам – не только вопрос лишения их жизни, причинения им боли и страданий. Он включает случаи, когда мы мешаем им осознать их потенциал, мешаем развиваться и расти как подлинным личностям. (Как далеко способны развиться животные, трудно сказать, но, несомненно, возможно украсть у них беспрерывное удовольствие их существования).

Наставление изложено в негативной форме, потому что очень трудно активно помогать другому человеку расти. Если вы на это способны, отлично, но, по крайней мере, вы не должны затруднять его усилия по возвышению и расширению сознания. Наставление, следовательно, как бы говорит: уважай индивидуальность других, не вставай на пути у их положительного развития.

Некоторым людям невозможно помешать. Можно воспрепятствовать их медитации или даже посадить их в тюрьму, но все это не сможет затруднить развитие их личности. Однако развитие подавляющего большинства людей гораздо менее явно и устойчиво, и его легко блокировать или сбить с пути действиями других людей, злонамеренными или нет. Легко предположить, что мы знаем, что лучше для других, но на самом деле мы очень редко это знаем. Самое большее, что мы можем сделать для других – обеспечить их наилучшими условиями для поиска собственного пути и позволить им, если это необходимо, учиться на собственных ошибках. Чтобы расти, людям нужна свобода. Если мы можем помочь этому, мы должны это сделать. В противном случае нам стоит, так сказать, оставить их в покое.

Страх и власть

Охотиться на дичь – это ужасная

Причина короткой жизни,

Страха, страдания и ада,

Поэтому всегда непреклонно воздерживайся от убийства.

Те, кто пугают воплощенных существ,

Когда встречаются с ними, злобны,

Как змея, плюющаяся ядом,

Чье тело полностью покрыто нечистотами¹⁸.

В этих строфах Нагарджуна стремится отвратить царя от охоты, которая во многих культурах считалась царской забавой. Это была забава, которая требовала контроля над большими участками территории, обеспечивала отдых, напоминающий военные действия, и позволяла царю показать свое искусство наездника и тактические навыки. В то же самое время, охота представляла собой возврат к повседневным схваткам с другими видами, в которые наши неолитические предки были вовлечены до появления сельского хозяйства и животноводства. Помимо того, что это была аристократическая подготовка к войне, она позволяла мужчинам ощутить свою примитивную инстинктивную природу с ее жаждой возбуждения и жестокости. Также существовало желание съесть побежденное животное и таким образом впитать его силу. Более того, именно охота, по-видимому, первоначально определяла структуру власти в неолитических племенах, по крайней мере, относительно мужчин. Должно быть, древнему индийскому царю было непросто отказаться от этой забавы, не подвергая опасности свой авторитет.

Сильный страх может привести к распаду чувства «я» и даже стать причиной того, что мы отвергнем заветные личные ценности перед лицом угрозы собственной жизни

Нагарджуна, без сомнения, осознает все это, но, тем не менее, считает необходимым предупредить своего покровителя о духовной опасности поддаться соблазну охоты. Нашим предкам необходимо было охотиться ради пропитания, и для некоторых людей, ведущих племенной образ жизни, это неизбежно и в наши дни. Но когда нет нужды охотиться ради пищи, охота, как бы ее ни оправдывали, является погоней и убийством ради удовольствия, для насыщения жажды крови, и это совершенно не искусное нарушение первого наставления.

Внушение страха другим – один из способов ощутить себя более могущественным, и, в отличие от охоты, это выражение силы, которому поддаются почти все. Примечательно в этом отношении, что одной из форм даяния, практикуемых Бодхисаттвой, наряду с даянием Дхармы, является дар бесстрашия. Внушение ужаса другим можно посчитать столь же неискусным деянием, сколь искусно даяние бесстрашия.

