Читать книгу Опаленные души. Часть 3: Алый огонь - - Страница 6

Рената сидела, привалившись к осоловелому Габриэлю, и мечтательно думала о горящем полицейском участке.

Если он сгорит, то девушка наконец-то сможет пойти домой.

Также считали Свенсон рослый и Свенсон младший, а также Габриэль Смит, что сдерживался только из-за сидящей рядом девушки.

Возможно, и Зак Свенсон хотел сжечь это адское место, но в данный момент он обессиленно лежал на столе и молча болел за самого бодрого человека в комнате.

– Отмени это! – прорычала Кэтрин, наступая на печального Артура.

– Я не могу, Кэт… – бесконечно устало пробормотала еще одна жертва этих смотрин. – Вивьен смогла подписать контракт от твоего имени, так как она твоя тетя и выше по статусу. Про Зака Свенсона и говорить нечего. Габриэль Смит его сюзерен, и он заверил брак, – грустно проинформировал злобную женщину полисмен. – Я же просто бастард знатной семьи. У меня нет никаких прав аннулировать договор, – устало пояснил парень.

Кэтрин издала вопль нечестивого, полного глубинной злобы чудовища и с силой пнула укрепленный письменный стол.

– Вивьен… – глухо прорычала Кэтрин Флетчер.

Ее голос сочился первозданным негодованием и концентрированной ненавистью. Рената уважительно покосилась на эту женщину… конечно, ей было далеко до Изабеллы, но Кэтрин человеческое существо. У ее голосовых связок были пределы.

Впрочем, Кэтрин не обязательно была человеком… точнее, возможно, когда-то девушка им являлась. Но этот устаревший факт с лихвой перекрывался гордым званием «племяшка Вивьен».

Все эти годы, Чендлеры постоянно слышали об этом мифическом существе. Кормлением племяшки оправдывались опоздания, ранние уходы с работы, денежные вымогательства, шантаж, правонарушения, предательства и прочие бесчеловечные и ужасающие поступки женщины-полисмена. Все во имя «маленького хрупкого существа, которое преданно ждет свою любящую тетю дома, иногда вытирая робкие слезы одиночества со своих очаровательных слезящихся глазок» (прямая цитата).

Чендлер вспомнила эти трогательные слова и перевела взгляд на озверевшую Кэтрин, что трясла смирившегося Артура в приступе бессильного бешенства. После чего сравнила два образа.

– Я думала, она младше, – задумчиво заключила Рената.

В остальном представления девушки о «племяшке» совпали. Ни одно «маленькое хрупкое существо» не смогло бы выжить рядом с Вивьен – его бы сожрали, а потом использовали труп, чтобы надругаться над разумом окружающих. Впрочем, в ситуации были и плюсы: если Кэтрин Флетчер пережила детство с Вивьен и осталась в относительном уме, то на особняк Изабеллы ей будет совершенно плевать. Возможно, Флетчер даже не заметит проблемы.

И в связи с этим, внушающим оптимизм знанием, Рената решила начать диалог со своей будущей слугой.

– Так это вы «племяшка, которую нужно кормить»? – заинтригованно спросила Чендлер.

Голова «племяшки» среагировала на заданный вопрос и медленно повернулась. Благодаря этому, Рената смогла увидеть печальные красные глаза, наполненные непередаваемым страданием.

– Только не говори, что она и у вас деньги отжимала? – бесконечно устало спросила Кэт. – Тетя пользуется приемом «мне племяшку надо кормить» с моих пятнадцати лет. И если тогда это было притянуто за уши, то сейчас… мне двадцать пять, и я взрослый самодостаточный человек. Я могу заработать себе на жизнь! – взорвалась «племяшка». – И я точно могу сама выбрать себе мужа! – взревела женщина, продолжая трясти полисмена.

Артур оставался совершенно равнодушен к происходящему, безвольно повиснув в мускулистых руках. Очевидно, за эти годы парня стало сложно чем-либо впечатлить.

– Эм… извините? – робко донеслось от двери. – Я чему-то помешал?

И тут Артур мгновенно напрягся, а веселые звуки за стеной мгновенно смолкли. Рената осоловело моргнула и невольно улыбнулась.

– Папа, – радостно сказала девушка. – Что ты здесь делаешь?

Трое Свенсонов немедленно открыли глаза и пристально уставились на невысокого человека, стоящего в дверном проеме. Их взгляду предстал мужчина средних лет с мягким, добрым лицом, темными, скрытыми за круглыми очками, глазами, длинным хвостом, опускавшимся ниже плеч, и в небогатой черной одежде. Это был типичный простолюдин из типичного среднего класса.