В древние времена страх, вероятно, был более частой эмоциональной реакцией, чем в наши дни. Тогда существовало много сиюминутных угроз, с которыми можно было столкнуться, в то время как теперь мы от них защищены. Следовательно, мы менее склонны рассматривать выражение страха как нечто предосудительное, чем те, кто жил в те героические времена. Наше общество меньше нуждается в той физической храбрости, которая в прошлом обеспечивала защиту общины. Тем не менее, сильный страх все еще может привести к распаду нашего чувства «я» и даже стать причиной того, что мы отвергнем заветные личные ценности перед лицом угрозы собственной жизни. Внушение страха другим, следовательно, крайне неискусное деяние.

Как и желание, страх может быть позитивным. Подобно тому, как у нас должно быть здоровое желание измениться к лучшему, должен быть у нас и здоровый страх всего, что удерживает нас от следования пути духовного развития и преодоления себя. Многие из нас убаюканы повседневными делами до состояния ложного ощущения безопасности, но человеческое существование непрочно. Мы непременно умрем, и помнить об этом – вовсе не признак нездоровья. Мы должны «бояться» обусловленного существования как такового.

Но страх со стороны эго – неискусное состояние ума. Это прерывание, даже истощение энергии, и, следовательно, неискусно пробуждать подобный страх в других. Сам Нагарджуна сознательно использует пугающий образ, чтобы подчеркнуть это. Бойся бояться, как бы говорит он. Результат попыток внушить ужас другим будет действительно ужасным.

Страх – это примитивная животная эмоция, подобно похоти и ненависти, и примечательно, насколько популярная культура отвечает тому, чтобы подпитывать эти эмоции. Три жанра популярных фильмов, например, удовлетворяют нашу потребность пощекотать себя подобными эмоциями: порнографические фильмы, фильмы о жестокости и фильмы ужасов. Даже возбуждение приятного холодка ужаса, хотя это и не столь неискусно, как пробуждение ненависти или похоти, является несколько неискусным по той же самой причине.

В общественной жизни политики и журналисты, предсказывающие конец света, предупреждают нас об оружии массового поражения, терроризме, загрязнении окружающей среды, перенаселении, глобальном потеплении, результатах пассивного курения, опасностях велосипедной езды без шлема и так далее. Многие их предупреждения относятся к реальным угрозам и отражают искреннюю заботу о людях, и, несомненно, хорошо пробуждать заботу о благополучии других, включая благополучие будущих поколений, выбивая нас из склонности жить сегодняшним днем, ограниченно, в самодовольстве и заблуждениях. Однако мотивацию тех, кто сознательно стремится беспокоить людей, следует проверять. Люди могут впасть в ужас от насилия или его угрозы, но их можно напугать и более тонкими методами. Можно даже пристраститься к запугиванию других под маской заботы, и у некоторых людей определенно есть вкус к подобным вещам, как у других есть вкус к жестокости. Тот, кто приносит дурные вести, может втайне наслаждаться властью и влиянием на других и получать удовольствие, видя результат своих слов. Подобно этому, есть некое темное веселье в том, чтобы действительно внушать людям страх. Далеко не каждый, кто приходит с мрачными предупреждениями, заботится о благополучии других, кого он заставляет холодеть от ужаса. Во время Второй мировой войны тех, кто занимался «распространением тревоги и уныния», часто называли «угрюмыми Джимми», и это осуждалось по вполне понятным причинам, поскольку в те времена хватало серьезных реальных угроз. Любая оценка опасности должна быть реалистичной, но позитивной.

К несчастью, даже те, кто предупреждают нас о духовных опасностях, далеко не всегда лишены корыстного интереса. Подобно некоторым проповедникам геенны огненной в давние дни, они могут делать это для того, чтобы насытить собственное желание властвовать. Если кто-то вселяет в людей страх Божий не из заботы об их духовном благополучии, а просто для того, чтобы довести их до малодушного ужаса, лучше управлять ими и контролировать их, такое лицемерное поведение достойно всякого порицания.

Бодхисаттва, напротив, распространяет уверенность и счастье, как в следующей строфе:

Подобно тому, как крестьяне довольны,

Когда собираются огромные тучи,

Так и те, кто радует воплощенных существ,

Встречая их, приносят пользу¹⁹.

Здесь Нагарджуна отсылает нас к началу муссона. И в наши дни фермеры в Индии все еще беспокойно вглядываются в небо, ища первые муссонные облака, потому что если дожди придут даже несколькими днями позже, урожай будет бедным. Когда муссон все-таки приходит вовремя, фермеры действительно очень рады. Стремление порадовать существ, которое считается основным в буддизме, особенно в Махаяне, является очень важным. Сделать людей счастливыми, пробудить в них позитивные эмоции – одно из главных занятий Бодхисаттвы (а Бодхисаттва – идеальный буддист буддизма Махаяны). Это не означает, что он просто развлекает людей. Дарование радости всем существам не подразумевает ничего игривого, это означает пробуждение в них истинной радости, в том смысле, что Бодхисаттва помогает людям преодолевать их глубочайшие страхи и беспокойства и пробуждает их к истине Дхармы.

Самые важные качества для Бодхисаттвы, как и для любого, чья жизнь подразумевает учительство или руководство другими буддистами, – это вдохновение и метта

Это противоположно тому, чтобы сделать себя более могущественным. Это не попытки контролировать других в своих собственных целях. Вы подобны дождевой туче, вы даете людям, что они хотят и в чем нуждаются, чтобы стать подлинно счастливыми. Подобно дождевой туче, вы открываетесь и отдаете себя. Важное следствие из этого заключается в том, что желающий стать Бодхисаттвой должен быть радостен. Вы не можете доставить радость другим, если вы сами не радостны. Если вы хотите сделать других счастливыми не просто теоретически, если вы хотите сделать что-то, чтобы они стали счастливы, вам нужно самому быть эмоционально позитивным. Если вы зануда, прорицатель адских мук и катастроф, если вы угрюмый Джимми, вы вряд ли на пути к тому, чтобы стать Бодхисаттвой.

Поэтому, если вы ищете буддийское учение, следуйте радости. Буддийский центр или община должны жить в счастливой, дружной и мирной атмосфере. Самые важные качества для Бодхисаттвы, как и для любого, чья жизнь подразумевает учительство или руководство другими буддистами, – это вдохновение и метта. Если вы, например, не можете назвать семь бодьянг, это не так уж важно. Но вы не можете обойтись без вдохновения и метты, и их нужно развивать. Вдохновение можно развивать с помощью проведения пудж (поклонений) и посредством развития духовной дружбы. Метта пробуждается в практике метта-бхаваны, в которой вы развиваете чистосердечное желание благополучия прежде себе, потом близкому другу, потом какому-то человеку, к которому вы особо ничего не чувствуете, а, в-четвертых, тому, кто вам не нравится, прежде чем, наконец, не развить равную заботу обо всех людях, а со временем – и обо всех живых существах, где бы они не находились. Ни одна практика не способствует в большей мере соблюдению первого наставления или стремлению жить в соответствии с идеалом Бодхисаттвы.

Практика метта-бхаваны

Метта-бхавана – ключевая буддийская практика. Метта означает положительно и тепло реагировать на людей, независимо от их отношения к тебе. Не нужно практиковать другие брахма-вихары, каруну (сострадание), мудиту (сорадость) и упекшу (равностность) по отдельности, для того, чтобы проявлять подобную реакцию, хотя иногда вам и может захотеться исследовать их в контексте собственной медитации. Однако нужно понять, что остальные три брахма-вихары основаны на фундаменте метты. Если вы не способны практиковать метта-бхавану, не чувствуете доброго расположения ни к себе, ни к другим, практика любой другой брахма-вихары ничего не даст. Если попытаетесь зародить сострадание само по себе, например, без твердого основания метты, вы выдавите из себя только сентиментальную жалость или ужасное беспокойство. Или возьмем упекшу. Без метты это просто равнодушие. Как одна из брахма-вихар, упекша возникает, когда вы развиваете одинаковое ощущение метты ко всем живым существам, как на последней ступени метта-бхаваны.