Перед Свенсонами стоял самый обычный мужик. Он выглядел настолько невинным, насколько это только возможно… казалось, еще немного, и на его голове вырастет белый цветочек доброты и света.

Зак Свенсон нахмурился и попытался сосредоточиться. Где-то здесь скрывалась тотальная подляна.

– Милая, прости, если помешал, но уже вечереет. Ты сказала, что уедешь всего на пару часов, и я начал волноваться, – робко сказал этот невпечатляющий мужчина, смущенно почесывая затылок.

Зак нахмурился сильнее. После чего представил, как этот одуван угрожает боссу ножом… может, у невесты босса два бати? Хрен этих Чендлеров знает… они же как босс, а никто не знает семейных традиций босса.

– Ну и я… – смущенно сказал «папа», начав подходить ближе. – Решил навестить и проверить, как у теб… – и тут невысокий мужчина запнулся и прищурился.

Его глаза остановились на фигуре, сидящей рядом с его дочерью.

– Здравствуйте, сэр, – почтительно сказал Габриэль Смит.

И тут от мужчины шибануло хорошо знакомым Заку ощущением «беги, Скарская мать, беги! Оно уже решило тебя сожрать!!». Фигура мелкого «папы» резко выпрямилась, на лице появилось выражение сосредоточенной ярости, а рука нырнула под потертый сюртук… чтобы вытащить нехилую пушку!

– Ты что здесь делаешь, скар ползучий? – тяжелым как бетонная плита голосом спросил «батя».

Артур вырвался из ласкового захвата Кэтрин и оперативно рванул к выходу. «Батя» не глядя выстрелил в направлении побега. Кэтрин резким перекатом ушла в сторону и скрылась за укрепленным письменным столом. Отчаянно трясущийся полисмен остался на месте, а дверь с остальными полисменами оперативно захлопнулась и, судя по звукам, начала оперативно забиваться досками. Свенсоны молча оценили лицо посеревшего Артура, синхронно повернулись к экстренно укрепляемой двери, после чего медленно перевели взгляд на «батю».

– Охренеть, – испуганно прошептал рослый Свенсон.

– Я читал об этом. Это мимикрия… хищники используют ее, чтобы приманить жертву, – прохрипел самый младший Свенсон.

– Вот дерьмо! А наш тоже так может? – испуганно спросил вселенную Зак.

К сожалению, вселенная ему не ответила. Возможно, она мудро решила не лезть в это жуткое место.

– Папа, не оскорбляй мистера Смита, – сурово сказала невеста босса, полностью проигнорировав ранний эпизод. – Он тоже здесь из-за обязанностей сюзерена. Я же сказала, что мы поедем к полисменам на смотрины… Зак Свенсон его человек, – быстро пояснила девушка.

«Батя» ощутимо нахмурился и посуровел.

– Ну тогда, он, как порядочный кандидат на руку моей дочери, должен был предупредить меня о вашей встрече, – угрожающе прорычал мужчина. – Это часть этикета.

Габриэль удивленно моргнул и как-то беспомощно покосился на Зака.

– На меня не смотри. Я не в курсе ваших брачных обрядов, – мгновенно открестился Свенсон.

Рената же как-то потерянно моргнула и густо покраснела.

– О, я… прости, папа. Я просто… ну… – тут Чендлер понурилась и начала неловко мять платье. – Я не хотела тебя беспокоить. И вообще вас… обоих… – почти прошептала девушка.

Фрэнк Чендлер молча на нее посмотрел, после чего в его глазах мелькнула искра понимания. Он странно застыл, а потом медленно опустил пистолет.

– Смит, – резко сказал «батя».

– Да, сэр? – быстро ответил виноватый Габриэль.

На самом деле, Смит никогда не изучал брачный этикет (для него это имело столько же смысла, как изучение брачных танцев пчел. Вероятность, что изученный материал пригодится, была примерно одинакова). Но, возможно, Смит должен был предупредить отца девушки… в конце концов, никто не обрадуется, узнав, что его кровиночка находится рядом с огненным маньяком.

– Ты меня боишься? – спросил Чендлер.

Сначала Смит не понял вопроса. Подобные вопросы никогда не звучали в его сторону. Никому просто не приходило в голову, что он может чего-то бояться.

– Я боюсь вас? – на всякий случай переспросил мужчина.

– Да, как этот мелкий сопляк, – махнул рукой в сторону трясущегося Артура мужчина.