Часто именно психологически слабый человек ведется на это, и, боюсь, что это может случиться даже в духовной общине

Если вам доведется не испытывать склонности к сессии метта-бхаваны, это, вероятно, случится потому, что вы будете ощущать легкое раздражение и желание, сознательно или бессознательно, потворствовать этому чувству. И вы говорите себе: «Сегодня мне что-то не везет с меттой – поделаю-ка вместо этого я осознанное дыхание»²⁰. Но все должно быть наоборот. Тот факт, что вы чувствуете раздражение, – отличная причина практиковать метта-бхавану, потому что раздражение часто можно рассеять с помощью нее. Даже если обычно вы испытываете трудности с практикой, скорее всего, вы все равно ощутите пользу от нее – даже если эта польза проявится позже. Может быть, вам не удастся зародить никакой метты во время самой практики или даже сразу после нее, но изменения в вашем состоянии обязательно произойдут.

Если вам кажется трудной первая ступень практики метта-бхаваны, иногда полезно начать со ступени, к которой вам легче приступить. Я бы также предложил уделить меньше времени первым четырем ступеням и быстрее перейти к пятой, если так ваша метта открывается более полно. И, напротив, если, как часто случается, легче всего вам дается вторая ступень, вы всегда можете перейти от нее к развитию доброжелательности к самому себе. Например, обретя некое ощущение доброжелательности по отношению к другу, вы можете представить себя веселящимся вместе с этим другом, в ситуации, когда каждый из вас настроен к другому по-доброму. Так мы можем подтолкнуть развитие метты по отношению к самому себе. Даже если нам кажется трудным любить себя, обычно приходится признавать, что, по крайней мере, кто-то нас любит.

Этот опыт принятия и любви очень важен для нас, и группа контролирует нас посредством фундаментальной человеческой потребности в принятии. Ужасно ощущать себя отвергнутым группой, к которой ты принадлежал, и большинство людей сделают все, что угодно, чтобы восстановить добрые отношения с ней. Мы примем оценку со стороны группы и соответственно изменим себя, просто для того, чтобы она снова приняла нас в свои объятия. Допрос работает точно так же. Человек под допросом стремится порадовать кого-то, кого угодно: «Да, я еретик. Да, я шпион». На самом деле он говорит: «Я соглашусь со всем, что вы говорите, чтобы доставить вам удовольствие и быть принятым». Только человек с сильной волей может сопротивляться такому крайнему давлению.

Даже внутри сангхи или духовной общины необходимо быть осторожными и не давить на других, обращаясь с ними неблагожелательно или навязывая им обидные ярлыки. Часто именно психологически слабый человек ведется на это, и, боюсь, что это может случиться даже в духовной общине. Давление может не восприниматься как таковое, и большинство людей потрясает мысль, что они придираются или дразнят кого-то, но с легкостью может оказаться, что мы потихоньку выживаем человека, который оказался не слишком полезен, отнимает ресурсы общины или просто в чем-то отличается от нас. Мобилизация общего неодобрения группы по отношению к одному ее члену может причинить много вреда.

Большинство из нас инстинктивно ощущают, что мы не переживем изгнания из группы, к которой принадлежим, и в племенных обществах это было в буквальном смысле так. Шекспир выражает ужас изгнания в своей пьесе «Ричард II», в которой король изгоняет двух аристократов. Томас Маубрей, изгнанный навсегда, покидает Англию, чтобы, как он говорит, «уйти в зловещий мрак изгнанья» Генрих Болингброк возглашает, что в ссылке он сможет «похвастаться ни чем иным, чем тем, что был странником на пути к печали». Блуждать в мире чужаком – это рабство, свобода – это принадлежность.

Здесь трудность заключается в том, чтобы не исключать никого из круга нашей заботы, не отвергать человека, с которым нам приходится трудно. В более позитивном ключе, нам всем нужно предлагать другим членам общины, особенно тем, кто не столь популярен, любую поддержку и вдохновение, в которых они нуждаются, и выражать нашу высокую оценку и благодарность, когда это только возможно. Многие из нас испытывают некоторую степень ненависти или презрения к самим себе, что мешает нам воспринимать поощрение со стороны других, и важная функция духовной общины – дать нам понять, что есть люди, которые заботятся о нас. Так нам будет гораздо легче осознать свои собственные хорошие качества. Некоторые личности могут принимать и любить себя независимо от того, что думают и чувствуют по их поводу все остальные, но большинству из нас нужно одобрение других.

Плоды доброты

Даже даяние три раза в день

Трехсот горшков пищи

Не сравнится с долей заслуг

От одного мгновения любви.

Хотя (посредством любви) ты не обретешь освобождения,

Ты обретешь восемь благих качеств любви –

Боги и люди будут тебе друзьями,

Даже (нечеловеческие существа) защитят тебя.

Ты обретешь удовольствия ума и многие физические удовольствия,

Яд и оружие не причинят тебе вреда,

Без усилий ты достигнешь своих целей

И переродишься в мире Брахмы²¹.

Это напоминает некоторые строфы в главе 8 «Дхаммапады», одна из которых гласит: «Лучше, чем тысяча бессмысленных строф, собранных воедино, одна строка, услышав которую, обретаешь покой»²². Разница между ними в том, что палийские строфы сравнивают буддийскую практику с ведическими, в то время как Нагарджуна сравнивает одну важную буддийскую практику с другой. Он не говорит, что даяние (дана) бессмысленно. Он верит, что оно чрезвычайно полезно, и мы это увидим. Он говорит лишь, что любовь или метта еще важнее – важнее в том смысле, что она первична. Метта идет первой. Если есть любовь, дана возникнет естественно. Но вы можете, предположим, жертвовать три сотни горшков с едой три раза в день и без ощущения метты. Вашей мотивацией будет желание заслуг или удовлетворенность от ощущения, что вы необычайно щедрый человек.

Эта строфа подчеркивает превосходство состояния ума над внешним действием. Именно внутреннее, умственное или духовное состояние действительно имеет значение и, в конечном счете, определяет нравственный статус внешнего действия. И снова это возвращает нас к «Дхаммападе»: «Переживаниям предшествует ум, они ведомы умом и созданы умом»²³. Конечно, если вы поступаете хорошо, вы повлияете в лучшую сторону на состояние своего ума, но, пока вы не сделали поддержание позитивных состояний ума своим приоритетом, ваши действия могут с легкостью стать менее нравственными.

Метта – основополагающая позитивная эмоция и фундамент для развития бодхичитты или «воли к Просветлению». Без метты между членами духовной общины невозможно возникновение бодхичитты в ее глубине. В конечном итоге, метта безлична, она не имеет объекта, но для начала ее нужно развивать по отношению к людям, а если вокруг нет людей, будет очень трудно ее развить. Вкратце, возникновение бодхичитты зависит от того, существует ли внутри духовной общины осязаемое ощущение метты.

Так можно ли освободиться посредством любви? Краткий ответ таков: не посредством любви самой по себе. Хотя это и нечасто подчеркивается в нынешнем буддизме Тхеравады, «освобождение сердца посредством любви (метты)», как это обычно переводится, появляется в палийских писаниях в связи с одним из двух аспектов освобождения – чето-вимутти, освобождением ума или сердца, и панья-вимутти, освобождением посредством мудрости. Чето-вимутти – это развитие сознания, позитивных состояний ума и эмоций до высочайшего возможного уровня, и это достигается посредством саматхи или практик «успокоения», подобных метта-бхаване или осознанному дыханию. Палийское слово «саматха» буквально означает «успокоение» и относится к успокоению, умиротворению всех неискусных состояний ума и последующему обретению дхьян, состояний высшего сознания, в которых присутствуют лишь искусные состояния ума. Чето-вимутти представляет собой полное очищение эмоциональной природы человека, это состояние необычайной ясности и позитивности. Однако оно само по себе не составляет полного освобождения, поскольку оно должно включать панью, или мудрость, которую иногда называют випассаной, словом, которое обычно используется для описания изначальных вспышек проникновения. Быть освобожденным мудростью означает быть свободным от всех ложных воззрений и обрести полное постижение истинной природы существования.