Габриэль смерил взглядом это до боли привычное зрелище и повернулся обратно к напряженному Фрэнку Чендлеру. В темных глазах тестя, под слоем сосредоточенной злобы скрывалось нервное беспокойство. Габриэль перевел взгляд на поникшую Ренату Чендлер… в ее глазах, очень глубоко, скрывалось схожее выражение.

Габриэль Смит не был идиотом. Он умел думать, наблюдать и сопоставлять факты.

А еще он слишком часто ощущал то же нервирующее беспокойство. Немой, неуверенный вопрос, что Габриэль задавал сам себе каждый раз, когда очередной горожанин с криками убирался с его пути. Вопрос – «почему они меня ненавидят?».

В этот момент Габриэль сложил все известные ему факты о Чендлерах и вывел очень простой, напрашивающийся ответ: Чендлеры были потомками какой-то Черной Ведьмы, и леди Рената очень волновалась, когда сообщала ему об этом. Возможно ли, что Чендлеров ненавидят из-за их наследия, и они слишком привыкли быть изгоями?

Если бы состоялся чемпионат по отрицанию очевидного, Габриэль Смит занял бы почетное второе место. Первое досталось бы Ренате Чендлер с концепцией «обычной» семьи.

– Нет, сэр. Я совершенно вас не боюсь, – уверенно заявил Смит.

Краем глаза мужчина заметил, как руки невесты медленно расслабились. Он мысленно похлопал себя по голове и поздравил с успешным социальным контактом.

– Я не хотел порочить честь вашей дочери, – спокойно продолжил Габриэль. – Я военный человек, росший в детском доме, и мое воспитание может быть неполным. В дальнейшем я всегда буду спрашивать вашего разрешения на сопровождение леди Ренаты, сэр, – пообещал Смит.

Черные глаза сосредоточенно сверлили Габриэля еще несколько долгих секунд. Смит не дрогнул. Фрэнк очень тяжело вздохнул и медленно убрал пистолет во внутренний карман сюртука.

– Ладно… ты не так уж и плох, – очень неохотно признал Фрэнк. – По крайней мере, не скулящее месиво, – с явным отвращением заметил мужчина, покосившись на испускающего дух Артура, после чего повернулся обратно к Смиту. – Но имей в виду, парень. Я слежу за тобой… и если моя девочка хотя бы намекнет, что ты плохо с ней обращаешься, то я вырву тебе кишки и заставлю их сожрать. Ты меня понял? – угрожающе спросил Фрэнк.

Трио Свенсонов и оборонительно отошедшая к ним Кэтрин ощутимо содрогнулись. Габриэль Смит же ощущал странный душевный подъем. Отец леди Ренаты не орал в панике, не скулил и не умолял сохранить ему жизнь, предлагая взамен свою дочь. Этот разговор походил на обычную беседу обеспокоенного отца с незнакомым мужчиной, которого навязали его семье. (обычную в понимании социально изолированного огненного камушка). Ни одного упоминания о том, что Габриэль жуткое порождение Геенны или чудовище… его даже одобрили!

В этот момент Габриэль Смит отчаянно и истово полюбил Фрэнка Чендлера всей любовью зятя к своему тестю.

– Конечно, сэр, – взволнованно ответил Габриэль.

Чендлер подозрительно прищурился, после чего хмыкнул и повернулся к дочери.

– Уже поздно, милая, – немного устало сказал Фрэнк. – Нам пора домой. Попрощайся со… своим женихом, – скривился Чендлер. – И поехали.

Рената сонно моргнула, встала и робко повернулась к все еще взволнованному Смиту.

– До свидания, мистер Смит. Я благодарю вас за сегодня, – тихо ответила девушка. – И… вам тоже следует поехать домой и поспать. Вы выглядите усталым, – обеспокоенно сказала Рената.

Габриэль удивленно на нее посмотрел.

– Эм… я… да, – неуверенно сказал мужчина. – Благодарю вас за беспокойство.

Леди Рената робко улыбнулась, после чего развернулась и пошла за отцом. Тот зло рыкнул на трясущегося полисмена, прошел мимо остолбеневших Рэдфайеров и решительным шагом вышел за двери полицейского участка. Оставшиеся внутри проводили его потерянными, потрясенными взглядами. Наконец, ошеломляющее присутствие мужчины исчезло, и бледный Артур без сил повалился на пол.

Именно тогда, слегка ошалевшая Кэтрин нашла в себе силы, чтобы повернуться к усталому Заку:

– Какого демона это сейчас было? – потерянно спросила Кэт.

– Тесть нашего босса, – тихо ответил Свенсон.

– Охренеть, – тихо заключила Флетчер. – Стой… их что много? – в приступе какого-то ужасающего осознания спросила женщина.

– Похоже на то, – грустно подтвердил самый младший Свенсон.

Ноги Кэтрин подкосились, и она тихо села на стоящий рядом стул.

– О, Судьба… Габриэль Смит действительно может дать потомство, – прохрипела Флетчер.

Лежащий на полу Артур в ужасе открыл глаза – в его зрачках отражались поджаренные по хрустящей корочки аристократы, лежащие на улицах разрушенного Лондона. Единственными живыми существами в этом мире были десятки маленьких Фрэнков и Джорджей Чендлеров, которые радостно носили с собой взрывчатку и тонны оружия, уничтожая все на своем пути. Через несколько тягучих секунд, прошедших со спонтанного предвиденья, полисмен медленно встал и подошел к своей любимой камере. Если Кэт была права… Артур залез в камеру и тихо заперся изнутри. В этот момент бастард твердо решил никогда более не выходить из своего уютного убежища.

***

В Лондоне начинался великолепный новый день, а у Чендлеров начинался очередной великолепный завтрак. И следуя очень старой традиции, этот завтрак включал в себя лишних людей. Точнее, одного очень шумного и очень лишнего человека.

– Вивьен, – устало сказала Рената, отрываясь от овсянки. – Так все-таки… что вы делаете здесь так рано утром? – печально спросила Чендлер.

Девушка уже отчаялась когда-нибудь добиться уединения в своем же доме. Казалось бы, факта проживания в особняке без четкого адреса, затерянного посреди зловещего смога, должно было хватить… но нет. Люди продолжали приходить, чтобы нарушить покой мирной семьи Чендлеров. Благо папа уже поел и поднялся наверх, Элеонора уехала на очередной бал, а Валери доела свою порцию еды и отбыла в Ист Энд (после возвращения брата, девушка часто уходила, дабы наладить его быт в бандитском районе).

Поэтому единственным человеком за столом, помимо Ренаты, осталась Вивьен Флетчер. Довольная собой женщина-полисмен уже сидела в столовой, когда все спустились на завтрак… даже Лотти не поняла, как аловолосая пробралась в укрепленный особняк (к искреннему раздражению обеих кукол). По прибытии женщина-полисмен отбила тарелку с едой у Валери (хищник в девушке признал превосходство аловолосой и неохотно отдал яичницу) и с тех пор лениво играла с едой, сидя напротив сонной Ренаты.

– А где мне еще быть? Кэт знает, где я живу, – просто объяснила женщина.

– О… – осознала Чендлер. – Ну… женить кого-то на другом человеке без его согласия было перебором даже для вас, – пожурила женщину Рената. – К тому же… я не ожидала от вас подобного. Кому как не вам знать, насколько опасен особняк Изабеллы? – серьезно спросила Чендлер.

Рената знала Вивьен уже три с половиной года, поэтому совершенно не ожидала от нее подобного трюка. Подставить свою родную кровь на смертельные битвы с древними чудовищами? Аловолосая любила хаос, ярость и панику окружающих, но это… это совершенно другое дело.

Вивьен же только криво улыбнулась, после чего как-то задумчиво уставилась на свою яичницу. В этот момент Рената заметила на лице аловолосой эмоцию, которую никогда не ожидала увидеть у неунывающей женщины.

В этот момент, молча наблюдающая за растекающимся желтком Вивьен выглядела очень усталой.

– Знаешь Ренчик… – тихо сказала женщина-полисмен. – Жизнь бывает весьма сложной штукой. Иногда ты можешь выбрать только из двух вариантов. И в случае моей милой племяшки, оба этих варианта очень дерьмовые, – зло протянула Вивьен. – Поэтому мне пришлось выбирать, какое дерьмо ей понравится больше, – тихо закончила женщина.

После чего как-то озлобленно ткнула вилкой в яичницу. Металлические зубцы мерзко скрипнули по фарфору, и женщина-полисмен ожесточенно ухмыльнулась. Рената же осталась сидеть, впервые пристально рассматривая лицо своего несменного надсмотрщика. Девушке всегда казалось, что Вивьен это какая-то неунывающая и ужасающая сила природы, которой плевать на мелкие проблемы окружающих ее низших созданий. Но, очевидно, девушка ошибалась.

Лицо Вивьен было бледным, на нем четко выделялись тревожные морщины, а в глазах застыло какое-то темное, тягуче-мучительное чувство, которому Рената не могла найти названия. Очевидно, женщина либо плохо спала, либо чем-то болела… и, похоже, у Вивьен уже не осталось сил это скрывать за весельем и показной легкомысленностью.