Чето-вимутти и панья-вимутти часто упоминаются вместе. Говорится, что обретающий Просветление освобождается в уме и освобождается в мудрости и так обретает нирвану. Можно сказать, что комбинация чето-вимутти и панья-вимутти в палийских писаниях соответствует описанию пунья-самбхавы и джняна-самбхавы в санскритских текстах Махаяны. Обе пары терминов имеют отношение к необходимости сочетания полной эмоциональной позитивности с полной ясностью видения и внутри соответствующих контекстов указывают на один и тот же духовный факт: в то время как возможно развить эти два аспекта духовной жизни по отдельности до некоторой степени, в конце концов, нужны они оба. Нужны оба «собрания»: и собрание заслуг, и собрание мудрости.

Если речь идет о Бодхисаттве, это равновесие качеств становится каруной и праджней, состраданием и мудростью, и тот факт, что здесь каруна – дополнение мудрости, а не саматха, дает нам представление о том, что саматха действительно значит для Махаяны. Это не просто умиротворение неискусных состояний ума. Это не безмятежность. Когда присутствуют лишь искусные состояния ума, они очень сильны и активно проявляются. Соответственно, ум становится гораздо более мощным, чем он был, отягощенный противоборствующими эмоциями.

Нагарджуна не говорит, что нельзя освободиться посредством любви. Можно, если развить любовь до такой степени бескорыстия, что она станет сочетаться с мудростью. Он говорит, что даже если ваша практика метты не приравнивается к освобождению любовью, вы все же обретаете восемь добродетелей любви. Они таковы: боги будут к вам дружелюбны, люди будут дружелюбны, нечеловеческие существа защитят вас, вы будете наслаждаться удовольствиями ума, вы будете наслаждаться умственными и физическими удовольствиями, яд и оружие не ранят вас, вы без усилий будете достигать своих целей и переродитесь в мире Брахмы.

Первые три из этих выгод практики метты довольно очевидны. Если вы дружелюбны по отношению к другим, другие – не только люди – будут дружелюбны к вам. Но значит ли это, что у вас не будет врагов? В случае с Буддой, например, против него послали безумного слона²⁴. Будда смог усмирить слона добродетелью своей метты. Но кто послал против него слона? Это был завистливый ученик, Девадатта. Хотя даже безумного слона можно покорить меттой Будды, человек, который завидовал ему и вознамерился убить его, остался совершенно не восприимчив к той же самой метте.

Из этого можно заключить, что метта – это не непреодолимая сила. Если мы направляем ее на кого-то, это вовсе не означает, что им не остается ничего иного, как только любить нас. Метта оставляет людям свободу отвергнуть метту, которую им предлагают. Иначе это будет утверждение нашей воли против их воли. Метта – это искренняя забота о благополучии людей, нравимся мы им или нет. Если пытаемся использовать метту, чтобы понравиться им, это показывает, что мы неправильно понимаем природу метты и не сможем достичь успеха. Мы можем впасть в раздражение и даже испытать гнев по отношению к людям, потому что они упорствуют в отрицании нашей так называемой метты.

Угроза жестокости может быть чрезвычайно пугающей, и, если мы отвечаем на нее искренней меттой, как Будда делал не раз, это становится подлинной победой. Если вы способны ответить на нее так, это благотворно повлияет на ситуацию. С другой стороны, иногда мы встречаем людей, которые сознательно ведут себя плохо, которые упорствуют в причинении вреда другим и знают, что делают. Таких людей не тронет ваше дружелюбие или любовь. Скорее, ваша теплота усугубит их хладнокровную решимость ранить вас как можно сильнее. Однако существует традиционное буддийское убеждение, что вы можете в буквальном смысле отклонить стрелы и противостоять действию яда чистой силой собственной эмоциональной позитивности, и, вероятно, это так. Если вы полны метты, по, крайней мере, вы не будете проявлять активную враждебность по отношению к себе.

«Без усилий ты достигнешь своих целей». Другими словами, ты достигнешь своих целей, не напрягаясь. Все будет идти более гладко, более свободно, более спонтанно, без напряжения и сознательных усилий. Метту нельзя двигать силой. Если вы мощно создаете метту, вы уже в непринужденном, позитивном и спонтанном состоянии.

В данном контексте тот факт, что вы ощущаете «удовольствия ума и многие физические удовольствия», можно, вероятно, просто приписать вашему пребыванию в позитивном состоянии ума. Здоровое стремление к удовольствиям не слишком нуждается во внешних стимулах. Наконец, Нагарджуна говорит, что вы «переродитесь в мире Брахмы». Здесь подразумевается, что практикующий переродится в измерении, соответствующем умственному или духовному уровню, достигнутому и упроченному посредством опыта метты.

В «Меттанисамса-сутте»²⁵ есть похожий список: хороший сон, дружелюбие других, защита от насилия, легкость сосредоточения, хороший внешний вид, ясная смерть и благое перерождение. В «Дхаммападе» также есть такое перечисление²⁶. Важной темой всех этих списков является то, что метта защищает человека от случайной жестокости и даже от простых несчастных случаев. Люди, которые полны ненависти, часто сами привлекают к себе несчастья. Им кажется, что все идет не так, без очевидной причины, и это не обязательно прямое следствие их собственных действий. Словно у них есть враги, которые тайно вредят им. Коренная причина их проблем – по-видимому, ненависть к себе и даже бессознательная потребность вынести себе некое наказание. Трудно любить других, когда у тебя нет любви к себе, и в этом случае человек лишь инстинктивно выискивает ситуации, которые, скорее всего, нанесут ему вред или создадут другие проблемы.

С другой стороны, существование людей, которые позитивны и бодры, часто кажется волшебным. Они легко достигают своих целей. Им словно помогают тайные друзья. Коренная причина такой удачи, по-видимому, искренняя расположенность к себе и забота о себе. Трудно ненавидеть других, если по-настоящему любишь себя. И, если ты положительно относишься к себе, ты инстинктивно будешь заботиться о себе и выискивать ситуации, в которых тебе не нанесут вреда.

«Создай человека, который тебе нужен»

Если ты станешь причиной того, что чувствующие существа

Создадут альтруистическое устремление к просветлению и упрочатся в нем,

Ты навсегда обретешь альтруистическое устремление к просветлению,

Прочное, как царь гор²⁷.

Чем больше вы побуждаете и вдохновляете других быть позитивными, тем более позитивными вы будете сами, потому что вы побуждаете и вдохновляете себя в то же время, как вы вдохновляете их. Но в первую очередь вы сами должны быть полны вдохновения, по крайней мере, до некоторой степени, поскольку в противном случае любое ваше вдохновение останется лишь на словах. Ваши слова должны выражать ваши собственные, действительно позитивные ощущения, если вы хотите пробудить чувства в других. И, наоборот, отклик, получаемый от других, также должен вдохновлять вас. Именно так работает взаимодействие внутри сангхи. Именно так может зародиться бодхичитта, и так она усиливается, зародившись в сангхе.