– И знаешь, что это за варианты? – зло спросила женщина, продолжая безжалостно рвать яичницу.

– Вивьен… – нерешительно начала Рената.

– Либо она выходит за малыша Зака, становится твоей верной собачкой и начинает веселые побегушки от очередной коллекционной вещички твоей бабули. Либо… – тут Вивьен замолчала и выдержала зловещую паузу. – Остается старой девой и живет со мной до конца дней своих! – внезапно воскликнула женщина, подбрасывая в воздух тарелку с останками яичницы.

Рената ощутимо вздрогнула, молча провожая взглядом упавшую тарелку. Благо та не успела разбиться, подхваченная быстрой Лотти.

– Вивьен, будьте серьезны хоть пять минут, – раздраженно огрызнулась Чендлер.

– О, но я совершенно серьезна, – очень серьезно заверила Вивьен. – Что, по-твоему, хуже? Древние кровожадные чудовища, или… я? – вкрадчиво спросила женщина-полисмен.

Это был настолько неожиданный вопрос, что Рената даже задумалась. Спустя одну слишком долгую минуту тщательного обдумывания, девушка все-таки заключила – Вивьен не так страшна, как древние монстры. По крайней мере, для «племяшки». Как говорится, лучше хорошо знакомое зло, чем совершенно неизвестное.

Это Рената и озвучила. Вивьен снова криво ухмыльнулась:

– О, но видишь ли Ренчик… – вкрадчиво протянула аловолосая. – Иногда легче сражаться с древними чудищами, чем со своей горячо любимой тетей. В конце концов, малышка Кэтти так сильно меня любит, что никогда не сможет причинить мне боль, – зарумянилась Вивьен.

Рената вспомнила глубинный вопль ужасающего полного ненависти монстра, что вырвался изо рта Кэтрин Флетчер. Очевидно, Вивьен сильно переоценивала чувства племяшки. В битве с древними монстрами Кэтрин будет далеко не так эффективна, как в кровожадной охоте на свою «горячо любимую» тетю.

– И поэтому Ренчик, я могу рассчитывать только на тебя, – бодро гаркнула Вивьен, внезапно приободрившись. – Защити мой бедный, хрупкий цветочек, ладно? Ради нашей глубокой и трепетной дружбы, – весело ухмыльнулась женщина.

Чендлер ошарашенно моргнула и пристально посмотрела в глаза Вивьен. Та считала их друзьями? Рената прищурилась, силясь разглядеть в красных глазах следы шутки или издевки… но те были совершенно искренни. И не так, как обычно. Девушке казалось, что Вивьен действительно имеет в виду именно то, что сказала. Красноволосая считала ее другом. А еще доверяла ей своего единственного близкого человека.

– Я сделаю все возможное, чтобы твоя племянница не пострадала, Вивьен – твердо сказала Рената.

Улыбка на лице красноволосой стала шире:

– Даже если я передумаю и попрошу ее обратно? – вопросительно склонила голову женщина.

В этот момент в ее глазах мелькнула какая-то странная пустота.

– Твоя племянница не вещь, чтобы брать и отдавать ее по своему желанию, Вивьен. Я буду защищать ее интересы, но решать она будет сама, – раздраженно ответила Чендлер.

Чендлер показалось, что на лице женщины-полисмена отразился призрак облегчения. На секунду, та тягучая тьма в ее глазах немного рассеялась, и Рената заметила, как смягчились напряженные плечи женщины. Та странно хмыкнула и ничего не ответила. После чего откинулась на стуле и начала задумчиво напевать что-то себе под нос. Чендлер подождала еще несколько секунд, а потом снова приступила к своей еде.

В столовой повисла тишина, слегка разбавленная тихой, мягкой песней Вивьен. А потом этот звук внезапно прервался, и женщина резко села на стуле.

– Ой, я же совсем забыла, – радостно сказала Флетчер, нащупывая что-то в глубине формы. – Ренчик… я же здесь не просто так! – ликующе пропела Вивьен, вытаскивая на свет… очередной конверт.

Рената очень печально на него посмотрела и медленно отодвинула давно остывшую овсянку.

– Это послание от вашей милой Агнес Гостфайер, – радостно помахала конвертом Вивьен. – Что-то о продолжении ритуала брака с твоим идеальным образцом мужчины. Ну тот ужасающий сгусток огненного ужаса, напоминающий тебе папку, – весело сказала аловолосая. – Я хотела сама его открыть, но потом решила устроить себе сюрприз. Давай! Открывай его скорее! – воскликнула лучащаяся энтузиазмом женщина.

Чендлер печально вздохнула и медленно протянула руку.