Бессмысленно жаловаться, что вы окружены бесчувственными, мрачными людьми. Вы должны создать «человека», который вам нужен

Есть история о суфийском мастере и его ученике. Ученик пришел издалека, и однажды пришло время возвращаться домой. Конечно, он печалился об уходе, но не только потому, что ему приходилось покидать своего старого учителя. Он был печален, потому что ему нужно было возвращаться к собственному, довольно неотесанному народу. Он сказал мастеру: «Здесь я наслаждался общением высочайшего рода, но там, куда я иду, мне не с кем будет так поговорить. Не знаю, как я смогу выжить. Что мне делать?» Мастер ответил в своей обычной лаконичной манере: «Создай человека, который тебе нужен». Он, конечно, не имел в виду создания в буквальном смысле. Он имел в виду, что ученик должен посеять семена вдохновения в сердцах людей, и, по крайней мере, некоторые из них со временем смогут обеспечить ему общение, в котором он нуждался.

Бессмысленно жаловаться, что вы окружены бесчувственными, мрачными людьми. Вы должны создать «человека», который вам нужен. Возможно, это покажется эгоистичным, но в то же самое время это в высшей мере альтруистично. Это просветленное своекорыстие в подлинном смысле, потому что «созданный» вами человек будет существовать не только для вас, но и для себя самого. На самом деле, он не может существовать для вас, если не существует для самого себя. Не стоит беспокоиться о мотивации, поскольку здесь разрушается само различие между эгоизмом и альтруизмом. Делая благо для себя, вы делаете благо для других. Делая благо для других, вы делаете благо для себя.

Невозможно принести себя в жертву другим

Те, кто презирают Великую Колесницу,

Источник всех благих качеств, потому что (она учит) получать удовольствие

От заботы лишь о целях других, не глядя на собственные,

В результате этого сжигают себя (в дурных перерождениях)²⁸.

Эта строфа затрагивает практическую нравственную проблему. Если вы выражаете негативные чувства, вы должны взять на себя ответственность за то, что некоторые люди воспримут ваши слова достаточно серьезно, чтобы не связываться с объектом вашей критики. Это может оказать глубокое воздействие на их жизнь, особенно если вы критиковали духовную традицию. Нагарджуна идет еще дальше. Он предполагает, что, поскольку Махаяна заботится исключительно лишь о благе других, ее критика означает, что на самом деле вы препятствуете другим заботиться о ваших нуждах. С одной стороны, он обращается к узкому себялюбию, с другой стороны, он представляет идеал Махаяны как идеал чистого альтруизма, совершенно чистый от своекорыстия. Последнее – общее воззрение Махаяны, но его не следует принимать слишком буквально. Было бы более верно, хотя и менее театрально, сказать, что, делая добро другим, человек делает добро себе, с духовной точки зрения. Как можно разделить одно и другое. Когда вы искренне жертвуете собой на благо других, на очень глубоком уровне вашего существа или вне вас как будто появляется нечто, с чем вы чувствуете глубинную связь, и оно получает поддержку. И, напротив, если вы жертвуете собой лишь из ненависти к себе или чтобы быть «святее других», на самом деле другие вас вовсе не заботят.

Возможно, этот призыв совершенно игнорировать или презирать свои собственные нужды должен помочь нам преодолеть наше естественное самодовольство и эгоцентризм. Однако может оказаться более полезным подход, при котором мы рассматриваем себя как еще одного человека среди многих. Если вы хотите посвятить себя благу всех, эти «все» должны, безусловно, включать вас. Иначе вы придаете себе особый статус. Вы должны заботиться о себе, как заботитесь обо всех остальных, а не относиться к себе, как к кому-то особому, чьими нуждами нужно пожертвовать на благо человечества.

Буддийский идеал часто рассматривается как эгоистичный. Безусловно, это не связано со стремлением последователей Тхеравады обрести личное Просветление, потому что в христианстве есть похожее стремление к личному спасению (то есть спасению души). Думаю, западное представление о буддизме как об эгоистичной религии скорее коренится в важной роли монашества в буддизме в целом и в Тхераваде в частности и, следовательно, в необходимости покидать дом, работу и даже семью. Человек отправляется дальше, на поиски Просветления, оставляя других справляться, как им заблагорассудится.